Wei Wuxian’s Home for Lost Creatures

Долгожданное приглашение присоединиться к Вэй Ину и его сестре на ужин последовало примерно через месяц после их дня на пляже, сопровождаемое таким количеством случайных эмодзи, что Лань Ванцзи опасался за интеллектуальную целостность своего телефона. ~Вэй Ин~: ЛАНЬ ЧЖАНЬ МОЯ СЕСТРА И МОЙ ПЛЕМЯННИК НАКОНЕЦ-ТО ПРИЕДУТ НАВЕСТИТЬ НАС (и её муж, но он не имеет значения) Ты свободен в следующие выходные? Я хочу тебя с ней познакомить. Лань Ванцзи: Для нас это было бы честью. Когда ты хочешь, чтобы мы пришли? Детали сопровождались таким же парадом красочных ответов, и Лань Ванцзи пришёл в отчаяние от того, насколько милым он это находил. Вэй Ин также отказался от предложений взять что-нибудь с собой, настаивая на том, что, поскольку его сестра объективно является лучшим поваром во вселенной, ему не нужно беспокоиться ни о чём, кроме своего появления. День начался ярко и радостно, как улыбка Вэй Ина, и А-Юань провёл утро, поочередно играя с их кроликами, помогая Лань Ванцзи разбирать его музыку и спрашивая, во сколько они уезжают. В конце концов, он позволил Ванцзи быстро прочитать все его любимые книги подряд, и простоял у двери целых полчаса, прежде чем им нужно было уходить. На всякий случай он попросил А-Юаня нарвать целый букет полевых цветов в саду за домом, перевязав их голубой лентой. Красная, которую он купил у Вэй Ина в день их первой встречи, меньше соответствовала бы условиям сделки, но Лань Ванцзи не мог заставить себя расстаться с ней. Всю дорогу через город А-Юань бережно держал цветы на коленях, радостно болтая о предстоящей встрече с новым другом. Даже если этот друг был на целых два с половиной года младше. Они остановились у подножия лестницы рядом с роскошным внедорожником, на заднем сиденье которого были прикреплены регистрационные знаки. А-Юань осторожно выбрался из машины, нежно прижимая цветы к груди. Лань Ванцзи держался поближе к нему, когда он очень медленно поднимался по лестнице, и свежий морской ветер время от времени касался лепестками его щёк, вызывая восторженное хихиканье. Вывеска по-прежнему ждала их наверху лестницы, и Лань Ванцзи не мог сказать, почему он почувствовал облегчение, увидев её. Возможно, потому, что это, наконец, успокоило его беспокойство, что он вернётся и обнаружит, что дом исчез. Он даже не подозревал о такой возможности, пока Вэй Ин намеренно не уклонился от ответа на вопрос А-Юаня по этому поводу. Каждый раз, когда они приходили раньше, за исключением той первой встречи, Вэй Ин встречал их прежде, чем они успевали постучать. Лань Ванцзи не был уверен, должен ли он расстраиваться из-за его отсутствия или радоваться тому, что Вэй Ин приедет со своей семьей. Он подтолкнул А-Юаня вперёд, чтобы тот постучал, всё ещё держа кролика свернувшимся клубочком в руках. Дверь открыл мальчик с кислым лицом, который с глубоким подозрением посмотрел на них обоих. — Да-Цзю занят, — заявил он. — Мы здесь, чтобы увидеть моего Сянь-гэгэ, — заявил в ответ А-Юань. Мальчик, предположительно племянник Вэй Ина, смотрел на него с такой силой, которая не соответствовала его возрасту. Лань Ванцзи мысленно размышлял, произвела ли на него впечатление эта свирепость. Прежде чем он принял то или иное решение, в конце коридора появился другой взрослый. — А-Лин, что ты делаешь? — Он бросился внутрь и подхватил мальчика, который оставался совершенно неподвижным, по-прежнему скрестив руки на груди, когда его подняли в воздух. — Это гости дяди? — Наверное, — фыркнул А-Лин. — Они тоже принесли какие-то дурацкие цветы. — Они не дурацкие! Они для сестры Сянь-гэгэ! Мальчик моргнул: — Ты принёс цветы моей маме? — У него от возмущения отвисла челюсть. — Она уже замужем! Мужчина, явно подавленный, судя по его широко раскрытым глазам и сжатым губам, бросил извиняющийся взгляд на Лань Ванцзи. — Вы, должно быть, Лань Ванцзи. Я Цзинь Цзысюань. Я сожалею о своём сыне. А-Лин решил сегодня не ложиться спать днём. — Мне больше не нужно спать! — закричал А-Лин. — О, да, конечно. — Цзинь Цзысюань