Свободная пресса

— Джей, — он толкает дверь тачки и ебать как хочет, чтобы его этим вечером оставили в покое. — Джей, иди покажу. Лесси зовет его из зыбкой тени — организовала ее сама. Ворота подняты, и от ворот тянется и чуть подрагивает от ветра брезент — все указывает на то, что ночью погода переменится, их ждет буря или вроде того. Но Лесси об этом не знает — она не знает ничего о Пустошах. Кроме того, что под брезентовым навесом, пока Пустоши к тебе благосклонны, можно собрать прохладу. — Иди покажу. Ну погляди, какой сяся. У Лесси на коленях стоит на неуверенных лапках механический паук. Каждый день она собирает таких от скуки — но не один не доживает до утра; в Лесси точно нет инженерного гения. Дум-Дум смотрит на паука — на тонкие лапки, на несуразное тело, которое не защитит малыша от удара. На неровные контакты, которые не дают машине по-настоящему ожить — сигналы от разных систем блуждают, температура растет, вместе с отчаянием и безумием меха. Потом говорит: — Круто, очень красивый. А потом берет странное механическое животное на руки — Лесси это нравится. После ужина он отнесет меха в гараж и перережет пару проводков — остановит мучения, которые машина испытывает каждую минуту, пока пытается сориентироваться, оценить обстановку, устоять на рахитичных ножках. На следующий день все повторится снова — он припаркует машину, Лессии покажет ему нового меха, а он разберет его ночью в гараже. Лесси скажет, что потерял или нашел уже таким, разбитым. — Это был трудный день, а? Органические волокна ползут по телу Ви и шлепаются одно за другим на пол. Дум-Дум делает пару шагов назад, крутит осколок зрительного мода в пальцах. Она начинает стягивать шорты, несколько раз дергает застрявшую на бедрах ткань. Досадно, но он даже не видит, что там под ними, почти ничего не чувствует — датчики повреждены, целостность системы нарушена. — Ты мне кое-что должен, помнишь? — она включает воду, покачивается — вскидывает руки, чтобы удержать равновесие, когда в спину ударяет напор. — Ты слышишь меня или нет? — Лесси в последнее время часто жалуется, что теряет волосы от воды и пищи, к которой она не привыкла, которая ее только мучает — но ему все-таки безумно нравятся ее волосы. Когда Леси грозится уехать, он смотрит на них — темную волну, которая качается вместе с ее маленькой головой — справа налево. — Я слышу тебя. — Совсем нет. Ты никогда меня не слышишь. Это опасно, Джей. Это очень-очень опасно — я этого не хочу. Не хочу, чтобы ты занимался такими вещами. — Вы никогда не думали о теплой воде? — Ви стоит перед ним, ледяной напор бьет ей в спину, и вода бежит по странному, неправильно собранному, уязвимому телу. — Это нормальная тема, удобная. — Даю дури на две штуки, принцесса. — Две триста. Он ловит себя на том, что это глупо и забавно — что они бродят вокруг да около целый день, торгуются, а могли бы давно повторить сюжет дешевого вирта — киберпсих из Мальстрем и маленькая, изворотливая наркоманка. Напор бьет в худенькую спину, а она все смотрит на него — лыбится, отклячивает маленькое, острое бедро. Ведет ладонью по животу. Моется — хули. Может, ничего такого и не имеет в виду — он не уверен, что конкретно она видит перед собой. Наверняка что-то типа Делаймена — заголяйся в салоне сколько влезет, наводи красоту, меняй шмотки, ерзай голой жопой по сиденьям. Машине до этого нету никакого дела. — Две, принцесса. Чисто между нами, я сегодня очень устал — и из последних сил остаюсь тебе другом. — Ладно, — она выключает воду, примирительно поднимает ладони. Потом наклоняется, пытается натянуть шорты. — Ты вообще как, в порядке? — В полном, — он убирает руки в карманы, потому что у него дергаются кисти и пальцы — тело выходит из-под контроля. Натыкается на ингалятор — затягивается — а потом передает его Ви, но не совсем угадывает ее положение в пространстве — слышит, как она делает пару шагов, чтобы оказаться напротив. — Спасибо. — На здоровье. Не, мне больше не надо, оставь себе. — Правда? Спасибо, — она повторяется, запинается — неожиданная скромность — крутит ингалятор в пальцах. Он ничего не видит, но хорошо слышит, чувствует, как она двигается. — Ну то есть не за это, не только за это — вообще спасибо. Я живу в Уотсоне, башня H10, квартира 0716. — Приглашаешь? — Жду должок. — Можем встретиться у нас или сходить куда. — Сходить куда? — она натягивает на мокрые сиськи мокрую маечку, резиновая ткань скрипит о резиновую, неправдоподобно гладкую кожу. — Типа на свиданку? — Типа чтобы мне далеко не переться. — Ага. Странно; когда она уходит, он чувствует непорядок — тревогу. Сбоящие системы сигнализируют, что подозрительный объект покидает область качественного мониторинга. — Джей. Ему кажется, что он слышит это — как будто она окликает его из брезентовой тени, только на этот раз в тени никого нет, как нет и ласково натянутого брезента. Вчерашний кусок растрепал ветер — Дум-Дум осматривает гараж растерянно, хлопает дверью сильней, чем обычно. Лесси раздражает его последние месяцы. Но отсутствие Лесси на месте, которое ей положено занимать, раздражает гораздо сильнее. Проходя коридором, он замечает за приоткрытой в одной из комнат лодыжку хозяина, достающую до пола — носки упираются в доски, гнутся — но ничего не нарушает размеренного покоя. Он находит Лесси в спальне. Она склоняется над рабочим столом, заваленном запчастями и чипами — ее прекрасные волосы растекаются по нему направо и налево, льются через край. Лбом Лесси упирается себе в предплечье, а в руке сжимает какой-то мусор. — Лесси, — он берется за прядь волос и крутит ее в пальцах, хочет, чтобы она проснулась плавно и радостно. Лесси не отвечает — а Дум-Дум чувствует, как пальцы становятся тяжелыми, как будто она только что вышла из душа. Зачем-то он подносит их к лицу, нюхает — на них остались два маленьких пятнышка. — Лесси, ну хватит. Волосы, свисающие с края стола, шевелит и треплет сквозняк. Из-за сквозняка кровь не падает прямо вниз, Лесси под ноги — а собирается где-то в углу.