Wei Wuxian’s Home for Lost Creatures

Для Лань Ванцзи и А-Юаня участие в работе Вэй Ина, над бездомными магическими животными, казалось забавным хобби и приятным время провождением, во многом похожим на то, как Лань Ванцзи с головой ушёл в музыку и позволил ей укорениться в нём до мозга костей. Вэй Ин искренне любил волшебство, которое переступало его порог, и заразительная сила его улыбки приглашала их войти, как будто он ничего так сильно в жизни не хотел, как поделиться магией. Поэтому было легко забыть, что единственными проблесками их знакомства с его миром были незначительные травмы, которые легко устранялись. Они уже собирались уходить, чтобы забрать Вэй Ина на совместный ужин, когда телефон Лань Ванцзи запищал от входящего вызова. Он взглянул на экран, полностью готовый увидеть имя Шуфу, поскольку Лань Цижэнь оставался одним из немногих его знакомых, кто действительно пользовался своим телефоном, чтобы звонить людям, и нахмурился, увидев присланную Вэй Ином фотографию кролика, уютно устроившегося в его ботинке. — Вэй Ин? — ответил он. Пронзительный крик на мгновение оглушил его, прежде чем на другом конце линии раздался голос Вэй Ина, взволнованный и почти отчаянный: — Вынужден отменить мой приезд на ваш ужин, извините. Не... не приходи сюда..! — а затем звонок резко оборвался. Лань Ванцзи уставился на телефон в своей руке и подавил желание проигнорировать приказ Вэй Ина и помчаться к нему, нарушая все правила дорожного движения. Он ограничился тем, что отправил сообщение с просьбой сообщить последние новости, когда Вэй Ин закончит, и сообщить им, что с ним всё в порядке. — Баба? — неуверенно прошептал А-Юань. — У Вэй Ина возникло дело, срочно требующее его внимания, — Лань Ванцзи постарался придать своему лицу как можно более успокаивающее выражение, хотя и не был уверен в благополучии Вэй Ина. — Он позвонит, когда закончит, и, возможно, мы сможем встретиться позже. — Что-то срочное? — А-Юань действительно был удивительно умён. — Он ранен? Лань Ванцзи колебался с ответом. Он понятия не имел, не причинили ли Вэй Ину вреда, и от этой мысли его бросило в дрожь. А-Юань воспользовался паузой, и его губы скривились в испуганной гримасе. — Если он ранен, мы поможем ему, — пообещал Лань Ванцзи. А-Юань кивнул с решительным видом, который очень сильно напомнил Лань Ванцзи Не Минцзюэ. — Мы всё равно должны приготовить ему ужин. Они принялись за клёцки, и знакомые движения по замешиванию начинки и разминанию теста погрузили их обоих в медитативное спокойствие. Когда он был ребёнком, вскоре после потери матери, его мало что отвлекало от одиночества в комнате, за исключением таких обязательных дел, как учёба в школе. Брату иногда удавалось выманить его из комнаты, пообещав почитать ему, но, по большому счёту, единственным реальным искушением для него покинуть свою комнату были просьбы Лань Цижэня помочь на кухне. Оглядываясь назад, Лань Ванцзи мало что мог бы добавить в плане полезности. Его руки были более ловкими, чем у А-Юаня сейчас, но он и представить себе не мог, что Лань Цижэнь действительно нуждается в его помощи. Но приготовление еды и сам процесс для него человека успокаивали боль, возникшую после смерти его матери. Лань Ванцзи, Лань Сичэнь и Лань Цижэнь превратили свою кухню в святилище, и хотя в конце концов он нашёл пристанище в музыке, он до сих пор живо вспоминает проведённое там время. Они приготовили так много, что Лань Ванцзи не удержался бы от соблазна немного заморозить, если бы не знал, сколько Вэй Ин может съесть, когда вспомнит об этом. На это ушла большая часть дня, и всё это время его телефон тревожно молчал. Приготовив ужин, они ушли в музыкальную комнату, и А-Юань, усевшись на колени к Лань Ванцзи, взял серию простых аккордов, яркие ноты которых медленно наполняли сумрачный день. На ужин они съели несколько клёцок с несколькими овощными