и Лань Ванцзи обменялись сочувственными взглядами, которые на самом деле могли быть только у родителей в моменты общего сочувствия. Цзинь Цзысюань отступил от двери. В глубине дома что-то грохнуло, и Цзинь Цзысюань вздрогнул, но, казалось, ничуть не удивился. — Вэй Усянь занят с моей женой. Пожалуйста, входите. Они последовали за Цзинь Цзысюанем в дом, А-Лин бросил на них сердитый взгляд из-за плеча отца. Он, казалось, знал дорогу по коридорам и повёл их не в главную комнату, а через задние двери на приподнятую площадку снаружи. Оглушительный шум волн, разбивающихся о скалы, не скрыл радостного крика, который услышал Лань Ванцзи, когда вышел на улицу. — А-цзе, это Лань Ванцзи и А-Юань. — Вэй Ин подбежал к ним. Его сестра последовала за ним с улыбкой, которая чем-то напомнила Лань Ванцзи улыбку его брата: не повседневная приветливость, которую он носил как броню, а искренний изгиб губ, который он приберегал для моментов настоящей радости. Цзинь Лин начал извиваться в руках отца — чуть не упал ему на голову — и бросился на Вэй Ина, как только Цзинь Цзысюань опустил его на землю. — Да-цзю, сделай это ещё раз! — Потребовал Цзинь Лин. — А-Лин, — укоризненно пробормотала его мать. Цзинь Лин вздохнул и как-то странно закатил глаза, прежде чем броситься обратно к А-Юаню и схватить его за руку. Сын Лань Ванцзи, который был слишком потрясён, чтобы подать жалобу, когда его почти потащили по палубе. — Да-цзю, пожалуйста, сделай это ещё раз, чтобы показать ему. — Я Лань Юань, — чопорно заявил А-Юань. Он проигнорировал Цзинь Лин и предложил их букет для осмотра Цзян Яньли. Лань Ванцзи обратил особое внимание на восхищенную улыбку, которую Вэй Ин адресовал мальчикам; она осветила все его лицо. Когда цветы были доставлены, А-Юань, казалось, внезапно заинтересовался тем, чего Цзинь Лин хотел добиться от Вэй Ина. — Что он хочет, чтобы ты нам показал? Вэй Ин присел на корточки. — Ты обещаешь не бояться? — Обещаю, — торжественно поклялся А-Юань. — Хорошо. Он встал и открыл холодильник, который, как заметил Лань Ванцзи, стоял рядом с его левой ногой. Содержимое, чем бы оно ни было, пахло горячей смертью. И А-Юань, и Лань Ванцзи немедленно прикрыли носы. — Извините, мои дорогие, — поморщился Вэй Ин, — но для этого нужно определённое время разложения. Цзинь Лин снова посмотрел на А-Юаня и потащил его к перилам, откуда открывался вид на море. Лань Ванцзи нерешительно приблизился, осторожно зажав нос двумя пальцами. — Держу пари, тебе интересно, как устроен мой дом, — сказал Вэй Ин. А-Юань кивнул. — Что ж, это помогает. В холодильнике оказалась рыба, настолько разложившаяся, что Лань Ванцзи не мог не опознать. При жизни она выглядела так, будто весила фунтов десять, хотя сейчас, похоже, это была слизь. Вэй Ин на мгновение присвистнул — звук, похожий на те мелодии, которые, как слышал Лань Ванцзи, он наигрывал на своем дизи, — и без всякого эффекта выбросил рыбу за борт. Огромная голова рептилии появилась, казалось, из ниоткуда, чтобы схватить тушку в воздухе. Цзинь Лин радостно завопил. А-Юань задохнулся от ужаса и восторга. Лань Ванцзи и сам не знал, что ответить, только широко раскрытыми глазами смотрел, как существо медленно втягивает шею обратно в то, что при первом осмотре показалось Лань Ванцзи пещерой; теперь он понял, что это вход в горную раковину. — Сянь-гэгэ, — прошептал А-Юань, затаив дыхание. — Что это? — Это Сюань У, ранее известный как Бэй Фан Сюань У. Тем не менее, он работает над самосовершенствованием и говорит мне, что он достаточно исправился, чтобы позволить мне и моему дому кататься у него на спине. — Раньше наш дом просто ходил на курьих ножках, — насмешливо фыркнул Цзинь Лин. — Раньше? Он больше не двигается? — Спросил А-Юань. Цзинь Лин покачал головой. — Нет. Однажды он просто решил присесть, и ему стало лень двигаться снова. Да-цзю повезло. — Очень повезло, — сказала Цзян Яньли, хотя при этом бросила на Лань Ванцзи заинтересованный взгляд. Последовавшая за этим светская беседа оказалась не такой тягостной, как ожидал Лань