Студия «18-40»

Глава 2. «Выручи друга» Январское утро, напоминающее все предыдущие, со слепящим солнцем, предвещало лишь приятное стечение обстоятельств. Но не когда до отправления твоего самолета час, а ты только проснулся. Сергей Горошко очнулся в половине девятого, хлебнул воды, разлив треть себе на шорты и, пытаясь отдышаться, глянул на часы. Белые цифры сбили его с толку, глаза округлились и Сергей оказался в растерянности. Он вскочил с кровати, набросил на нее одеяло, хотел открыть шторы, но напоролся на выдвинутый ящик комода. Парень прошипел, согнулся, ухватившись рукой за новую царапину на бедре, и попытался доковылять до окна. Отодвинув штору, Сережу ослепила белизна улицы, он зашипел пуще прежнего, с трудом продирая глаза. Отойдя от окна, парень посмотрел на свою ногу. Уголок комода содрал кожу и из ранок начинала сочиться кровь, нога побаливала. Но нужно было торопиться. Сергей, махнув на мелкую травму рукой, направился умываться. Натирая полотенцем лицо, он не сразу сообразил, что стоит в луже воды. Отпрыгнув от раковины, Сергей стал озираться в поисках протечки и заметил, что в раковине почему-то стоит затычка, а та вода, что набежала за время, пока юноша умывался, стала вытекать через край. Горошко хлопнул по рычагу смесителя и, пытаясь оттряхнуть ноги, кинул в лужу больше не нужное ему полотенце. Времени позавтракать у него не было, он выскочил из ванной, схватил толстовку, оставленную вчера вечером на стуле, кинул на кровать и ринулся к своей дорожной сумке. У Сергея начался марафон: найди и собери все свои вещи за восемь минут. Первыми были найдены и отправлены в сумку носки, которых было три пары, вещи первой необходимости уже лежали на дне. Кое-как сложив две рубашки и футболку, Сергей уложил и их, сверху штаны, джинсы, запасная толстовка, наушники... Сережа не мог понять что ещё он мог забыть. Он снова ринулся в ванную за гигиеническими принадлежностями, но поскользнулся в растекшейся луже и, оступившись, упал в дверном проеме, не успев ухватиться за косяк. Сережа громко выругался и, ударив кулаком в пол, попытался подняться. Отбив себе за утро все что только можно и нельзя, Сергей наконец собрал вещи, оделся сам, схватил ключ-карту от номера, паспорт и вспомнил про телефон. Время на часах уже приближалось к пятидесяти минутам, а телефон упорно не хотел включаться. В итоге смартфон выдал на весь экран практически пустую батарейку со значением в пять процентов. Сережа нервно воскликнул что-то невнятное и, понимая, что времени заряжаться нет, отправился прочь из гостиницы к аэропорту Шереметьево. На улице был сильный ветер, расстегнутая куртка могла обещать только бронхит и пневмонию, поэтому Горошко кое-как застегнулся и поплелся к проезжей части ждать свое такси. Ему повезло, таксист оказался оперативным, машина приехала через десять минут и Сергей наконец выдвинулся в нужном направлении. Приехав спустя полчаса к аэропорту, слава богу, что гостиница была совсем недалеко, Сережа своими глазами мог лицезреть как его самолет отходит со взлетной полосы и прячет шасси. Быстро ругаясь, с перебором некрасивых слов, Сергей ходил взад-вперед по холлу, наконец сел на скамейку у входа и достал телефон. Уже на его последнем издыхании Горошко включил Интернет, открыл телеграм и начал запись видеообращения. — Ну классно денек начался! — воскликнул Сережа, — Я опоздал на самолет, на телефоне четыре процента, поскользнулся в ванной, спасибо, что по дороге фура не сбила. Сергей закончил обращение, выключил интернет как только кружок отправился, и закрыл лицо руками. Таксист уже уехал, нужно было искать выход из ситуации, при том, что через одиннадцать часов у Сергея спектакль. *** Дима проснулся в девять утра, жена