Пигмалион

      Его губы практически болят, но оторваться невозможно. Поэтому Галф жалобно стонет, когда давление жадного рта пропадает. Но Мью лишь переводит дух, чтобы подхватить его руками под бедра, поднимая и удерживая на весу.              — Что ты делаешь?! Твоя рука… — Галф задыхается от волнения.              Но губы мажут по его лицу, успокаивая:              — Не переживай за меня, все в порядке.              Он охает от неожиданности, когда парень падает спиной на кровать, увлекая его за собой:              — Мью!              — Да, мой хороший? — тот почти мурлычет от удовольствия.              А Галф неловко ерзает на чужих бедрах, упираясь ладонями в грудь, краснея от ощущений того, что кхунчай конкретно в нем сейчас заинтересован. Ладони ложатся на его бедра, поглаживая:              — Все в порядке?              Он прикусывает губу в смущении:              — Наверное…              Темные глаза внимательно на него смотрят:              — Тебе неприятно?              Галф заминается, не зная, что сказать, но решает, что правда в таком случае будет лучшим решением:              — Приятно, просто немного волнительно. Я просто никогда еще…Ну, с мужчиной.              Мью пожирает его взглядом:              — Как и я.              — Что?! — теперь у него проблемы с дыханием из-за удивления.              Руки скользят по его талии, поглаживая:              — До этого я встречался только с девушками, но вот случился со мной такой милый подсолнушек — и уже стало не важно, какого пола человек, который мне нравится.              Жар разливается по его телу под этими прикосновениями, а губы пересыхают от желания целоваться вновь до помутнения сознания. Но ему хочется узнать:              — А когда ты это понял?              — Что? — Мью, кажется, находится в каком-то тумане, потому что взгляд его совсем поплывший.              — Ну, что я тебе нравлюсь.              Тот замирает и как будто возвращается в текущую реальность, чтобы ответить максимально серьезно:              — Я не могу точно назвать момент. Просто сначала ты привлек мое внимание своим теплом и отношением к жизни.              — Что? — такого он точно не ожидал услышать.              Парень смущенно улыбается:              — Я наблюдал за тобой некоторое время.              Галф смущенно тупится:              — Я знаю, видел тебя в окне, когда работал в саду.              Теперь черед Мью краснеть:              — И я не мог не заметить, с какой любовью ты относишься к растениям. И как взаимодействуешь с людьми. Это меня и привлекло, поэтому я осмелел настолько, что вышел к тебе после того, как увидел твои букеты. Ты же замечал, какие цветы мне нравятся, поэтому делал для меня особые композиции.              Он шепчет уже весь красный:              — Это так очевидно?              — Для меня — да, — ладони ложатся на его руки, нежно поглаживая. — Но мне было сложно поверить, что такой человек на самом деле существует, поэтому я вел себя…              Голос прерывается, и Галф сжимает дрожащие пальцы своими:              — Я все понимаю, правда!              Мью горько улыбается, продолжая:              — Как засранец я себя вел, особенно когда грубил тебе и пытался провоцировать. А ты лишь смотрел на меня своими большими глазами и не отвечал на мои попытки, только продолжал пытаться.              Он застенчиво шепчет:              — Ничего такого я не делал, просто хотел немного тебя расшевелить, потому что мне было больно смотреть на такого замкнутого и печального кхунчая.              Мью прижимает его ладонь к лицу, целуя:              — Только поэтому? Ты все это делал из жалости?              Галф смущается еще больше, но руку не отнимает:              — Ты же знаешь, что нет.              — То есть ты разминал мне руку не только потому, что жалел калеку? — поцелуи продолжают обжигать кожу.              Хочется прикрыть пунцовые уши ладонями, но касания нежных губ — это гораздо более важно, поэтому он вынужден признаться:              — Это было мое guilty pleasure, потому что твои руки прекрасны. Они напоминают мне античные статуи богов.              Ему приятно видеть недоверчивое смущение на этом красивом лице, поэтому Галф смелеет еще больше:              — Могу я…              — Да?              — … потрогать тебя? Везде.              Мью сглатывает, а он не может оторвать взгляд от кадыка, который так красиво выделяется под тонкой кожей горла:              — Так можно?              — Я не уверен…              Теперь его черед прижиматься поцелуем к покалеченной руке:              — Ты всегда можешь меня остановить, если будет совсем невыносимо.              Кхунчай молча откидывается назад, тем самым давая Галфу полную свободу действий. Но его руки дрожат, когда скользят по груди, трогая сначала так, через одежду.              Только сейчас он замечает, что Мью изменил привычному худи, и теперь на нем футболка с клетчатой рубашкой поверх, но руки все равно закрыты по самые запястья. Поэтому Галф бережно поднимает правую, оставляя поцелуй на тыльной стороне ладони:              — Можно?              Кхунчай все так же молча кивает, но закрывает глаза, словно тому сложно смотреть. Но он не останавливается и аккуратно расстегивает пуговицу на манжете, обнажая бледную кожу со шрамами, чтобы исследовать их сначала кончиками пальцев, а затем и губами.              