Представление.

Продолжают ли Чую мучать мысли о том, что он не человек? Возможно, а возможно мы не узнаем. И уже звезды рассыпались в небе над портом, Дазай просит водителя остановиться, когда видит вдали у поручней фигуру своего парня. Чуе… хуево? Молча забирая его домой и затем отпуская водителя, они поднимаются в свою квартиру на тридцать третьем этаже. Пусть Чуя примет хороший горячий душ, а Дазай успеет приготовиться. Иногда можно постараться, сделать всё, чтобы улыбка снова засияла искрами в бесконечно красивых глазах Накахары. Поэтому, когда набросив полотенце на плечи Чуя, тихо ступая, заходит в их спальню с желанием заснуть и просто сбросить с себя эти ебаные мысли, он находит Дазая посередине кровати. Тот лежит, широко расставив согнутые в коленях ноги. Чуя встряхивает головой, усталость выдаёт разуму странные картины. Но это явь. Его парень, тихо постанывая, сам себя растягивает, выгибая спину над простынями и проникая в себя сразу двумя пальцами. Вводя и выводя их медленно. Так, как это бы делал Чуя. Не смея и шелохнуться, словно мираж перед глазами за мгновенье может растаять под давлением уставшего мозга, Чуя наблюдает молча. Голова Дазая утопает в подушках, мягких, пока он смотрит в сторону, стараясь закусить губу, но стонет, волосы спутаны, и глаза ищут... Ищут глаза синие. Он добавляет третий палец, продолжая поэтапную растяжку. И сейчас он даже и не уверен, войдёт ли Чуя в него, но это действо, оно для него, для единственного партнёра на всю жизнь. Разводя пальцы на выходе, Дазай ощущает, как уже весь мокрый, и пальцы, и растянутые мышцы прохода, и живот испачканный предэякулятом. Мысли в голове тикают, словно часики, сбрасывая полотенца с бёдер и плеч, Чуя медленно, словно боясь спугнуть чудесную реальность, забирается на кровать, подхватывая смазку, что валяется рядом. Дазай, дыша тяжело, вынимает свои пальцы, протягивая обе руки к Чуе, и через мгновение его уже заполняет до предела горячий, такой толстый член. Боже, и день, и ночь, и мысли в их головах, всё на заднем плане, когда Чуя трахает так ритмично, водя бедрами вперед и назад, растягивая податливые мышцы еще больше и лаская снова и снова головкой простату. Хочется царапать его спину, хочется Чую в себе навсегда. “Я люблю тебя, Чуя, пожалуйста, только не грусти. Нет… Тебе можно, и мне это не подвластно. Но…” Пока глаза смотрят в глаза, и рыжие, влажные после душа локоны спутались, Чуя доводит их до оргазма за считанные минуты. Дыхание горячее, и, опускаясь полностью сверху на Дазая, пачкаясь спермой, насрать, Чуя оставляет на губах брюнета самый крепкий и отчаянный поцелуй. Этим всё сказано. Вообще никаких слов не нужно. Дазай устроил это драгоценное представление, и Чуя, блять, готов упасть в печаль снова, лишь бы увидеть, как длинные влажные пальцы Дазая медленно растягивают сжимающиеся на них колечко мышц. Как он течёт. Сам от своих же действий. Картина, которая будет стоять перед глазами дни и дни напролет.