Когда погаснет солнце

      Яростный крик, и Вимал отлетает в сторону, больно ударившись спиной о каменные стены храма. Джотсана вскрикивает, приложив руки ко рту.       Амала стоит неподвижно, в недоумении распахнув глаза. Прошло всего пару секунд, а Киран так быстро среагировал… Мальчишка дышал через нос, из его рук исходила тьма, а глаза светились ярким красным цветом.       Он был так зол… Так… ошарашен. Амала чувствовала его страх, перемешанный с гневом… Киран не знал, как реагировать на это. Не знал, что чувствовать…       Вимал болезненно промычал, приложив руку к плечу. Джотсана посмотрела на сына, не сдерживая эмоций. На её глазах появились слёзы и мольба… Она хотела, чтобы Киран успокоился, но это было невозможно.       Басу посмотрела на брата, аккуратно коснувшись его плеча.       — Киран…       — Не лезь! — вдруг огрызнулся парень, испепелив сестру взглядом.       — Киран, — уже строго сказала Амала, посмотрев в глаза мальчишки. — Успокойся.       — Он трогал её! — взмахнул рукой Киран, направив бхутов в сторону Вимала. — Мама, как ты позволила это ему?!       — Мальчик мой… — всхлипнула женщина, проводя по лицу руками. — Да, я позволила… Потому что люблю его, Киран.       Амала посмотрела в глаза матери. Джотсана говорила это убедительно. Слишком искренне, чтобы засомневаться в этом. Девушка посмотрела на Вимала, который уворачивался от приближающихся душ.       Киран, поражённый признанием мамы, заметно побледнел. Его рот приоткрылся, а брови поднялись. Тогда же он покосился на сестру, осторожно спрашивая:       — Ты знала?       Басу приподняла подбородок, собираясь с мыслями.       — Да. Я хотела тебе рассказать, но тебя не было неделю…       — И что, так сложно было написать письмо? — прошипел Киран, поворачиваясь к Амале. — Ты… скрыла это от меня.       — Киран, это нельзя было обсуждать через бумагу, — раздражённо всплеснула руками девушка. — Да и… это лишь мелочь, — скривилась Амала, покосившись на маму с Дубеем. — Есть ещё кое-что…       Басу снова посмотрел на запуганную парочку, прищурившись. Ему явно всё это не нравилось и он боялся представить, что ещё ему скажет сестра.       — Может, сами скажете ему? — с издёвкой спросила Амала, скрестив руки на груди. — Всё-таки… это вы всё заварили.       — Амала, прошу тебя… — покачала головой Джотсана, боязливо смотря на сына. — Ты не понимаешь…       — Господин Дубей, может, вы расскажите Кирану всю правду? — перебила маму Басу, взглянув на Вимала.       Поведя кистью, Киран призвал бхутов обратно к себе, позволяя мужчине облегчённо вздохнуть. Вимал переглянулся с Джотсаной. Амала заметила в их взглядах нескрываемый страх и… панику. Они явно не хотели, чтобы Киран знал правду, но почему?       Что вы ещё всё-таки скрываете?       Джотсана не хочет оказаться для Кирана предательницей и плохой мамой? А Вимал не горит желанием брать на себя ответственность за очередного ребёнка?       Что вами движет?       Дубей тяжело вздохнув и, поведя плечом, взглянул на Басу исподлобья.       — Я твой отец.       Киран не дышал. Ни один мускул на его лице не дрогнул, как и руки, ноги… Он стоял неподвижно, будто переваривая полученную информацию. С каждой секундой его глаза становились ясными, а чёрная дымка растворялась в горячем воздухе храма.       Амала хотела поддержать брата. Она знала, что ему сейчас как никогда нужно будет высказаться, иметь друга. Опору. Ей это было необходимо ровно так же, когда их семью покинул отец, когда Индира позволяла себе поднимать на неё руку, когда она тайком убегала из дома и бродила по мрачным улочкам Калькутты…       Когда она что-то почувствовала к Дубею…       Басу сглотнула и опустила взгляд в пол, понимая, что всё это она прожила одна. Всё это таится у неё в сердце, и она прежде ни с кем не обсуждала свои переживания. Мама лишь играла роль заботливой и нежной женщины, но в тяжёлые моменты её не было рядом. Просто Индира и создавала эти моменты. А Киран… всегда был для неё маленьким братиком, которому не хотелось забивать голову своими проблемами.       