Пигмалион

      — Вам подсказать?              — Что? — он поднимает непонимающий взгляд на консультанта.              — По ассортименту, — ему вежливо улыбаются. — Какие краски вам нужны? А то вы уже 15 минут стоите у стенда и рассматриваете упаковки.              Галф нервно закусывает нижнюю губу, потому что совершенно в этом не разбирается:              — Ну… Самые лучшие?              Он не уверен, что потянет по деньгам, но попробовать-то стоит. Ведь не может же он предложить Мью какое-то дешевое барахло — тот еще обидится.              Но девушка-продавец снова его озадачивает:              — А краски нужны какие? Акварель? Масло? Гуашь? Акрил?              — Масло? — Галф удивленно пучит глаза. — Картины пишут маслом?              Консультант улыбается:              — Масляными красками, да.              — Ох… — к такому жизнь его не готовила. — А чем обычно рисуют на мольбертах?              Девушка еле сдерживает смех:              — Да чем угодно! Художник сам решает, в какой технике и какими красками ему работать. Некоторые вообще предпочитают графику, тогда идут в ход карандаши. Но они могут быть еще акварельными, поэтому их можно размыть…              Ему хочется заткнуть уши от потока информации о том, в чем он вообще не разбирается. Видимо, его решили пожалеть:              — Вы для себя берете? Что планируете рисовать?              Он почему-то краснеет:              — Д-для друга. Раньше он природу рисовал.              Консультант задумчиво хмурится:              — Это может быть что угодно. А сам рисунок какой? Плотный или полупрозрачный?              Галф уже жалеет, что не сфотографировал незаконченную работу на телефон, поэтому неуверенно тянет:              — Вроде бы плотный…              — Это может быть гуашь, масло, акрил, но последний тоже можно разбавить до полупрозрачности.              Он с ужасом смотрит на витрину:              — И что тогда взять?!              Девушка сдается, видя его мучения:              — Если не знаете точно — возьмите гуашь. Это недорогие краски, и к ним не нужны дополнительные средства как к маслу, например, чтобы очищать кисти.              — Спасибо! — кажется, с его плеч гора свалилась, но потом Галф снова замирает испуганным зверьком. — И кисти?..              — Они тоже нужны?              — Да, — он обреченно вздыхает, — но я…              — … “не знаю, какие надо”, — за него с улыбкой заканчивают. — Ничего страшного: можно взять несколько жестких из щетины, несколько мягких — уже будет, чем рисовать.              Галф сияет от радости:              — Тогда упакуйте все, пожалуйста, как подарок.              — Карандаш, ластик, бумага?              Он мысленно прощается со своими сбережениями:              — Да, пожалуйста.              — А4 или больше?              — Что? — Галф с ужасом смотрит в ответ.              Консультант улыбается:              — Поняла, положу по несколько листов разного формата.              Он с облегчением выдыхает, когда уже держит в руках красиво упакованный сверток, по форме которого можно угадать свернутые в рулон листы бумаги. Но все равно Галф надеется, что для Мью станет сюрпризом его содержимое.              Только вот в этот раз он не осмелится просить Джейн отнести этот своеобразный подарок в комнату парня, поэтому крадется сам вечером, когда точно знает, что кхунчай сейчас внизу: мать в кои-то веки вытянула его пообщаться с семьей — и это шанс для Галфа все сделать.              Он не зажигает в комнате свет — уличных фонарей достаточно, чтобы разглядеть обстановку и не наткнуться на мебель. Мью почему-то не задвинул шторы, поэтому Галф может продвигаться даже не на ощупь к столу, на котором с радостью замечает букет, что все-таки остался там стоять и радовать хозяина спальни. Он тянется, чтобы осторожно коснуться нежных лепестков подсолнуха:              — Как вы тут? Надеюсь, что Джейн регулярно меняет вам воду.              Ему жаль, что он не видит, как Мью реагирует на цветы, когда тот остается совсем один, как и не узнает, как тот поступит, когда заметит новый предмет в своей комнате. Галф кладет упакованный набор для рисования прямо возле букета: так же точно обратит внимание?              