Ванцзи. Вэй Ин и Цзян Яньли, казалось, были вполне способны поддерживать беседу на протяжении всего разговора между собой, подключая либо себя, либо Цзинь Цзысюаня, когда это было необходимо, для того, чтобы время от времени одобрительно хмыкать или выражать несогласие. Всего через несколько минут он заподозрил, что они оба привыкли сталкиваться с неловкостью в общении со стороны супруга Цзян Яньли задолго до того, как в их жизни появился его собственный стиль смущения. В конце концов Цзян Яньли извинилась и ушла готовить ужин. — Я должен найти мальчиков, — сказала Цзинь Цзысюань. Испуганно оглядевшись, Лань Ванцзи понял, что А-Юань и Цзинь Лин исчезли. — Не волнуйся, павлин, дом не допустит, чтобы с ними что-нибудь случилось, — заверил его Вэй Ин Цзинь Цзысюаня. — Я пойду, — сказал Лань Ванцзи. Вэй Ин поймал его взгляд, но понимающе кивнул и позволил Лань Ванцзи уйти, чтобы прийти в себя после продолжительного общения. Ему потребовалось несколько минут, чтобы отдышаться в коридоре и прийти в себя. Обычно он находил в себе силы справляться с подобными заданиями. На этот раз он испытывал дополнительный стресс из-за того, что отчаянно хотел получить одобрение Цзян Яньли. На самом деле он никогда особо не задумывался о том, чтобы произвести на кого-либо впечатление. Либо его музыкальных талантов, либо богатства его семьи обычно было достаточно, чтобы произвести впечатление на людей. И хотя первое могло представлять определенный интерес для Цзян Яньли и её семьи, он не сомневался, что второе вообще ничего не значит. Как только к нему вернулось самообладание, он отправился на поиски мальчиков. Они нашли подсобку и устроились на ежике размером с диван, а между ними лежал пакет с конфетами. Лоскутный кролик дремал на руках у А-Юаня, а Цзинь Лин неистово жестикулировал. Лань Ванцзи остановился в дверях, решив пока послушать. — ...А где твоя мама? А-Юань обдумал этот вопрос с подобающей серьёзностью, несмотря на то, что желудок Лань Ванцзи сжался до самых кончиков пальцев ног. Очевидно, они обсуждали разные семьи и усыновление, но А-Юань не осмелился задать ни одного вопроса о своих биологических родителях. Лань Ванцзи решила подождать, пока он не станет достаточно взрослым, чтобы спрашивать, прежде чем говорить ему больше, чем о том, что они любили его. — Я решил, что Сянь-гэгэ будет моей мамой. Лань Ванцзи. Он. Ну.. да. Он моргнул. Цзинь Лин нахмурился: — Он мой второй любимый дядя. Он не может быть твоей мамой. — Он может быть и тем, и другим, — дипломатично решил А-Юань. Он протянул одну из своих конфет Цзинь Лину, который, прищурившись, посмотрел на неё, словно пытаясь понять, примет ли он взятку. Или, в данном случае, приданое. Лань Ванцзи это не понравилось. По крайней мере, он отказывался до тех пор, пока Цзинь Лин не взял конфету, не отправил ее в рот, чтобы пожевать, и не сказал с набитым ртом: — Он не любит собак. Может ли он по-прежнему быть твоей мамой, если он не любит собак? — Мой шуфу тоже не любит собак. Он говорит, что они шумные и беспорядочные. Цзинь Лин ахнул. — Но Да-цзю шумный и беспорядочный! — О, нет! — А-Юань прикрыл рот обеими руками, и в этот драматический момент Лань Ванцзи пришлось отвести взгляд, чтобы не выкинуть что-нибудь неприличное, например, громко рассмеяться. — Не могли бы мы сделать так, чтобы он не был таким неряшливым? Когда мой третий дядя купил мне собаку, Фея часто мочилась в доме. А-Нян помогала мне дрессировать её. А-Юань тщательно обдумал это. — Как? Лань Ванцзи медленно попятился, стараясь ступать как можно тише. Он счёл своим долгом предупредить Вэй Ина о том, что за хорошее поведение его будут угощать. Он подозревал, что для другого человека всё это было бы очень ценно. После недолгих раздумий Лань Ванцзи решил опустить ту часть, в которой он рассказывал о том, как станет отцом А-Юаня. Не тогда, когда они ещё не были на свидании. Он обернулся и увидел Цзян Яньли, стоящую позади него. Как и у Вэй Ин, улыбка, казалось, не сходила с её лица. В отличие от Вэй Ин, он не подозревал, что она что-то