Когда погаснет солнце

      Появление отца в кабинете не предвещало ничего хорошего. Амрит раздражённо закатил глаза и откинулся на спину стула, кидая ручку на стол. Его бесило, что Девдас просто игнорирует этикет и без стука вторгается в личное пространство Дубея.       Ещё и со смазливой улыбкой на лице…       Жрецу же было совершенно не до смеха и не до радости, ведь с минуты на минуту в резиденцию должны были прийти британцы. Об этом сообщил Рэйтан около часа назад. Амрит приказал Шехару ждать их у ворот, а после привести в главную гостиную дома.       — Ты так стар, что уже сил не хватает постучать в эту грёбаную дверь? — прошипел мужчина, посмотрев в потолок.       Девдас усмехнулся и сел напротив сына, сложив руки на груди.       — Амрит, оставь эти формальности, — наклонил голову Дубей. — Я только что виделся с твоей мамой.       Жрец покивал, делая вид, что ему это интересно. На деле же существование Ситары Дубей, в прошлом Дикшит, никак не трогало Амрита. Он толком её не видит и предпочитает избегать с ней встреч. Мужчина никогда её не любил и не считал своим родным человеком, ведь она совершенно не принимала участия в воспитании Амрита.       Почему? Потому что Дубей-старший сделал всё, чтобы Ситара Дикшит стала лишь декором в этом доме, а не значимой персоной. Девдас был так взволновал воспитанием единственного сына, что не позволил жене должным образом присматривать за ним. И по итогу та переехала обратно в особняк семьи Дикшит. Теперь Амрит её видит только по праздникам.       Нельзя сказать, что его это хоть как-то трогает. Он просто… не думает об этом. Он не был и не будет к ней привязан, как к матери, а потому не интересуется её жизнью и возможными планами.       — И как она? — устало вздохнул Амрит, посмотрев в глаза отца.       Девдас пожал плечами.       — Хорошо. Ни на что не жалуется.       Дубей усмехнулся, а его губы, искривлённые улыбкой, предательски задрожали. Почему ему так мерзко слышать это из уст отца?       — Ну и?.. — вскинул брови жрец, — ты пришёл, чтобы рассказать мне о своём свидании с мамой?       Девдас покачал головой, прикладывая руку к подбородку. Он почесал свою щетину, отводя взгляд в сторону.       — Мы решили, что тебе пора жениться.       Серьёзный тон Дубея-старшего лишь рассмешил Амрита. Мужчина тихо рассмеялся, запрокидывая голову. Девдас приподнял подбородок, смотря на сына.       — Что смешного?       Жрец закрыл глаза и заставил себя замолчать, оставляя лишь широкую улыбку. Он облокотился на стол, проводя по своему лицу рукой.       — Я поверить не могу, вы серьёзно продолжаете что-то решать и планировать за меня? — Амрит взглянул на отца, скрыв свою ухмылку ладонью. — Нет, я правда не понимаю, откуда в вас столько уверенности? Ты же знаешь, что я пошлю тебя куда подальше.       — Амрит, время идёт, — строго сказал Дубей. — Тебе уже пора бы обзавестись женой, которая подарит тебе лучшего наследника для культа.       — Так дело только в этом? — выпрямился жрец, сцепляя руки в замок и опуская их на стол. — Сделать, как ты? Использовать женщину как инкубатор и избавиться от неё?       Девдас закатил глаза, тяжело вздыхая.       — Амрит, ты же знаешь, что это не так. Просто мы с твоей мамой не поладили… Она прекрасная и уважаемая женщина, которая, к сожалению не смогла ужиться в нашем доме.       — Тут ни одна женщина почему-то не уживается, — всплеснул рукой жрец. — Лалит сбежала к своему мужу при первой возможности, а Госпожа Айшвария поступила умнее всех — вообще померла.       — Сын, прекрати, — грубо прервал жреца Девдас, нахмурив брови. — Вместо того чтобы осуждать, подай пример: женись и продемонстрируй идеальные отношения.       Амрит громко усмехнулся, поражаясь наивности отца.       — Ты издеваешься? Знаешь, я не хочу это слушать, — скривился Дубей. — Последний раз мы говорили об этом почти пятнадцать лет назад. И тогда ты сам расторг договор о браке с госпожой Басу.       Девдас сомкнул губы, обводя взглядом стол.       — Я думал, ты забыл об этом.       Жрец посмотрел на помрачневшего отца. Это показалось ему странным, однако он также посчитал это хорошей возможностью начать другую тему для разговора.       — Скажи мне правду, — спокойно начал Амрит, — почему вы с Индирой Басу прекратили сотрудничество?       Мужчина сглотнул, хмуря брови и на пару секунд задумываясь. По пустому взгляду Дубея было ясно, что он не хочет об этом говорить. А если и хочет, то собирается с мыслями.       Амрит прикусил губу, бросая ещё одну фразу:       — Если расскажешь, я обещаю подумать о браке, — качнул головой жрец, глупо улыбнувшись. — Но только подумать, — пригрозил он пальцем.       Девдас тихо усмехнулся, глубоко вздыхая и поправляя на себе одежду.       — Насколько я понимаю, ты знаешь, что у Вимала и Джотсаны был роман, — мужчина взглянул на сына и увидев кивок, продолжил. — Киран их сын. Он второй ребёнок в семье Басу, и мы обязаны были принести его в жертву Тёмной матери, — серьёзно проговорил Девдас. — Но эти двое… — он скривился. — Обезумели от своей любви. Решили пойти против правил. Я знаю лишь то, что они обращались к Махадеве с извинениями… — Дубей хмыкнул. — Вимал сказал, что та простила их, но мне в это не верится. Мне кажется, всё-таки она потребовала плату за сохранность жизни Кирана, — ровно произнёс мужчина. — В любом случае, потом она явилась ко мне и Индире. Она была разгневана, что мы хотели избавиться от такого одарённого мальчика, — фыркнул Девдас. — Поэтому она забрала наши силы и передала их вам с Амалой, — Дубей посмотрел в глаза сына, — и предостерегла, что останется один род, одна семья, один предводитель культа, — сглотнул мужчина. — Всё решится тогда, когда погаснет солнце.       Амрит откинулся на спинку стула, поражённый словами отца. Его брови нахмурились, а рот приоткрылся от шока. Всё то же событие. Солнце… Что это может быть?       Дубей провёл по подбородку рукой, задумываясь. Предводители культа примут смерть, когда погаснет солнце, от руки военного атташе. Останется один род, одна семья… всё решится тогда, когда погаснет солнце…       Жрец не знал, что и думать. Не знал, что делать и как реагировать. Не похоже, чтобы Девдас врал, да и зачем ему это?       — Поэтому мы с Индирой решили оборвать связи. На тот момент каждый из нас думал о своей семье. О своём благополучии, — твёрдо сказал мужчина, легко ударив кулаком по столу. — Я не знаю, когда случится задуманное Кали, но мы будем готовы, — серьёзно проговорил Девдас. — И, в случае чего, ты одолеешь Басу. Я знаю это.       Амрит облизал губы, поражаясь вере отца.       Знал бы ты, что я сделал с Басу несколько дней назад…       Дубей удержался, чтобы не улыбнуться. Тогда же перед глазами появилось обнажённое горячее тело. Осиная талия, бархатная кожа, выпирающие ключицы…       Мужчина шумно выдохнул и прикрыл глаза, прогоняя наваждение. Ему нельзя вспоминать Басу. Теперь с ней ассоциируется только это. Только та потрясающая ночь. Только те стоны, та кровать, тот запах роз…       — Ясно, — кашлянул Амрит, приложив кулак к губам. Он прикрыл глаза, успокаивая своё бешеное сердцебиение. — Значит, ты больше не общаешься с Индирой?       Девдас покачал головой.       — Мы возобновили общение с Басу сразу после того, как вы с Амалой стали работать вместе. Индира посчитала, что вы можете привязаться к друг другу, и это помешает кому-то из вас выполнить своё предназначение.       — О чём ты говоришь? — вскинул брови Амрит, поднимаясь с кресла. — Нет никакого предназначения. Вы решили, что мы должны будем одолеть друг друга? И тот, кто победит, станет единственным руководителем культа?       Дубей-старший покивал, смотря на сына снизу вверх.       — Конечно. Это очевидно. Мы растили вас с этой целью, чтобы вы ненавидели друг друга. Я хотел, чтобы ты убил её и стал единственным.       Амрит громко усмехнулся, подходя к двери и открывая её.       — Спешу тебя огорчить, отец, вы оказались не правы. А теперь уходи. Мне нужно подумать, — шумно выдохнул жрец, сжав ручку двери. — И… хватит лезть в мои отношения с Басу. Мы взрослые люди и сами разберёмся.       Девдас поджал губы и поднялся со стула. Он подошёл к сыну, хмуро заглянув ему в глаза.       — Амрит, я понимаю, что ты уже не ребёнок и сможешь найти выход из этой ситуации, но… — мужчина сглотнул. — Басу — нет, — облизал губы Дубей. — Они не думают, они действуют. И пока ты будешь искать варианты, Амала воткнёт тебе нож в спину.       — Я чувствую её присутствие за километр, — раздражённо проговорил Амрит, злясь на присутствие отца. — Всё, пошёл прочь.       Девдас поднял указательный палец, как бы угрожая сыну.       — Свадьба, Амрит. Ты должен подумать о наследнике, о будущем своей семьи. Я не хочу, чтобы единственным продолжением рода был какой-то там Риши, — фыркнул Дубей-старший. — Помню… тебе нравилась девадаси Яшви.       Амрит зарычал, уже грубо выпихивая отца в коридор. Он захлопнул дверь и закрыл её на замок.       Последнее, о чём жрец хотел бы думать — так это о какой-то свадьбе. Да ещё и с какой-то танцовщицей. Дубей покрылся мурашками, кривя губы. Воспоминания о ритуалах, проведённых с Яшви, неприятно врезались в голову. Сейчас он бы никогда на неё и не посмотрел, серьёзно.       Дубей подошёл к столу, доставая бумагу и начиная писать письмо Басу. Всё-таки мужчина должен делать это первым.       Повезло тебе, махарани, что у меня нашёлся повод.       В своём сообщении он изложил Амале всё, что услышал от отца, а также попросил её поговорить с Индирой. Хотя бы попытаться.       Положив бумагу в конверт, он вышел из кабинета и направился к Шехару. По пути он думал о словах отца. Почему обо всём этом не знает Рэйтан? Амрит еле сдерживался, чтобы по дороге к слуге не сломать что-нибудь.       И злость его усилилась, когда он спустился на первый этаж и увидел, как Шехар заводит в особняк британцев.       Дубей стиснул зубы, заметив Лайтвуда. Серые глаза капитана с любопытством разглядывали убранство дома. Следом за ним шла Берг, которая приветливо улыбалась слуге. Шехар от этого даже покраснел, что позабавило Амрита.       Жрец сжал в руке конверт, плавно убирая его в карман своих штанов. Мужчина выпрямился и неторопливо подошёл к своим гостям, фальшиво улыбнувшись.       — Здравствуйте, я хозяин этого дома, могу чем-то вам помочь? — быстро проговорил Амрит, перейдя на дурацкий английский язык.       