Но сейчас, смотря на пустое выражение лица Кирана, Амала поняла, как в нём ошибалась. Он уже давно не ребёнок, не мальчик… Он бы понял её, поддержал, принял со всеми изъянами.       Как забавно: Киран ведь единственный, кто с самого начала не был против отношений Амалы с Амритом.       Он понимал её и уважал её выбор.       И наверняка он бы принял выбор мамы, если бы узнал обо всём этом чуть раньше…       Киран моргнул, отворачивая голову. Он нахмурился, а по его коже прошлись неприятные мурашки. Ему стало так мерзко и тошно, что он схватился за живот. Парень прикрыл глаза, мотая головой.       — Мала, я… пойду… — тихо сказал он, поворачиваясь спиной к сестре. — Пожалуй, я поживу некоторое время у Джаи.       Джотсана, услышав это, тут же зарыдала, закрыв лицо руками. Вимал же решил начать играть в папашу, а потому с раздражением произнёс:       — Твой статус не позволяет тебе жить у Банерджи.       — А твой статус тебе позволяет целовать мою мать в Калигхате?! — прокричал Киран, сурово посмотрев на Дубея. — Ты… отвратителен, — фыркнул парень, после чего посмотрел на Джотсану, кривя губы. — А ты тем более… — Киран отвернулся, не спеша направляясь на выход из храма.       Амала нахмурила брови, посмотрев в спину брату. В чём-то Дубей был прав: со стороны Кирана не правильно просить у Банерджи этого. И, скорее всего, господин Якшит не поймёт этого жеста…       Да и вообще это покажет Басу-младшего не с лучшей стороны. Тем не менее, все эти рассуждения бессмысленны. Амала не станет сейчас переубеждать Кирана и поучать его. Она не хочет стать как бабушка. Пусть брат попробует осуществить задуманное, а если не получится — усвоит урок.       Так ведь?       Басу поджала губы, думая, насколько правильно она рассуждает. Киран имеет право злиться, и ему необходимо переосмыслить многое… И она понимает его рвение уйти из дома.       Она сама бы не отказалась, честно говоря.       Стоило Кирану скрыться из виду, как Амала наконец обратила внимание на всхлипы и слёзы матери. К Джотсане подошёл Вимал и стал шептать ей что-то утешающее. Выглядело слишком мило и противно.       Девушка закатила глаза, грубо прерывая их.       — Довольны? Если бы вы всё-таки удосужились мне рассказать, чем пожертвовали ради жизни Кирана, то, быть может, он бы и не узнал обо всём этом…       — Рано или поздно мы сказали бы ему правду, — оскалился Дубей. — Но не сейчас. Сейчас неподходящее время. Не во время Дурга-Пуджи, не накануне Кали-Юги…       — А когда?! — воскликнула Амала, сжав руки в кулаки. — После?! Неизвестно, сможем ли мы вообще завершить цикл с этими англичанами! Когда вы хотели ему всё рассказать, если не сейчас?!       Джотсана выскользнула из объятий Вимала, приблизившись к дочери. Она заглянула в янтарные глаза Амалы, сжав челюсти.       — Перестань. Повышать голос. На нас.       — Или что, мама? — прищурилась Басу, наклонившись к матери. — Из нас бхуты подчиняются мне, а не тебе…       Губа Басу-старшей дрогнула. Она явно готова была с этим поспорить, однако не стала. Дубей подошел к Джотсане, аккуратно отстранив её от Амалы.       — Хватит, — серьёзно сказал он. — Сегодня праздник, так давайте проведём его как подобает традициям.       — Что-то вы об этом не думали, когда зажимались в углу, — прыснула Амала, разворачиваясь от парочки на пятках. — Чтобы больше я не видела вас рядом, — спокойно проговорила девушка, приподняв подбородок. — Иначе вы познаете всю силу моего гнева… — в её глазах блеснуло пламя. Она выдохнула, откидывая волосы назад. — Ну и гнев Амрита тоже.       