скрывает за этой улыбкой. — Я рада, что они ладят, — сказал Цзян Яньли. Лань Ванцзи склонил голову. — А-Сянь снова и снова повторял мне, как важно для них было стать друзьями. Слышала ли она об их планах? Лань Ванцзи всё ещё не был уверен, как ему самому относиться к этому, не говоря уже о том, что другой взрослый был посвящён в происходящее. Особенно если учесть, что этот взрослый был таким важным для Вэй Ина человеком, как Цзян Яньли. Она, казалось, не обратила на это никакого внимания, вместо этого взяла Лань Ванцзи под локоть и повела его на кухню. Пахло восхитительно: в воздухе витали тёплые специи и тщательно подобранные ароматические вещества. Она протянула ему нож и указала на разделочную доску. Лань Ванцзи только что решил, что он будет избавлен от любых обязательных угроз, которые она, как старшая сестра, сочла нужным высказать, когда она вложила ему в руку пучок зеленого лука и спросила: — Скажи мне, Лань Ванцзи, что ты знаешь об этом доме? Лань Ванцзи тщательно обдумал этот вопрос. — Геометрия здесь не работает. — Она хмыкнула в знак согласия и достала горсть сушеного перца чили из миски с жидкостью для замачивания, чтобы нарезать. — Вэй Ин сказал мне, что дом переносит его в разные места, хотя он не может определить предзнаменования таких вещей. — Он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. — Подвал странный. — Вы были в подвале? — В её голосе прозвучало удивление. — Мн. Однажды, когда Вэй Ин был ранен, помогая одному из существ. Это был цилинь. Цзян Яньли удивленно моргнула. — Ты его видел? Лань Ванцзи кивнул. Когда она нахмурилась, он начал хмуриться сам. — Это проблема? — Нет, — ответила Цзян Яньли, хотя слёзы, навернувшиеся на её глаза, свидетельствовали об обратном. — У большинства здешних существ достаточно магии, чтобы прятаться от прохожих, и они перестают беспокоиться, если чувствуют, что люди знают, что искать. Цилинь, однако, если кто-то хочет, чтобы его не видели, то ничто в мире не может заставить его это сделать. Даже если он ранен. Позволить тебе увидеть ее, о, А-Чжань... — Она прикрыла рот рукой, и сердце Лань Ванцзи дрогнуло от этой нежности. — Она считала, что ты принадлежишь этому дому. Тепло разливалось по его груди, окутывая сердце. — Подвал, казалось, был сделан из живого картона. Цзян Яньли высыпала в сковороду изрядное количество чили и, чтобы обжарить, добавила щедрую ложку перца горошком и имбиря. — Хм. Я всё гадала. — Она рассеянно отодвинула чили в сторону и жестом велела ему добавить зелёный лук, к которому добавила чеснок и помешивала несколько секунд, отчего между ними поднимался ароматный пар. В конце концов она положила на тарелку полную куриных кубиков. — Я уверена, вы знаете, что этот дом волшебный, — сказала она, резким движением руки перемешивая содержимое сковороды. — Но магия связана именно с А-Сянем. Он может говорить, что не контролирует это, но в какой-то глубине своего сердца он решает, когда дом останется, а когда уйдет. Она повернулась, чтобы внимательно рассмотреть его. - Мой дом уже давно обустроился. Он бы тоже так поступил, если бы действительно захотел. Но этого не произойдет, потому что мой брат из тех людей, которые боятся, что подведут кого-то. — И, в некотором смысле, ему это нужно не меньше, потому что ему легче поверить в правду, когда он чувствует, что приносит пользу. — Пользу? — Повторил Лань Ванцзи. — Что люди всё равно будут любить его и желать, даже когда это перестанет быть для них удобством. Лань Ванцзи нахмурился. — Как это возможно - любить Вэй Ина? Если раньше её улыбка казалась искренней, то в ответ она стала ослепительной. — Я полагаю, он мало рассказывал о нашем детстве? — Не очень подробно. — Он решил, что лучше не распространяться о её родителях и их решении оставить Вэй Ин на произвол судьбы. — Он всегда говорит о тебе с величайшим уважением и нежностью. — Милый. — Оставалось неясным, кого она имела в виду - Вэй Ина или его самого. — Я очень люблю своего брата, Лань Ванцзи, но другие заставили его поверить, что любовь к нему дорого