Увидев Дубея, Шехар поклонился и поспешил удалиться. Лайтвуд посмотрел вслед слуге, а затем взглянул на мужчину.       — Здравствуйте, — вежливо улыбнулся атташе. — Вы господин Дубей, верно? — приподнял одну бровь мужчина. — У вас хороший английский.       Амрит приподнял подбородок, обводя Киллиана оценивающим взглядом. Он выглядел просто нелепо. Дубею никогда не нравилась вся эта новомодная одежда. Какие-то джинсы, футболка с рисунками… Просто детский сад.       Лима выглянула из-за спины капитана, нервно усмехнувшись.       — Здравствуйте.       У Амрита дрогнули уголки губ, и он указал рукой в сторону главной гостиной.       — Давайте не будем толпиться в коридоре и пройдём в зал, — качнул головой мужчина, направляясь в сторону гостиной.       Киллиан тут же переглянулся со своей девушкой, посчитав поведение незнакомца странным. Берг лишь пожала плечами, пока не заметив ничего не обычного. Выбора у них не было, поэтому они прошли следом за мужчиной.       Жрец тут же сел в кресло, а его уважаемые гости опустились на диван. Служанки поставили на журнальный столик три чашки чая и какие-то индийские сладости. Как только все лишние люди удалились, Амрит положил руки на подлокотники кресла и закинул ногу на ногу.       — Итак, — Дубей натянул на лицо улыбку, — меня зовут Амрит Дубей, — кивнул мужчина. — А вы, должно быть, Киллиан Лайтвуд и Лима Берг, участники группы расследования.       Девушка напряглась и скрестила руки на груди.       — Откуда вы знаете наши имена?       — Я всё знаю, — спокойно произнёс Амрит, глубоко вздыхая. — И, предполагаю, вас интересует пропажа британского дипломата.       — Верно, — серьёзно ответил Киллиан, прищурившись. — Судя по всему, вам что-то известно. Если так, почему вы не сообщили об этом в полицию?       — Зачем? — приподнял бровь Дубей. — Я знаю, что он пропал — и только.       — Я вам не верю, Господин Дубей, — серьёзно проговорил Лайтвуд, сложив руки на коленях. Он заглянул в зелёные глаза мужчины, щурясь. — Это вы его убили?       Глаза Амрита блеснули красным цветом, но, кажется, никто этого не заметил. Жрец широко улыбнулся, смотря на каменное выражение лица Лайтвуда.       — С чего такие выводы, атташе?       — С того, что ваше имя фигурирует во многих уголовных делах, — быстро проговорила Берг, нахмурив брови. — Где-то вы — свидетель, где-то — подозреваемый…       — А где-то — убийца? — усмехнулся Дубей. — Господа, я не отрицаю того, что принимал участие в других страшных делах. Но, тем не менее, ни в одном из них моя вина не была доказана, — отрицательно мотнул головой мужчина. — Поэтому ваши обвинения беспочвенны.       Лайтвуд стиснул зубы, переглядываясь с Лимой. Дубей был прав, и это им явно не нравилось. Амрит с удовольствием смотрел, как стирается вся уверенность с лица англичан. Дубей подпёр рукой свой подбородок, прищурившись.       — Ещё вопросы?       Берг посмотрела на Киллиана, заметно занервничавшего. А может, он просто не знает, как поступить. Жрец с удовольствием наблюдал за смятением капитана. Неужели атташе не знает, что делать?       Давай, только попробуй спросить про неё.       Амрит стиснул зубы, видя, как Лима положила руку на плечо Лайтвуда, а тот тяжело вздыхает.       — Вы знаете Амалу Кхан?       Кончики пальцев неприятно закололи. Пронзающий взгляд Киллиана выводил из себя, заставлял проклинать весь чёртов мир, чтобы он перестал так пялиться. Пытается разглядеть ложь, эмоцию на лице Дубея?       Амрит криво ухмыльнулся, наклонив голову.       — Ваша любовница?       Берг покраснела и тут же убрала руку от мужчины. Она посмотрела куда-то в сторону, ладонями поправляя свои волосы. Жалкие попытки рыжей скрыть своё смущение выглядели просто смешно.       Лайтвуд сомкнул губы и сцепил руки в замок, опуская голову.       — Нет, Господин Дубей, — прошипел Киллиан, вновь посмотрев в глаза жреца. — Бывшая коллега, которая пропала почти неделю назад.       — Вот как? — хмыкнул Амрит. — Нет, такую не знаю, — Дубей прикусил губу, делая вид, что задумался. — Думаете, её тоже могли убить?       Лима вдруг резко посмотрела на своего коллегу, положив руку ему на ладонь.       — А ведь правда, Киллиан. Вдруг с ней что-то случилось?       — Лима, не говори глупостей, — закатил глаза капитан, поведя плечом. — Господин Дубей, у нас есть сведения, что ваша семья участвует во многих местных ритуалах, — Лайтвуд сглотнул, заглядывая в глаза мужчины, — одним из которых является жертвоприношение для Богини смерти Кали.       Амрит прыснул, сжав подлокотник кресла. Так он старается сдержать подступившую ярость. Захотелось отрезать язык этому идиоту, который болтает не думая.       — От кого вы это услышали? От какого-то бедняка, который завидует моему богатству и величию?       — От вашей подруги, госпожи Девадаси.       Дубей замер на секунду, а затем раздражённо вздохнул, отводя взгляд в сторону.       О ком вспомнишь, тот и появится…       — Эта влюблённая девчонка просто не понимает отказов, — улыбнулся мужчина. — Она захотела мне отомстить за то, что я бросил её месяц назад.       Лима и Киллиан в очередной раз переглянулись. Они явно не могли найти в словах Амрита хоть что-то похожее на ложь. Он говорил уверенно и открыто, как будто всё так и есть.       