Но ему, видимо, доведется узнать об этом самому, потому что в коридоре слышны шаги, которые заставляют его замереть от ужаса: Мью возвращается в комнату! Взгляд лихорадочно мечется по комнате, пытаясь найти, куда можно спрятаться, потому что его отсюда в прошлый раз выгнали, а это значит, что парень придет в ярость, если снова тут увидит.              Встроенный шкаф обещает ему безопасность и спасение, поэтому Галф решает воспользоваться этим щедрым предложением и со скоростью звука ныряет в его недра, задвигая за собой дверь, но не успевает закрыть до конца: остается небольшая щель, когда Мью заходит в комнату. И он очень надеется, что тот просто не обратит на это внимания.              Кхунчай почему-то не включает свет, когда захлопывает за собой дверь, и молча подходит к окну, выглядывая на улицу:              — Ну конечно, уже поздно. Было бы странно его там увидеть.              Что Мью высматривает на улице?       Или кого?              Но все мысли испаряются из головы, когда парень поворачивает голову в сторону стола и замирает:              — Что?..              Дышать тоже не получается, пока Мью делает несколько шагов и берет в руки то, что он с такой тревогой пытался незаметно пронести сначала на второй этаж, а потом в эту комнату.              Щелчок выключателя настольной лампы заставляет его вздрогнуть и зажмуриться, потому что он отвык от яркого света, но когда получается адаптироваться, Галф жадно пожирает взглядом напряженное лицо, на котором нет ни единой эмоции. Мью словно статуя, красивая и неподвижная, но глаза горят огнем, когда дрожащие пальцы нервно срывают упаковку, чтобы обнажить содержимое.              Парень ничего не говорит, только с каким-то трепетом касается коробки с красками, ерошит ворс кистей, а потом разворачивает рулоны с листами, чтобы погладить их шелковистую поверхность. Грифель карандаша пачкает кончики пальцев, но Мью растирает эту серебристую черноту, словно наслаждается ею.              А потом…              … все одним движением летит в мусорную корзину.              Галф зажимает себе рот, чтобы не вскрикнуть, но Мью не замечает этого, потому что вновь хромает, но в этот раз по направлению к двери, которую открывает и кричит на проходившую мимо Джейн:              — Какого хрена в моей комнате валяется всякий хлам?! Кто его принес?!              Та в растерянности:              — Что случилось, кхун Мью? У вас не убрали? Мне вынести мусор?              Об этот ледяной тон можно порезаться:              — Кто имеет доступ в мою комнату кроме тебя?              Девушка тут же начинает оправдываться:              — Никто! Правда!              — А тот парень?              — Парень? — она непонимающе бормочет, а потом ахает. — Точно, Галф! Я один раз попросила его самого принести вам цветы, потому что меня звала ваша матушка, но больше он сюда не заходит!              Он не видит выражение лица Мью, но можно догадаться, что тот хмурится, когда захлопывает дверь прямо перед лицом служанки:              — Чтобы тут никого не было!              Галф сглатывает, потому что он это требование нарушает прямо сейчас, находясь в шкафу и бессовестно подглядывая за происходящим. И вероятность, что его сейчас обнаружат и выгонят с работы с позором — очень высокая.              Но судьба почему-то благоволит ему сегодня, потому что Мью снова останавливается около стола, как будто смотрит на выброшенные принадлежности, а потом идет в ванную, где все звуки заглушает шум воды. А Галф воспринимает это как шанс на спасение.              Он мышкой выскальзывает из своего убежища и уже готов спасаться бегством, как взгляд его падает на мусорную корзину. Секунду на решение — и вот уже в его руках все то, что было безжалостно отвергнуто. А теперь можно спасать свою шкуру.              Но Галф видел, как Мью смотрел на краски, с какой нежностью трогал бумагу и кисти, поэтому его не обманет притворная злость.              А это значит, что его подарок попал точно в цель, осталось только убедить в этом строгое судейство.