гарнирами, и Лань Ванцзи уложил А-Юаня спать, который свернулся калачиком вокруг одной из его многочисленных мягких игрушек. День не был тяжелым физически, но мало что было более изнурительным, чем тревога перед неизвестностью. Несмотря на беспокойство, Лань Ванцзи не мог успокоиться и вернулся в музыкальную комнату, чтобы поработать над своей новой композицией. В промежутке между занятиями с А-Юанем, работой над учебными материалами и заказными композициями у Лань Ванцзи оставалось очень мало времени, чтобы заниматься музыкой, написанной исключительно ради удовольствия. Спустя несколько часов после встречи с Вэй Ином, он принялся разбрасывать по бумаге едва различимые ноты, выводя высокие трели, иногда добавляя более низкую гармонию, чтобы укротить их бурное развитие на протяжении всей партитуры. Вэй Ин вложил себя в каждую ноту, начиная с того момента, когда он с улыбкой открыл дверь, и заканчивая нежными руками, когда он показал А-Юаню скрытую магию окружающего их мира. Каждый раз, когда они встречались, Лань Ванцзи обнаруживал, что дополняет партитуру. Хотя он ещё не был полностью готов, он был доволен достигнутым прогрессом. Теперь он вернулся к этому вопросу, тщательно пронизывая своё беспокойство через произведение, наслаивая его на яркое и искрящееся музыкальное повествование. Он не позволил этому отвлечь внимание от того, что создавал до сих пор, но использовал его, чтобы сделать композицию менее фееричной и более надёжной, как и подобает такому человеку, как Вэй Ин. (Он никогда, ни при каких обстоятельствах не мог позволить своему брату узнать, что у него были такие мысли о мужчине, к которому он испытывал зарождающийся романтический интерес. Никто не мог надеяться на лучшего, более поддерживающего или любящего брата, чем Лань Сичэнь, но рука об руку со всеми этими прекрасными качествами шли склонность к самодовольному веселью и склонность вмешиваться всякий раз, когда он решал, что знает больше, чем Лань Ванцзи, что, учитывая разницу в возрасте между ними, происходило с прискорбной регулярностью). Когда он, наконец, добрался до кровати, было уже поздно, хотя он не ложился спать всего на час позже обычного. Он включил телефон и положил его на прикроватный столик, ещё раз взглянув на него в молчаливом ожидании звонка или сообщения. В конце концов, вскоре после трёх утра он оповестил о новом уведомлении. Лань Ванцзи сонно повернулся, чтобы взять его, и заморгал от резкого синего света. Он с ужасом осознал, что использование Вэй Ином эмодзи в конце концов утомило его, возможно, потому, что он внезапно обнаружил, что они приносят ему огромное облегчение. ~Вэй Ин~: звлсалс *законвлсдв **ЗАКОНЧИЛ ЧЁРТ прости, что так вышло Лань Ванцзи, вероятно, успел что-то ответить, но из-за огромного облегчения в сочетании с ранним часом, он снова заснул, даже не успев понять, было ли это разборчиво. Не то чтобы он думал, что Вэй Ин будет жаловаться; он был кем угодно, но Лань Ванцзи никогда не замечал в нём глубокого лицемерия. Рано утром, после обычного завтрака и пятнадцати минут, посвященных чтению с А-Юанем в соответствии с требованиями его школьных заданий, они упаковали клёцки и отправились к Вэй Ину. Лань Ванцзи заметил, что входная дверь была открыта и выглядела так, словно её чуть не сорвали с петель. Его охватило внезапное беспокойство — стоило ли ему брать с собой А-Юаня? Наверняка Вэй Ин что-нибудь сказал бы, если бы ему грозила какая-то опасность?.. Лань Ванцзи встал перед А-Юанем и вгляделся в обычно ярко освещенный коридор, сейчас странно тусклый, хотя он не видел очевидной причины потери освещения. — Вэй Ин? — позвал он. Нет ответа. Лань Ванцзи отвел А-Юаня в главную комнату и взял лоскутного зайчика на руки. — Оставайся здесь, — сказал он своим самым строгим тоном, который он использовал только для подражания Шуфу, когда ему нужно было убедиться, что