Назвав его имя, она подтвердила отношения с ним. Вимал удивлённо вскинул брови. Видимо, Джотсана не успела поделиться этой новостью с любимым. Уж очень ей хотелось быть прижатой к чёртовой колонне.       После этих слов Амала покинула узкий коридор Калигхата. Она поспешила к алтарю, около которого стояла Индира в красном капюшоне. Она оживлённо общалась с другими членами дюжины, явно будучи не в курсе всего произошедшего.       Оно и к лучшему.       Девушка попыталась высмотреть среди членов культа Банерджи Кирана, но их не было. Красные капюшоны неприятно резали глаза, а потому она не заметила, как столкнулась с Девдасом Дубеем.       Мужчина усмехнулся, тут же отступая на шаг назад и легко кланяясь Амале.       — Госпожа Басу, вы сродни удару молнии…       — Приму это за комплимент, Господин Дубей, — двинула бровями девушка, заглядывая за спину мужчины. — Если позволите, я пройду…       — Ищете моего сына? — перегородил ей путь Девдас, криво ухмыльнувшись. — Понимаю, перед ним трудно устоять, — с издёвкой произнёс он. — Однако советую вам всё же отступить в сторону и оставить место для другой девушки…       Амала нахмурилась, не понимая намеков Дубея.       — Вы это к чему? Я пока не занимаю никакое место, — усмехнулась Басу.       — Да бросьте, — закатил глаза Девдас. — Всю неделю слуги шепчутся, что между вами роман, — раздражённо проговорил мужчина. — Я удивился, узнав, что мой сын пишет любовные письма именно вам, — качнул головой Дубей. — Когда я говорил ему о свадьбе, я не думал, что он выберет вас…       — Стоп, о какой свадьбе? — перебила Амала Девдаса, заглянув в его глаза. — Мы… ничего такого с ним не обсуждали…       — И не стоит, — махнул рукой мужчина. — Простите меня, Госпожа Басу, но я вам не доверяю. Вы, конечно, были бы идеальной кандидаткой на роль будущей госпожи Дубей, однако практика показала, что из этого союза ничего толкового не получается…       — Вы говорите о моей матери и вашем брате?       — Да, — кивнул Девдас. — Да и к тому же… — мужчина прищурился. — Вам не кажется, что Басу и Дубеи слишком… разные, чтобы построить что-то общее? Вы просто не сможете разделить власть.       — Господин Дубей, это всё очень здорово, но вы забегаете далеко вперёд, — ровно проговорила Амала, огибая мужчину. — И вообще, не ваше дело, какие у нас отношения с господином Амритом, а потому попрошу вас больше не лезть в это.       Не дав ему ответить, Басу поспешно ушла. Ей было уже трудно дышать в этом храме. Слишком много Дубеев на один квадратный метр. Да и вообще атмосфера стала её угнетать.       Амала вышла на улицу через чёрный вход, закрыв за собой дверь. Она прижалась спиной к дереву, шумно выдохнув. Праздник проходил слишком сумбурно, чтобы мыслить здраво.       Вглядываясь в толпу зевак, Басу вновь заметила там рыжую макушку Лимы и строгий костюм Гранта. Они до сих пор были здесь…       Однако широких плеч Лайтвуда не было видно. Это очень озадачило Амалу, и потому она стала усиленнее всматриваться в толпу. Все смотрели на Амрита, на его игры с огнём, на безумный танец девадаси.       И это натолкнуло Басу на не самую хорошую мысль… Амала тут же запаниковала и уверенно зашагала в сторону народа, совершенно наплевав на свою безопасность.       Отсутствие Киллиана на площади означало только одно: он притаился и готовится напасть. А может, уже целится прямо в голову Дубея.       Её догадка подтвердилась, как только она подняла взгляд вверх. На одном из зданий она заметила Киллиана. И, кажется, в его руках была снайперская винтовка, а её прицел был направлен в сторону Амрита…       По спине девушки прошёлся холодок, и она судорожно вздохнула. Его могут убить… Прямо сейчас.       Все мысли вмиг испарились из головы девушки, и она метнулась к алтарю Махадеви Дурги.       