Свободная пресса

Над Нортсайдом стоит смог — туман вперемешку с дымом. Такая влажность — Ви прижимается щекой к спине Джеки, улавливает что-то знакомое — пот и синтетические фрукты. И все равно, отчетливо поверх — к Джеки прицепилось чужое: вентиляция, испарения — что-то между аммиаком и сладкой ватой. И еще — пожар. Горелый пластик, обугленная краска, горелое — мясо? Без разницы. Высшая лига, как же — видел бы их Декс. Даже не так — попробовал бы их понюхать. И точно бы сдох.  Мотоцикл мотает — Джеки ведет нервно. Ви чуть крепче сжимает его бедрами, впивается разноцветными ногтями — в грудь. Она все еще под кайфом — мокрая дорога сливается с огнями. Вывески, светофоры, окна, фары — вьются вокруг Арча, лезут ей в лицо.  — Ты как, чика? — Джеки тормозит у съезда на Урмленд-стрит — переулок забит всяким сбродом, и дальше дороги нет. — Придется прогуляться, сможешь? Ви кивает, берет его под руку — Джеки шумно выдыхает: «Когти!». Она осматривается в поисках Когтей, потом понимает — он не о Когтях. Он о том, что она царапается. Урмленд-стрит плывет — они проталкиваются сквозь толпу, ныряют в «Эзотерику», и вонь наконец-то отступает. Еще бы — против китайской хренотени, которую Милагрос жжет здесь целыми днями, никаких шансов у нее нет. Ви взмахивает рукой — вроде как здоровается с Мисти. Комната качается. — Где Брик?  Холодно — колючий снег вьется, забивается под куртку. Ви никогда не видела снега до сегодняшнего дня, но так себе его и представляла, да — наверное, виной всему дурацкая морозилка. Все это фантазии, которые родились среди задубевших органических волокон — нет, она никогда больше не купит ничего из «Олл Фудс». — Брик? Ви делает пару шагов — и видит озеро. Темная вода волнуется, качает осколки льда. Такая заманчивая — сделать еще шаг, и еще. Дотронуться до густой темноты — кончиками пальцев. Опустить в воду лицо. — Ты не Брик. Интересно. — Ви! Холод отступает — постукивание медицинских инструментов вытаскивает ее из чудесного — чудесного? — сна. Бормочет телевизор — почему-то она слышит комментатора отчетливее, чем Вика, который повторяет: — Раз-раз. Ви, прием. — Вик, — она старается сфокусироваться, цепляется за знакомые черты — за блестящую сережку.  Когда Ви увидела его впервые, в левом ухе у него болталась цепочка из ключ-колец — он их собирал, или вроде того. Отрывал от банок фруктовых лимиток «Девилс», которые ему таскала из командировок длинноногая и откровенно жутковатая баба из пиар-отдела «Биотехники». Вик называл ее «Мусенька».  Абсолютно лишенная страстей, не считая страсти к MMA, Мусенька была главной страстью Вика. Он полюбил ее с первого взгляда, да — когда его мутузил какой-то хмырь из Пасифики, а она стояла прямо у ринга — верещала, как сирена воздушной тревоги, и размазывала по щекам и по шее летящую ей в морду кровь. Что именно привлекало Вика в Мусеньке, Ви так и не поняла — она-то слышала от нее только просьбу снять кроссовки, потому что на подошвах находятся бактерии. Но что-то точно привлекало. Однажды Вик сказал Мусеньке, что хочет провести с ней остаток дней. Даже если она относится к нему не вполне так, как он относится к ней. И даже если серьезные отношения — ну, какую-то часть времени — не подразумевают обуви. А Мусенька ответила, что Вик — неудачник. И прыгнула в ави какого-то биоинженера, отмеченного наградой за комбикорм, который снижал риск развития диабета у кроликов. И улетела в небеса. Это разбило бедняге сердце — буквально, сократило массу сердечной мышцы. И, в целом, массу всего Вика сократило тоже — примерно на 15%. Но когда Ви увидела его впервые, все еще было хорошо, да — в ухе болталась дурацкая кастомная сережка, а на щеках, которые Вик отожрал на Мусенькиных харчах, лежали две ямочки. Ее привезли к Вику старшие Уэллсы, Джеки и Мигель — надо же, когда-то у нее был полный комплект братьев. Привезли с двумя ножевыми; Мигель протопал через захламленную квартиру — к ярости Мусеньки, не снимая ботинок — уложил Ви на стол, между мутными бокалами, головой — прямо в недоеденные макароны. И сказал Вику «Штопай». Тот поцокал языком, долго ворчал про криминал и детей. А когда все закончилось, дал Ви теплую ни-колу, отклеил с волос приставший сыр — не синтетический, ну надо же — и сказал какую-то хрень, в духе: «У всего есть своя цена, малыш. Ты бы подумала головой, а оно тебе надо». — Я тут, Вик. Порядок.  — Доброе утро, — он хлопает ее по плечу, потом отворачивается к монитору. — Что там? — это Джеки. Ви крутит головой — постепенно все становится четким, знакомым и правильным. Джеки сидит на ручке дивана, боком к телеку — наблюдает за рипером. На нем спортивный костюм — безнадежно мал. — Джеки это что, лосины? Класс. — Это для бега, пиздатые, — Вик все еще задумчиво рассматривает данные. — Постираешь и вернешь. — Ты бегаешь? В этом? — Тебе тоже не помешали бы штаны, — он ненадолго отвлекается от монитора, ухмыляется, щелкает ее по колену. — Имеет место химический ожог. — Ага. — Ну и в целом тебе нужно быть аккуратнее с химией. Блэк-Лэйс, а? Знаешь, малыш, это же вроде как — препарат последней линии.  — Были на переговорах, — Ви заглядывает в монитор. — Рад, что переговоры прошли успешно. Но все-таки пару дней подожди продолжать, — Вик кивает на вещи, аккуратно сложенные на табурете. Куртка, пистолет — и маленький фиолетовый ингалятор. — А это дерьмо вообще лучше выкинь. Джеки фыркает — тыкает пальцем в ингалятор, а потом в Ви. — А это ей подарок от поклонника, Вик. Ебануться, телефончик-то не оставил? — Договорились встретиться как-нибудь, — Ви делает над собой усилие, поднимается на локтях. В голове стоит — уже не боль, тихий гул. Кожу покалывает — как будто она все еще посреди метели. Что там Виктор говорил про химический ожог? Вот отстой. Джеки складывает руки на груди и откидывается назад — так, что чуть не съезжает с ручки. —  Встретиться — ну супер. Вик, ты ей мозги еще раз проверь — ты вообще понимаешь, что такое встречи с Мальстрем, але? — Дай-ка подумать, — Ви показывает на себя, сверху вниз — смотри, лежу тут, и во мне ковыряется рипер. — Как раз виделись, было весело.  — Слушай, я не лезу, но... ты же обратила внимание, как они выглядят, да? Так вот это типа отражает их богатый внутренний мир. Будешь с ними заигрывать — нассут тебе в уши, накачают кружевами и хуй знает чем еще, а потом — знаешь, что будет потом? Проснешься с тостером вместо морды. Напихают в тебя хрома… Ви фыркает, Джеки запинается — задумывается над формулировкой. — Да не в этом, блять, смысле. Нихуя не смешно — они же реально обкатывают разные приблуды на людях. Которых поймали — или которые, представь себе, сами к ним приперлись. Которым хочется типа поэкспериментировать… Ебаные животные, ничего хуже в Найт-Сити просто не водится.  — А мне их исследования кажутся интересными, — Ви примирительно, уже без издевки, улыбается. — Кажется, у них есть какие-то, ну, ценные мысли. Правда, не помню, чтобы они ими добровольно делились — но если взглянуть на то, что получается узнать... — Серьезно, — Джеки хлопает себя по лбу. — Исследования, чика, это когда дяди в белых халатах носятся с пробирочками. А когда в тебе кибер-шиз ковыряется паяльником — это называется садизм. Это мерзко, и они, кстати, делают это не чисто кайфа ради — они делают это за бабки Милитеха. И тут нечем восхищаться. — Джеки, ну хорош, — Ви встряхивает головой, спускает с кушетки ноги — как ватные, обожженные и чужие. — Мрачные эксперименты Мальстрем, ну да. А Валентино, я слышала, могут завязать колумбийский галстук — если не с той ноги встали. А Вик ворует трупы из крематория — и ебет их, когда изучит. А Мисти… Только сейчас Ви замечает Мисти — стоит в дверном проеме, наклонив голову — внимательно слушает их. — Мисти видит будущее! И возможно, как-то Вику с трупами помогает — ну, в смысле, не ебать их, конечно… — Рада, что тебе лучше, Ви, — Мисти выходит на свет, плывет к Джеки — как крошечная планета, которая заходит на солнечную орбиту. — Я принесла вам пиво. Будете? — Вик, скажи ей. Вектор переводит взгляд с Джеки на Ви, потом тянется за одной из бутылок, букетом собранных в тонких пальцах Мисти. — Эксперименты на людях у Мальстрем имеют место быть, да. А риперы без корпоративного образования учатся сами — на материале, который смогли достать. — А я действительно вижу будущее, — Мисти ласково водит освободившимися пальцами по плечам и шее Джеки. — Мальстрем. Как интересно, Ви. Меня вот никогда не привлекали киборги. — А меня, прошу заметить, никогда не привлекали покойники, — Виктор снова возвращается к экрану. — А меня не привлекали… — подхватывает Ви. Но запинается. — Это противоестественно, — Джеки зубами проворачивает крышку на пиве, подает Ви, потом берет еще одно себе. — Они, блять, даже не