Между тьмой и светом

Ацуши бы не сказал, что в их с Рюноске отношениях что-то сильно поменялось. Они виделись довольно редко, но теперь эти встречи были заранее обговорёнными, а не случайными. У Ацуши теперь был номер телефона, хотя Рюноске игнорировал большую часть его сообщений. Он предполагал, что парню было нелегко открыться для отношений, поэтому боялся наседать на него. Через какое-то время он понял, что Рюноске шёл на контакт, когда инициатива исходила от него самого. Он готов был использовать Расёмон, если Ацуши пытался обнять его, но, если тот сидел смирно и держал руки при себе, Рюноске, рано или поздно, сам приближался к нему, чтобы вовлечь в объятия. Такому, как он, воспитанному мафией, человеку, которому постоянно приходилось доказывать свою силу, чтобы добиться признания, наверняка нелегко было выставить напоказ свои слабости. Никто из Агенства не успел прознать об их близости, как любовников, но члены Мафии давно всё вызнали. Рюноске сам признался, что его босс в курсе, и это откровенно смущало. Вступая в Агентство, узнав, кто такой Рюноске, Ацуши бы никогда не подумал, что в один день этот преступник станет важной частью его жизни. Тот всё больше позволял себе расслабляться в обществе детектива и казался более спокойным. Ацуши не мог просить от него больше и наслаждался каждой минутой, проведённой вместе. Кьёка сказала ему, что он выглядит счастливым, и это была правда. Нырнув в свои первые отношения, такие же странные и сложные, как и вся его жизнь, Ацуши испытывал в них неописуемый восторг. Иногда Рюноске позволял держать себя за руку, в хорошие дни сносил поцелуи в щёку. Когда у него было настроение, он звал Ацуши к себе домой и разрешал бесконечно долго ласкать себя, наполняя свою спальню вздохами и сдержанными стонами. От одних воспоминаний о своём парне у Ацуши что-то приятно сжималось в животе. Больше всего он мечтал о том, чтобы Рюноске оставил дела мафии и прекратил преступную жизнь, но понимал, что просить о подобном ещё слишком рано. Он был рад и тому, что его бывший соперник пообещал больше не убивать. Дела в агентстве шли неплохо, Ацуши справлялся со всеми предоставленными ему делами. Он больше не вспоминал человека, по которому тосковал столько времени. Одержимость, которую он по глупости воспринимал за любовь, растворилась. Тем не менее он оказался не готов услышать новость о нём. В этот раз они с Рюноске снова взобрались на крышу высотки. Тёплый весенний день позволял сидеть прямо на поверхности здания. Рюноске доверчиво положил голову на плечо Ацуши и сидел с закрытыми глазами. Наблюдая за тем, как его парень ушёл в свои мысли, Ацуши начал переживать. Сегодня Рюноске казался излишне напряжённым и нервным. — Что-то случилось? — он осторожно положил руку на чужую талию и слабо улыбнулся, когда не встретил сопротивления. — Дазая видели в городе, — сообщил Рюноске, не раскрывая глаз. — Он вернулся. Улыбка вмиг сошла с лица Ацуши. Всё это время он был уверен, что его больше не трогает воспоминание о чужом образе, но сейчас осёкся. Он смирился с мыслью, что Дазая больше никогда не будет в его жизни, и оказался откровенно не готов узнать о том, что тот вернулся. — Босс переживает, что он что-то задумал, — поделился Рюноске. — Не думаю, что он в одиночку сможет справиться с вашей организацией, — Ацуши ответил более нервно, чем планировал. — В конце концов, у вас есть Чуя-сан. — Тц, плевать на него. Рюноске сморщился, так и не раскрывая глаз. Только перевернулся на бок, чтобы перекинуть руку через Ацуши. Обняв его крепче, Ацуши задумался о том, зачем Дазай мог вернуться. Двумя днями позже ситуация прояснилась, когда Дазай заявился в Агентство, словно не пропадал целый год неизвестно где. Куникида был в ярости, остальные просто удивлены, а президент строго велел явиться к нему в кабинет для разговора. Немногим позже Фукудзава собрал всех членов Агентства для объявления новости. Дазай молча стоял рядом с ним, сложив руки на груди. — Я тщательно обдумал предложение Дазая. Тот предложил план по уничтожению всей Портовой мафии Йокогамы и попросил нашего содействия. С этого момента мы разрываем перемирие с врагами, чтобы избавиться от корня преступности нашего города. Незаметно для других, Ацуши сжал кулаки. Годом ранее он, безусловно, был бы рад такому плану, но сейчас не мог думать ни о чём, кроме безопасности Рюноске. Всё его тело пробрала неприятная дрожь, но он старался не подавать виду, что для него информация о сокрушении Мафии имеет особое значение. Всё его существо твердило, что Мафия — это скопление преступников, нарушающих закон. В этой организации не было ничего хорошего, подтверждением тому была Кьёка, которой Мафия принесла только боль. Но уничтожение Мафии распространялось так же и на Рюноске. На Дазая Ацуши не смотрел. Как выяснилось, не так уж просто было отпустить скопившуюся обиду. Не только за себя, но и за своего парня. Ещё в начале их встреч Рюноске рассказал о том, что Дазай делал с ним в мафии, и теперь Ацуши не мог воспринимать этого человека как раньше, с тем же слепым благоговением. Он откровенно не знал, как реагировать на появление Дазая, потому, как только собрание окончилось, он поспешил покинуть Агентство. Ему необходимо было выйти на воздух и избавиться от общества Дазая, который весь последний год планировал нападение на Мафию, решив расправиться с ней раз и навсегда. У него были дополнительные ресурсы, но ему так же нужна была помощь членов Агентства. Ацуши пребывал в замешательстве. С одной стороны, он ощущал необходимость позвонить Рюноске и тут же предупредить его о надвигающейся опасности, но это означало предательство Агентства. Президент не простит ему подобную выходку. Все доверяли ему и ждали от него помощи, содействия в свержении опасной организации, а он самолично хотел сдать их врагу. Дазай стал тем человеком, который буквально подобрал его с улицы, а затем дал работу, пристроив в Агентство. Ацуши был обязан ему. Этот человек так же бросил его, не потрудившись лично сказать, что собирается уехать, и по возвращению тоже не сказал и слова. Рюноске был тем, кто вытащил его из состояния апатии, доверился ему и подпустил так близко, как никого раньше. Ацуши давно признался себе, что влюблён, и не мог позволить рисковать жизнью любимого человека, будь тот хоть десять раз преступником. Осев на скамейку, он прикрыл лицо руками, не зная, как должен поступить. Он понимал, что Йокогаме станет намного легче после устранения мафии, но его сбивали личные чувства. Он верил, что однажды Рюноске сможет оставить Мафию и забыть о прошлой жизни, и не мог допустить, чтобы его жизнь оборвалась сейчас. Дазай выглядел уверенным, и раз Президент поддержал его план, тот наверняка был хорошо обдуманным и рабочим. Ацуши не раз наблюдал Дазая в бою и понимал, что тот был достаточно способным, чтобы придумать, как избавиться от всей Мафии и закончить операцию успехом. Вытащив из кармана телефон, он занёс палец над номером Рюноске. Самостоятельно вогнав себя в дерьмовую ситуацию, теперь он понятия не имел, как из неё выбраться. Они раньше никогда не созванивались, договариваясь о встречах через сообщения, но Ацуши было жизненно необходимо услышать голос своего парня. Он не ожидал, что ему ответят, но облегчённо выдохнул, когда услышал слегка раздражённое: «Чего тебе?». — Давай встретимся. Это важно. — Чего тебе приспичило, Тигр? Я занят. — Пожалуйста. Рюноске не отвечал, и Ацуши начинал беспокоиться ещё больше. Наконец, тот произнёс: — Через час я буду у себя. Можешь приехать. Он тут же сбросил звонок. Ацуши не знал, что будет говорить. Он и не надеялся, что Рюноске согласиться избежать битвы, если узнает о планах Дазая. Он и так питал к нему не самые светлые чувства и определённо захотел бы дать ему отпор. Он нервничал так, будто шёл к Рюноске домой впервые. Ему срочно нужно было что-то придумать, но он даже не знал всего плана нападения, только в общих деталях. По крайней мере, у него было то, о чём он переживал больше, чем по поводу резкого возвращения Дазая. До дома Рюноске он добрёл пешком, всё равно Агентство временно приостановило работу над другими делами, чтобы в любой момент быть готовыми к реализации секретного плана Дазая. Куникида отправил на его телефон сообщение с вопросом, где он находится, но Ацуши предпочёл его проигнорировать. К тому моменту, как Рюноске вернулся домой, Ацуши уже сидел возле двери, уткнув голову в колени. — Что с тобой? — вопрос вынудил его поднять голову. Рюноске тоже выглядел неважно, потрёпанный, словно только что с битвы. Ацуши предпочёл не думать, с кем тот сражался. Его успокаивала мысль, что Мафия редко нападала на обычных людей, и большинство их столкновений было с такими же преступными группировками. — Я должен сказать тебе кое-что. У Ацуши не было никаких идей. Он мог бы попросить Рюноске уехать куда-нибудь под любым предлогом, но не было никакой вероятности, что тот согласится, ведь тот не мог просто оставить свои обязанности. Единственным вариантом было сказать правду и надеяться на понимание. — Это может подождать, пока я переоденусь? Рюноске