Все громко пели и плясали в такт народным мотивам. Басу же слышала лишь бешеный стук собственного сердца. Перед глазами периодически всё размазывалось, теряло свои очертания… Но было плевать. Было так плевать, что она не заметила, как уткнулась носом в спину Габриэля Гранта…       И, конечно — как всегда — её спас Рэйтан. Вайш переместил её с площади так быстро, что она даже моргнуть не успела. Рита-Шива смерил Басу гневным взглядом, раздражаясь её безответственности.       — Чем ты думаешь?       Амала ахнула, оглядываясь. Она была у себя в комнате. Чёрт возьми, на улице праздник, на площади англичане и Лайтвуд с пушкой. А Шива перемещает её в её же комнату и начинает отчитывать!       Басу стиснула зубы, смотря в глаза Рэйтана.       — Да плевать мне, чем! — воскликнула она. — Атташе вот-вот убьёт Амрита, а ты решил в это время отчитать меня?!       — Госпожа, вы доверяете мне? — спокойно спросил Вайш, смотря в глаза девушки.       Амала тут же замолчала, приподняв в возмущении брови. Вопрос Рэйтана показался ей неуместным.       — Да, — ответила она.       — В таком случае подумайте головой и поймите, что, если я оберегаю вас, то значит и господина Дубея.       Басу нахмурилась и посмотрела в сторону. Это было… очевидно. Девушка глубоко вздохнула и провела по лицу рукой. Снова слишком много на неё свалилось. Слишком много информации и деталей, которые она не может сложить воедино.       Амала устало села на край кровати, зачесав свои волосы.       — Рэйтан, я так запуталась…       — Понимаю, — ровно произнёс Шива, посмотрев в сторону балкона. — Но поверьте, разгадка близка. Я чувствую это.       Девушка усмехнулась. Спорить было с ним бесполезно. Хоть он и полубог, и, быть может, знает порой куда больше, чем всё человечество в мире, но в будущее заглядывать он не умеет.       Рэйтан должен лишь наставлять на путь истинный, помогать служить Кали и поддерживать существование культа…       Он не обязан решать их проблемы, но, тем не менее, принимает непосредственное участие в этом. За что Амала безмерно ему благодарно. Только она никогда этого не скажет, как и Амрит.       Басу знает Вайша с рождения. Тогда он вечно крутился вокруг Индиры и Девдаса, а сейчас — вокруг них. И почему-то воспринимать его как Бога у Амалы не получалось. Он всегда был… нянькой, наставником, педагогом…       Наблюдателем со стороны…       Амала сомкнула губы и посмотрела на мужчину снизу вверх, сложив руки на коленях.       — С Амритом точно всё будет хорошо?       Вайш тяжело вздохнул.       — Точно. А теперь позвольте мне, Госпожа, исчезнуть.       После этих слов Рэйтан испарился, оставив Амалу одну.

***

      На утро состоялось собрание дюжины. Главы семей сидели сбоку от предводителей, внимая каждое их слово.       Встреча проходила в резиденции Дубеев. Амрит сделал всё, чтобы каждый из присутствующих добрался до особняка незамеченным. Были основания полагать, что за его домом Грант установил слежку, однако подтверждений этому пока не было.       В любом случае перестраховка не будет лишней.       Басу, разумеется, попала в дом ещё более тайно, чем все остальные. Рэйтан переместил её прямо к столу, не дав толком Амале подготовиться к встрече. На тот момент все уже собрались и ждали только её.       Несмотря на её комичное появление, задать об этом вопрос никто не посмел. Она уселась рядом с Амритом, сложив ногу на ногу. Дубей сдержал улыбку, наблюдая, как неуверенно она складывает руки на подлокотниках стула. На ней было тёмно-зелёное сари, украшенное золотой вышивкой. Её волосы, как всегда, волнами спадали по хрупким плечам. Янтарные глаза подчёркнуты чёрной подводкой, а губы накрашены бордовой помадой.       Порой Амрит не верил, что такая девушка может принадлежать ему. Конечно, он достоин только самого лучшего, но это… Превосходит его самого, пожалуй, во всём.       