Как давно он об этом мечтал!              Тело под ним напрягается, но Мью не делает ни одной попытки освободиться, поэтому Галф повторяет ту же манипуляцию с другой рукой, целуя и обводя языком шрамы и выступающие вены:              — Боже, какой ты…              Темные глаза смотрят прямо на него, не отрываясь:              — Какой?              — Потрясающий. У меня руки дрожат от твоей красоты, моя Галатея.              Мью совершенно мило краснеет, а Галф берет рубашку за ворот, распахивая ее на груди:              — Снимешь ее для меня?              Ему больно от тревожного сомнения на дорогом лице, но парень все же кивает и чуть приподнимается, помогая стянуть ткань. Но Галф на этом не останавливается, проводя ладонями по напряженным изувеченным рукам до самых плеч:              — Ты невероятный…              Забавно, что обычно такой холодный и неприступный кхунчай смущается от таких слов:              — Скажешь тоже…              — Скажу — и не раз, — ему приятно возвращать Мью его же слова.              Руки дрожат, когда скользят под футболку на мгновенно напрягшиеся мышцы пресса:              — Вау…              Мью стесняется еще больше:              — Я давно не занимался, какое там “вау”...              Но Галфа это не убеждает, потому что он задирает ткань до самой груди, чтобы его исследованиям ничего не мешало. Пальцы исследуют нежную светлую кожу, останавливаясь на бледных полосках шрамов, но парень ничего не говорит, только рвано и тяжело дышит, позволяя делать с своим телом все, что угодно.              А он и пользуется этим, окончательно смелея и наклоняясь вперед, чтобы мазнуть губами и языком по напрягшимся соскам.              — Галф!              Видимо, терпение у Мью не железное, потому что тот резко обхватывает его бедра руками, вжимая в себя и давая понять, что его выдержка уже на грани. И Галф довольно жмурится, ощущая, как чужое возбуждение упирается ему между ягодиц:              — Вроде бы тебе не так уж и противно, правда?              Ответом ему становится рычание и голодный поцелуй, которым ему закрывают рот, в то время как парень буквально впечатывая его в свое тело. Но, отвечая, он не может не проскулить:              — Сними футболку тоже, пожалуйста!              Мью сверкает на него огнем в глазах и ухмыляется:              — Только если и ты тоже. Баш на баш.              Галф задумывается только на мгновение, а затем цепляет край майки, чтобы стянуть ее через голову, оставаясь наполовину обнаженным перед этим жадным взглядом:              — Твоя очередь!              Видно, что его кхунчаю сложно, но тот все-таки поднимает руки, позволяя снять с себя одежду. И теперь они оба стонут от наслаждения, прижимаясь кожа к коже.              Мью приподнимается и садится на постели, голодно исследуя его руками и губами, а Галф не может не извиваться в этих желанных объятиях, потираясь своим возбужденным членом о живот. И горящие глаза вопрошают, когда рука касается пуговицы на его штанах:              — Можно?              Немного нервно, но он поднимает подбородок с вызовом:              — Только если и ты тоже.              От этой горячей многообещающей улыбки могут растаять все льды Антарктики, но об экологии Галф будет думать в последнюю очередь, когда его ноющей плоти касается осторожная рука. Он стонет и толкается навстречу, прикусывая губы и поскуливая, но потом вспоминает о своих намерениях и тоже помогает кхунчаю расстегнуть брюки, чтобы наслаждаться влажностью и теплом чужого возбуждения.              Возможно, их поза не самая удобная для такого взаимодействия, но им обоим сейчас все равно, потому что удовольствие превалирует над небольшим дискомфортом. Самое главное сейчас — это упиваться жадными поцелуями и движениями рук, которые синхронизировались настолько, что движутся в единой амплитуде.              Но Галф, наверное, все же возбужден был чуть больше, потому что его надолго не хватает: мысли, что его касается так нежно и интимно его кхунчай, достаточно, чтобы его прострелило вспышкой наслаждения, заставляя выгнуться и зажмуриться, изливаясь на их животы.              — Вот так, мой хороший, вот так, — поцелуи собирают влагу с его лица, помогая пережить катарсис.              Несколько секунд Галф приходит в себя, чтобы потом открыть слипающиеся от усталости глаза:              — А как же ты?              Но рука дрожит, не в силах сохранять нужный ритм и темп, поэтому он краснеет, когда сверху ложится чужая ладонь, помогая и направляя. И уже через мгновение Мью зажмуривается и тихо стонет ему в плечо, изливаясь.              Несколько минут они просто молча сидят уставшие, обмениваясь ленивыми поцелуями, после чего Галф снова взвизгивает от неожиданности, когда Мью обхватывает его за бедра руками и встает:              — Мью!              Тот довольно улыбается и целует его в кончик носа:              — Нам все-таки нужно в ванную, ты так не думаешь? И, кажется, ты радеешь за экологию, поэтому предлагаю в целях экономии воды принять душ вместе.              — Но твоя рука!..              — Да, ты прав: надо ее разрабатывать, поэтому потру тебе спинку.              Галф заливается смехом, но позволяет утащить себя в ванную, где Мью трет ему не только спинку.              Но жаловаться ему совсем не хочется.