Свободная пресса

Отвези девку, привези девку — в этом нет ничего необычного. Дум-Дум возил всякое — стреляного Ройса, у которого мозги текли на сиденье, четыре килограмма дури — через границу, стволы, спрятанные в кукурузе, и никак не спрятанные стволы; разные обрезки и обрубки — и тела целиком тоже, мертвые, иногда живые. Возил разное.  Часто возил Лесси в Сан-Франциско, и выше, в горы — на озеро Берриесса; поглазеть на воронку — просто огромный водоотвод, с грохотом собирающий мутную воду. Он вообще любил что-нибудь — или кого-нибудь — возить, особенно когда это не касалось дела. Прыгнуть в тачку, двинуть на север, часов на пять от ебучего Найт-Сити, да — по пустыне, потом через перевалы, мимо старых заказников — бледных, сломанных деревьев, которые торчат из песка навроде пальцев. Было бы неплохо — может, когда-нибудь. Когда движения в Нортсайде улягутся —  Ройс присядет за бухгалтерию, а он мотнется туда-сюда по штатам, под предлогом укрепления цепочек поставок. Но это будет позже — после ебучих дел. А пока что он пишет Ви: «Заеду за тобой, полчаса, есть дело». Она отвечает почти моментально, что, в общем, заставляет сомневаться в том, что отвечает искренне: «Я сплю. Но ты приезжай». Спит — ну и ладно; люди же таким занимаются. Он опять останавливает тачку далеко — далеко-далеко от ее дома, и натягивает капюшон чуть не до подбородка, чтобы выглядеть в глазах местных — приемлемо. И все-таки, наверняка, приемлемо для них не выглядит — когда берет кофе на углу, тощий шнырек — главный по кофеварке — делает круглые глаза, приседает за кассу и тихо спрашивает: «Че вам нужно?»  Когда Дум-Дум объясняет, че ему нужно — два американо с собой — паренек принимается плакать. Реально ревит — фыркает, вздыхает, вытирает нос запястьем — к бледной коже прилипает сопля. Что-то там крутит со стаканами. На вопрос «Сколько?» делает неопределенные жест рукой и выдает тихое: «Уходите, пожалуйста». Ну и ладно. В квартиру 0716 Дум-Дум стучит носком ботинка — руки-то заняты. Сует стакан Ви куда-то под дых — в складки мягкого серого полотенца, которым она перемотана от ключиц до колен.  — Привет, — она ловит стакан, потом делает какое-то неловкое движение навстречу — толкает его маленьким плечом. — Это?.. — Кофе, — он толкается в ответ, едва ли в треть силы — и все-таки она качается, переступает босыми ногами, прихватывает стакан и второй рукой тоже. Потом шагает следом за ней в уже знакомое — в это время суток хотя бы не такое душераздирающе яркое — пространство.  — Круто, спасибо. Я не люблю, правда, — оставляет стакан на полке, рядом с крошечным пластиковым Смэшером и стопкой книжек серии «Библиотека бунтаря». — Я тоже, — он прислоняется к стене, смотрит, как серое полотенце скользит на пол — как она, присев на корточки, копается в шкафу, аккуратно спрятанном в стену у душевой. — А чего тогда брал? Он ничего не отвечает — она ненадолго оставляет в покое свой бардак, бросает на него быстрый взгляд. Подтягивает с пола полотенце, завязывает потуже над сиськами — прячет маленькое, бледное тело.  — Собирайся давай, не разговаривай. Странно, но когда она послушно замолкает — берет ворох тряпок в охапку, уходит в ванную, потом появляется — хуй пойми в чем, и еще позже, когда они грузятся в тачку; все еще молча — он не чувствует никакого облегчения.  По дороге она принимается жать на кнопки и елозить ладонями по двери — пока не находит, как опустить стекло. В салон врываются сухой воздух, выхлопы и пыль.  — Че, жарко? Включить кондей?  — Да нет, — она высовывается в окно чуть не по пояс, осматривается, потом шлепается обратно на сиденье, но все еще держит на воздухе маленькую руку. — Я подышать — можно? — Дыши, ладно, — Дум-Дум опускает стекло чуть ниже — так, что она непроизвольно наклоняется следом, снова едва не вываливается из тачки. Потом успокаивается — засовывает руку в салон, принимается рассматривать свои разноцветные ногти. Было бы, чем тут дышать.