обошлась мне, моим родителям и нашему младшему брату. Есть ещё кое-что, и я не вправе говорить об этом без его разрешения, но из-за этого у него сложилось искаженное представление о собственной значимости. Я хочу чтобы ты обдумал это очень внимательно. — Я так и сделаю, — пообещал Лань Ванцзи. Цзян Яньли положила в сковороду немного курицы как раз в тот момент, когда Вэй Ин присоединился к ним на кухне. Он проскользнул мимо Лань Ванцзи и поцеловал Цзян Яньли в щёку, а затем метнулся между ними, чтобы достать из холодильника пару банок пива. Он оценивающе посмотрел на этикетку. — Вкус пива "павлин" улучшился, — заявил он. — Это я выбрала его, — рассмеялась Цзян Яньли. Вэй Ин усмехнулся. — Очевидно. — Он открыл одну из бутылок и протянул ей. — Лань Чжань, ты хочешь воды? Или содовой? Я мог бы заварить чай? — В данный момент я в порядке, — заверил его Лань Чжань. — У тебя была возможность проведать мальчиков? — Да. Они бегают кругами вокруг Цзысюаня, это забавно. Я всегда знал, что он будет никудышным отцом. Цзян Яньли кивнула и переложила курицу на блюдо. — Насколько я помню, ты как-то сказал, что у него практически не было шансов на продолжение рода. — Я не верю, что он женился на тебе назло мне только потому, что у меня есть глаза, — сказал Вэй Ин. Цзян Яньли рассмеялась и отослала его накрывать на стол. Ужин прошёл в весёлой беседе и смехе. Лань Ванцзи, от природы склонный к молчанию во время еды из-за привычек, сформировавшихся у него в детстве, откинулся на спинку стула и наблюдал. А-Юань и Цзинь Лин, придя к обоюдному решению быть друзьями, а не врагами, обменивались едой и проницательными взглядами. Цзинь Лин несколько раз пытался переложить овощи на тарелку отца, но мать лишь слегка приподнимала бровь. Цзинь Цзысюань, не обращая внимания на его попытки, в итоге положил значительно больше брокколи, чем на остальные блюда. Позже, когда оба мальчика начали зевать, Лань Ванцзи без особых усилий подхватил А-Юаня на руки и пожелал ему спокойной ночи. Его сын скоро станет слишком взрослым для таких вещей; Лань Ванцзи хотел наслаждаться этим как можно дольше. Лоскутный кролик снова оказался в объятиях А-Юаня, прижался к его груди, и у него были такие же тяжелые глаза, как у его сына. Вэй Ин проводил их до двери, его глаза были тёплыми и любящими. — Спасибо, что пришел сегодня вечером, Лань Чжань, — сказал он. Он начал открывать дверь, но остановился на полпути, уставившись в пол. Крошечная шестиногая саламандра, которую он спас на парковке, побежала к двери, подпрыгивая так, словно была частично сделана из вулканизированной резины. Улыбка Вэй Ина слегка поблекла, но вновь стала такой же яркой, когда саламандра наклонила голову, чтобы посмотреть на него. — Спасибо, что навестили меня, — сказал Вэй Ин. С явной серьёзностью он осторожно открыл дверь. Саламандра гордо прошествовала к выходу, щёлкая языком в воздухе. Переступив порог, она быстро пронеслась по лестничной площадке и скрылась за бортом, подальше от моря. Улыбка Вэй Ин стала ещё более горько-сладкой: — Это первая из них. Лань Ванцзи хотел было взять его за руку, но поборол это желание. Он почувствовал необходимость сначала поразмыслить над словами Цзян Яньли и над тем, что они могут значить для них обоих. Вэй Ин заслуживал большего, чем неловкая непосредственность. — Спокойной ночи, — сказал Лань Ванцзи. Позволив Вэй Ину забрать лоскутного кролика из рук А-Юаня, он спустился по лестнице. Ступени почему-то казались менее шаткими, чем когда они впервые оказались у двери Вэй Ина. Или, возможно, он просто стал больше доверять им. — А-Юань, — сказал он в машине. Голова его сына моталась вверх-вниз, достигая половины груди, прежде чем резко вскинуться в явной попытке не заснуть. — Мн, Ба? — Тебя не пугает мысль о переезде? А-Юань пробормотал что-то о приключениях, прежде чем провалиться в сон мгновение спустя. Ободрённый — сын всегда будет для него на первом месте, он поклялся себе в этом, когда решил усыновить его, — Лань Ванцзи позволил лёгкой улыбке тронуть уголки его губ.