Но что-то Лайтвуду не давало покоя. Он чувствовал, что этот человек — сам дьявол. Его красное шервани и такие же брюки были тому доказательством. На него было тошно и жутко смотреть.От него как-будто исходила негативная энергия.       Прямо как от Амалы…       Киллиан покусал щёку, хмуря брови.       — Как вы можете не знать Амалу Кхан, если её семья относится к брахманам? — осторожно спросил Киллиан. — Она рассказывала нам, что видела вас на свадьбе семьи Чаухан, — ровно проговорил атташе. — Она даже подозревала вас в убийстве жениха…       Амрит стиснул зубы, проклиная Басу за глупость. Просто…       Конечно, военному атташе мы расскажем всё в малейших деталях…       Дубей качнул головой и улыбнулся. Он поднял свою руку и стал её разминать, сдерживая таким образом свою злость.       — Вы можете у любого местного спросить, есть ли в Калькутте брахманская семья Кхан. И ответ будет отрицательным, — ровно произнёс мужчина. — Судя по всему, в вашей группе расследования была крыса, — изогнул одну бровь Амрит. — Как же так, Господин Лайтвуд? Вы допустили к секретной информации человека, у которого даже не попросили документов?       Лима хмуро взглянула на коллегу. Она наклонилась к уху Киллиана, шепча:       — А у Вайша хоть кто-то спрашивал документы?       Киллиан сглотнул, понимая, что, кажется, нет. Роуз был так зол, что их индолог не может прилететь, а потому, наверное, взял в расследование людей, не интересуясь документацией.       Да, это на него похоже.       Атташе поджал губы, резко поднимаясь с дивана. Амрит тут же плавно поднялся следом за мужчиной, приподняв подбородок.       — Уже уходите? — слишком вежливо спросил Дубей — аж самому стало противно.       Лайтвуд скривил губы, собираясь уже обойти Амрита, но вдруг остановился, вдыхая терпкий запах. Вишня… вперемешку с шоколадом?       Какой мерзкий аромат…       — Вы меня нюхаете? — не удержался Амрит от вопроса, видя, как двигаются ноздри Киллиана.       Кажется, Лима скоро умрёт от смущения и негодования. Эта встреча была похожа на цирк. Причём уродов.       Капитан кашлянул, как бы говоря Дубею, что этот вопрос не уместен. Однако широкая улыбка Амрита дала понять, что тому всё равно.       Жрец получал удовольствие, ставя англичан в такое неловкое положение. И ему не было стыдно за своё поведение. Совсем нет.       — Нет, — хрипло ответил Киллиан, обводя Амрита придирчивым взглядом. — Господин Дубей, мы не снимаем с вас подозрений. Так что не удивляйтесь, если мы придём к вам снова.       — Без проблем, — двинул бровями Дубей, — только давайте в следующий раз вы приведёте переводчика, а то мне не нравится говорить с вами, как с равными.       Берг оскорбительно вскинула голову, удивляясь прямолинейности Амрита. Жрец же смотрел на каменное лицо Лайтвуда. Атташе сжал челюсти, уже начиная злиться.       — Господин Дубей, а вы не наглеете?       Амрит прыснул, лукаво улыбнувшись.       — Я в своём доме, в своём городе, капитан Лайтвуд. Поэтому либо вы принимаете мои условия и я отвечаю на ваши вопросы, либо нет. Сегодня я сделал вам одолжение, перейдя на английский. Но в следующую встречу этого не будет, — последнее предложение Дубей произнёс грубо, заставив Киллиана напрячься. — И ещё, Господин Лайтвуд, — Амрит посмотрел в сторону. — В следующий раз проверяйте документы своих сотрудников, — хрипло сказал жрец, криво ухмыльнувшись, — и не ведитесь на милое личико и золотые глазки.       Киллиан задумчиво посмотрел в пол, пытаясь понять предостережение Дубея.       И до него дошло очень быстро.       Золотые глазки…       Лайтвуд нахмурил брови и медленно поднял взгляд обратно на хитрое лицо Амрита. Тогда же он увидел, как его радужки покраснели. Это не напугало атташе, но стало ясно, что тот не блефует.       Он знает Амалу.       Капитан дёрнулся к мужчине, но был быстро схвачен людьми Амрита, которые оттянули его от своего хозяина.       Лима вскрикнула, прикладывая руки ко рту.       — Господин Дубей, что вы делаете?! — в ужасе спросила девушка, пытаясь оттянуть незнакомых мужчин от своего коллеги.       Амрит сжал челюсти, наблюдая, как Лайтвуда буквально вытягивают из гостиной в сторону выхода.       Киллиан пытался вырваться, но всё-таки четыре крепких парня были куда сильнее его одного. Шехар шёл впереди всех, открывая перед ними двери и прогоняя горничных с дороги.       — Госпожа Берг, не беспокойтесь, — тише заговорил жрец. Его глаза метали молнии, пылая ярким пламенем. — Просто ваш атташе очень расстроен, что не овладел вниманием бывшего «индолога», — Амрит пошёл следом за людьми, грубо схватив Лиму за локоть. Девушка ахнула, уставившись на мужчину. Прикосновения Дубея пронизывали до костей, вызывая мандраж и чувство холода, — но ты не расстраивайся, Лайтвуд…       Мужчины вывели атташе на улицу, где выставили за ворота. Амрит выпихнул туда же Лиму. Берг пала в объятия капитана, крепко вцепившись в него. Киллиан обнял её, тихо поинтересовавшись её самочувствием.       Затем он взглянул на Дубея, вокруг которого собралась чёрная дымка… Её было немного, но она ласково обвивала руки и тело хозяина. Лайтвуд сглотнул, наблюдая, как она сочилась из пальцев мужчины. Посторонние не были этим удивлены, не считали это чем-то необычным…       И это пугало больше всего.       