его послушают. Он убрал еду на кухню и провёл поверхностный обыск в доме. После тревожного не обнаружения жильца в ванной на первом этаже он поднялся наверх. Он никогда не испытывал желания что-то вынюхивать и не собирался начинать сейчас: он ограничился быстрым осмотром различных комнат – как и на первом этаже, планировка, архитектура и размеры верхнего этажа не имели абсолютно никакого смысла, и, казалось, там было несколько коридоров, которые никуда не вели. Закончив осмотр, он спустился вниз к двери, ведущей в подвал. Шаткая лестница, ведущая вниз, скрипела под его шагами, доски дрожали под его ногами. Помещение освещалось несколькими лампочками без плафонов, свисающими с потолка, и в воздухе стоял странный, почти змеиный запах. Когда он сошел с последней ступеньки, его нога наткнулась на что-то похожее на картон вместо нормального пола, и когда он посмотрел вниз, то заметил остатки металла, стекла и разного мусора, разбросанные по всему помещению. Стены вокруг него вздымались, как будто сам дом пытался отдышаться. В самом центре комнаты крепко спал Вэй Ин рядом с самым великолепным зверем, которого Лань Ванцзи когда-либо видел. Он никогда не видел цилинь вне стилизованных изображений как в традиционном, так и в современном искусстве, и ничто из того, что он видел, не могло сравниться с этим. Размером чуть больше машины Лань Ванцзи — как он вообще оказался в подвале, если коридоры верхнего этажа не могли вместить его? — чешуя, похожая на драгоценные камни, покрывающая существо, переливалась то синим, то серебристым цветом даже в лучах яркого света, иногда попадая в свет лампы и резко сверкая, как бриллианты. Его лицо имело самое отдаленное сходство с верблюжьим, но только в той мере, в какой Лань Ванцзи не мог найти другого выражения для его описания. Однако самой поразительной особенностью была грива, которая, казалось, парила вокруг его головы, спускаясь по спине в длинный хвост, обвивавший Вэй Ина, отдельные пряди светились биолюминесценцией, каждая толстая прядь колыхалась, несмотря на отсутствие циркуляции воздуха, толстая, как бечевка, но гладкая, как стекло. При виде тела, лежащего на полу, хотя и без видимых повреждений, сердце Лань Ванцзи ёкнуло. Вэй Ин растянулся рядом с животным, бледный как полотно, и дышал неглубоко. Лань Ванцзи сделал несколько осторожных шагов вперед. Цилинь наблюдал за ним, но не сделал ни малейшего движения, чтобы вмешаться, даже когда Лань Ванцзи наклонился, чтобы проверить пульс Вэй Ина. Спал он ровно и медленно, но кожа под пальцами Лань Ванцзи казалась влажной. — Могу я его передвинуть? — Спросил Лань Ванцзи. Цилинь встряхнул гривой и поднялся на ноги, и в этот момент Лань Ванцзи заметил протез, прикрепленный к его переднему левому копыту. Он уже мог сказать, что протез был сделан на совесть, и, судя по разбросанным вокруг обломкам, Вэй Ин сконструировал его собственноручно. Цилинь попятился от него, исчезая из света, падающего сверху, и растворился в темноте, пока Лань Ванцзи не понял, что он действительно исчез. Он поднял Вэй Ина и осторожно понес его наверх. А-Юань послушно остался на месте, мирно играя с лоскутным зайчиком и чем-то, похожим на синюю сову карманного размера, сидевшую у него на левом плече. — С ним всё в порядке? — Спросил А-Юань, когда Лань Ванцзи опустил Вэй Ина на кушетку. — Я уверен, что да, — сказал Лань Ванцзи с уверенностью, которой на самом деле не испытывал. И только тогда Вэй Ину удалось прийти в себя. — Лань Чжань, — прошептал он, и его губы растянулись в уязвимой улыбке, которая исчезла почти сразу. — Мне жаль. — Тише, — ответил Лань Ванцзи. Вэй Ин закрыл рот. Лань Ванцзи посмотрел на А-Юаня. — Я собираюсь разогреть обед. Если он попытается сесть, сядь на него. А-Юань и сова торжественно кивнули, и Лань Ванцзи удалился на кухню. Быстро осмотрев шкафы, он извлёк приличных размеров поднос, на