***

— А почему «Олл Фудс»? — В смысле? — Дум-Дум разблокирует дверь, пропускает ее вперед — в узкий коридор. — Аккуратно, тут кабель. — Ага, — она перешагивает провода, прячет руки в карманы олимпийки. — Я помню. В смысле, консервный завод — как-то… не соответствует бренду, а? Кивает на граффити — со стены на них смотрит красноглазый череп. И пара камер — поворачивают морды им вслед. Всем ведь дохуя интересно — только ленивый до него не доебался.  Девка работала на Милитех? Девка стреляла в Брика? Девка тащится по хромовым членам? Слухи вступают в какой-то причудливый симбиоз — сложно сказать, что представляют те, кто ее никогда не видел. Наверное, что-нибудь впечатляющее — этакую Лиззи Уиззи с Карнажем наперевес.  Ви все-таки запинается о кабель — когда они выходят в цех, и в лица бьет свет прожектора. Взмахивает руками — раскидывает широкие рукава олимпийки, как крылья. Дум-Дум узнает в облезлом логотипе на спине лого Kabuki Kings. Интересно, надела случайно или хотела соответствовать бренду — кинги ведь пошли по пизде из-за квотербека, который что-то там мудрил с нейроимплантатами —  быстрее, выше, сильнее, хули — а потом прямо во время игры словил киберпсихоз. — А че не так с заводом? Под ноги смотри, сказал же.  — Ну, не знаю. Консервы — это… недостаточно стремно? Помнишь у «Олл Фудс» была реклама, где корова пела? Когда ее типа освобождают с бойни? — Ну, — Дум-Дум ухмыляется — кто бы не сидел за камерами, не подглядывал за ними и не подслушивал, наверняка он сейчас тоже охуевает от хода ее мысли. — Вот у меня это играет в башке. Каждый раз, когда я тут, — Ви тоже давит лыбу — безобидную, не ту, с которой врубает свою мозгоделку. Улыбается не специально — просто повторяет за ним. Типа как это бывает с зевками. Свободные коровы, ну да. В шестидесятые бедолаги по всему западному побережью принялись хворать какой-то хуйней, от которой у них из носа валила пена. Вкупе с налогами это делало мясные движения отчаянно нерентабельным — так что корпы решили положить конец эксплуатации разного рода говядины. Коров освобождали партиями по пятнадцать голов, заводили в узкий коридор и стреляли с пневмата в голову — пробивали металлическим стержнем кости и мягкий мозг. По нормативам, ликвидация должна была происходить гуманными методами, на это даже реально выделили хуеву тонну седативов. Только ее быстро растащили на продажу — торчки летели на эту тему как мухи на говно, так что на гуманную эвтаназию скотины дури в итоге не хватило. Дум-Дум тогда подрабатывал там-сям — за забой, правда, никогда не брался, его от этого воротило. Буквально, блевал потом по полчаса за сараями — перепуганные, истошно орущие коровы пиздецки воняли. До бровей перемотанного арафаткой, задыхающегося, его обычно жалели — ветеран все-таки —  и отправляли на воздух; на тот этап, когда сваленные неровными рядами туши нужно было затаскивать в грузовики.  