Шехар закрыл ворота на ключ, и Амрит сделал шаг к ним, широко улыбаясь. Дубей приподнял подбородок, чувствуя полное удовлетворение от этой встречи. Можно сказать, он питался страхом этих двоих идиотов.       Какие же они жалкие…       — За тебя это сделаю я, — двинул бровями Амрит, подавляя в себе потусторонние силы.       И когда его зрачки снова стали зелёными, Лайтвуд наконец начал думать. Он прерывисто дышал, обдумывая все слова Дубея. Лима судорожно осматривала капитана на предмет увечий, но тому было не до этого. Жрец скривился и, развернувшись на пятках, направился обратно к дому.       И тогда же Киллиан понял. Он стиснул зубы, выкрикивая Амриту вслед.       — Я найду её, Дубей! Слышишь?! — зарычал он, вцепившись в прутья. — Ты не посмеешь причинить ей вреда!       Амрит громко рассмеялся, поражаясь глупости атташе. Он решил, что Дубей похитил Кхан.       О Кали, это меня бы кто похитил от неё…       — Ты уверен, что рассуждаешь в правильном направлении?! — хмуро поинтересовался мужчина, не поворачивая головы. Он подошёл ко входной двери, громко усмехнувшись. — Хотя… думай так, — Дубей посмотрел на британцев через плечо, улыбаясь. — Потом с удовольствием посмотрю на твоё лицо, когда узнаешь всю правду.       Амрит зашёл в дом. Все люди жреца разошлись, лишь Шехар остался у ворот, ожидая, пока англичане уйдут. Киллиан ударил по очереди ногами и руками по воротам, сжав челюсти.       — Чёртов Дубей! — тяжело дышал атташе. Он чувствовал на себе яд, которым, казалось, Амрит просто плевался. С таким удовольствием… Лайтвуд зарылся руками в свои волосы, пытаясь осознать, что услышал и увидел… — Лима, он не человек! Ты видела, что он творил?!       Берг обняла себя руками, стараясь унять дрожь в теле. Она до сих пор ощущала боль и холод в том месте, где жрец держал её. Было… плохо. Тошно и грустно. Казалось, этим прикосновением он высосал из неё всю энергию.       — Да, я видела… — тихо сказала криминалистка, убрав пряди волос за уши. — Но ты не прав.       Капитан посмотрел на коллегу, разведя руками.       — В чём?! Хорошо, уточню: он — монстр!       Лима облизала губы, отрицательно качая головой.       — Нет, Киллиан. Он человек, но обладающий потусторонними силами, — девушка провела по лицу руками. — И, кажется, он знает Амалу…       — Да что ты?! — рявкнул Лайтвуд, опуская свои руки. — «Золотые глазки», «милое личико», «внимание индолога»… Конечно, он знает её. Причем видел её, общался с ней и, кажется, очень тесно! — рычал Киллиан. — Осталось понять, Амала с ним заодно или она в плену…       Берг встряхнула головой, направляясь на ватных ногах в сторону посольства.       — Знаешь, Киллиан, предлагаю обсудить это с Габриэлем и Рэйтаном, а заодно придумать, что делать дальше.       Лайтвуд долго буравил взглядом роскошный особняк, после чего неохотно направился за девушкой, убрав руки в карманы брюк.       — Как ты можешь быть так спокойна после всего, что видела?!       — Потому что я должна быть спокойна! — прокричала Лима, вдруг оборачиваясь к коллеге. — Если я буду поддаваться панике, то не смогу мыслить здраво! Если я буду вспоминать те красные глаза, чёрный дым, его прикосновение, то сойду с ума! — вопила Берг, уставившись на атташе. — Я в ужасе, Киллиан! Я так напугана, что желаю побыстрее отсюда убраться! — она заплакала, так горько и так отчаянно. — Он ведь не просто пригрозил нам, но ещё и залез под кожу! Он сказал, что ты был заинтересован в Амале, это правда?!       Киллиан замер с открытым ртом, не понимая что делать. Истерика Лимы была для него такой неочевидной и… вызывала сочувствие. Он посчитал себя виноватым… пожалуй, во всём, что сегодня произошло.       Это ведь он настоял на том, чтобы заявиться к Дубеям без охраны. Это ведь он вообще предложил Лиме пойти с ним и не брать с собой Габриэля.       Какой же я…       Лайтвуд зарылся рукой в свои волосы, сжав их. Ему было так жаль… Жаль Берг, которая оказалась из-за него в опасности и увидела всё это.       Да ещё и услышала…       — Я… я… нет, Лима, — сглотнул капитан. — Мне никогда не нравилась Амала. Я даже не думал обо всём этом… — скривился мужчина, проведя рукой по лицу. — Успокойся, прости меня, — он сделал шаг к девушке и крепко обнял её, зарывшись носом в её рыжие волосы. — Пожалуйста, прости…       Лима прикрыла глаза, расслабленно выдыхая и просто растворяясь в объятиях военного.       Они так стояли ещё несколько минут. Обменивались каким-то успокаивающими фразами, пытались улыбнуться… Вскоре они вызвали такси и уехали. Амрит наблюдал за всем этим из окна своего кабинета. Ему было противно от всей этой милоты.       Желание прикончить Лайтвуда било через край. А себя — ещё больше. Дубей злился, что показал им, на что способен. Но исправить ничего уже нельзя.       С другой стороны, он их напугал и, быть может, дал повод уйти в сторону. Хотя бы на время…       Да, у него теперь есть время, чтобы придумать дальнейший ход действий. Амрит покусал губу, рассуждая. В следующий момент он достал из своего кармана письмо и порвал его. Он выкинул остатки в мусорку, а сам сел за стол и написал другой текст.       

