Свободная пресса

Ебаные корпы — и это их — корпоративное противостояние? Неважно, заканчивается — всегда одинаково. Пока Ройс беседует с Гилкристом — ну как беседует, орет, и бедняга Тони стремительно глохнет на повернутое к Ройсу ухо — потрепанные Мальстрем принимаются за уборку. Бродят по цеху, изучают обломки. Тыкают носками ботинок — в тела.  В углу, в самодельной раннерской ванной, то есть жопой в одном тазу со льдом, а лодыжками — в двух других, работает Майлс. Ползает по локалке. Это называется поиском выживших.  То там, то тут неподвижные товарищи приподнимаются над полом. С минуту сидят — моргают оптикой, как ебучие стробоскопы; это Майлс запускает им по системе какие-то импульсы. Потом приходят в себя. Ну, или не приходят. Тогда Майлс сообщает «Нет ответа», и с грохотом роняет мертвяка обратно на пол. Пойдет на запчасти.  Сегодня вообще много кто пойдет на запчасти, ну да. Кайзер будет в восторге — он только закончил разбирать последствия кадровых перестановок, а тут — такой подгон. От мыслей о Хирурге Дум-Дума передергивает. Каким бы унылым мудаком не был Брази, Дум-Дум предпочитает, чтобы о его, Дум-Дума, здоровье — ну, или технической исправности — заботился именно он. Точно не Кайзер Херцог — потому что слово «забота» тот если и слышал, вряд ли понимал, в чем суть. Не считая, конечно, заботы об имплантах — пациенты Хирурга имели шансы на выживание тем выше, чем больше ему нравился их хром. Пациенты из своих, разумеется — в противном случае интерес Кайзера к установленным имплантам, напротив, шансы на выживание снижал. По доброй воле Дум-Дум никогда бы — ну, да неважно. У Ройса горит завод, в который он несколько влюблен, горят планы — это в части мир-его-праху Брика, от всего вышеперечисленного — горит жопа. И сильно виноватым в возгорании — жопы, по крайней мере — он находит Дум-Дума. А значит, никакого Брази не будет. Будет — линчевание, натурально. А потом Ройс выпишет его с завода нахуй. Поставит труповозке в конвой, ну да — чтобы по дороге, в компании дружественных обломков и недружественных — обрезков, у линчеванного Дум-Дума была возможность хорошенько поразмыслить о своем поведении. А потом его посмотрит Хирург.  Ну, и ладно — Дум-Дум поудобнее устраивается у стены, поджимает под себя ногу, потому что иначе его ведет куда-то вбок. Бывало и хуже — он, по крайней мере, живой. Спасибо девке — за вклад в сохранение популяции. Странный вклад — корпы ведь пытались ее перекупить, и чего ей стоило — просто сделать, чего сказано. Запустить в систему — демона; полюбоваться, как их будет корчить, забрать меха, получить бабки. Больше, чем она получит теперь. Может, ей не нравятся бабки. Или нравятся борги — он вот от нее еле отвязался. Или она реально не умеет убивать. Или — умеет, но не хочет этого делать. У нее немного другой функционал.  Ну а че. Может, она — хороший человек. А Дум-Дум тогда — хуй знает, скажем, британская королева.  А еще — он ослеп.  Он замечает Курта, только когда тот опускает руку ему на плечо — проверяет, не сдох ли.  — Я в норме, — Дум-Дум поворачивается туда, где сейчас Курт гипотетически, судя по сбивчивым показаниям датчиков, расположен.  — Ты как? С бурито я тебя, кстати, наебал — ты уж извиняй.  — Ага, — Курт теребит его за плечо. Ну точно, как девку за сиську. — Ничего. Нахуй. Его нужно проверить, еще раз — взъебать хорошенько Брази, чтобы тот вынул голову из жопы и починил пацана как следует. Дум-Думу не нравятся его дерганные движения — но еще больше не нравится, как они сочетаются с какими-то не очень понятными движениями у Курта в голове. Он дышит Дум-Думу прямо в ухо — и дыхание у него дерганное тоже; как будто он там, сука, дрочит. Ну или давит слезу — из удаленных-то глаз, так что слеза не давится, вот он и кряхтит. Но лучше бы, конечно, дрочил. — В смысле, нахуй. Ты таких вещей-то мне про бурито не говори. И не дергай меня — иди займись делом.  — Понял.  Курт отчаливает — вот и славно, потому что разговоры сейчас наносят Дум-Думу мерзкий, непоправимый урон. Еще пара часов — и Кайзер не будет казаться таким уж плохим вариантом. Он на секунду прикрывает глаза — прикрывает что? Да какого хера.  В чувство его приводит пинок. — Эй, дружище, — Ройс заносит ботинок еще раз — шире, агрессивнее — и снова толкает согнувшегося у стены Дум-Дума. — Подъем. — Саймон, — Дум-Дум поднимает руку — закрывается или приветствует. Снова удар — вот сука.   — Ты даже не видишь меня, да? Говнюк, надо тебя оставить так на недельку — подумаешь о самостоятельном, блять, принятии решений, — еще один пинок, на этот  раз в колено.  Ну, он всегда был немного вспыльчивым. Странная мысль, кто так говорил про Ройса последний раз, его мама? Немного вспыльчивый, ну да. Дум-Дум поднимается — ползет по стене вверх. — Так ты мне запретил. Думать. На той неделе — помнишь? — Ой, да пошел ты, — Ройс вряд ли смягчается, скорее шестерни в уцелевшем куске его мозга встают на какую-то новую, благоприятную для Дум-Дума колею. — Не пизди, у меня от тебя голова болит. — Не буду. Если у нас мир, я бы… — Я сказал тебе, не пизди, — Ройс тыкает Дум-Дума — но уже хотя бы не ботинком, всего лишь кулаком в плечо. — Ты идти-то можешь? Мы сейчас с тобой пойдем поговорим. Ну как, я поговорю, ты послушаешь. — Понял. — Надеюсь.  По коридорам Ройс ведет его аккуратно — его гнев всегда сменяется какой-то бабской участливость. И так же неожиданно возвращается. И так было всегда. В полевом госпитале, если эту залупу можно так назвать, километрах в сорока от Найт-Сити, да — рядовой Саймон Рэндалл висит в проходе между двухъярусных нар. Цепляется за балки, балки под его напором елозят и визжат — и все это, с руганью вперемешку, здорово ебет народу голову. — Сука, — попытки встать на ноги мучают Ройса. — Вот сука. Дум-Дум наблюдает, как перекатываются под темными, отекшими швами мышцы. Выглядит Ройс хуево — как будто сдох, а потом его пару дней болтало в океане. — Сука! — нары по левую руку от Ройса, никем не занятые, сдаются и едут в сторону — он теряет равновесие.  — Ты там живой? Ща, погоди, не ерзай. Дум-Дум неохотно выпутывается из простыни, которая плохо держит тепло и не пропускает воздух — зато помогает ему засыпать. Без укрывного материала даже в ебучую жару его тупо не отключает. Ройса этот факт приводит в восторг. Вечно ржет. Он вообще смешливый.  Был смешливым, по крайней мере — а потом дебил, который прокладывал взводу маршрут, вывел взвод прямо на мины. И застрелился. И это было, типа, антивоенное высказывание. Наверное — самого высказывания, то есть каких-то словесных комментариев, не было. Когда из Ройса вырезали осколки, и собранная впопыхах комиссия установила, что полученные ранения несовместимы со службой — о чем, впрочем, Ройс догадывался и без комсы, по причине того, что нихуя не чувствовал от жопы и ниже — действительность стала казаться ему — ну, забавной не вполне.  — Отвали, — Ройс поправляет ноги — одну, вторую. Кладет их поудобнее и снова берется за нары. Пытается подтянуться — поднять нижнюю, бесполезную половину за еще живой половиной — наверх. — Да хорош. Это так не делается, — Дум-Дум присаживается возле Ройса на корточки. — Ты себе сейчас вообще не помогаешь. Когда скачешь тут. Ему легко об этом говорить — он-то не потерял ничего важного, подумаешь, немного кишок. А кишки, которые остались, намотались на хорошо прогретую кочергу и принялись — вращаться, вот такие ощущения. Но, по сравнению с Ройсом, его дела все равно — ничего.  