Пигмалион

      Он наслаждается каждым днем и с радостью просыпается утром, чтобы быстрее прийти на работу. Потому что всего несколько часов — и Галф упадет в теплые комфортные объятия и будет упиваться поцелуями до тех пор, пока в глазах не потемнеет.              Но сегодня что-то изменилось, потому что вместе с ним в комнату кхунчая в полдень поднимается пи`Пай. Он растерянно смотрит на нее:              — Что-то случилось?              Она мнется:              — Не совсем, но нужно кое-что обсудить.              Неприятный холодок проходится по его спине, но леди не подает вида, что о чем-то догадывается, поэтому Галф все-таки подходит к двери и вежливо стучится:              — Кхун Мью, можно войти?              В этот раз нет неожиданных приятных поцелуев, но это и хорошо — не хватало еще краснеть и пытаться сделать вид, что ничего не происходит, на глазах у коллеги. Мью стоит посреди комнаты, а мольберт непривычно завешен тканью.              — Доброго дня, кхунчай, — он кланяется, словно это не Галф с утра слал милые стикеры с котиками на сообщения Мью о том, что тот сильно соскучился.              Тот кивает и смотрит на пи`Пай:              — Галф уже знает?              Леди качает головой:              — Еще нет, я решила, что лучше будет решить нам всем вместе.              Его губы еле шевелятся от страха:              — Решить? Что решить?              Пи`Пай узнала про их отношения и теперь собирается сделать ему выговор?       Его увольняют?              Вариантов куча, но больше всего его страшит то, что Мью не обмолвился об этом ни словом, хотя точно знал. Поэтому он, не мигая, смотрит на парня, ожидая…              А тот кивает:              — Да, конечно, — и поворачивается к нему с совершенно непроницаемым лицом. — Ты и так подстраиваешься под меня, сдвигая свой обед, поэтому было бы невежливо все решить, не обговорив это с тобой, потому что речь идет про твое нерабочее время.              Пи`Пай кивает:              — Да, у кхунчая в ближайшее время будут некоторые изменения в расписании, о которых ты должен знать, чтобы определиться, согласен ли ты.              — Изменения? — Галф ничего не понимает. — Мне больше не надо приходить днем?              Он быстро-быстро моргает, чтобы остановить непрошенные слезы, и замечает, как испуганно вытягивается лицо Мью, который сразу пытается его успокоить:              — Нет, тут все как обычно: ты продолжаешь помогать мне днем. Но мне еще и вечером будет нужно твое присутствие, только это будет уже после завершения рабочего дня, поэтому нужно обсудить с тобой.              — Вечером? — Галф растерянно переводит взгляд с одного собеседника на другого.              Леди тихонечко похлопывает его по плечу, ободряя:              — Да, с завтрашнего дня к кхунчаю будет приходить в семь часов массажист-реабилитолог, и ему нужно твое присутствие в это время. Ну, поднести там что-нибудь или помочь, если станет плохо. Конечно, это все только с твоего согласия и будет щедро оплачиваться как переработка. Так что ты по этому поводу думаешь?              Он же смотрит только на Мью, который сохраняет невозмутимое выражение лица, но еле заметно улыбается самым кончиком губ, мол, как тебе моя идея?              Но от него ждут ответа, поэтому Галф отмирает и поворачивается к пи`Пай, изо всех сил стараясь скрыть свою радость:              — Да, конечно, я могу!              — Никаких проблем не будет, что ты будешь задерживаться на несколько часов? — Мью все еще изображает равнодушного, но вежливого хозяина. — Мне и правда нужна твоя помощь.              Он почтительно наклоняет голову:              — Все в порядке! Меня вечером дома все равно никто не ждет, а Азару я буду просто больше насыпать корма, чтобы его хватало до моего прихода.              Галф понимает, что кхунчай вообще-то не должен знать, как зовут его кота, и испуганно оглядывается, но домоправительница ничего не замечает и только радостно хлопает в ладоши:              — Отлично! Я так рада, что ты согласился!              Мью тоже кивает деланно спокойно:              — Да, спасибо тебе. Если мы будем задерживаться по какой-то причине, то я оплачу тебе такси до дома или сам подвезу.              — Вы сами?! — теперь черед пи`Пай удивляться. — Но вы же не садились за руль с тех пор, как… — и умолкает, понимая, что сказала лишнее.              Но кхунчай делает вид, что не заметил этой бестактности:              — Я рассчитываю, что восстановление мне поможет, в том числе, снова сесть за руль. Вот и буду тренироваться.              — Да, да, конечно, — леди явно пытается завершить неприятную тему. — Тогда я пойду, раз мы все обсудили. Галф, приходи потом на кухню обедать!              — Хорошо!              Он растерянно смотрит на закрывшуюся дверь, а потом, скрестив руки на груди, оборачивается к Мью, который уже довольно улыбается:              — Ну как, отлично я придумал?              — Офигенно! — сарказм из него так и сочится. — А предупредить меня не додумался?              Парень подходит к нему и обнимает, оставляя поцелуй на недовольно надутых губах:              — А как же эффект неожиданности? Зато нам поверили!              — Можно подумать, что мы сдавали экзамен на агента ФБР, а не обманули бедную пи`Пай! — поцелуй его немного успокаивает, но все же волнение все еще плещется в венах. — Не надо меня так больше пугать! Я реально подумал, что она все узнала и хочет меня уволить за неуставные отношения с сыном хозяина.              Мью мрачнеет:              — Я надеюсь, что до этого не дойдет.              А Галф не может не думать о том, что когда-нибудь все раскроется, и ему останется только уйти с позором. Но сейчас его волнует больше другой вопрос:              — Но я не хочу это делать за деньги! Я хочу просто помочь тебе, а не зарабатывать на этом.              Поцелуй в этот раз достается его макушке:              — Ничего не могу поделать: согласно трудовому законодательству работа вне установленного графика — только с согласия сотрудника и за дополнительную оплату. Твое желание сделать все просто так как раз бы и вызвало подозрение: практически не бывает в мире альтруистов, которые работают за идею.              — Бывает, — он смущенно бормочет, утыкаясь в широкую грудь. — Только это для меня не работа, понимаешь?              — Понимаю, — его снова целуют, — только пи`Пай может этого не понять, поэтому приходится устраивать этот спектакль.              — Ты думаешь, что никто не догадывается? — Галф поднимает взгляд и тает от нежности в глазах напротив. — Я каждый день несколько часов в день провожу в твоей комнате, ты просишь принести много еды и посуды… Я уверен, что уже пошли слухи как минимум среди прислуги. И не удивлюсь, если твои родители уже в курсе.              Мью хмурится:              — Мне никто ничего не говорил.              Он вздыхает:              — И не скажет, скорее всего. Ты же кхунчай! Пошушукаются между собой, но в лицо никогда не скажут.              Парень мрачнеет еще больше:              — А ты? Тебе ничего не говорят?              Галф криво улыбается:              — Пока нет, но смотрят… странно. Они не понимают, почему ты решил, что я буду к тебе приходить вместо Джейн, но спросить боятся. А я просто ухожу от темы, если пытаются что-то выведать. Но надолго ли этого хватит — не знаю.              У него на самом деле болит сердце от тревоги.              Потому что история Золушки хороша только в сказке, когда после всех испытаний жили они вместе долго и счастливо. А Галф — реальный человек в реальном жестоком мире, поэтому понимает, что он — совсем не пара для такого парня, как Мью.              Но сейчас он счастливо жмурится, когда изящные пальцы зарываются в его волосы, лаская, и переводит тему:              — Давай сегодня закончим пораньше? Не хочу вызывать подозрений у пи`Пай: надо сегодня пообедать на кухне вместе со всеми. А ты можешь пообщаться со своей семьей — они будут рады.              Кхунчай если и недоволен, то не показывает этого: целует его в лоб и отпускает, стягивая с мольберта ткань. Галф ложится на постель и прикрывает глаза, пытаясь успокоиться.              Потому что в их сказке, скорее всего, не будет хэппи-энда.              Но он насладится каждым моментом этого невероятного волшебства, даже если в полночь он сам превратится в тыкву.