Госпожа Басу, я жажду встретиться с вами. Приду к вам сегодня около полуночи.

      Амрит шумно выдохнул, набивая ручкой какой-то ритм по столу. Он хитро улыбнулся и дописал:       

Ожидаю увидеть вас без одежды. Ваш Махарадж.

***

      Амале повторять дважды не нужно. Девушка сидела за туалетным столиком, расчёсывая свои волосы. Время двигалось предательски медленно.       Басу злилась в первую очередь на себя за то, что так сильно ждёт появление Дубея. Подумаешь, написал ей ждать его голой. Подумаешь, подписался махараджем…       О Кали, за что мне всё это…       Амала махала на себя руками, стараясь перестать гореть, как свеча. Она плавилась лишь от одной мысли о том, что сидит в своей спальне полностью обнажённая.       И не видит в этом чего-то постыдного или странного!       Как будто она каждый день ждёт так Амрита!       Брахман, что за позор?       Амала приложила руки к горящим щекам, стараясь успокоиться. Девушка глубоко вздохнула и посмотрела в сторону своего балкона. Тёплый ветер раздувал белоснежный тюль, а лунный свет едва доставал до центра комнаты.       Басу сомкнула губы, опуская на себя взгляд. Почему вообще она его слушается? С каких пор она беспрекословно старается угодить ему?       Может, потому что ты сдала его, Мала?       Очевидная мысль посетила глупую голову девушки. Амала поднялась из-за столика и подошла к балкону, прикасаясь рукой к оконной раме. Она высунула голову, разглядывая яркие улочки города. Город мерцал разными огнями, радуясь приближению праздника.       Дурга-Пуджа состоится уже на этой неделе. Раньше Басу любила этот праздник. Всей семьёй они посещали главную площадь города и наблюдали за танцами лучших танцовщиц Калькутты. Амала мечтала научиться танцевать так же…       И Индира даже одобрила эту идею! Басу быстро научилась элементарным движениям и впоследствии каждый год старалась принять участие в празднике. Но бабушка запрещала и говорила, что это не её обязанность.       Владеть навыком танцев — одно, а танцевать для простолюдинов — другое.       Амала нахмурила брови и прикусила свою губу, вспоминая единственного человека, для кого танцевала.       Навин Тхакур был сыном бедного торговца. Басу повстречала его во время прогулки по городу в компании матери. Тогда ей было семнадцать. Навин попытался сорвать с неё серёжку, но Равен быстро пресёк попытку ограбления.       Парень сбежал, но Амала запомнила глаза незнакомца — небесно голубые. Через пару месяцев она повстречала его снова. И в этот раз заговорила с ним, назвав его глаза волшебными.       Басу скривилась. Сейчас бы она никогда этого не сказала. Молодая, глупая девчонка влюбилась в грязного мальчишку. Сбегала к нему каждый вечер на встречи. Он клялся ей в любви, говорил, что заберёт её, спасёт от гнева Индиры…       Всё ложь.       У них был секс. Амала знала, что если бабушка узнает, то убьёт его. И… так оно и случилось. Однажды Индира прознала о побегах внучки, и Навина поймали.       На утро старшая Басу принесла его голову Амале в спальню. Прямо в эту спальню. Девушка покрылась мурашками, вспоминая тот ужас.       Те свои горькие слёзы…       Амала тяжело вздохнула, прогоняя дурацкие мысли. Прошло уже восемь лет. И до этого момента она не вспоминала этого мальчишку, на которого сейчас даже и не посмотрела бы.       Басу усмехнулась и скрестила руки на груди. Да, заинтересовать внешне её сейчас никому не удаётся. Ну, конечно же, кроме потрясающего Амрита Дубея.       Девушка криво ухмыльнулась, задумываясь, почему за столько лет знакомства с ним не замечала его красоты раньше. Она просто не обращала на него внимания. Дубей был… просто где-то рядом. Просто партнёр. Просто коллега.       Едва ли…       Автомобиль Дубея остановился у ворот резиденции, и Амала встрепенулась. Она тут же спряталась за тюлем, наблюдая за Амритом, как заворожённая. Вот он выходит из машины… Смахивает невидимую грязь со своей курты молочного цвета. Огрызается на Шехара и дожидается, пока Равен откроет ворота. Проходит быстро на дорожку, ведущую в дом и скучающе оглядывается. Равен бежит за ним, а Амала чуть ли не визжит от счастья.       Девушка покрутилась вокруг своей оси, плавно перемещаясь к центру комнаты. Она снова подлетела к зеркалу, поправляя свои волосы. Зачем… Зачем… Зачем ты так стараешься…       Плевать, плевать, плевать…       И тогда же она резко хватает с кровати халат и надевает его. Глупо? Да. Ждала его голой полчаса и по итогу в последний момент решила разозлить его. Вывести из себя.       Тебе понравились синяки, Мала?       Да.       Девушка завязывает пояс на своей талии и садится на диванчик, хватая с полки книгу. Открывает случайную страницу и делает вид, что читает…       А сама чувствует приближение жреца…       Проходит минута.       И вот он распахнул дверь в её спальню. Быстро нашёл Басу взглядом и нахмурился. Он грубо захлопнул за собой дверь, заставив Амалу вздрогнуть. Девушка оторвала свой взгляд от книги, делая вид, что удивилась появлению Амрита.       — Амрит? — вскинула брови девушка, плавно поднимаясь с дивана. — Я уже и забыла, что ты придёшь…       Дубей подошёл к ней слишком быстро. Он выхватил из её рук книгу и впечатал девушку в стенку. Амрит облизал губы, словно похабный сексуальный монстр… Амала затаила дыхание, вжимаясь в проклятый камень.       — Что было написано на этой странице? — хрипло поинтересовался Дубей, смотря в янтарные глаза девушки.       Девушка поморгала, понимая, что и понятия не имеет, даже как называется книга. Амала приоткрыла рот, натягивая осторожную улыбку на лицо.       — Я не знаю…       Дубей прищурился, тут же откидывая бесполезную вещь в сторону.       — Дура, — уверенно заявил он, наклоняясь к ней и впиваясь в её губы своими.       Амала ответила моментально. Она тут же закинула свои руки к нему на плечи, поднимаясь плавно ладонями к крепкой шее. Амрит наклонил голову, вторгаясь в её рот своим влажным сладким языком. Девушка громко ахнула, раскрыв губы шире. Ей хотелось его почувствовать. Глубже, больше…       Нельзя было иначе. Просто… уже невозможно. Басу закинула свою ногу к нему на бедро, и Амрит тут же её подхватил. Другой рукой Дубей скользил по её стройному телу, не переставая восхищаться идеальной фигурой девушки. Шива свидетель, краше он ничего не видел и не чувствовал.       Их языки вязко сплелись. Амала теряла контроль. Она чувствовала, как её тело начинает дрожать, пылать от его поцелуев… Хотелось молить его не останавливаться. Пусть он целует её так всю ночь…       Амрит обхватывает рукой её талию и ловко поднимает, разворачивая к кровати. Два шага, и Басу падает на шёлковые простыни. Дубей стоит, возвышается над ней, тяжело дыша, как дикий зверь. Амала открывает глаза и смотрит на него снизу вверх. Она присаживается на постели и быстро срывает с себя чёртов халат. Он и десяти минут не пробыл на её теле.       Взгляд жреца мутнеет. Лунный свет коснулся обнажённого тела девушки, отчего захотелось вырвать свою душу. Амрит сжал челюсти, быстро снимая с себя верх. Амала стала отползать к изголовью кровати, с изумлением наблюдая, как Дубей раздевается. Божественное тело, красота… Лишь при взгляде на него у Амалы связывался внизу живота приятный узел.       Хотелось умереть. Прямо здесь. Рядом с ним. Чтобы это было последнее, что она видела.       Амрит остался в штанах, которые небрежно расстегнул. Дубей вскинул одну бровь, обводя Амалу оценивающим взглядом.       — Ты не послушалась меня…       Девушка облизала губы. Она ждала этого. Хотела быть наказанной. Хотела, чтобы он сделал с ней что-то непозволительное. И, видит Кали, она не пожалеет о своём решении.       — Да… — согласилась она, заглядывая в изумрудные глаза мужчины.       Дубей стиснул зубы, взглядом приказывая ей подползти ближе. Амала сглотнула и быстро сменила положение. Амрит внимательно следил за тем, как по-кошачьи, на четвереньках, Басу передвигается по кровати к нему. Среди чёрных простыней она была так сексуальна… Так восхитительна…       Жрец не хотел ни о чём думать. Он просто смотрел на неё и… терялся. Он не мог поверить в то, что такая девушка досталась ему. Не хотел… Не желал. Но знал, что достоин её. Вот эгоизм Дубеев. Он знает, что лучше мужчины она не найдёт. А если и встретит, то всегда будет выбирать его. Это завет.       Амала приблизилась к мужчине и посмотрела на него снизу вверх. Её глаза так казались ещё больше и невиннее. Амрит смотрел на неё и просто сходил с ума. Он сглотнул и, шумно выдохнув, выпрямил спину.       — Искупи вину.       Долго ждать не пришлось. Горячие губы девушки коснулись его пресса и тогда же Дубей покрылся мурашками. Он тихо промычал и зарылся ладонью в её шелковистые волосы. Всё же она — совершенство… Амала высунула свой ядовитый язык и стала водить им по мраморному телу мужчины. Её сердце так бешено билось, что стук отдавался в ушах.       Но было всё равно. Было лишь желание принести удовольствие Амриту. Заслужить прощение…       Амала выгнулась в спине, скользя языком то вверх, то вниз. Язык острый, как нож, но от этого не менее нежный и приятный. Дубей от удовольствия приподнял подбородок, выдыхая раскалённый воздух через нос. Басу не останавливалась ни на секунду. Губами она стала целовать всё ниже, спускаясь к его расстёгнутым брюкам.       Она часто дышала, разнося этими быстрыми прикосновениями жар по каждой вене, впитывающийся и разрывающийся на кончиках пальцев. Амала чувствовала, как внутри неё все переворачивается, как органы превращаются в какую-то кашу…       Предвкушение…       Остановившись у ширинки, она взглянула на мужчину исподлобья. Амрит тяжело дышал. Его глаза были плотно закрыты, а брови нахмурены. Он сдерживался, чтобы не застонать.       Амале это лишь льстило. Девушка спустила его брюки ниже, а вместе с ними и его бельё. Взгляд Басу пал на возбужденный пах и на секунду она даже смутилась, однако быстро вернула себе прежний настрой.       Секунда, и сладкие губы касаются пульсирующего члена. Амрит захотел умереть. И воскреснуть тут же. Дубей тихо простонал, а его плечи дрогнули. Это было похоже на удар молнии. Всего одно прикосновение, а столько эмоций… Дубей и не думал, что может чувствовать столько эмоций одновременно. Это казалось… невозможным.       Её язык скользит по коже, прогоняя разряд мурашек по телу мужчины. Он сжимает копну её бесформенных волос двумя руками, чуть надавливая на её чудную голову. Дубей старался не смотреть на неё. Ведь если он увидит, в каком положении она перед ним, то кончит в эту же минуту. Басу. Перед ним. На коленях. Голая и пахнущая этими чёртовыми розами.       