К тому же — что делать с болью, ему хорошо известно. Он с детства дружит с лекарствами, всегда может достать что-нибудь — подходящее сложившейся ситуации. Только для ситуации Саймона Рэндалла — ничего подходящего у него нет. Ройс смотрит на него — задумчиво? Потом толкает в грудь — так, что затылком Дум-Дум глухо ударяется о нары. — Еще раз скажешь, что мне делать, я убью тебя — ты понял меня? — Ну это тебе придется меня сначала догнать, — он отползает от Ройса на расстояние вытянутой руки, трет бритый затылок. На месте удара наливается гематома.  Сколько времени они провели в той дыре? Дум-Дум не помнит — дни перемешались и склеились. Дыра так-то была инфекционной — вместе с Дум-Думом и Ройсом, которые никакими инфекциями не страдали, там отдыхали — ну очень страдающие.  — Какого хуя? — уточнил как-то Ройс у медбрата, который хорошо запомнил этот вопрос и до вольной харкал им в бурду, которая, в зависимости от времени суток, могла быть — завтрак или ужин. — Они же нас заразят.  — Карантинная зона, — пожал плечами медбрат. — Тут все заражены. По документам.  Ну, так оно и есть — как назло, чуть выше по побережью ебучие комары разнесли какую-то желудочно-кишечную хрень. А может, это были не комары — кроме болотины, в которой они активно плодились, в окрестностях располагались лабы, и в лабах что-то экспериментировали. С биодобавками. Вроде как. Неважно — в зону распространения инфекции в любом случае согнали солдат — как раз по этому поводу сюда прибыли и Ройс с Дум-Думом — и местность оцепили. Покинуть ее теперь, для самих солдат, в том числе — не представлялось возможным.  — По документам нас надо так-то отдельно, — сообщает Ройс, почти спокойно. — Содержать.  Ну, на следующий день между Дум-Думом, Ройсом и остальными койками натянули промышленную штору. Дышать стало — невозможно, от слова совсем, потому что сквозь штору не проходил воздух. В остальном — изменений не было. Дум-Дум не был уверен, что инфекциям есть до штор какое-то дело. Тем более — к ним время от времени заглядывал какой-нибудь скучающий инфекционный доходяга. И говорил:  — Здорово, мужики. Курить есть? А Ройс на него рявкал:  — Ты заразный, съеби!  А потом объяснял Дум-Думу, что если ему суждено тут умереть, то умрет он — от своих ебучих осколков. Не от поноса. Дум-Дум его не очень понимал. Лично ему было похуй. От чего ему скажут умирать — от того он… Ну, по поводу того, значит, он и ответит: «Есть!» Чаще всего, правда, ему казалось, что если что-то и сведет его в могилу, то это будет — как раз Саймон Рэндалл Ройс. Дум-Дум мешал ему изгаляться над отказавшими конечностями — ну да. Видимо, в отместку Ройс решил мешать ему — спать. А Дум-Думу только этого и хотелось — улечься — так, чтобы не крутило, уткнуться в стену — и не двигаться больше. По возможности, никогда. Когда он не двигался слишком долго, по ощущениям Ройса, по крайней мере, тот принимался за дело. Однажды Дум-Дум проснулся от того, что Саймон Рэндалл уронил ему на грудь — кулак; со всего размаху — два раза. А потом зажал Дум-Думу нос, а в рот дыхнул с такой силой, что его аж выгнуло — в противоположную от Ройса сторону.  — Ты че, ебнулся? — поинтересовался Дум-Дум, и принялся тереть ебало — своей пониженной комфортности простыней.  — Я тебя спас, — гордо сообщил Ройс. — Ты меня разбудил.  — У тебя губы синие.  — Это эйч, Саймон, — Дум-Дум бросает простыню и уходит обратно — в горизонтальное положение. — Потому что мне больно. Синий — мой нормальный героиновый цвет.  Ройс шумно выдыхает.  — Где взял-то? — А тебя ебать не должно. Ну, его и не ебет. Второй раз Дум-Дума разбудил злющий медбрат, которому Ройс, видимо, от души настукарил — и заколол налоксоном. И до утра ему снова невыносимо крутило кишки. Разговаривать с Ройсом после такого он, вообще, не планировал — никогда. Но одну вещь все-таки уточнил:  — Саймон, а ты как до меня дошел? Ну типа — когда лез сосаться? — Да нахуй ты мне нужен. Ниче я не лез.  — А дошел-то как? — Ногами.  Ногами, ну да. Это которых у него тогда не было. Примерно вот настолько ему нравилось Дум-Дума бесить. День за днем — пока все не закончилось. Приказы об увольнении из состава добровольческих подразделений, а заодно — разрешения покинуть карантинную зону, они получили одновременно — Ройс тогда уже неплохо прыгал на костылях.  Они ходили на прогулки, да — огибали ближайшую дюну и курили в тени ржавых остовов каких-то неизвестных, огромных механизмов.  — Ебаный Милитех, — Ройс прислоняется к металлической балке — руины долго сохраняют тепло, согревают — как будто живые. — Были бы мы рангом повыше, чинили бы нас как следует. У офицерья-то морды трещат от хрома. Помню, к нам как-то прислали мужика, у которого в глазу стояла пушка — прикинь.  — Реально? — Дум-Дум пытается представить такой имплант в деле — но выходит как-то глупо. — А в чем прикол? — Не знаю — мужик бумажками занимался. Никто не видел, чтобы он стрелял. В смысле, не глазом, а вообще. — А. — Ага.  Они ненадолго замолкают — наблюдают за солнцем, которое проливается через горизонт — и уходит в песок. Поднимается ветер — температура быстро падает. — Мы так тупо устроены, — Ройс чертит сапогом пару линий — ноги все еще слушаются его плохо. — Каждому солдату нужен хороший хром — вместо этого… всего. Тогда и дела шли бы бодрее — как думаешь? —  Ну, может в этом смысл — чтобы шли, как идут, — Дум-Дум замечает, что повторяет за Ройсом — тоже ведет носком линию. — Война — это так-то выгодно. Ну, для корпов. — Мне это тоже было выгодно. И я блять делал свое дело хорошо.  — Ага, — Дум-Дум застегивает куртку — если бы у него был доступ к хорошему хрому, он бы, в первую очередь, сделал что-нибудь с кожей — он просто ненавидит холод. — Но у тебя хоть хорошее выходное, че. Заменишь пару позвонков. Будешь как новенький. Может, в охрану куда возьмут. — Все должно было быть не так.  — А как все должно было быть? — Не знаю.  Тут Ройс расслабляется, даже ухмыляется — вместе с возможностью передвигаться на своих двоих к нему понемногу возвращается природный оптимизм. А еще у него теперь — прямо над ухмылкой, просто отвратительно — есть усы. Усы Ройса похожи на насекомое. Уродское — из тех, у которых слишком много ног.  — Я думал, мы с тобой дослужимся до нормальных бабок, и нормального хрома — будем типа как…  — Как мужик с пушкой в глазу? Ройс хмыкает. — Ну не — мысли шире. Мы будем как Смэшер — только симпатичные. У Милитеха ведь нет своего Смэшера — ну так я готов. Дум-Дум качает головой. — Тогда ты бы застрял в Милитехе навечно. Прикинь, какая скукота. Когда от солнца ничего не остается, где-то неподалеку принимаются кашлять невидимые звери. Им пора возвращаться. Дум-Дум замечает, что Ройс устал — сжимает костыли так, что белеют костяшки. Пока они ковыляют мимо дюны к госпиталю, он снова становится — таким серьезным.  — Мы пиздатая команда, Джей, — в последнее время Ройс повторяет это все время, как заведенный — иногда Дум-Думу кажется, что он выучил телеги Саймона Рэндалла о командной работе наизусть — и от этого почти перестал понимать их смысл. — Нам не стоит терять друг друга из виду. Ты хороший парень, но у тебя нет… Нет стратегии, понимаешь. Нет амбиций. — Ну, Смэшера из меня бы не вышло, это точно. — Не вышло бы. Но Смэшеру не помешал бы кто-то типа тебя. — Типа карманный барыга — разгонять корпоративную тоску? — Типа верный друг. — Ты ко мне в друзья-то не набивайся, — Дум-Дум толкает Ройса в плечо. — Ты знаешь как меня заеб. Ну и барыга из меня все-таки получше, чем друг. Не шучу, в этом плане обращайся.  — У тебя реально какие-то проблемы с планированием, — Ройс вздыхает. — Или комплексы. Но мы над этим поработаем — ты не будешь гнить в ебучих Пустошах, обещаю. — Че ты доебался до моих Пустошей? Дум-Дум ловит себя на том, что ему тоже будет не хватать Ройса — просто он не пытается обернуть это в бессвязный бред про амбиции — в фантазии о будущем, которого у них не будет. Что он тоже к нему привык. Ну, или, по крайней мере, принял Саймона Рэндалла, как данность. — Тебе там не место. Ты слишком крутой — ну, типа для такой жизни. — Че, все подкатываешь ко мне?  Ройс закатывает глаза — и показывает ему средний палец. Не терять друг друга из виду, ну да. Он повторит это еще много раз, последний — когда они попрощаются у кордона, за которыми тянутся пригороды Найт-Сити. А через пять лет действительно появится у Дум-Дума на пороге, криво припаркует перед домом уродливый Махир Супрон — верный знак того, что мечты о красивой жизни всегда остаются мечтами.  — А что у него с лицом? — успеет поинтересоваться Лесси, и улыбнется — так крепко странный мужик схватит Дум-Дума за руку, и так тепло они хлопнут друг друга по плечам. — Але, с ушами у тебя тоже там что ли проблемы, — Ройс толкает Дум-Дума на диван — надо же, они вернулись туда, откуда начали. Диван для переговоров — отлично. — Приехали.  Дум-Дум видит абсолютное нихуя — по-прежнему, но датчики улавливают движение. Ройс ходит по комнате. — Сука, не могу с тобой говорить, когда ты на меня не смотришь. Но в твоих интересах сейчас прямо сосредоточиться, окей? — Весь твой.  — Милитех прислал какую-то манду поискать груз — который Гилкрист оставил для нас, о котором мы договаривались. Баба оказалась бодрая — настолько, что реально все отследила, и отправила к нам девку. А потом, когда просекла, что девка-то с гнильцой, решила заявиться лично — ну и… Дальше ты знаешь. И знаешь, чего не любят в Милитехе — резких движений. Не согласованных с руководством. Инициатива наказуема, короче. — Она больше не проблема? — Неа. А Гилкриста, который помог эту проблему решить, скоро продвинут по службе. И у нашей дружбы типа откроются новые горизонты. — А он будет дружить? Он же работал с Бриком. — Конечно, будет. Ему че — деньги ваще не пахнут. Только у Брика были всякие еще такие, разборчивые друзья. И вот с ними есть один нюанс — знаешь, какой?  Догадывается, ну да.  — Мозги Брика кто-то по морозилке размазал — прикинь, незадача. Будь ты его другом, понравилось бы тебе такое? Дум-Дум пожимает плечами, и по лопаткам от шеи простреливает. Надо же, ему почти больно. — Так было нужно. — Да неужели, — под ботинками Ройса скрипит бетонная крошка. — А по-моему, он нам нужен был живым. Типа мозгами — вовнутрь. — Я охранял базу, — Дум-Дум внимательно слушает звук шагов — это единственное, что помогает ему следить за настроением Ройса. — Саймон, он сидел там две недели — и как-то не было случая его вывести показать народу. Че ты вообще хотел с ним делать? Типа кого-то должно впечатлить, что ты не смог его грохнуть? — Охранял базу, конечно. И чего именно сохранил, свою жопу? — Ну, ее тоже. Но так-то — не только. Гилкрист решил проблему, ага. По мне так не слишком он блять торопился — ждал, пока всех не раскидает на запчасти. Ему нравилось вести дела с Бриком, сечешь? И он хотел бы продолжать с кем-нибудь вроде Брика. А ты на Брика, ну — не похож. Ройс на пару секунд замирает. Судя по звуку, перекатывается с пятки на носок.  — О чем мы с тобой договорились, напомни? Я говорю, а ты слушаешь, так?  — Точно. — Ну так закрой свой, сука, рот. У нас был заложник, которого ты проебал — охранять базу означало охранять блять и Брика. Это косяк — и поэтому теперь ты организуешь нам кое-что убедительное взамен, иначе я раскидаю на запчасти тебя. А все, что там в тебе осталось съедобного, отдам собакам. Ты меня понял? Дум-Дум немного расслабляется, даже откидывается на спинку — лопатки снова сводит. Живописные угрозы — хороший знак. Они всегда помогали Ройсу — успокоиться. — Договор, Саймон. Что тебе организовать?  — Нашу новую подружку. Которая забрала меха. Вот бля.  — А в каком виде? — аккуратно интересуется Дум-Дум. — Ты хочешь вместо Брика девку? Саймон, я чет нихуя не понял.  — А че, были на нее другие планы? — Ройс снова замирает — вероятно, чтобы посмотреть на Дум-Дума свысока. Но потом вспоминает, что сам раскрошил ему оптику о турель. Что Дум-Дум все равно не оценит торжествующего взгляда.  — Симпатичная, скажи? Только прикол не в этом. Импланты «Омега», слышал о таких? Нейминг полное говно — но это только звучит тупо, в деле они — ебнешься. Я это блять ни с чем не спутаю — как будто тебе электрический угорь лезет в башку. И кое-чего там, знаешь, нашептывает.  Ну да — про хорошую кожу и все такое. — Нестабильная нейро-хуйня — так и не вышла на рынок, высокая смертность. Но эта пизда видимо из везучих — все еще их носит. И как носит — Брика-то смогла наебать. Ни за что не поверю, что это он ради тебя устроил бабах. Значит, еще кого-нибудь для нас наебет, а? Вдохновит. На что-нибудь впечатляющее. В мыслях Ройса, в общем, нет ничего необычного — Мальстрем так-то умеют сотрудничать. С Кайзером работает сестра сбежавшего Теккери — в уплату его долга. В Тотене трутся торчки, которых всегда можно припрячь на какую-нибудь муть. Да даже Отмар Брази, который с ними от сотворения мира — официально в их организации не состоит. Вот только такое сотрудничество редко бывает добровольным. Ну, не считая Брази — он ебанутый, ему, наверное, в кайф. Может, девка и правда полезная, и Ройс не бредит и не пытается свести Дум-Дума с ума, а имеет на нее — план. Но даже если так — от мысли, как именно он будет ее принуждать к участию в их планах, Дум-Думу становится не по себе. —  Ты хочешь, чтобы она помогла тебе навести прядок? Разговаривала с людьми, все такое? Про импланты понял, да — но такие дела не решают имплантами, Саймон.  — Ты совсем тупой? — Ройс тяжело вздыхает. — Имплантами решают все — если умеют ими пользоваться. Я хочу, чтобы мы с тобой воспользовались ее имплантами, у нее там их — аж две штуки. Раз уж мы проебали Брика. А, нет, прости — раз уж ты его проебал. — А если она не согласится?  — А если не согласится, тогда ты отвезешь ее Кайзеру, мы вырежем сраные «Омеги» и поищем, кто еще с ними справится. Займет время, но, в целом, стоит того. А то, что от нее останется… — Ты скормишь собакам.  — Я скормлю, сука, тебе. Классная же девка, а — сам бы так и скушал. Но можем обойтись без крайностей — просто найди к даме подход. Тем более — смотри, как ты даме нравишься. Допиздитесь — она тебе потом еще и даст. Только без фанатизма, окей — а то она мне покалеченная не нужна. Нужно, чтобы ходила, говорила и все такое, понял?  Дум-Дум проводит рукой по спинке — может, где-нибудь тут валяется ее белесый волос. Она уронила жопу на их диван — и весь день пошел по пизде, ну да. Все пошло по пизде. — Договорились, Саймон. Нужна девка — будет девка.  — Вот и славно. Свободен — поедешь с ребятами к Кайзеру. Проследите, чтобы материал добрался в целости. И он заодно, — наверное, тут Ройс непроизвольно демонстрирует еще один торжествующий взгляд, которого Дум-Дум не увидит. — Он заодно потом посмотрит тебя.