Когда погаснет солнце

      Аромат роз смешался с запахом вишни. В комнате стало слишком сладко, оттого и невыносимо. Пожалуй, любой другой вошедший сюда сошёл бы с ума, но не предводители культа.       Амрит расслабленно лежал на мятой кровати, окружённый подушками и тонким одеялом. Его дыхание было тяжёлым и уставшим, однако это не мешало ему любоваться своей махарани. Амала расположилась у него на груди. Она разглядывала его потрясающее тело, пальчиками скользя по мускулам. Дубей гладил её длинные шелковистые волосы, останавливая свой взор на ключицах, острых плечах, засосах…       Весь мир будто перестал существовать. Они лежали в тишине, и лишь шелест листьев за окном давал понять, что это всё — реальность.       Амала ни о чём не думала. Она не хотела задаваться какими-то глубокими вопросами или искать причину сегодняшней ночи. Всё было правильно. Это она точно знала.       Амрит же искал слова, чтобы рассказать девушке всё, что он узнал от отца. Но он так не хотел разрушать этот покой, поэтому продолжал молчать. И с каждой секундой, проведённой рядом с Басу, он понимал, что готов пожертвовать всем культом ради неё. Ради этих умиротворяющих часов в одной постели с ней.       Стоило лучикам солнца коснуться края кровати, как Дубей вышел из этого транса. Уже утро, а он до сих пор ничего не сказал. Амрит шумно выдохнул и провёл рукой по щекам девушки, поворачивая её лицо к себе.       — Я должен рассказать тебе кое-что.       Амала нахмурила брови, задумываясь, не хочет ли он снова разрушить всю эту идиллию какой-нибудь колкой фразой или едким комментарием.       — Я слушаю.       Дубей прикусил губу, ведя рукой вниз, по её шее, к выступающим ключицам, угловатым плечам…       — Мой отец подтвердил сказанное Вималом. Девдас с Индирой хотели принести Кирана в жертву, но были наказаны. Тёмная мать забрала их силы и передала нам с тобой, а также предостерегла… — спокойно проговорил жрец, разглядывая Басу. — Останется один род, одна семья, один предводитель культа. Всё решится, когда погаснет солнце. Из-за этого пророчества Басу и Дубеи разорвали все связи. Они боятся, что будет бойня, и победить должна одна семья.       Амала тревожно сжала в руках простыни. Бабушка всю жизнь настраивала её против Дубеев. Теперь ясно, почему. Дело не только в ошибках Джотсаны, но и в приближающейся битве…       Но кто будет воевать? Басу с Дубеями? Или британцы с культом?       Девушка задумчиво посмотрела в сторону, мысленно проклиная за эти загадки всех божеств мира. Почему нельзя сказать прямым текстом, чего и когда ждать?       — И как ты думаешь, что всё это значит?       Амрит тяжело вздохнул и вскинув брови, взглянул в потолок.       — Кали сказала мне, что мы с тобой будем убиты от руки военного атташе. И… я пока не понимаю, как в этот же момент может остаться один глава культа.       Амала поджала губы, думая, почему Рэйтан обо всём этом не в курсе? Или… он знает, но ничего не предпринимает?       — Кстати об атташе… Группа расследования к тебе не заявлялась?       Дубей громко усмехнулся.       — Да, твои друзья заходили ко мне днём…       Басу возмущённо открыла рот и легко ударила жреца по плечу.       — И ты всё это время молчал? — громко спросила она, посмотрев в невинные глаза мужчины. — Ну конечно, господину Дубею важнее затащить меня в постель, чем обсудить всё это… — всплеснула руками Амала, присаживаясь на кровати.       Амрит хрипло рассмеялся, также поднимаясь на постели. Он схватил её за запястье и притянул к себе, быстро чмокнув в щеку.       — Моя махарани сердится... — промурчал он, хитро улыбаясь. — Не будь такой злой, а то станешь, как твоя бабка.       Девушка прикрыла глаза, выдыхая раскалённый воздух. Внутри всё переворачивалось от бархатного голоса мужчины и его невесомых поцелуев.       — Амрит, я серьёзно. Благополучие культа должно быть на первом месте.       — Басу, забудь ты про этот культ, — раздражённо произнёс Дубей, закатывая глаза. — Всё равно ничего весомого не случилось, — пожал плечами мужчина, плавно спуская с её тела шёлковое одеяло. — Я поставил твоего Лайтвуда на место, продемонстрировал свою силу… — нахмурил брови жрец, тут же цепляясь взглядом за открывшуюся грудь. — Не напрямую упомянул тебя, и он решил, что я тебя похитил.       Амала закатила глаза, перехватывая руку Амрита прежде, чем он успел прикоснуться к её груди.       — Ты хочешь сказать, что британцам теперь известно о потусторонних силах? — прошипела Басу, сурово взглянув на Дубея. — Ты в своём уме? Может, ты им и в убийствах признался?       — Нет, этого я не делал, — отрицательно помотал головой жрец. — Да и какая разница? Наша главная задача — привести их к нам. Чтобы был не только Лайтвуд и Берг, но и их люди. Грант там… спецназ.       Басу скривилась, резко поднимаясь с постели. Она стала надевать нижнее бельё, отвернувшись от Амрита. Мужчина глубоко вздохнул, уперевшись спиной в изголовье кровати.       — Что опять не так? — развёл руками жрец.       Амала накинула халат и, завязав его, повернулась к Дубею.       — В том, что это глупая идея. Ты хочешь натравить наших людей на их профессионалов? Подумай, у них оружие, а у нас несчастные ножики! — махнула рукой Басу. — Шансов нет. Да даже если и получится, то… приедут ещё люди. Отношения с Англией станут напряжёнными, будут санкции, вопросы… Мэр не сможет отбиваться от всего этого вечно.       — Да после этого ни один не осмелится сюда явиться! — рявкнул Амрит, заставив Басу вздрогнуть. — Господин Рой на нашей стороне, он входит в дюжину, а потому в его же интересах будет уладить это политическое недоразумение… — Дубей встал и принялся быстро одеваться. — Да и… какая нам будет разница, если мы не выживем…       Последние слова жреца очень расстроили Амалу. Она тут же поникла, понимая, что он прав. Главная задача — разобраться с британцами сейчас. Плевать как. А что будет после, едва ли их уж коснётся.       Басу поджала губы и медленно подошла к Амриту, который уже надел свои брюки. Она обняла его со спины, мягко целуя его в широкие плечи. Руками она провела по его фарфоровому телу, заставляя Дубея выдохнуть горячий воздух. Мужчина прикрыл глаза, унимая свой гнев и кладя свою ладонь поверх её.       Амала легко улыбнулась и прижалась щекой к его статной спине.       — Извини. Я опять… бурно среагировала.       Амрит хмыкнул и повернулся к ней. Он положил свои руки к ней на талию и, притянув к себе, вязко поцеловал. Медленно, жадно… Басу поддалась искушению и ответила ему на поцелуй так же. Свои руки она закинула ему на плечи, зарывшись пальчиками в его чёрные волосы.       Дубей мог бы целовать её вечно, однако, почувствовав лучи палящего солнца у себя на спине, плавно отстранился, заглядывая в бездонные глаза Басу.       — Через две недели Кали-Пуджа. Всё готово? — хрипло спросил он, убирая пряди волос ей за уши.       — Почти, — криво ухмыльнулась девушка. — Остались мелочи… — она покусала губу. — Например, отпраздновать Дурга-Пуджу, провести ритуал майтхуны…       Амрит сглотнул, тут же вспоминая Яшви и наставления своего отца касаемо свадьбы. Он нервно улыбнулся, и Амала тут же это заметила. Она прищурилась, наклонив голову.       — Ты что-то хочешь сказать мне, махарадж? — протянула она, сильнее сжав его волосы на затылке.       Дубей усмехнулся, тут же аккуратно убирая от себя её руки. Рассказывать ей о своей беседе с отцом он не собирался, всё-таки это личное дело его семьи. Да и, честно говоря, о браке с Амалой он даже и не думал. Смотря на эту женщину, он испытывал столько восторга и восхищения, что просто не мог представить её в роли обычной хозяйки поместья. Басу — воплощение хаоса, а не порядка. Он поцеловал её пальчики, двинув бровями.       — Махарани, не беспокойтесь. Я поручу кому-то из культа провести ритуал. Конечно, это могли бы сделать мы… — он чуть скривился, проведя другой рукой по её ягодице, — но я не хочу, чтобы какие-то зеваки слушали твои стоны за дверью, — серьёзно произнёс он.       Амала цокнула языком и, закатив глаза, выскользнула из объятий мужчины. Она плавной походкой прошла к туалетному столику, скрывая улыбку на лице. Ей было приятно, что Амрит так дорожит ею. Хотя это скорее обычная ревность, чем признак глубоких чувств.       А может, он просто адский собственник.       Тем не менее, Амала поняла, что он ей что-то не договаривает, но настаивать не хотела. Ссориться с Дубеем не было желания, да и, как она заметила, долго секреты жрец хранить не способен.       Амрит облегчённо вздохнул, когда она принялась прихорашиваться перед зеркалом и перестала задавать вопросы. Он быстро продолжил одеваться, попутно думая, на кого бы переложить выполнение ритуала. Обычно он делал это сам.       Приведя себя в порядок, жрец взглянул на Амалу. Она наносила какие-то крема на лицо и руки, держа ровную осанку. Ему захотелось разрушить этот идеал очередными неприятными новостями.       — Я уверен, за мной и моим домом англичане установят слежку, — жрец опустил взгляд в пол, — а потому я больше не смогу здесь появляться.       Девушка замерла. Она проморгалась, пытаясь осознать эту тошнотворную действительность.       — Значит… мы не скоро увидимся… — грустно сказала она, посмотрев на Дубея через зеркало.       Амрит пожал плечами, направляясь к выходу.       — Ну, письма никто не отменял, да и, к тому же… — он усмехнулся. — Есть Рэйтан, который, если потребуется, может перенести нас в любую точку мира, — Дубей ухватился за ручку двери, оборачиваясь к Амале. — Но знаешь, я предпочту подождать и увидеть тебя только на Дурга-Пудже.       После этих слов жрец ушёл. Амала наконец-то смогла выдохнуть и чуть сгорбиться. Девушка покусала губу, думая, как ей помочь Амриту. Всё-таки он принял на себя весь удар, а так быть не должно…       С другой стороны она может, как обычно, облажаться и ещё больше подставить Дубея. И такой вариант почему-то куда более вероятенй, чем всё остальное. Басу сглотнула и резко поднялась из-за столика, начав расхаживать по спальне.       Нужно что-то сделать! Нужно… Хотя бы узнать, как избежать пророчества.       Поговорить с бабушкой…       Амрит…       Амала резко вспомнила, что теперь она знает о ней с Дубеем. Басу покрылась багровым румянцем и приложила руки к лицу.       О, Кали…

***

      — Я даже слушать тебя не хочу! Убирайся с глаз моих! — размахивала руками Индира, прогоняя внучку из своей спальни.       Басу закатила глаза, уперевшись плечом о косяк двери.       — Бабушка, прекрати кричать. Иначе буду кричать я, — прошипела Амала, сжав пальцами переносицу. — Давай спокойно поговорим.       — Я не собираюсь разговаривать с тобой! — рявкнула Индира, схватив с полки лампу. Она замахнулась на Амалу, щурясь. — Пошла прочь! Я серьёзно, Амала.       — Я тоже, — грубо сказала девушка, смерив женщину гневным взглядом. — Почему ты так бесишься? Потому что боишься, что я, как мать, залечу от него и рожу непревзойдённого наследника? — скривилась Басу. — Я тебя умоляю…       Индира, тяжело дыша, опустила лампу. Она нахмурила брови, обводя Басу строгим взглядом.       — Откуда ты знаешь? — осторожно спросила она, — Дубей, да? Он рассказал? — Индира зарычала, бросая лампу в пол. — Чёртов Девдас!       Осколки разлетелись по комнате, но никакую Басу это не смутило. Всё-таки крушить всё на своём пути — это семейное.       — Это не он рассказал, а Вимал, но… и на его старшего брата тоже можешь злиться. Он подтвердил, — фальшиво улыбнулась Амала, приближаясь к женщине, маневрируя между кусочками лампы. — И про пророчество мне тоже известно, и теперь ясно, почему ты так яростно пыталась заставить меня возненавидеть Дубеев…       Басу-старшая дышала огнём, испепеляя внучку взглядом.       — И что же, ты теперь у нас самая умная?! — фыркнула Индира. — Считаешь, что это даёт тебе право вести дела с этим…       — И делить постель тоже, — прервала ворчание бабушки Амала, мило улыбнувшись. Девушка остановилась в метре от неё, обводя скучающим взглядом Индиру. Она до сих пор в своей ночной сорочке, хотя время уже полдень. — Вместо того, чтобы беспочвенно орать на меня, могла бы порадоваться.       Индира покачала головой, кривя губы.       — Ты не понимаешь, с кем связалась! Дубеи всегда были жестоки к нам, — наклонила голову женщина, вглядываясь в глаза внучки. — Ты знала, что когда-то у тебя был дядя… младший брат Джотсаны?       Амала нахмурилась, ведь впервые об этом слышала. Она приподняла подбородок и обняла себя руками.       — Нет. Я не в курсе.       Индира фыркнула и, отойдя от внучки, села на край своей постели.       — Его звали Камал, — грустно улыбнулась женщина. — Я не собиралась рожать второго ребёнка после Джотсаны, но… так вышло. Я успешно скрывала свою беременность от всего культа. Носила уродливые сари, бесконечные накидки… — усмехнулась Индира, — я не хотела, чтобы моего ребёнка отдали Кали, — сглотнула Индира. — Джотсана дружила с Девдасом и Вималом, а потому случайно проболталась одному из них о своём родившемся брате. На тот момент оба Дубея были ещё мальчишками… Они рассказали всё своему отцу, Раджу Дубею, и тот выкрал Камала и принёс его в жертву Тёмной Матери.       Басу, затаив дыхание, медленно опустилась рядом с бабушкой. Она осторожно заглянула в её пустые глаза, боясь спугнуть. Впервые Индира говорит ей что-то подобное… Впервые открывается перед ней.       — Твой дед, мой муж… Санкар принял наказание за меня, — сглотнула женщина. — Радж Дубей отсёк ему голову на моих глазах. А через пару лет Девдас встал на его место, — пожала плечами Индира, глубоко вздохнув, — и тогда я поняла, что вся эта семья… Воплощение всего мерзкого и жестокого. И я не хотела, чтобы вас, моих девочек, коснулось то же самое, — искренне произнесла Басу, заглянув в глаза внучки. — Знаешь, что во всём этом самое ироничное?       Амала покрылась мурашками от проникновенного взгляда бабушки.       — Что? — тихо спросила она.       Индира усмехнулась, качая головой.       — Что, когда у Вимала родился второй ребёнок, дочь, то её не принесли в жертву, — посмотрела в потолок женщина. — Но на удар взяла себя его тогдашняя жена — Айшвария, — Басу скривила губы. — Кали забрала её жизнь, оставив Лалит в живых.       Амала провела по лицу руками, ужасаясь беспощадности и хладнокровности мужчин в этой семье.       Девушка поднялась с кровати, проходясь по комнате. Она прикусила кончик своего пальца, задумываясь, насколько всё-таки опасным может быть сотрудничество с Дубеями… И личная жизнь тоже.       Но я ведь доверяю Амриту?       Для него ведь я важнее всего, а не культ?       А здесь она бы поспорила… Да и сама с собой тоже. Она не понимает пока, насколько глубокие чувства испытывает к Амриту. Интерес, страсть… Но любовь ли это? И готова ли она ради него на что-то безрассудное?       Басу прикрыла глаза, глубоко вздыхая.       — Мне очень жаль тебя, бабушка, правда, — девушка открыла глаза и посмотрела в окно. — Но это не значит, что Амрит такой же, — как можно увереннее произнесла Амала, нахмурив брови. — Да и к тому же… Ты сама стала той, кто захотел принести в жертву своего внука.       — Ты правда так думаешь? — прищурилась Басу-старшая, смотря на внучку снизу вверх. — После всего того, что я тебе рассказала? Ты думаешь, это я решила? — зашипела Индира. — Когда я узнала о беременности Джотсаны, я планировала сбежать. Я хотела покинуть Калькутту вместе с ней, но та не слушала… — скривилась женщина. — Твоя мать влюбилась в этого Вимала и отказалась бежать! — ударила кулаком по кровати Индира, отводя взгляд в сторону. — Девдас узнал и заставил меня подчиниться Тёмной Матери и убить Кирана. Я не хотела, чтобы Джотсану наказали, а потому согласилась. Однако… я не знаю, чем пожертвовала Джотсана или Вимал, но Кали позволила Кирану жить… — выдохнула Басу. — Богиня выместила свой гнев на нас с Девдасом, забрав наши силы и передав их вам с Амритом…       — И предостерегла вас… — продолжила Амала, прикусив губу. — Это пророчество… Солнце… — у девушки закружилась голова от всей этой информации и она приложила ко лбу руку. — Боже, как всё сложно.       Индира поднялась с постели и положила свои руки на плечи внучки, встряхивая её.       — Я ещё раз повторяю тебе, Мала. Соберись, — стиснула зубы женщина. — Не давай слабину. Никогда. Я не знаю, что нас ждёт и не знаю, как избежать пророчества, — строго сказала Басу, смотря в янтарные глаза внучки, — но знаю точно, что от Дубеев нельзя ждать ничего хорошего.       Амала шумно выдохнула и, убрав руки женщины с плеч, отошла от Индиры. Всё совсем запуталось…       И многое же объясняется.       Басу поджала губы и поспешила покинуть покои бабушки. Она вышла из её спальни, оставив без какого-либо комментария. А он и не нужен был. Индира поняла, что Амале нужно всё это переварить.       Жестокость бабушки теперь имела какое-никакое оправдание. Хотя… нет. Вряд ли даже после всех этих подробностей Амала могла простить Индиру за своё испорченное детство.       Тем не менее…       Нет! Хватит! Как бы плохо со мной ни обходились, со своими детьми я так поступать не буду!       Тогда же Амала столкнулась с матерью, которая громко вскрикнула и потеряла из рук книгу. Джотсана нахмурилась, всплеснув руками.       — Мала, смотри куда идёшь, — как можно спокойнее произнесла женщина, после чего подняла с пола книгу.       Девушка покусала свою щёку, оглядывая мать с ног до головы. Она ведь до сих пор отказывалась разговаривать с ней… Значит ли это, что есть, что скрывать?       Басу приподняла подбородок и сложила руки за спину, сохраняя уверенное выражение лица.       — Мама, хорошо, что я тебя встретила. Нам нужно поговорить.       — Нет, Мала, — раздражённо проговорила женщина, поправляя свою одежду. — Это тебе нужно со мной поговорить, а не мне с тобой.       Джотсана попыталась обойти дочь, но та довольно грубо схватила её за локоть и вернула на место. Амала фальшиво улыбнулась, посмотрев в карие глаза Басу.       — Я знаю про тебя и Вимала. И, если не хочешь, чтобы правду узнал Киран, то ты поговоришь со мной.       Женщина тут же изменилась. Лицо стало потерянным, а глаза — пустыми. Басу сглотнула и вырвав руку из цепкой хватки девушки, кивнула в сторону.       — Ладно. Пошли.       Амала криво ухмыльнулась, наблюдая, как Джотсана направляется вдоль коридора в сторону сада. Басу прикусила губу и пошла за ней, попутно рассуждая над тем, как сегодня всё удачно складывается.       Джотсана привела дочь на веранду и тут же села в кресло, положив ногу на ногу. Она с грохотом кинула книгу на столик, шумно вздыхая.       — Мала, я не хочу ссориться, поэтому давай быстро говори, что тебе нужно.       Басу широко улыбнулась и села на диван напротив. Она скрестила руки на груди, и покусав губы, посмотрела в глаза мамы.       — Что вы предложили Кали взамен на жизнь Кирана? — ровно спросила девушка, нахмурив брови. — Я не верю, что вы отделались лишением сил бабушки и Девдаса Дубея. Я думаю, ты или Вимал чем-то пожертвовали или предложили ей что-то…       Джотсана сжала челюсти и посмотрела в сторону.       — На это я тебе не отвечу, — спокойно ответила Басу. — Как и на всё, связанное со мной и Вималом. Это моё дело. Моя личная жизнь, в которую попрошу не лезть, — прошипела Джотсана. — Я ведь не вмешиваюсь в твои отношения с господином Дубеем, — усмехнулась женщина, разведя руками. — Я понимаю тебя. Он красив, молод и умён. Я не осуждаю твой выбор.       — И ты не согласна с мнением бабушки, что все Дубеи — зло? — вскинула брови Амала. — Они убили твоего брата.       Губы Джотсаны дрогнула, а глаза тут же забегали. Она сжала руками своё сари, стиснув зубы.       — Я была маленькой, и потому не помню его, — махнула рукой женщина, как бы говоря, что всё это ерунда. — И я не живу прошлым и не считаю, что все люди одинаковы, — спокойно сказала Басу, устало вздохнув. — Знаешь, Мала… — она поудобнее устроилась, — ты копаешься в грязном белье, но совсем не замечаешь, как губишь тем самым свою жизнь, — нахмурила брови Джотсаны. — Вместо того, чтобы разбираться в проблемах нашей семьи, начни строить свою, — качнула головой женщина. — А то глядишь… Индира выдаст тебя за кого-то, а любви не будет. А потом будешь, как я, скрываться вместе с Дубеем и видеться пару раз в месяц.       Амала стиснула зубы и резко подскочила. Едкие слова Джотсаны очень тронули Басу. Девушка откинула свои волосы назад и сжала руки в кулаки.       — Знаешь, мама, я всегда считала тебя ангелом в нашем доме. Ты всегда была добра и мила ко мне… — Басу усмехнулась, — но когда речь зашла о твоём тёмном прошлом, ты стала другой, — прищурилась Амала. — Ты стала как бабушка. И я не удивлюсь, если узнаю, что ты способна на не менее жестокие вещи, чем она, — грубо проговорила она, разворачиваясь на пятках. — Киран обязан знать правду. И я всё ему расскажу.       После этих слов Амала удалилась с веранды, оставив Джотсану одну. Женщина смотрела вслед дочери, меняясь в лице. Вся уверенность пала, а на её место пришло отчаяние. Глаза Басу-старшей заслезились, и она тихо шмыгнула носом, отворачивая голову в сторону сада.       Запах цветов въедался под кожу. Джотсана плакала, поджав под себя ноги и закрыв лицо ладонями.       Она дала клятву молчать, и из-за этого обязана страдать.       Басу нашла в доме своего верного слугу и, схватив его за запястье, притянула ближе к себе. Он наклонился к её лицу, нахмурив брови.       — Равен, найди мне Кирана, — твёрдо заявила Амала.       Мужчина обеспокоенно огляделся, а затем тихо ответил:       — Госпожа, ваш брат уехал вместе с семьёй Банерджи в столицу.       Амала зарычала и грозно топнула ногой, отталкивая от себя Равена.       — Чёрт возьми! Почему я не в курсе?! — грубо спросила она, посмотрев в глаза слуги.       — Я сам узнал об этом от его прислуги, Васанты. Господин Басу уехал сегодня на рассвете.       Девушка раздражённо выдохнула и сжала пальцами переносицу, проклиная всех богов мира за то, что в их семье все растут такими идиотами. Амала поджала губы и, отвернувшись от Равена, поставила руки на пояс.       — Рэйтан! — призвала она, испепеляя взглядом пол.       В этот раз, на удивление Басу, Рита-Шива тут же возник прямо перед ней.       Равен мигом ушел, дабы не попасть под горячую руку хозяйки дома. Амала краем глаза пронаблюдала за тем, как тот уходит, после чего обратила внимание на Вайша.       — Какого чёрта, Рэйтан?! — развела руками Басу. — До этого ты слушался Дубея, а сейчас резко решил нарушить его запрет ко мне являться?!       Махадева мягко улыбнулся и посмотрел скучающе в сторону, пожав плечами.       — Господин Дубей попросил присматривать за вами, дабы вы не наделали глупостей, — ровно произнёс Вайш, тяжело вздохнув.       — А как же твоё участие в группе расследования? — вскинула брови Амала.       — Сегодня я уже был в посольстве. Меня расспрашивали о вас, о вашем месте жительства. Ведь, как вы помните, я солгал Лиме, что провожаю вас домой…       — И они хотят, чтобы ты привёл их ко мне… — договорила Басу, задумчиво прикусив щёку.       — Да. Господин Дубей приказал их привести к его же особняку. Они, конечно, удивились этому, но ничего мне не сказали, — покачал головой Вайш.       Амала приоткрыла рот от недоумения и похлопала глазками. Дубей попросил Рэйтана привести группу расследования снова к своему дому. Якобы там жила Амала Кхан.       Какой же он…       — Они сразу засыпали меня вопросами… Но мои ответы им тоже вряд ли помогли, — вздохнул Вайш, — а потом Грант меня отпустил, — поджал губы Шива. — Думаю, что теперь я тоже в списке подозреваемых.       — Да плевать … — Амала нахмурилась, махнув рукой. Она обошла Рэйтана и направилась не спеша в свой кабинет, думая над тем, что делать дальше.       И, к сожалению, ничего благоразумного она придумать не могла. Совсем. Амрит всё контролировал. И даже если она попытается снова вмешаться в это дело, то он тут же избавится от неё. И не потому, что она мешается, а потому, что это опасно. Хотя… и первый вариант тоже подходит.       Вайш молча испарился. Амала почувствовала, как в помещении стало легче дышать. Энергия Рэйтана слишком сильна, чтобы не заметить её. Басу пришла в свой кабинет, где села за стол.       Нужно что-то делать.       Девушка взглянула на бумаги и письма от других членов дюжины. В них они отчитывались о подготовке к празднику — Дурга-Пудже.       Это лишь промежуточный результат. Дурготсав отмечаться будет десять дней, а после… наступит Кали-Пуджа.       И тогда взойдёт кровавая луна. И восстанет Тёмная Мать. И будет танцевать она на костях своих врагов. Махакали будет петь, пока брызги крови не прекратятся…       Это детская песня… Джотсана пела её Амале перед сном. Басу застыла, сжав в руке письмо Кирана, который он оставил ей на столе.

Мала, это Киран. Я уехал вместе с Джаей и её семьёй в столицу. Прости, что не предупредил лично — забыл. Вернусь на Дурга-Пуджу. Не скучай. Твой брат, Киран Басу.

      Девушка сглотнула, откладывая письмо в сторону и откидываясь на спинку стула.       В её голове постепенно собирался маленький пазл, который был частью чего-то большего… Чего-то…       Амала не могла понять, в каком направлении копать дальше. В культе явно что-то происходит, и что-то очень нехорошее. Они уже собирали с Амритом совет и угрожали дюжине. Давали день на то, чтобы кто-то признался…       Но никто ничего не сказал.       Может, потому что на собрании не было Джотсаны и Вимала?       А ведь и вправду…       Басу провела кончиком языка по своим губам, пытаясь представить, что Джотсана и Вимал могут быть главным злом. Её мать всегда была мягкой и трогательной, но, как уже показала практика, она может быть и жёсткой.       Или она просто хочет такой казаться…       Нахватается у бабушки…       Конец в любом случае один — смерть. Военный атташе убьёт Басу и Дубея. Но кто останется? Кто займёт место во главе? Это один человек. Это тот, за кем все пойдут…       Дитя могущественной крови.       Киран?       Амала снова взглянула на письмо брата. Поверить в то, что её маленький брат решится возглавить дюжину, было ещё сложнее, чем поверить в чувства Амрита. Басу провела по шее рукой, как бы прогоняя эти рассуждения.       Ситуация паршивая.       Схватив листок и ручку, Амала стала быстро писать на бумаге свои предположения для Дубея. Нужно попробовать порассуждать в этом направлении. Может, тогда станет ясно, что такого предложили Джотсана и Вимал Кали, что та не разгневалась и наказала лишь Индиру с Девдасом.       И те ещё легко отделались...       Басу вздрогнула, когда вдруг в её дверь постучали.       — Войдите.       Равен ворвался в кабинет слишком резко. Его дыхание было сбито, а в глазах читался испуг.       — Госпожа Басу, там… к нам пришли англичане.