Сегодня джаз играет для тебя

До набережной было двадцать минут пешком — Скарамучча мысленно наметил маршрут и двинулся вдоль улицы, поглядывая на засеменившего рядом Итэра. Город, несмотря на поздний вечер — почти ночь — ещё не спал. Автомобили лениво катились по трассе, полосуя тенями тротуары, где-то на фоне можно было разобрать музыку из витрин и ленивые разговоры, а над всем этим полузастывшим великолепием замерло засвеченное бурое небо. В этом не было ничего такого, что могло обратить на себя внимание или оказаться новым, но Скарамучча с каждой секундой открывал для себя много интересного, за всё цеплялся взглядом — лишь бы не смотреть на шагающего почти под боком Итэра. Потому что он был рядом — его оплот душевного благополучия и залог хорошего вечера. Его Луна. Ещё вчера она казалась недосягаемой, а сегодня идёт с ним на набережную, и это оказалось так просто, что, сколько бы Скарамучча ни заверял себя, что готов, такого и близко не было. Сначала была обычная неловкость, быстро переросшая в раздражение. Скарамучча сжал и разжал кулаки в желании спросить что-нибудь или сказать самому, однако слова упорно не шли, и Скарамучча с Итэром всё также двигались до набережной ровным и умеренным шагом. Итэр тоже вертел головой по сторонам, пока не остановил долгий взгляд на Скарамучче — тот его заметил и уже собрался было привычно огрызнуться, как Итэр сказал первым: — Всё в порядке? Кажется, тебя что-то беспокоит. И всё раздражение на ситуацию и на самого себя улетучилось во мгновение ока. — Ещё бы. Ты идёшь с незнакомцем чёрт-те куда ночью, неужели не страшно? — Я должен спросить то же самое у тебя? — улыбнулся Итэр. — Ты не выглядишь так, будто способен за милую душу перерезать кучу народа. — Да и ты не производишь впечатления человека с мрачным и таинственным прошлым. Скарамучча согласно хмыкнул. Возможно, оно и к лучшему. — Что ты делаешь в свободное время? — наконец задал он вопрос, что так долго его интересовал. Скарамучча часто размышлял над тем, чем занимается Итэр, когда не выступает в баре, но быстро отметал эти мысли: они всегда перетекали в вывод, что, возможно, Итэр проводит время с пассией, и это было не очень приятно. — Я его посвящаю любимой девушке, — нараспев ответил музыкант, прищурившись. У Скарамуччи ёкнуло сердце, и ему стоило многих сил не выругаться. — Тогда что ты здесь дела… — Моей сестре, — с лёгким смешком закончил Итэр. — А ты о чём подумал? — …Неважно, — буркнул Скарамучча. Несмотря на то, что он даже не пытался смягчить тон голоса, в душе он испытывал облегчение от того, что всё-таки у Итэра никого нет. — Её зовут Люмин, мы живём здесь вдвоём. — Итэр махнул куда-то влево, на север города. Янтарные глаза наполнились воодушевлением. — Она работает программистом или вроде того, сайты делает. Для меня это тёмный лес, — улыбнулся Итэр, — а она говорит, что это проще, чем на саксофоне играть. Скарамучча слушал его внимательно. Сразу было видно, что Итэр и правда очень любит Люмин, раз готов рассказывать о ней до самого рассвета. Такая преданность умиляла. — А у меня нет никого, — кратко сказал он, когда Итэр встрепенулся и замолк, ожидая ответного рассказа. — Моя мать бросила меня здесь, и с тех пор я живу один. Итэр молча кивнул. На удивление Скарамуччи он не стал извиняться непонятно за что, как это делали многие, хоть его лицо обрело слегка виноватое выражение. — А что же тот парень? Который вместо тебя знакомиться ходил? Скарамучча скрипнул зубами. Только упоминания