который положил разогретые клёцки и вскипятил воду для чая. Как и следовало ожидать, когда он вернулся с кухни с подносом, уставленным едой и напитками, А-Юань уже уселся Вэй Ину на живот. Казалось, он читает ему лекцию о том, как важно прислушиваться к указаниям Лань Ванцзи. Поскольку Лань Ванцзи был кровно заинтересован в том, чтобы Вэй Ин усвоил его послание, он решил не перебивать его сразу и вместо этого задержался в дверях, чтобы послушать. — Тебе не кажется, что это должны быть мои правила в моём собственном доме? — Вэй Ин надулся. — Когда правила основаны на здравом смысле, им лучше следовать, где бы ты ни находился, — сказал А-Юань. Он не смог бы произвести лучшего впечатления на Лань Цижэня, даже если бы тот погладил свой подбородок, произнося эти слова. Шуфу был бы очень горд. — Я не оказал на тебя достаточно дурного влияния, — торжественно сказал ему Вэй Ин. А-Юань пожал плечами, сбрасывая сову со своего плеча. Она взлетела и уселась ему на голову, ласково теребя волосы. — Как ты построил свой дом, Сянь-гэгэ? — Спросил А-Юань. — Такие дома, как этот, не строят, А-Юань, — сказал Вэй Ин. Когда Вэй Ин попытался сесть, А-Юань осторожно положил ладонь ему на голову, что, казалось, отбило у него всякое желание двигаться. Вместо этого Вэй Ин откинулся на подлокотник дивана. — Мои родители тоже содержали приют для бездомных животных. Они научили меня, как его создать, когда я был младше, до того, как умерли. Когда они это сделали, я нашёл самую большую картонную коробку, какую только смог, и превратил её в дом, такой же, как у них. И я прожил там почти два года, прежде чем мой дядя Цзян нашёл меня и забрал домой. Но когда мне исполнилось шестнадцать, мне понадобилось новое жильё, и когда я отправился на поиски своей коробки, она была там, где я её оставил, и ждала меня. Только теперь она была слишком маленькой, потому что я очень большой! — Вэй Ин поднял руку и напряг бицепс. А-Юань улыбнулся, но даже с порога Лань Ванцзи понял, что улыбка была скорее снисходительной, чем какой-либо другой. Вэй Ин надулся и снова опустил руку. — На самом деле это была не та коробка, — со смехом настаивал А-Юань. — Именно! Особенность таких домов, как этот, в том, что в них есть своя магия. Никто другой не мог сдвинуть его с места, поэтому он ждал, пока я вернусь домой. И как только я это сделал, дом стал становиться всё больше и больше, так что я смог помочь большему количеству существ. Сова подняла голову, чтобы встретиться взглядом с А-Юанем, и заухала в знак согласия. — В конце концов, дом стал таким большим, что я больше не мог его передвигать! И вот тогда-то это и тронуло меня. А-Юань на мгновение задумался: — Так, подожди, если твой дом переносит тебя в другие места, значит ли это, что ты в конце концов уедешь, Сянь-геге? — Спросил А-Юань, выскакивая из-за подлокотника дивана. Сова уже отключилась, но лоскутный кролик покорно дремал у него на руках. Улыбка Вэй Ина угасла. — Со временем. — Но, вероятно, ненадолго. А-Юань упал на грудь Вэй Ину. — Я не хочу, чтобы ты уходил. — Хей, тебе не о чем беспокоиться, — настаивал Вэй Ин. — Давай, давай, давай. Твой отец приготовил слишком много еды для бедного желудка одного человека. Помоги мне это съесть. Пока А-Юань позволял себе отвлекаться, Лань Ванцзи держал вопрос при себе; Вэй Ин, в конце концов, так и не ответил. Дрожащая рука Вэй Ина легла на спину А-Юаня. Он ничего не обещал, беспомощно озираясь по сторонам, пока не заметил Лань Ванцзи, притаившегося в дверном проёме. Лань Ванцзи не мог бы сказать, что отразилось на его лице – он вообще-то считал, что отлично контролирует свои лицевые мышцы, но Вэй Ину, похоже, не составило труда прочитать его мысли, – но, что бы это ни было, это, казалось, только еще больше обеспокоило Вэй Ина; его лоб наморщился, а рот скривился в недовольной гримасе. — Лань Чжань, спаси меня от