отпер дверь, и Ацуши поднялся с пола, чтобы зайти в дом следом за ним. — Да, — он кивнул. Оба прошли в спальню, где Рюноске раздражённо сбросил с себя плащ. Ацуши давно понял, что его способность не зависит от плаща, и может материализоваться из любой одежды, которую он носил. По этой причине Рюноске никогда не обнажался полностью, чтобы всегда иметь возможность постоять за себя. Несмотря на их близость, Ацуши всё равно было неловко наблюдать за тем, как тот переодевался, потому он стыдливо увёл взгляд в сторону, пока сидел на кровати в ожидании. В традиционной юкате Рюноске меньше всего был похож на преступника. Сбросив грязную одежду в угол, он устало рухнул на кровать. — Что у тебя случилось? Ацуши с опаской подобрался к бывшему сопернику и медленно, опасаясь негативной реакции, лёг рядом, положив голову тому на грудь. Рюноске, кажется, чувствовал, что ему было паршиво, потому ничего не сказал, только вытащил руку из-под Ацуши и, за неимением других вариантов, положил тому на плечо. — Я не должен говорить тебе это, — пробурчал Ацуши в юкату парня. — Не говори, что ты умираешь, — скептично фыркнул Рюноске. — Пообещай, что никому не скажешь, — игнорируя колкость, Ацуши обнял его, наконец находя желаемое успокоение. На его счастье, Рюноске не пытался его оттолкнуть. — Почему ты не можешь просто сказать? Ацуши понимал, что не стоит устраивать проверку выдержки Рюноске. Тот не любил, когда кто-то пытался юлить и не славился терпением. Лёжа рядом с ним, Ацуши почти не сомневался в том, что должен был предупредить парня об опасности. Вспоминая их разговор на крыше и собственные слова о том, что мир не делится на чёрное и белое, Ацуши всё больше убеждался, что не было никакого противостояния добра и зла. Рюноске был и оставался преступником, но он не был самым плохим человеком. Ацуши тоже по незнанию причинял людям боль, когда раньше не контролировал свою способность, но ему повезло больше, ведь он попал в Агентство, а не в руки Мафии. — Сегодня Дазай вернулся в Агентство. — Какая нелепость. По голосу было невозможно понять, но, находясь вблизи, Ацуши чувствовал, как тело Рюноске напряглось. — Вместе с Фукудзавой-доно он планирует нападение на Портовую мафию. На мгновение Рюноске крепко сжал рубашку Ацуши, но тут же отпустил. — У вас ничего не получится. Ацуши неприятно кольнуло, что Рюноске говорил об Агентстве, подразумевая и его причастность к нему. — Рюноске, они бы не стали планировать это, если бы не были уверены в успехе операции. Пожалуйста, давай уедем из Йокогамы. Я не могу позволить им навредить тебе. — Надо же, Тигр. Ты и впрямь беспокоишься обо мне? Рюноске усмехнулся, а в Ацуши проснулось давно забытое желание ударить его. — Я серьёзно. Прошу тебя, оставь Портовую мафию. Пусть сражаются другие. — Ацуши, не лезь в мои дела. Детектив замер, услышав своё имя. Он понимал, что Рюноске не отступит просто так, но надежда всё равно оставалась. — Тогда я не отпущу тебя. Они не найдут тебя, если ты будешь здесь, — он с отчаянием зажмурился. Сам понимал, как нелепо звучал. Рюноске, кажется, даже не воспринял эти слова всерьёз. — Я разберусь с этим сам, — хватка на плече Ацуши вновь окрепла, и он добавил совсем тихо, — спасибо, что сказал. Я не буду говорить об этом боссу. Это будет честно. Ацуши не прекратил переживать, но понимал, что от него теперь мало что зависит. Он так же был благодарен за то, что Рюноске не станет распространять услышанную информацию. В случае, если бы члены Мафии подготовились к нападению и сокрушили Агентство, Ацуши бы себя не простил, ведь самолично подставил их. — Я мало, что знаю, но у Дазая есть знакомые эсперы с неизвестными способностями. Он собирается их использовать. — Ты так доверяешь мне, что готов выдать все планы? Рюноске надавил на его плечо, вынудив отстраниться и лечь на спину. Упершись ладонью в кровать возле лица Ацуши, он навис сверху, вглядываясь в его лицо. Свисающие пряди волос щекотали лицо детектива, но он смотрел в ответ серьёзно. Потому что, да, доверял. Сам от себя такого не ожидал, но не мог просто молчать и пустить ситуацию на самотёк. — Я люблю тебя, — выпалил Ацуши. Он впервые произносил эти слова. Признание всегда казалось ему чем-то постыдным и неловким, да и Рюноске не был человеком, который нуждался в нём, но сказать это оказалось довольно просто. Смущение на лице бывшего соперника было лучшей наградой за такую честность. — Какой ты идиот. От негодования Рюноске впился в губы Ацуши грубым поцелуем, позволяя ему ненадолго насладиться иллюзией спокойствия.