Пигмалион

      Его с утра почти сбивает с ног непонятное бурление в хозяйском доме. Слуги носятся по коридорам, не обращая на него внимания, а Галф может только провожать их удивленным взглядом. Но ему удается остановить пи`Пай, которая также собиралась пройти мимо него:              — Доброе утро, пи! А что случилось?              Леди как будто не понимает, о чем ее спрашивают, а потом все же улыбается:              — А, Галф, это ты! Радость у нас случилась!              — Радость? — он все еще ничего не понимает.              — Кхун Мью спустился к завтраку в первый раз за все время после аварии!              Мимо почти пробегает (!) госпожа Чончививат:              — Пи`Пай, а омлет сегодня готовили? Мью любит омлет с овощами и зеленью!              Домоправительница озадаченно хмурится:              — Надо уточнить у повара.              — Пойдем спросим! — госпожа берет пи`Пай под руку. — Может он еще что-то захочет? Как насчет тушеной говядины? Ему полезно есть больше мяса.              — Не уверена, что это готовили к завтраку…              — А ветчина? Ветчина есть? Мью любит индейку, — леди переводит взгляд на него. — О, доброе утро, Галф!              Он изумленно хлопает глазами, забывая поздороваться в ответ от шока:              — Вы знаете, как меня зовут?!              Госпожа Чончививат улыбается так знакомо — еще вчера такую улыбку ему дарил ее сын:              — Ну конечно! Ты творишь волшебство в нашем саду и делаешь чудесные букеты, — а затем снова поворачивается к домоправительнице. — Как думаешь, это может быть признаком выздоровления? Вдруг получится Мью уговорить пойти на реабилитацию?              Пи`Пай радостно хлопает в ладоши:              — О, и в университет вернется!              — Вернется? — Галф невольно повторяет услышанное.              Леди как будто не замечает его повышенный интерес:              — Да, кхунчай хотел вообще отчислиться с последнего курса, но его удалось уговорить взять хотя бы академический отпуск.              Но хозяйка смотрит на него пристально:              — А почему ты спрашиваешь?              Он тут же отводит взгляд в сторону и делает вид, что вообще просто мимо проходил:              — Простите, я просто не знал, что кхунчай… — и заминается, не зная, как закончить фразу.              Но госпожа уже не смотрит на него и тащит пи`Пай на кухню:              — Давай проверим, что на обед будет! Вдруг Мью тоже решит с нами поесть.              Румянец опаляет его щеки, потому что Галф знает: в 12 его снова ждут в той самой комнате, и что-то ему подсказывает, что молодой господин не променяет их часы наедине на обед с семьей. Но в полдень стучится несмело — вдруг тот все же передумал:              — Кхунчай? Могу я войти?              Вместо ответа открывается дверь, и уже знакомая рука затягивает его внутрь, тут же прижимая к стене, а губы накрывают его рот жадным поцелуем. И только через несколько минут Мью отрывается от него, виновато глядя в глаза:              — Прости, я так соскучился!              Кончики пальцев трогают распухшие губы, которые невольно растягиваются в улыбке:              — Не надо за это извиняться. Я тоже соскучился.              Знакомая яркая улыбка ослепляет, а еще один поцелуй заставляет видеть звезды перед глазами. Но, отдышавшись, Галф все же не может не подколоть:              — Ты с утра произвел самый настоящий фурор. Я такой паники никогда в этом доме не видел.              Тот смущается:              — Скажешь тоже… Я всего лишь позавтракал вместе со всеми.              Галф улыбается, вспоминая, как все бегали:              — И очень обрадовал свою маму как минимум.              Теперь Мью мрачнеет:              — Я чувствую себя таким виноватым перед ней. Она на меня никогда не давила, дала время, чтобы прийти в себя — такая мелочь является поводом для радости.              Он гладит парня по волосам, ободряя:              — И была очень рада, что ты наконец стал выходить из своего заточения.              Кхунчай уже знакомым жестом удерживает его ладонь, чтобы поцеловать:              — И мне так стыдно за это!              Галф осторожно спрашивает, наслаждаясь ласковыми касаниями губ:              — А это правда, что ты забросил учебу в университете?              Мью замирает, и на секунду ему кажется, что вновь вернулась его прекрасная каменная статуя без эмоций, но лед все-таки дает трещину, когда тот поднимает на него полные боли глаза:              — Да, мне тогда казалось все это бессмысленным. Зачем учиться и куда-то стремиться, когда в любой жизнь твоя жизнь может разбиться вдребезги?              Галф со щемящей нежностью гладит любимое лицо:              — Но ты же продолжаешь жить и даже уже начал рисовать. Кажется, есть свет в этом темном тоннеле?              Руки внезапно обхватывают его, крепко прижимая к напряженному телу, заставляя тихо вскрикнуть от неожиданности, пока Мью отчаянно и хрипло дышит ему в шею:              — Это ты мой свет. Без тебя бы всего этого не было.              Он еле слышно вздыхает:              — Учиться в университете, наверное, здорово…              Мью приподнимает голову:              — А ты почему не хочешь учиться?              Галф не знает, как на это ответить, поэтому отворачивается и смущенно бормочет:              — Ну, наверное, когда-нибудь я тоже туда смогу поступить…              Большой палец ложится на его подбородок, поворачивая голову так, чтобы было невозможно избежать прямого взгляда:              — Га-а-алф!              — Что? — он все еще не смотрит в глаза.              — В чем дело?              Зажмуривается и признается в постыдном:              — Я не могу позволить себе университет.              Рука, которая удерживает его, каменеет, и он испуганно распахивает глаза, пока Мью не подумал о чем-то плохом, и начинает сбивчиво объяснять:              — Я не настолько умный, чтобы поступить по гранту и чтобы кто-то оплачивал мое обучение. Но я постепенно коплю на первый семестр! Сейчас, когда я живу в квартире Майлда, делать это немного проще.              — Майлда? — неожиданно парень цепляется совсем не за то, чего Галф опасался.              Он нервно сглатывает, когда видит, как темнеют эти глаза:              — Это мой друг! Он уехал на год заграницу и попросил присмотреть за квартирой, пока его не будет: цветы там поливать, следить, чтобы трубы не прорвало и соседей не залило. Ну и я за коммунальные услуги, конечно, плачу — это все равно дешевле, чем комнату снимать.              — Комнату? — взгляд напротив смягчается, но все равно выглядит обеспокоенным.              Галф обхватывает удерживающую его руку ладонями и поглаживает, успокаивая:              — Да, комнату. Мои родители живут в провинции совсем скромно, у них нет возможности мне постоянно помогать, поэтому мы договорились, что раз я хочу поступать в ВУЗ в столице, то буду снимать комнату, работать и постепенно копить себе на обучение. Но потом я познакомился с Майлдом, а дальше ты знаешь.              Мью все еще почему-то хмурится, поэтому он решает все-таки прояснить то, что его беспокоит:              — Не переживай! Я не буду просить у тебя деньги или еще что-нибудь такое — я сам вполне справляюсь.              Кхунчай вздрагивает и смотрит почему-то очень виновато:              — Я понимаю, что ты — не она, но так сложно это выбросить из головы!              Ему горько это слышать, но все равно находятся силы, чтобы бережно обнять своего неуверенного парня, который продолжает сомневаться в том, что сейчас любят именно его, а не деньги его семьи:              — Ничего, я тебя не тороплю. Я счастлив уже от того, что ты рядом.              Мью обнимает его в ответ и щекотно дышит прямо в шею:              — Спасибо тебе за терпение.              Но Галф улыбается в ответ:              — Зато пи`Пай не очень любит, когда я задерживаюсь, и терпением не обладает. Рисовать сегодня будешь?              Кхунчай целует его в висок и отстраняется:              — Буду, только перекусим сначала.              Ему до писка нравится кормить своего возлюбленного — в этом есть что-то безумно интимное, поэтому они по очереди пихают друг другу в рот кусочки еды, а потом, насытившись, Галф привычно растягивается на кровати, только в этот раз уже в одежде.              “Чтобы ты меня не соблазнял своим видом!”              Он тихо хихикает на такое откровение, но снова впадает в легкую дрему, стоит только прикрыть глаза. В этот раз Галф просыпается раньше, чем Мью заканчивает рисовать, поэтому подходит сам к мольберту:              — Может, отдохнешь немного? — ему больше не нужно врать о том, что это он устал.              Сегодня кхунчай с ним не спорит, а откладывает карандаш:              — Хорошо, краски тогда в следующий раз.              Он довольно кивает и берет чуть дрожащую правую руку своей, целует и начинает разминать привычными движениями. Мью чуть прикрывает глаза и довольно улыбается. А Галф вспоминает то, что услышал утром, и осторожно уточняет:              — А ты не думал о том, чтобы начать курс реабилитации?              Парень тут же хмурится и пытается вырвать руку:              — Тебе надоело возиться с инвалидом?              Он фыркает и не выпускает конечность из захвата:              — Еще чего! — и оставляет еще один поцелуй на розовых шрамах. — Я обожаю тебя целиком, даже твои отметины боли прекрасны. Не променяю их ни на что!              Лицо Мью смягчается:              — Мне не нужен никто, кроме тебя.              Но Галф мягко пытается объяснить свою точку зрения:              — Просто профессионал будет делать это более эффективно, чем я — и восстановление будет идти куда быстрее. А это значит, что ты с каждым разом сможешь рисовать все дольше и дольше.              Он замечает, что сомнение поселяется на чужом лице, поэтому продолжает убеждать, зная, что парень вообще почти не выходит из дома:              — Если хочешь, то я буду ходить с тобой на сеансы, если тебе одному некомфортно, и ждать под кабинетом. У меня есть час обеда, поэтому если это будет где-то недалеко, то думаю, что это не будет проблемой — я договорюсь с пи`Пай об отработке…              Но Мью останавливает его ответным сжатием пальцев:              — У меня есть встречное предложение.              — Какое? — он радостно выдыхает, что ему не отказывают сразу.              — Давай массажист будет приходить сюда, домой, а ты будешь присутствовать на сеансах, чтобы обучаться самому, как правильно это делать?              — А так можно? — от удивления его рот открывается.              — Думаю, этот вопрос можно решить.              — Но зачем мне учиться все это делать, если к тебе будет ходить специалист?              Мью целует его ладонь, каждый палец, чтобы потом поднять голову и посмотреть прямо в глаза:              — Потому что меня лечишь ты, а не определенная техника массажа. Я хочу, чтобы на меня смотрели не с жалостью как на инвалида, а с теплом и принятием, как это делает мой Подсолнушек.              И он видит целую вселенную в этих темных нежных глазах.