Тартальи здесь не хватало. — Мы с ним когда-то вместе учились. Точнее, он сейчас учится, я уже выпустился. Ветер стал резче, холоднее: впереди замаячила набережная. Скарамучча невольно ускорил шаг, но Итэр схватил его за руку, и тот остановился от неожиданности, не скрывая удивления от этого, казалось бы, простого жеста. Никто в его окружении ещё не брал его за руку вот так просто, никто не был тактильным, разве что Тарталья иногда лез пьяным обниматься. Вероятно, одним своим видом Скарамучча внушал людям, что он просто ненавидит тактильный контакт, хотя это было не совсем правдой. Он не имел ничего против, если человек не был уж слишком приставучим. Но сейчас Скарамуччу словно током прошибло. — Не торопись. — Итэр улыбнулся как ни чём не бывало. — Или ты уже хочешь сбежать от меня? — Нет. — Скарамучча отдёрнул руку, пожалуй, слишком резко. Однако Итэр продолжал улыбаться. Они наконец спустились на набережную и остановились у кованого ограждения. На тёмной воде, бликовавшей огнями города, покачивались катера, другой берег тоже отсвечивал фонарями и окнами высоких домов. Скарамучча даже пожалел, что пришёл сюда: не так уж красиво тут было. Пусто и похоже на доки. — Как круто! — Итэр перемахнул на ограждение, отделяющее набережную от реки, и уселся на него, болтая ногами. — Меня ещё сюда никто не водил. Слышишь? — Он обернулся на Скарамуччу, который облокотился рядом и опустил взгляд на колышущуюся гладь. — Что слышу? — Как вода стучит о борта катеров. — И правда: прислушавшись, Скарамучча уловил неритмичный перестук и плеск. Рябь разбивалась о гладкий пластик, тихо шурша и расходясь новыми волнами. — Днём из-за шума машин этого не слышно. Итэр вдруг схватился за плечо Скарамуччи и взвизгнул — тот вцепился в него обеими руками, чтобы Итэр не упал в воду. Так они и замерли, смотря друг другу в глаза, пока Скарамучча не заметил раздражённо и тихо: — Тебе стоит всё-таки слезть. — Да ладно тебе, — заулыбался Итэр, и вся злость Скарамуччи на ситуацию куда-то испарилась. — Давай лучше ты меня подержишь, и мы ещё так постоим. Скарамучча обнял его одной рукой за талию, другой зацепившись за каменный столб ограждения — так они и стояли. Прижиматься к Итэру было тепло — спину гладил холодный ветер с реки. Трудно было думать о чём-нибудь ещё, кроме как о том, как давно Скарамучча не чувствовал себя так спокойно. То есть он и до этого ни о чём не переживал, хотя не то чтобы у него была успешная жизнь, но сейчас всё было по-другому, по-особенному. — Становится холодно, — наконец сказал Скарамучча: ему хотелось сделать шаг вправо-влево, но не отпускать Итэра. — А мне нет. — Он словно специально навалился на Скарамуччу спиной, не давая отойти. — Уже хочешь идти? — Да. — Неужели на сегодня всё? Как грустно. — Не дразнись. — Скарамучча уже понял, что Итэр подшучивает над ним, потому перехватил его поудобнее и аккуратно снял с ограждения. — Давай лучше сегодня разойдёмся пораньше, а завтра днём встретимся. Итэр достал телефон и протянул его Скарамучче. — Запиши свой номер, я позвоню тебе завтра. Он добавил номер, но не знал, как его подписать, потому вернул телефон Итэру. Тот с недоумением взглянул на строку, где должно быть имя: — И как тебя назвать? — Как хочешь, — пожал плечами Скарамучча. Итэр состроил хитрое выражение лица и, напечатав что-то, быстро убрал телефон, и Скарамучча ничего не успел рассмотреть. Да и спрашивать об этом ему не особо захотелось. Наверняка Итэр придумал что-то милое и безобидное в его стиле.