Между мертвых, раздутых коров бродили журналисты — совали в морды животным камеры и визоры. И еще — разные типы с коммерческой жилкой. Дум-Дум опускает арафатку на шею, курит, смотрит на солнце, которое быстро — так, что за его движением почти возможно уследить — ползет к горизонту. К нему подваливает лысоватый мужик — теребит верхние пуговицы на безукоризненной рубашке, вываливает на воздух густые заросли.  — Слушай, парень, заработать не хочешь? — Че? — Дум-Дум кашляет, тушит сигарету о песок. — Мы тут выбираем шкурку посимпатичнее, — мужик кивает на спутницу — тощую, белобрысую девку, которая кружит над трупами. Ненадолго останавливается над огромным, иссиня-черным быком, ставит каблучок ему на голову.  Поворачивает — так, чтобы мертвый бык смотрел в камеру. Фоткается. — Диван хотим оформить, все такое. Поможешь? —  Запрещено, — Дум-Дум пожимает плечами, отворачивается от мужика, снова ловит — наблюдает — маленькое, злое солнце. — Они заразные. Мы ликвидируем. — Милая, ты слышала? — лысый хер поворачивается вокруг своей оси, делает девке какие-то знаки. — Коровки болеют, ручками там не трогай ничего, пожалуйста. Потом снова смотрит на Дум-Дума, широко улыбается.  — Даем хорошо за шкуры. Нам много не надо, знаешь, две–три. И мой тебе совет, и себе оставь. Они знаешь как взлетят скоро по денежке, ебнешься.  — Пошел нахуй, — Дум-Дум снова закрывает тканью лицо, вынимает пневмат — просто для впечатления, такие ни на что не годятся, кроме издевательства над животными. — Двигай давай отсюда. Мужик мрачнеет, прячет маленькие руки в карманы.  — Я поговорю с твоим начальством.  И ведь реально поговорил — вечером Дум-Дума рассчитали и попросили больше не приезжать. — Ну и ладно, — он пожимает плечами. — Пиздатая же реклама была. Бля, ща тоже привяжется — нахуя напомнила. Они поднимаются на второй этаж — у края лестницы Ви ненадолго останавливается, садится на корточки, делает вид, что завязывает шнурок. Сука, серьезно — у нее что, нет других отвлекающих маневров. В этом крыле она не была — изучает обстановку, вертит из-под опущенных ресниц своим классным Кироси. — Вставай давай, — он слегка подталкивает ее коленом. — Нехуй нам тут в жопу заглядывать, интересует чего — просто спроси. Мы же типа это чувствуем — когда ты подключаешься к технике. — Реально? — она поднимается, передергивает плечами. — Как? — Кибер-секрет, — она стоит прямо перед ним, снова лыбится — дышит куда-то ему в подмышку. — Двигай-двигай. Ви поднимается на носочки и кусает его за подбородок — между узкими полосами шипов. Потом говорит: — Ты такой прикольный — когда командуешь. У нее какое-то непривычное лицо — мягкое, немного заплывшее — как будто накануне бухала. Под глазами лежат глубокие тени. Может, и правда было дело; вот только сейчас она абсолютно трезвая — даже странно. И плохо для хрома — если не будет принимать, что ей там доктор прописал, в ее теле никогда не будет порядка. — Ты субординацию-то соблюдай, — он берет ее за косичку, водит пару раз туда-сюда. — Мы тут по делу.  — Так точно, — она снова ухмыляется, выдергивает волосы у него из пальцев, разворачивается — и бодро шагает вперед.

