nightmare week

      Темнота сгущалась в Подземелье. Казалось бы: как здесь вообще может работать такое понятие, как смена дня и ночи? Последние геноциды в этом способствовали, ведь такая негативная энергия заставляла весь Сноудин, Хотленд, Водопадье и другие части этого мира поникнуть.       В мрачной комнате теперь ничего нельзя было разглядеть. Лишь красные зрачки бегали по стене напротив, будто бы их обладатель выискивал кого-то, кто скрывался во тьме. Даст проснулся от очередного кошмара, пытаясь успокоиться, хватаясь за футболку в области души. Вроде бы, он и забыл за минуты две, что это был за сон, но его подсознание никак не хотело принимать этого факта.       Скелет медленно вздыхает, какое-то время держит кислород в себе, судорожно выдыхая. Немного, но помогает, поэтому зрачки возвращают свой первоначальный цвет, а руки непроизвольно обхватывают плечи, таким образом обняв себя.       Мёрдер переводит взгляд правее от себя, замечая виновника своих кошмаров наяву. Хоррор без угрызений совести мирно посапывал у кровати, как-то сохраняя положение сидя. Настроение только сильнее падает, но Даст решает, что стоит по-тихому свалить — прогуляться.       Он хватает свои шорты, которые были на изножье кровати — Хоррор, видимо, не по-ленился их принести, — по-быстрому натягивает на себя, после чего «срезает» путь, появившись у входной двери в дом. В помещении издаётся тихий скрип, и скелет выходит на улицу, оставляя теперь не такой уж и родной для себя дом на Ужаса.

***

      Дырявоголовый проснулся немного позже, на полчаса. Пары взглядов сначала на кровать, а позже на дверь из комнаты хватило, что бы он сорвался с места, буквально вылетев в коридор. Он берётся за перила, облокачиваясь на них, пару минут обдумывая свои действия и куда подевалась его жертва. Далеко Даст и не смог бы уйти, как и из самой вселенной, поэтому Хоррор себя и успокаивает этим, умиротворяя свой пыл.       Вздох. Скелет не мог теперь понять себя. Не мог понять свою реакцию на уход второго. Неужели любовь так тяжело даётся?       — А любовь ли это.       Хоррор вслух задаёт этот вопрос, ответ на который ему никто не даст. Он снова тяжело вздыхает, спускаясь на первый этаж. Включает свет, который озаряет тёмную гостиницу. Даже удивительно, что здесь все ещё работает электричество. Значит ли это, что Ядро все ещё в стабильном состоянии?       Ужас отгоняет эти мысли, ведь из-за них всплывали и неприятные воспоминания. Он спустился не для этого.       Его руки ложатся на спинку дивана, а сам скелет осматривает то место у стены, у которой все и произошло прошлым днем. Голову охватывают сомнения с новой силой, от чего Хоррор хватается за пустующую глазницу, фалангами пальцев постукивая с внутренней стороны ниже «века». Такая необычная процедура помогала отвлекаться от навязчивых мыслей.       Противный скрип двери заставляет отдернуть руку от черепа, в которой, после, появляется костяной топор, благополучно пролетев мимо головы скелета в пыли, вбившись в бедную дверь. Ужас слышит тихое и раздраженное «Идиот». После такой ситуации как-то даже неловко.       В гостиной теперь висело напряжение и молчание.       — Хоррор, — через минуты две гляделок и обдумывания диалога, первый, все-же, начинает Даст. — ...здесь немного, но это всё, что я смог найти.       Чуть потупив, он подходит к столику у дивана, возле которого и стоял Дырявоголовый, ставя пакет на него. Мёрдер не мог долго находится рядом с этим скелетом, поэтому по-быстрому уходит на второй этаж, бросив «Мне нужно одиночество» скорее для себя, чем информатировавь этим своего товарища.       Хоррор и не стал возражать против этого решения, молча проводив взглядом Пыльного.       Он разобрал содержимое пакета, в котором находилось пару консервов и пол булки хлеба, на верхушке которого развелась плесень, и бутылка кетчупа. Вселенная для отпуска просто шикарна, а еда в ней как в ресторане.       Очередной тяжёлый вздох сбивает тишину помещения, и туша монстра падает на диван, устало смотрев на потолок. Такими темпами можно было бы и вздремнуть, но шум разбитого стекла сверху даёт понять Ужасу, что Даста оставлять одного в таком состоянии не стоит.       Используя «короткий путь», он в одно мгновение оказывается в комнате. Снегопад только-только начинался, но этого хватило, чтобы через разбитое окно небольшое количество снега ложилось тонким слоем на полу. Сам Мёрд стоял рядом с осколками, с видом будто бы мёртвого монстра, не понимая, как у него получилось вообще разбить стекло.       — Боже, Даст... — лишь это выдаёт Хоррор, тихонько подходя к тому, нежно беря за плечи. — Тебе стоит отойти...       Таким образом они оба отходят на метр-полтора, и Даст сразу же вырывает свои руки из чужой хватки, дернувшись всем телом. Он не хотел как-либо контактировать со своим «товарищем», а только одна мысль того, что с ним ещё нужно пробыть неделю только убивало морально и заводило в депрессию.       Больше всего поражало Мёрдера то, что Хоррор ведёт себя так, будто бы и ничего не было. Даже сейчас — он пытается быть «заботливым парнем, который даже и не посмеет навредить своей второй половинке». Аж воротит от такого.       Пыльный уходит из своей комнаты, по-видимому, в комнату брата, вяло шагая по коридору. Столько лет он туда не заходил, но и не хотел зайти при таких обстоятельствах.       Напряжение в доме стало сильнее. Не могут ужиться два скелета, один из которых ненавидит второго и постоянно шугается с его появления. Второй же пытается разобраться в себе и в своих чувствах, пытается контролировать свои перепады настроения.