люди. — Предрассудки, Джеки. — Ах предрассудки? Ты своим новым дружкам расскажи про предрассудки — чем они там заняты, напомни? Селекцией? — Ну, сейчас, наверное, тем же, чем и мы — бегают по риперам, мозги ебут друг другу, — Ви делает глоток — пиво отвратительно теплое. — День-то у всех был говно. Но мы с них еще поимеем — кое-какого товара на пару штук. Продадим сильно дороже. Вот такая будет встреча. Вот так со мной дружат — ты же знаешь. Джеки затыкается, буквально — долго держит бутылку у рта. Смотрит на нее — с пониманием? Может, и ей стоит его понять — он все-таки редко с ней так говорит. — Ты вообще понимаешь, что мы сделали? Нам больше не нужно толкать всякое дерьмо, — тут Джеки стреляет глазами на Мисти и осторожно, ласково уточняет. — В смысле, тебе не нужно. Я не — ну, ты знаешь. Не в деле. Это забота — маленькая, ненужная ложь. Ви присматривается к нему — все еще серьезному — капли пота бегут от висков за ворот футболки. Он заботится, ну да — о Мисти, и о ней — заботится о будущем. Какое Мисти дело, продает ли он — она никогда это не осуждала, скорее всего, даже не думала об этом. Зато он подумал — и кажется, правда не поможет Ви в этот раз реализовать халявные граммы. Жаль. — Мы в высшей лиге, Джеки? — Мы в высшей лиге. — Так, — Вик поднимает ладони, снова поворачивается к ним. — Ну-ка никаких подробностей тут, окей? Меня, чем вы там заняты, ебать не должно. Я хочу жить долго и счастливо. — Извини, — Ви аккуратно тыкается своей бутылкой в бутылку рипера — получается глухой, совсем не праздничный звук. — Забудь, ничего не говорили. — Забыл, да и не знал, — Виктор салютует ей мерзким пивом. — И ты извини, но спрошу финально — в тебя сегодня действительно, ну, ничего необычного не пихали? — Мы работали из единой сети, я и двое наших кибер-друзей. Джеки давится пивом. Между бровями Вика собирается глубокая складка. — Ага. Он крутит данные на мониторе вверх-вниз, манит ее пальцем — она заглядывает в цифры и строки кода, но почти ничего не понимает. — Тут что-то странное. — Вижу. — Кибер-герпес, — Джеки тяжело вздыхает. — Ты там проверь ее хорошенько, док. Я ее собираюсь везти в дом моей матери. — Процессор перегрелся. Какие-то баги, — Ви указывает на строчку кода, которая явно означает системный сбой и перезагрузку. — Возможно, — Вик трет пальцем переносицу. — Зайди ко мне на днях, еще посмотрим. Ну и береги себя, Ви. Лекарства — по расписанию. Все, что я не прописывал — пока не стоит. — Хорошо. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? От его взгляда Ви становится не по себе. — Про то, что в меня пихают? — Именно. — Клянусь, больше ничего интересного. Но я буду держать тебя в курсе. — Надеюсь. Пока Джеки прощается с Мисти, Ви курит у входа. Из-за лекарств дым кажется горьким — щиплет язык. Мимо по переулку туда-сюда снуют незнакомые, но такие веселые, такие легкие люди — может, не стоит ехать домой, а стоит остаться, надраться тут хорошенько? Потом двинуть в Нортсайд — проверить, как там дела у кибер-шизов, бухнуть и с ними. Стрясти должок — дурь на пару штук, пожалуй, не помешала бы ей прямо сейчас.  Если, конечно, будет, с кого трясти. Она не уверена — не может быть уверена — что Дум-Дум, и этот его мелкий, и этот их главный, и вообще хоть кто-нибудь на «Олл Фудс» еще живы. Все ведь выглядело хреново, когда они уходили. Ви мотает головой — что за хрень. Это ее совсем не касается — ну, не считая того, что они торчат ей крошечную партию. Две штуки, подумаешь — такая мелочь. Надо было дожимать, торговаться увереннее. Дум-Дум бы согласился. Такой добряк — всю дорогу пялился на нее, как на новенький сандевистан. Они добираются домой поздно, мамасита уже спит — это к лучшему. Джеки идет в душ, и Ви засыпает раньше, чем он возвращается. Потом он укладывается рядом на раскладной диван — ненадолго будит ее.  — Чика, пообещай мне две вещи, — Джеки сминает подушку пополам — как обычно, сколько она себя помнит рядом с ним, в его доме, на его маленьком диване. — Только честно — ты там как, не спишь? — Сплю немного, — Ви берется за два его пальца, указательный и средний, сжимает в ладони.  — Не оставляй меня. Лады? И не путайся с Мальстрем. — Я никогда тебя не оставлю, Джеки.  — Тем более, мы в высшей лиге. — Тем более в ней. Но про Мальстрем — не обещаю. — Ну блять, — Джеки вздыхает, потом щелкает ее по носу. — Не смешно. — Совсем нет.