Почувствовав взгляд жреца, Амала замешкалась, сдерживая себя, чтобы не посмотреть на него в ответ. Она толком не успела полюбоваться им. Тем не менее, он привлекал к себе внимание остальных присутствующих.       Он был в красном шервани с мелкими чёрными узорами, а на его руке красовалось кольцо в виде тигра, символ власти и могущества. Именно на него все смотрели, пока Амрит нетерпеливо стучал пальцами по столу. Амала украдкой взглянула на его руку, тяжело вздохнув. Господин Бенгалии не любит, когда его заставляют ждать. Конечно, Басу не чувствовала себя виноватой.       Это всё он устроил, и он же попросил Вайша переместить Амалу сюда. Поэтому он виноват в том, что она нагрянула так поздно.       Впрочем, всё это уже было неважно.       Первым заговорил Дубей, подводя итоги празднования Дура-Пуджи. Он разобрал экономический вопрос, традиционный, организационный… Всё самое неинтересное Амрит взял на себя. Однако прошедшая церемония не означала окончания праздника.       Фестиваль Дурготсва будет проходить десять дней, а затем наступит Кали-Пуджа. И тогда же должен начаться новый цикл — Кали-Юга. Начало конца. Наступит хаос, безумие, разрушение… Всего этого важно избежать, дабы не потерять доверия Богов и оставаться при власти.       А для этого нужно завершить ритуал жертвоприношений, о котором Дубей вскоре завёл речь.       — Нам необходима седьмая жертва, — строго проговорил Амрит. — Праведник. Есть у кого-то предложения? — вскинул брови Дубей.       Главы семей переглянулись между собой, перекидываясь с друг другом вариантами. В какой-то момент голос подал господин Шарма, приподняв руку.       — Как насчет господина Махавира? Из Клифаграми.       Амрит прикусил губу, задумываясь. Амала посмотрела на жреца, пожав плечами.       — Почему бы и нет? В этой деревне всё равно уже толком никого не осталось, — махнула рукой девушка. — Думаю, смерть старика останется незамеченной.       — Главное — чтобы она не привлекла наших иностранных гостей, — спокойно проговорил Рэйтан, стоя у окна.       Все тут же посмотрели на Риту-Шиву, сразу соглашаясь с ним. Амрит покосился на Вайша, кривя губы.       — Сейчас они слишком озадачены моей поимкой, — раздражённо произнёс Дубей. — Наверняка атташе сейчас с ума сходит от того, что не смог убить меня вчера…       — Кстати об этом, Господин Дубей, — подала голос Прасад. — Нам стало известно, что из библиотеки и полицейского участка пропало немало архивных записей о деятельности культа…       — И что вы хотите сказать этим, Госпожа? — сквозь зубы спросил Амрит. — Что вы не справляетесь со своими обязанностями и не можете уследить за сотрудниками этих мест?       Женщина опешила и тут же умолкла, стыдливо опуская голову. Дюжина — это не просто люди, поклоняющиеся Богине. Это люди, отвечающие за тот или иной орган власти, контролирующие работы разных институтов и следящие за тем, чтобы культ продолжал свою деятельность в полной мере.       Сейчас всё рушится прямо на глазах. Кто-то действует под носом у Дубея, а он не замечает… Конечно, сейчас всё внимание приковано к Джотсане и Вималу, но нельзя исключать того, что у них могут быть союзники.       Амала тоже думала об этом. Информация о резиденции Басу не могла взяться у британцев из ниоткуда. Кто-то докладывает им обо всём, и этот кто-то в курсе всех дел Калькутты.       А значит, это кто-то из дюжины или максимально приближенный к ней человек.       Басу водила глазками по столу, слушая, как Дубей отчитывает каждого за плохую работу. Ему было на что злиться и в чём их упрекнуть, а потому она вмешиваться не посмела.       — Если бы следили за своими людьми лучше и проверяли каждого, то информация бы никуда не утекала, — злобно проговорил жрец.       — Господин Дубей, ходят слухи, что проблемы возникли в ваших с госпожой Басу семьях. Так может, причину нужно искать там?       — Без ваших советов разберёмся, Господин Рай, — хищно улыбнулась Амала и вдруг абсолютно неожиданно для всех — да и для себя самой — положила ладонь на руку Амрита.       Дубей нахмурился, тут же посмотрев на Басу. Девушка вмиг ощутила на себе пронзающий взгляд жреца и покосилась на него. Наступила такая тишина, что стало не по себе. Амрит дёрнул пальцем, тут же заставляя Амалу осознать действительность. Басу вглядывалась в зелёные глаза Дубея и мысленно себя начинала ненавидеть.       Она прикоснулась к его руке при всех. О Кали, прямо во время собрания дюжины!       Он меня убьёт…       Среди этого молчания не хватало шума сверчков. Амала нервно усмехнулась, плавно убирая свою руку от мужской ладони, однако Дубей её остановил. Он вдруг сам взял её за руку, нежно обхватив её тонкие пальчики. Басу тут же пунцово покраснела, боясь представить, что сейчас творится в голове у каждого.       Но и представлять не нужно было. У всех были такие большие глаза и разинутый рот, что выглядело слишком нелепо и даже забавно. Амрит лукаво улыбнулся и посмотрел на культ с надменностью и презрением.       — Неужели это так неожиданно? — вскинул брови Дубей, усмехаясь.       — Даже… — кашлянул господин Банерджи, — слишком…       Арьян Чаухан нервно поправил очки, аккуратно спрашивая:       — Господин Дубей, простите если вмешиваюсь не в своё дело, но…       — Не прощаю, — грубо перебил его Амрит. — Мне плевать на ваши «но», на все ваши вопросы, — скривился мужчина. — Мне всё равно на прошлое, всё равно, что вы думаете… — серьёзно проговорил жрец. — Госпожа Басу — моя, — уверенно заявил он, стиснув зубы. — Я, конечно, собирался объявить это позже, но какая к чёрту разница…       — Вы должны были поставить культ в известность, — вдруг произнёс господин Сингх. — Правила дюжины одинаковы для всех.       — Ты смеешь мне перечить? — оскалился Амрит, вмиг заставив мужчину вжаться в стул от страха. — Кто-то ещё желает высказаться и испытать на себе мой гнев? — прищурился Дубей, оглядывая каждого.       Амала дёрнула Амрита за руку, как бы говоря ему успокоиться, но того уже было не остановить. Вайш, заметив как жрец загорается, решил быстро сменить тему.       — Давайте не будем акцентировать внимание на отношениях предводителей. Они всегда были сложными и далёкими от истинных дел культа, — спокойно сказал Рэйтан, склонив голову. — У каждого из вас есть свои обязанности перед Тёмной Матерью, и лучше вам думать о них, чем о каком-то романе.       Слова Рита-Шивы моментально подействовали на всех. Они слушались божество и явно боялись его не меньше Амрита, а потому поспорить с ним не смели. Амала благодарно взглянула на аватара, после чего выпрямилась, приподняв подбородок.       — Итак, вернёмся к насущным проблемам, — звонко произнесла она. — Раз больше предложений нет, то завтра будет проведён ритуал над праведником, Махавиром из Клифаграми, — кивнула сама себе Басу. — Я попрошу держать эту информацию в тайне и не выдавать даже близким, — уверенно заявила Амала. — Если британцы как-то узнают об этом убийстве, то станет ясно, что среди нас есть предатель, — нахмурилась Басу. — И тогда мы с господином Дубеем вынуждены будем принять меры.       Амрит криво ухмыльнулся. Ему нравилось это «мы». Возможно, слишком мило и слащаво, но жрец наоборот слышал в этом слове какой-то стержень и могущество. Вдвоём они — воплощение хаоса и урагана, сметающего всё на своём пути.       Дубей сильнее сжал руку девушки, а его глаза налились красным цветом.       — И ещё… — Амрит облизал губы, думая, как лучше донести до них всю серьёзность своих слов. — Никто за пределами культа не должен знать, что я и Госпожа Басу вместе, — строго проговорил жрец. — Если эта информация просочится к англичанам, то пеняйте на себя… — покачал головой Дубей. — Убью каждого, не выясняя, кто прокололся.       