***

      Прошло всего несколько часов. Может четыре, а может шесть. Для Мёрдера это не так уж и важно, ведь всё его внимание было направлено на Хоррора, который стоял за порогом комнаты и что-то мямлил себе под нос.       Такой гость не устраивал скелета от слова совсем, особенно когда эта комната брата. Ему приходится выйти на встречу, захлопнуть дверь, и кинуть раздраженный взгляд на Дырявоголового, который отошёл на несколько сантиметров, чтобы не доставлять дискомфорт.       — Даст, я хочу извиниться...       — Извиниться? Серьёзно.       Хоррора грубо перебивают, от чего он даже теряет мысль и в целом предложение, которое хотел сказать.       — Если так по-судить, то в тебе далеко не алкоголь играл вчера. Ты это просто-напросто спланировал, а я как последний идиот согласился на "побыть в твоей вселенной". Меня воротит что от себя, что и от тебя, Хоррор.       Противная привычка ставить имена в конце предложения преследовала Даста, показывая этим свою правоту и серьёзность. Сказать, что после этих слов он получит очередных пиздюлей — ничего не сказать. Хватило всего секунды, как скелетоподобный монстр прижат к стене более сильным монстром. Единственный глаз Ужаса смотрел прямо в глазницы пассии, то расширяясь, то сужаясь.       — Значит, это правда, не так ли? — любой бы человек или монстр, оказавшись в таком положении, не пискнул бы и слова, но Мёрдер продолжает свой рисковый монолог. — Ты лишь хочешь приглушить свои дикие инстинкты, скрывая их под «любовью», как ты говорил.       Пыльный буквально слышит стучание души напротив, сделав из этого выводы, что Хоррор начинает волноваться и паниковать. Хватка на надплечьях, с помощью которых и прижимали к стене, ослабла.       Теперь Даст мог двигать руками, поэтому он легонько берет за череп своего мучителя, заставляя наклониться чуть больше, сокращая расстояние между их лицами.       — Поверь мне. Это не любовь. И взаимности не будет, — его голос переходит на хрип. Он делает небольшой шаг к скелету с дырой в черепушке, заставляя его отходить от стены. — Я ничего не чувствую к тебе. Мы могли бы остаться хорошими друзьями. Но ты же сам всё испортил.       Теперь спина Ужаса упиралась о перила второго этажа. Руки Даста переместились с черепа на его ключицы, проходя по рукам. Теперь казалось, что в этот раз здесь главный он, а не его товарищ.       Хоррор подозрительно молчал, а сам Мёрд хотел уже отпускать его, но скелет напротив не хотел того, чтобы тот в очередной раз заперся в комнате. В его черепе будто что-то щёлкает, поэтому ничего умнее не приходит, кроме того, чтобы неожиданно схватить Даста и потащить его к ванной.       Как самому Мёрдеру показалось, то его пошли топить как котёнка за такие высказывания. Но... эта была бы плохая попытка, ведь лёгких, которые бы наполнились водой, у скелетов нет. А если бы он и умер как-то, то это была бы самая тупая смерть во всей мультивселенной.       Хоррор отпускает свою жертву, когда они заходят в ванную, заперев дверь на щеколду. Мало поможет конечно, если Даст решит убежать, но как кажется самому Хорру, то тот не осмелится на столь глупый поступок.       Он открывает воду, наполняя ею ванну, а Пыльному сказал раздеться, либо он его так окунёт.       — Мне лишь интересно, для чего ты эту клоунаду сейчас устраиваешь, — с неохотой, тот снимает вверх, оставляя только шорты. Как-то не очень хотелось показывать тазовые кости во всей красе.       — Я слышал, что пары могут принимать ванну вместе, — непринуждённо отвечает Хоррор, усмехаясь.       Мёрдер же не оценил такую шутку, саркастически лишь спросив: «Конченый?».       После этого они не заводили диалог. Минут десять пара смотрели на струю воды, которая наполняла ванну. Ужас также снял с себя одежду, бросив куда-то в угол. Кроме ванны и небольшой табуретки около неё ничего не было, поэтому приходится так обращаться с бедной одеждой.       Первым в воду залезает Даст, заняв свое место у стенки напротив крана, придвинув к себе ноги. Хоррор лишь хмыкает, повторив действия своего друга, усевшись у крана, предварительно повернув его к углу стены. Тёплая вода, хоть и немного, но расслабляла двух скелетов.       