Живот Амрита сводит от тянущегося удовольствия. Влажные мягкие губы, горячий язык… Её большие янтарные глаза, которые временами смотрели на него. Её густые шелковистые волосы и длинные ресницы…       О, Брахман…       Дубей тяжело вздохнул, сглатывая подступившую слюну. Он сильно нахмурился, сдерживаясь, чтобы не упасть. Ноги уже не держали. Было желание пасть перед Басу на пол и позволить ей делать всё, чего она желает. И он бы не сопротивлялся.       Никогда.       Амала ускоряется, и Амрит сильнее сжимает её волосы. Нет. Он не может кончить первым. Не станет. Он мягко отстраняется от девушки, и Басу разочарованно выдыхает, вытирая губы рукой. Она замирает, прерывисто дыша и медленно открывая свои глаза.       — Тебе… не понравилось?       Глупый вопрос заставил Дубея опешить. Он в удивлении вскинул брови, подхватывая подбородок девушки пальцами, поднимая её голову. Он посмотрел ей в глаза, не скрывая усмешки.       — Знаешь, Амала. Это был единственный раз, когда ты открыла свой рот не просто так.       Басу сразу в возмущении посмотрела на жреца, отползая от него на кровати.       — Амрит… — обиженно протянула она и покраснела.       Амрит хрипло рассмеялся, хватая её за ногу и резко притягивая к себе обратно. Тогда же он её перевернул на живот, а сам устроился сверху. Амала ахнула и выгнулась в спине, приподняв свои бёдра к Дубею. Жрец стал целовать её изящную спину, угловатые плечи, косточки позвоночника…       Изысканная. Идеальная…       Дубей не перестанет восхищаться ей. Ни на секунду. Никогда не перестанет.       Амала промычала, сделав зачёс своих волос. Она приподнялась на локтях, ногтями цепляясь за шёлковые простыни. Было слишком… хорошо. Поцелуи Амрита казались невесомыми, воздушными и даже… нежными.       Девушка едва заметно улыбнулась, поражаясь, как Амрит может быть одновременно страстным и таким… чудесным.       Дубей сжал руками упругие ягодицы девушки, останавливаясь губами на её пояснице. Жрец шумно выдохнул и поднялся к лицу Басу, шепча ей на ухо:       — Я думал о тебе весь день, Басу, — он прикусил мочку её уха, отчего Амала тихо посмеялась, а Амрит улыбнулся. — Я так… скучал… — хрипел он, обводя руками её шикарное тело.       Басу прикусила губу, подаваясь бёдрами на встречу Амриту. Он толкнулся к ней и вошёл в неё, издав тихий рык. Амала запрокинула голову, сладко простонав. Дубей нахмурил брови и, убрав волосы девушки на одну сторону, прикоснулся губами к её шее. Он стал целовать её и кусать, сходя с ума от её запаха.       Розы… Грёбаные розы…       Амрит двигался в ней быстро, глубоко, руками сжимая её прелестные ягодицы. Амала терялась в эйфории, становилась частью чего-то заоблачного… страстного… Дышать не получалось. Поцелуи жреца не прекращались, градом обрушиваясь на её худое тело.       — Амрит… — проскулила она, крепко закрыв глаза и снова издавая стон, который растворился в спальне Басу.       Дубей двигался всё быстрее и жёстче — кровать снова начала биться о стену, а Амала коленками заскользила по шелковистым простыням, но боли девушка не чувствовала. Только наслаждение, удовольствие… Всё смешалось.       Её стоны, мольбы становились громче, хрипение Амрита — чаще…       Пока какой-то смертник не постучался в эту чёртову дверь.       Дубей замер, нахмурив брови и уткнувшись лбом в спину Амалы. Девушка застыла с открытым ртом, не понимая, кто может её беспокоить в такое время. Басу хотела была двинуться с места, чтобы встать, но Амрит грубо надавил на её лопатки.       — Не двигайся, — прошипел жрец, медленно поднимаясь с девушки.       Мужчина небрежно накинул на неё одеяло, а затем лениво натянул свои брюки и бельё. Чтобы уж совсем не быть наглым.       Амрит открыл рывком дверь, испепеляя взглядом неожиданную гостью.       С широко распахнутыми глазами перед ним стояла Индира, в какой-то нелепой пижаме. Да и это не было важно. Дубей приподнял подбородок и вскинул брови, прикусив свою щёку.       — Госпожа Басу, если вас это успокоит, после Амалы я могу зайти к вам.       Дубей фальшиво улыбнулся, вглядываясь в серые глаза женщины. Индира, кажется, забыла как разговаривать. Однако Амриту было плевать. Он уже придумывал, что бы ещё такого язвительного сказать, но через секунду Басу отвернулась и поспешила к своей спальне.       Жрец облокотился на косяк двери.       — Ну не ревнуйте, Госпожа!       Как-только Индира скрылась за своей дверью, Амрит громко усмехнулся и выпрямившись, зашёл обратно в спальню. Он захлопнул дверь и повернулся к Амале. Девушка всё ещё лежала на животе. Она держала руки на лице, явно жутко смущенная и потерянная.       Дубей криво ухмыльнулся и, подойдя к Басу, убрал её руки с лица.       — Теперь официально, махарани, ты моя, — сладко протянул Дубей, скидывая с неё бесполезную ткань. — А я — твой махарадж.       Амала затаила дыхание, не веря в его слова. Не веря, что он правда это говорит. Однако уже было и не нужно. Она резко повернулась на спину и притянула Амрита к себе за волосы. Она впилась в его губы — страстно, жадно… И он, конечно, ответил ей на поцелуй с широкой улыбкой на лице.       Она быстро позабыла об Индире, обо всём…       Остался лишь Амрит. Его губы, его тело…       Теперь она принадлежит только ему. А он — ей.       И больше ей ничего не нужно.