искренности твоего сына! Лань Ванцзи на мгновение задумался. И затем: — Нет. Вэй Ин застонал, но крепче обнял А-Юаня. Лань Ванцзи устроился на другом конце дивана, поставив поднос на ближайший столик. — А-Юань, возможно, ты хотел бы посмотреть, не нужно ли покормить кого-нибудь из этих существ, — предложил Лань Ванцзи. Его сын взглянул на Вэй Ина, ожидая подтверждения, затем кивнул и спрыгнул со своего места, прихватив с собой сову и лоскутного кролика, и начал осматривать многочисленные клетки и террариумы по всей комнате. — Что случилось, когда тебе было шестнадцать? — Тихо спросил Лань Ванцзи, убедившись, что А-Юань был достаточно отвлечен. — М? — Ты сказал, что в шестнадцать лет остался без дома. — Ах, Лань Чжань, зачем ворошить старые раны? Всё закончилось благополучно, так что это не имеет особого значения. Лань Ванцзи сжал Вэй Ина за лодыжку. Это имело значение. Конечно, это имело значение. То, что Вэй Ин не мог в это поверить, только усилило его впечатление о том, что у Вэй Ина не было адекватного представления о собственной значимости. Когда Вэй Ин понял, что Лань Ванцзи не собирается позволять ему увиливать, он вздохнул. — Моя сестра. — Он нежно улыбнулся и исправился: — Приёмная сестра, хотя она делает очень грустные глаза, когда я называю её так в лицо. Её мать оказывала на неё сильное давление, заставляя встречаться с сыном одной из подруг. А этот парень, чёртов Павлин, вёл себя с ней как придурок. Разговаривал с ней свысока, постоянно заставлял её чувствовать себя ничтожеством, а их матери просто продолжали сталкивать их. Он продолжил после паузы: — Так или иначе, однажды мы были в моей комнате, и она плакала, потому что он снова оказался полным и неисправимым придурком. Я не мог с этим смириться. Оставалось либо увести её от него, либо избить его до смерти. И она никогда не хотела, чтобы кто-то сражался за неё. А-Цзе всегда хотела только уметь сражаться самой. Поэтому я научил её строить дом. — Дом, — повторил Лань Ванцзи. Он обвёл взглядом комнату. — Такой, как этот? Вэй Ин кивнул: — Правда, для картонной коробки она была великовата. Вместо этого я научил её на кровати-чердаке. Сначала я даже не был уверен, что это сработает. Слишком боялся, что не запомню, как это делается. Но не прошло и минуты после того, как мы закончили, как он начал двигаться. Она вылетела прямо из окна. И ты не можешь... развеять или что-то в этом роде нашу магию. Её мать была в ярости на меня. Мой дядя тоже, хотя он всегда злился гораздо тише. Вот этот ребёнок, которого они взяли к себе, который жил на их благотворительность в течение десяти лет, внезапно испортил жизнь их дочери. Они.. Хорошо. Это не имеет значения. — И снова, как Лань Ванцзи мог донести до него, насколько это важно? — Я ушёл. Нашёл свою коробку. И вот мы здесь. — А твоя сестра? Она счастлива? — О, да. На самом деле, забавная история. Примерно через пять лет её дом на некоторое время остановился в Ланьлине, и её пути снова пересеклись с павлином. Только последние пять лет он сожалел о том, как всё это произошло, и проходил терапию, чтобы справиться со своим безудержным нарциссизмом. — Лань Ванцзи решил предположить, что Вэй Ин преувеличивал. — Он сделал шаг вперёд. Стал относиться к ней лучше. На самом деле ему удалось использовать свои слова. И когда её дом решил подняться и перевезти её обратно, он запрыгнул в машину и поехал с ней. У них теперь есть ребёнок! Мой племянник. Он такой маленький засранец, я его так сильно люблю. — Он сел и принял предложенную ему Лань Ванцзи чашку чая. — И мой брат в конце концов тоже снова заговорил со мной. Всё действительно обернулось к лучшему! Лань Ванцзи подумал об А-Юане, шестнадцатилетнем бездомном, который в своих нуждах полагался на волшебный дом, и решил, что будет лучше, если он никогда не встретит людей, ответственных за то, что он оказался в таком положении.