***

Ройс всегда относился к личному пространству трепетно — везде умел выбить свой угол. И дальше, минут за десять, завалить его от пола до потолка какой-то хренью — памятными вещами, вещами для дела, вещами, форма которых его успокаивала. Записями — обязательно на бумаге, потому что на цифровые записи, по мнению Ройса, имели виды враги.  Кабинет на «Олл Фудс» он вытряс у Брика ровно через две минуты после того, как они застолбили помещение — поймали и отправили через окно на выход последнего скучающего солдатенка «Биотехники», из отряда, который был приставлен сторожить никому уже нахуй не нужную, но формально зависающую на балансе корпы фабрику.  Оглядев каптерку, из которой только что отправился в полет корповской бедолага, замерив уровень освещения и влажности, сколупнув ногтем со стены черную плесень и тихо пробубнив под нос «Пойдет», Ройс сказал любующемуся то ли на размазанного по асфальту солдафона, то ли на золотистый закат Брику:  — Дек, тут короче будет мой кабинет.  — Нахуя тебе кабинет? — Брик сплевывает в окно, потом потягивается — как будто хочет размять спину.  — Для работы — уединение типа, сечешь. Тишина. Вы вечно так орете — у меня от вас башка трещит. Брик хмыкает. — Уединяются с девками за гаражами.  — Ну ты уединяйся где нравится, — Ройс принимается ковырять стену активнее. — А я буду в кабинете.  С тех пор кабинет повидал многое — но неизменно по обстановке на этих квадратах можно было судить о том, как идут дела на «Олл Фудс». Дум-Дум давно здесь не был — последний раз Ройс приглашал его в кабинет еще при Брике — как раз о Брике и поговорить.  Потом как-то завертелось — они вообще давно ни о чем не говорили, так, чтобы по-хорошему. Хотя в целом Ройс сменил гнев на милость — иногда вылавливал его где-нибудь в гараже или в цеху, цедил сквозь зубы: «Че делаешь?», и Дум-Дум отвечал, как есть — «Работаю». Ройс кивал, кидал одобрительное «Ну хорошо-хорошо, работай», нависал над ним еще минут пять, и отправлялся восвояси.  Ви ныряет ему под руку, делает пару шагов и останавливается напротив Ройса — тот сидит на пустом милитеховском ящике, качает ногой, глухо стучит по металлу пяткой. За его спиной — ебануться — целая стена бумажек. Фотки, обрывки листов, исписанные от руки, заметки маркером прямо на штукатурке. Неаккуратно прибитый кабель — такой узнаваемый, редкий сплав — Ройс на память выдрал его из тела Брика. И между всем этим мусором — тонкие линии — туго натянутая, едва различимая в полумраке, нить. — Привет, Вайолет, — Ройс спрыгивает с ящика, протягивает ей руку. Потом тыкает пальцем ей в шею — проводит туда-сюда по еще заметным синякам. — За это зла не держи, но ты конкретно нарывалась тогда. Саймон Рэндалл, будем знакомы.  Она пожимает протянутую ладонь.  — Я не нарывалась. Вайолет Гарсия. Можно Ви.  — Можно Ройс, — он ухмыляется, потом кивает на ящик — Ви послушно забирается туда, подтягивает под себя ноги. — Ты когда-нибудь играла в покер, Вайолет Ви Гарсия?  —  Ага. — Ну, значит, особо не выигрывала, а? Знаешь, в чем прикол блефа? Я должен тебе верить — что у тебя там все сладко по картам. А если я знаю твои карты — есть смысл блефовать? — Никакого, — Ви оглядывается на стену, рассматривает ебанутую инсталляцию.  — Точно. Когда быкуешь, строишь из себя крутую — люди должны в это верить. Типа не понимать, чего ты на самом деле такое. Но мы-то все про тебя понимаем. Видим, как ты прошита. Характер, спору нет — только хули толку с твоего характера против старого доброго хрома, а? — Ну, я же здесь, — она слезает с ящика с другой стороны, чуть не носом тыкается в какие-то фотки и записи. — Значит, толк есть.  Ройс ничего ей не отвечает — подозрительное спокойствие. Надо будет ей объяснить, что с ним такое запрещено нахуй — что сегодня ее болтливость его веселит, а вот завтра — кто знает. Болтовня с Ройсом вообще легко перетекает в драки. — Че как доехали? — он оставляет Ви пялиться в стену, поворачивается к Дум-Думу. — Да нормально. Говорит, у нас не достаточно стремный завод. — Ну, — Ройс разводит руками. — Мы же тут типа живем. Нахуя нам жить на стремном заводе? Она тоже ухмыляется. Потом тыкает пальцем в какую-то бумажку. — Это я? — Ага, — Ройс тоже заходит за ящик, останавливается рядом с ней. Рассматривает маленькую распечатку с камер — Ви в дурацком P-17, с органическим волокном в волосах.  — А получше не было? У вас вон нормальные, — она ведет пальцем правее, потом выше — находит морды Ройса и Дум-Дума. — Ну так а я че, для красоты тут все повешал? Хотел бы красоты — печатал бы всяко не тебя. Ладно, все, башка от тебя болит — иди сядь. И давай к делу.  Ви забирается обратно на ящик, кладет подбородок на колено.  — Давай.