уже уехала на съемки, дочь была в детском саду. Дмитрий сел на кровати, долго потягивался, пытаясь открыть слипающиеся глаза. В конечном итоге его разбудил звонок телефона, лежащего всю ночь под ухом. Оглянувшись, он взял смартфон в руки и прислонил его к лицу. — Я слушаю. — сказал Чеботарев сонным голосом, поправляя подушку. — Здравствуйте, Дмитрий, Вас беспокоит кастинг-директор режиссера Игоря Рыженкова, Вы вчера были у нас на пробах. — раздался приятный мужской голос. — Да-да, помню. — очнулся из дрема Дима, глубоко дыша. Выдержав небольшую паузу, с размеренным вздохом, как будто издевательским, голос по ту сторону провода сказал: — К сожалению, ваша кандидатура была отклонена режиссёром. Выражение лица Дмитрия оказалось искажено эмоцией непонимания и удивления. Он тут же заговорил: — Погодите, режиссер сам звонил мне, сказал, что видит в этой роли только меня, я не понимаю. — Просто... — кокетливо изворачиваясь, говорил мужчина, — поймите, режиссер понял, что Вы за ту сумму гонорара, которую мы можем Вам предложить, работать не будете. — Причем здесь гонорар? Речь ведь о моих актерских способностях! Деньги — это вообще последнее дело! — уверенно восклицал Чеботарев, неосознанно тряся руками. — Поверьте, каждому вполне состоящемуся актеру нужны деньги, даже если он утверждает, что работает ради зрительских эмоций. Это альтруизм, уважаемый. За маленькую плату будут работать только начинающие в связи со своей наивностью. Всего доброго. — и звонок оборвался. Дима чувствовал себя неприятно. Не столько от того, что его кандидатура была отвергнута, а из-за того что его воспринимают как кого-то меркантильного идиота, Дмитрия это порядком огорчало. Почему многие так уверены, что артист вместе с популярностью перестает быть человеком? Он поднялся с кровати, побродил по комнате, вертя в руках телефон. Вместе со всеми мыслями ему вспомнился и вчерашний разговор с Антоном. «Альтруизм — разве это плохо?» — подумал Чеботарев, — «Хуже, когда тебя под чужие стандарты подгоняют». Дима развидел в собственных мыслях идеи Лапенко, такими, какими он их понял. И был этим вновь озадачен. Но все его созерцания снова прервал телефонный звонок. Подняв экран вверх, Чеботарев увидел номер Сергея Горошко, очень удивился и взял трубку. — Да, Серёж, слушаю тебя. — начал Дмитрий, встав перед окном. — Можешь мне помочь выехать из аэропорта? — голос Горошко был тревожным, то и понятно, — Только отвечай быстрее, у меня три процента заряда на телефоне. Изрядно напугавшись, Дима спросил: — Ты не улетел ещё? Ты на самолет опоздал? — Да! — воскликнул Сергей в нетерпении, — В холле мне оставаться долго нельзя, а сам я не ориентируюсь от слова совсем. — Ты в Домодедово? — спросил Дима, будучи уже на низком старте, не помочь другу для него было неправильно. — В Шереметьево, если не ошибаюсь, то терминал В. — громко процедил нервный Сережа, — Два процента уже. — Я сейчас буду. — быстро сказал Чеботарев, сбросил звонок и кинулся к шкафу с вещами. Собравшись буквально за семь минут, умывшись и опустошив стакан воды, Дмитрий поспешил на улицу. Но, оказавшись перед парковкой, Дима понял, что машины во дворе нет — жена уехала на ней на съемки. Чеботарев пробурчал что-то себе под нос и судорожно стал пытаться вызвать такси. Синяя машинка марки Mazda подъехала минут через сорок, и то лишние семь минут Дмитрий не мог найти свое такси, потому что на сайте было написано, что за ним приедет черный Hyundai. Заскочив в такси, Чеботарев стал суматошно искать в телефоне как попасть в этот чертов аэропорт, проговаривая свое желание вслух. Это услышал водитель. Без какого-либо вступления тот начал рассказывать, что Шереметьево он знает как свои четыре пальца (потому что, по