Пыльный позволяет себе буквально на пару секунд прикрыть глаза, как костями чувствует движение воды. За эти секунды Ужас успевает "подплыть" к возлюбленному, уместившись между его ног и смотря прямо в глаза. По зрачкам жертвы таких «приколов» можно было понять, что он начинает нервничать, ведь те приобретают красноватый цвет.       — Я когда-нибудь говорил, что у тебя очень красивые глаза? — уголки рта слегка приподнялись, когда Хоррор задаёт этот вопрос.       Но на это он получает лишь молчание, отчего вздыхает. Его голова опускается на рёбра Даста, слушая биение души столь родного для него монстра.       — Я ведь действительно тебя люблю, Даст, — Ужас берет его ладонь под водой, поглаживая её большим пальцем. — Настолько сильно, что...       — Что решил запереть себя и меня в этой вселенной? — подаёт голос Мёрд, перебив монолог того.       Молчание вновь сгустилось между ними, а Хоррор даже и не знал, что ответить. Он бы хотел сказать "Прости", да мало чем поможет. Теперь ему действительно хотелось искупить вину, но вместе с этим не отпускать Даста ни на шаг от себя. Хотелось бы, чтобы он был только его, и ничей больше.       Ужас так и лежал на рёбрах любимого, сжимая его кисть руки. Вода уже остывала, ведь температура явно была ниже комнатной. Мёрдеру уже надоедало так лежать, да и ещё держать на своей грудной клетке виновника этой недодрамы.       — Мне кажется, что пора уже вылезать, — тихо говорит Мёрд, смотря на черепушку горе-товарища.       Тот только молчал, медленно переведя свой взгляд единственного глаза на Даста. Он хотел бы что-то ответить, но в голове было пусто, а идей ноль. Он лишь привстаёт, приблизившись к шее возлюбленного, опылая тёплым дыханием.       — Мне жаль.       Лишь эту фразу слышит Мёрдер. Холодная, бесчувственная. Принимается как за ложь. Но для раздумий ему не хватает времени, как он чувствует, что его шейные позвонки легонько укусили, а после облизывают. От этого Даст содрогается, но рефлекторно опрокидывает голову, раскрывая больше места на шее.       Хоррор ухмыляется, продолжая кусать, кажется, столь чувствительное место любимого. Рукой он проникает под его рёбра, беря душу. От Пыльного слышны только недовольное бормотание и какие-то матюки. Такая реакция Даста лишь забавляла Дырявоголового.       Он чуть надавливает пальцами на душу, только сейчас замечая, насколько она мягкая, но при этом достаточно сухая. От Мёрдера слышен стон. Он сильнее прижимается спиной к стенке ванны, выгибаясь в позвоночнике.       Ужас достаёт «сердце» из под рёбер, приняв позу сидя на коленях, рассматривая данный объект у себя в руке. Душа начинает выделять густую жидкость, напоминающую слизь. Картина не из приятных, но Хоррору было не до этого. Он пальцем смахивает выделения, поднося ко рту более менее сухую сторону. Ему хотелось проверить, что же будет, если легонько укусить.       Он делает слабый укус, смотря, как Даст шипит от лёгкой боли и в то же время получает некий «кайф», судорожно выдыхая.       — В такие моменты ты становишься таким послушным, — Хоррор наклоняется к своему любовнику, возвращая душу на свое место. — Мне нравится.       — «Да это потому, что ты ебанутый» — произносить это вслух Мёрдер не решает, да и на самом деле в такие моменты лучше быть послушным псом, чем... он даже и не знает, что может сделать Хорр в порыве настоящего гнева.       К счастью для Даста, Ужас не горит желанием продолжать начатое, склоняясь к усталости. Может быть немного попозже они продолжат, а сейчас место неподходящее и неудобное.

***

      За весь день, что они смогли сделать вместе в спокойной обстановке — так это попить чай, сидя на диване в полуметре друг от друга. Хоррор стал менее общительным, взглядом холодным, более менее не пытаясь лезть к своему товарищу. Что не могло не радовать Мёрда.       Молчание, конечно, заставляло напрячься, особенно в такой тихой вселенной, шум в которой создаётся только от какой-нибудь перегоревшей лампочки в доме или метели снаружи, но в принципе было терпимо.       Допив злосчастный чай, поставив чашку на стол, Мёрдер уходит на второй этаж, не проронив ни слова, как и всегда. Два скелета предоставлены одиночеству, чтобы обдумать свои грехи и чувства. Ночью только таким и можно заниматься.