***

— Значит так, Вайолет Ви Гарсия. Есть у нас одна тема. Порт. Ройс садится на корточки напротив нее, смотрит снизу вверх. Потом тыкает пальцем в пол — начинает рисовать невидимую карту.  — С кораблями у нас тухло, сама знаешь — искин раскидывает в океане мины, никто не рвется там ходить. Но спасибо раннерам из Саки, они там хуеву тучу лет потели над решением вопроса — ну и напотели вот тут, — он чертит по полу длинную линию. — Коридорчик. Ви внимательно слушает — наклоняет голову. — В основном через него гонят корповскую хрень, но кто-то там сочинил прикол про поддержку малого бизнеса. Так что время от времени через коридор пропускают мелкие частные лодки — никому особо не интересные. Разгружаются они вот здесь, отдельный терминал. С проверкой на наркотрафик и все такое — которой, по факту, конечно, никто не занимается. Он трижды тыкает в пол: терминал первый и второй — корпоративные, и терминал третий. — Мы немного дружим с корпами — не со всеми, с особенно такими знаешь, гнилыми экземплярами. И вот один из них давно сливает нам технику. Послать бы морем — вот здорово, только через легальный корповский порт ничего он нам сгрузить, понятно, не сможет. Зато через этот, — Ройс еще раз повторяет последнюю точку. — Вот тут забирать свое было бы круто. Прямо в руки, почти по-честному. — Поняла. И в чем проблема? — Проблема в том, что наш маленький, но очень интересный терминал, сейчас контролируют Когти. Кендзи, сынок Вакако — знаешь такого? Вот он там за старшего. Формально, конечно, за терминал отвечает Чен Лоуренс — типичная чинуша, курирует в Найт-Сити проекты развития малого бизнеса. Кендзи отжал у него терминал за сколько, недели за три? Короче, теперь Чен ничем там не рулит — но его подписи стоят на всех бумажках, и только так это работает. Как Когти с ним договариваются, не знаю. — Откаты платят? Ну или держат семью в заложниках — это же Когти. — Ага. Но Когти, Чен — но это еще не все.  Ройс вытаскивает из кармана щепку. Ну надо же — Дум-Дум знает, что там — но знает и Ройса. С него не заржавеет распечатать и пару записей — полную раскадровку. Ройс протягивает щепку Ви, коротко бросает Дум-Думу:  — Ты тоже погляди, освежи.  Она пихает щепку в порт, потом выпускает из запястья кабель-коннектор. Перед ними всплывает короткая запись — коренастая, вся какая-то квадратная, тетка — с широким лицом и просто огромным шнобелем — пробегает по набережной, ныряет за ящик. Вытаскивает гранату.  — Кто это? — Ви останавливает запись, приближает лицо. — Очень интересная женщина, — Ройс поднимается, отряхивает колени. — Анна Мороз, она же Анджела Стрик-Миллер. Из мусорщиков, родом из Совка — рулила там несколько лет террористической ячейкой. Ебала коммунякам голову, на предмет того, что они просрали коммунизм, саботировала нефтедобычу и все такое. — Так. — В 2074-м ее поймали, приговорили к высшей мере и того, — Ройс складывает пальцы пистолетиком. — Вот только полгода назад она воскресла — прямо у нас под боком. — Сбежала? — Возможно — знаешь, коммуняки тоже люди, может, дала там кому-нибудь на лапу и соскочила. С собственной-то казни. А может, пиздит — просто выдает себя за дохлую Мороз. Но народ ее в любом случае любит — она у них типа героини. Ви листает ролики — на одном Анна-Анджела выходит из сухогрузного контейнера, закуривает. За ее спиной виднеются силуэты — человек пять–шесть.  — Видала когда-нибудь мусорщиков, которые действуют сообща?  — Неа, — Ви приближает изображение, настраивает яркость, пытается пересчитать людей в контейнере. — Вот. А у нашей красотки как-то получается пробудить в них, ну, коллективный дух. — Окей, а при чем здесь терминал?  — Это самое интересное, — Ройс одобрительно кивает. — В целом, нам на эту тараканью королеву срать. Но с терминалом странно. Они его треплют уже несколько недель. Сначала казалось, разовая акция — ну налетели, что-то там спиздили, угнали пару Когтей на органы — это же мусорщики. Но это повторяется.  — Им тоже нужен терминал?  — Очень похоже. — Нахуя?  — А вот это тебе и предстоит выяснить, — Ройс берет со стола у стены маркер, рисует рядом с Анной жирный знак вопроса. — Красивая схема, да? Мы, бедняга Чен, Когти, мусорщики — как будто тесновато для одного терминала, кому-то придется подвинуться. — И ты хочешь, чтобы я… — Чтобы ты пощупала их. И помогла нам зайти в терминал — без лишних, знаешь, телодвижений.  — Типа выдавить оттуда Когтей?  — Это в идеале. Только не вижу особо для этого возможности — не, мы конечно можем просто их расхуярить. Но у нас тут, как понимаешь, были некоторые структурные изменения — и кое-кто их не пережил. А еще Милитех — короче, у меня нормальная такая убыль населения, я своих людей туда в лоб не отправлю. — Логично.  — Ага. Но в целом силовую тему я бы не отбрасывал — и вот тут есть смысл потрещать с главной по мусорщиками, раз уж она у них появилась. Узнать, какого хуя ей там надо — ну и может это самое, поработать в тандеме. Согласится послать своих гандонов в штурм, мы их, может быть, прикроем по технической части.  — Договориться с мусорщиками, ну да, супер, — Ви чешет в затылке. — Ну а кто сказал, что будет легко. На всякий, если с ними разговор не пойдет — есть еще Чен, может прижать его как-то — или я не знаю. Нужно пощупать тоже. Ну и Когти — ты вроде с ними в ладах? Может, вообще договоримся по-хорошему — че им, мне целиком этот терминал и не всрался, я хочу там свой груз снимать — и все.  — С мусорщиками будет проще, чем с Кендзи, мне кажется. Но у меня есть кое-что, — она лезет в карман, вытаскивает маленькую карточку. Отлично, еще больше бумаги — Ройсу такое точно придется по сердцу. Он берет визитку, крутит в пальцах. — Че это? — Привет от Вакако. Она интересовалась, нет ли у вас чего на продажу — просила связать вас с Нобуру.  — А это кто? — Это из ее младшеньких. Нормальный мужик, кстати, в отличии от Кендзи — только наследством немного обижен. У него что-то типа кустарного производства оружия, я не очень поняла. — Пойдет, посмотрим его производство. Только с терминалом-то нам это как поможет? — Ну, у сыновей Вакако всегда была такая, — Ви запинается, подбирает нужное слово. — Оживленная конкуренция. Терминалом рулят Когти, окей. Но кто именно из них — большая разница. — Типа стравить тигрят между собой? — Ройс хлопает ладонью по ящику — по комнате прокатывается глухой звук. — Хуя ты ушлая, обожаю соло — хочешь придумать гадость, спроси у вас, как. Но вообще нормальная тема, да. Поговорим с этим Нобуру тоже — организуешь? — Лады, — Ви вынимает щепку из порта, убирает в карман. Прячет коммуникационный кабель. — Это все?  — Ага. Цену называй. Но не борзей — много не дадим. Ви смотрит на него задумчиво — взвешивает. Потом выдает: — Деньги не надо. Ройс замирает. — В смысле? — Я ищу подругу.  — Это мы поняли, да — только я тебе не могу дать того, чего у меня нету. Еще что-нибудь? — Еще мне нужны... — она снова ненадолго задумывается. — Материалы. Для исследований. — Чего?  — Киберпсихи. Ройс наклоняет голову — не вдупляет, что происходит. Дум-Дум, в общем, не вдупляет тоже.  — Ваши, чужие — неважно. Вы все равно их… утилизируете. Вот я хочу забирать — для науки. Ройс внимательно смотрит на нее пару секунд. Потом принимается ржать. — Слыхал, Джей? Киберпсихов хочет, — он хлопает себя по ляжкам. — Нахуя они тебе? Типа на запчасти разбирать?  — Мне не нужны запчасти, — Ви потрясающе спокойна. — Мне нужны они целиком, типа — живые. Ройс перестает смеяться. Смотрит на нее с интересом. — Нет, ты серьезно? — Абсолютно. Он молчит секунду, потом пожимает плечами. — Да забирай хоть всех. Мне не жалко. Но своих не дам, скажу сразу — только нейтральные материалы.   — Договорились, — Ви улыбается — той улыбкой, которая критически несовместима с Нортсайдом. — И все? Больше ничего не хочешь? Бабки, стволы, хром? — Ну, — Ви делает вид, что задумалась. — Может, патроны?  Ройс фыркает: — Патроны? — Ну а че, вещь нужная. — Ладно. Патроны дам. И еще гранаты посмотришь, у нас есть такие прикольные, дамские варианты — чтобы ты не думала, что мы жадные.    Он поворачивается к Дум-Думу, его лицо выражает что-то, что трудно описать — почти восторг. — Джей, ты все понял? Пойдете сейчас, — он снова фыркает, давит смешок. — За патронами. Потом отвезешь ее к мусорной королеве — я с вами не поеду, много больно ей чести. Но буду на связи — не засрите мне переговоры.  — Принято, — Дум-Дум кивает. Ви слезает с ящика, поправляет олимпийку. На секунду задерживается взглядом на стене — на нити, натянутой между бумажками. Хочет что-то спросить — но не спрашивает. — Увидимся, Ройс. — Увидимся, Вайолет Ви Гарсия. Она выходит. Дум-Дум задерживается на секунду, смотрит на Ройса. Тот стоит, уперев руки в бока, улыбается — широко, как кот, который только что сожрал канарейку. — Чего лыбишься? — спрашивает Дум-Дум. — А ты не понял? Мы только что ебать как сэкономили. Скажи, она типа того? — Ройс стучит пальцем по виску. — Ага, есть немного. — Знаешь, зачем ей киберпсихи? — Неа. — Ну вот узнай. И присмотри — а то она больно дохлая, если ее кто-нибудь завалит, я расстроюсь. Дум-Дум кивает и выходит. Ви ждет его в коридоре — чешет хромовый глаз. — Ну че, пойдем патроны получать. — Ага, патроны, круто, — она шагает бодро, чуть не подпрыгивает, выглядит — воодушевленной? — Слушай, а откуда он столько про всех знает? Типа про Анну, Чена — или как его? Про меня и Когтей? — Он у нас раньше руководил разведкой. — Реально?  — Ага. У него много информации, всякие досье — могла бы что-нибудь такое у него сторговать, вместо ебучих патронов.  — Ну а кто знал, — она беззаботно пожимает плечами. — И что в моем? — А я че ебу, — Дум-Дум тоже пожимает плечами — они только этим и занимаются целый день, повторяют друг за другом ебучие дерганья. — Я не смотрел.  — Я че, не интересная? — Да не, просто меньше знаешь — крепче спишь, слышала о таком? Она понимающе кивает. Потом спрашивает: — А вы спите?  — Да не, заряжаемся от розетки.  — Реально? — Да спим-спим, не тупи.  — Ну, это просто не очевидно, — Ви дружелюбно хлопает его по плечу. — А сны снятся? — Ага. Кошмары в последнее время — где, знаешь, часами нужно с кем-нибудь пиздеть.  — Ну, нам же работать вместе — за разговорами оно как-то легче. Вот Джеки мне всегда анекдоты рассказывает. Хочешь самый прикольный? Он ничего ей не отвечает.