рассказам, он раньше работал на заводе в Тольятти и там лишился одного пальца), поэтому без проблем смог объяснить Диме как пройти к терминалу В и не потеряться там. За разговорами они уже выехали на МКАД, стоило свернуть и уже крыша аэропорта была видна с моста. Снежная Москва радовала глаз, но одновременно выглядела очень грязной и серой. Наверное, везде так, если подумать. Везде, где есть человек ничего не будет идеально, потому что человеку никогда не достичь идеала в своих представлениях и желаниях. Они бесконечны. И вот, машина оказалась у въезда в зону вылета, через долгие, тянущиеся змейкой очереди автомобилей, нельзя было продраться. Дмитрий предложил таксисту подождать немного, а сам направился вдоль дороги к пропускным пунктам. Сергей стоял у стены здания, переминался с ноги на ногу от холода и с надеждой ждал. Телефон давно отрубился, руки озябли и даже мех карманов слабо чувствовали. Сережа было совсем отчаился, но когда увидел несущегося к нему Дмитрия, повеселел. — Прости, Сереж, на МКАДе сам понимаешь... — сквозь тяжелое дыхание оправдывался Чеботарев, приложив руку к груди. — Я все понимаю, ничего страшного. — улыбался Сергей, обнялся с Димой и уже они хотели направиться к ожидавшему их такси, как очень близко раздался противный возглас клаксона. Парни стали озираться, после повторного гудка они перестали сомневаться, что виновник сих шумов черная иномарка, начавшая к только что заметившим её молодым людям движение. Когда автомобиль поровнялся с ними, мужчины переглянулись. А когда опустилось водительское стекло, они увидели сначала профиль, а потом анфас своего общего приятеля Евгения Шварца. — Жень, а ты как здесь? — ошарашенно спросил Сергей, слегка заикаясь, совсем не ожидав увидеть здесь именно его. — Меньше в телеграмме визжать надо. — парировал Шварц, выждал небольшую паузу и спросил: — Во сколько у тебя сегодня спектакль? Опешивший Горошко замялся, потерялся, хотел сказать что-то совсем не по теме, но Евгений повторил свой вопрос четко, строго и с расстановкой: — Во сколько у тебя спектакль? — В девять вечера. — сказал Сережа и вздрогнул, — А что? Женя загадочно помолчал, улыбнулся и заговорил: — На машине от Москвы до Петербурга восемь часов езды, сейчас десять утра. — Сергей вместе с Дмитрием стояли недоумении, и Евгений поспешил развеять их смущение: — Залезай. Горошко усмехнулся, разделяя идею товарища, а Дмитрий внезапно вновь вспомнил про Лапенко, и его сообщение про сегодняшнее пребывание в Северной столице. Ему это показалось знаком и хорошей возможностью. — Ребят, две минуты подождите! — умолял Дима, сложив руки, тут же отошел в сторону, схватил телефон и набрал номер Антона. Наблюдая за Дмитрием, Шварц усмехнулся и закатил глаза. Горошко тем временем уже был на заднем сиденье в тепле. — Алло, привет, не разбудил? — мёл языком Чеботарев, чтобы ничего не забыть, — Антош, до которого времени ты будешь оставаться в Петербурге? — До послезавтра, а что такое? — ответил Лапенко задумчивым тоном. — Отлично... Твое предложение ещё в силе? Мы можем его обсудить в очной встрече? — с улыбкой сказал Дима, получив положительный ответ, попрощался с другом, убрал телефон и обратился к парням: — Я еду с вами! Отказать ему не могли, поэтому он обошел машину, и сел на переднее пассажирское сиденье. В машине играли The Beatles через приглушенный приемник. — Ну что, а теперь головоломка со звездочкой — выехать отсюда. — сказал Евгений, оглянувшись, снял ручник и наконец тронулся. Выехав спустя полчаса с парковки, они выехали сначала в Химки, а затем на Ленинградское шоссе. Дмитрий освободил верно ждущего таксиста и товарищи втроем отправились в путь. Впереди их ждет восемь часов увлекательного путешествия.