Подкрепив свои угрозы призывом потусторонних сил, он добился испуганных кивков со стороны присутствующих.       Басу хитро улыбнулась, чувствуя себя защищённой. Сам факт того, что она гордится быть парой для самого Дубея, был немыслим. Индира бы не простила ей этого, однако Амале её прощение и не было нужно.       Даже бабушка уже смирилась с романом внучки. За неделю она не сказала ей и слова. Ни претензий, ничего.       Как, в принципе, и Джотсана.       Девушка вдруг вспомнила их вчерашнюю перепалку в храме, от чего её передёрнуло. Она быстро решила сменить направление своих мыслей, поэтому живо улыбнулась.       — Теперь готовимся к Кали-Пудже. На днях я разошлю письма с требованиями к празднику. Мы должны быть готовы к нему не хуже чем к предыдущему, — качнула головой Амала. — Как вы помните, мы ожидаем появления Богини.       — Тёмная Мать не прощает ошибок, — вкрадчиво произнёс Амрит, усмиряя свой гнев. Его глаза стали прежнего зелёного цвета, а чёрная дымка исчезла. — Как и я. Поэтому попрошу вас серьёзно отнестись к тому, что было сказано здесь. На днях я также разошлю вам письма с инструкцией. Я планирую спровоцировать британцев атаковать нас во время грядущего праздника, — ровно сказал жрец, замечая смешанные чувства на лицах слушателей. — На бумаге я изложу всё, что потребуется от вас для победы над ними.       Перечить Амриту никто не стал, а значит на том и решили. Басу и Дубей ещё некоторое время обсуждали с культом планы на будущее, после чего собрание закончилось.       Все стали собираться, попутно подходя то к Амале, то к Амриту, дабы всё же задать интересующие вопросы. К Басу подошел господин Якшит, неловко улыбаясь.       — Госпожа Басу, я хотел уточнить насчёт поведения вашего брата…       Девушка изогнула одну бровь и скрестила руки на груди.       — Киран попросил пустить его пожить у вас?       — Да! — усмехнулся Банерджи. — И, честно говоря, я против. Я понимаю, что у них с Джаей зарождаются глубокие чувства, но… это неправильно. Это нарушает все традиции и моральные устои…       — Господин Банерджи, вы можете отказать ему, — кивнула Амала. — Я не буду на вас гневаться.       Якшит тут же облегчённо выдохнул, проведя по лицу рукой.       — Ох, спасибо, Госпожа Амала, — кивнул мужчина. — Просто поймите меня правильно, Джая ещё маленькая, и ей не стоит всё-таки… так привязываться к нему. Да и господину Басу тоже следует держать себя в руках…       — О, нет-нет, — помахала руками девушка. — Он совсем не из-за Джаи попросился к вам, — улыбнулась Амала. — Он повздорил с Джотсаной и сейчас бунтует против неё.       После этих слов Якшит вздохнул ещё глубже и спокойнее. Он явно был рад, что Джая и Киран не горят желанием жить вместе. Мальчишка просто проявляет характер, что вполне свойственно в его возрасте.       — Хорошо, Госпожа. Я вас понял, спасибо за уделённое время.       Мужчина чуть поклонился, после чего поспешил покинуть зал для собраний. Амала шумно выдохнула, удовлетворённая беседой. Оставшись в комнате втроём, Дубей устало взглянул на Шиву.       — Спасибо, Рэйтан. Можешь пока оставить нас?       Вайш ничего не ответил, лишь улыбнулся, после чего исчез. Амала прикусила губу, тут же приближаясь к Амриту игривой походкой.       — Господин Бенгалии что-то замышляет? — промурчала она, остановившись почти вплотную к Дубею.       Амрит хмыкнул, поднимая руку и прикасаясь к тонкой шее девушки.       — Пока не знаю… — хрипло произнёс он, разглядывая идеальные черты лица Басу. Её скулы, глаза, губы… Всё было слишком прекрасным. — О чём говорила с Якшитом?       Амала провела ладонями по его груди вверх, пожав плечами.       — О Киране. Братец узнал о Вимале с Джотсаной, а потому больше не горит желанием жить в резиденции… — пробормотала Басу, сжав крепкие мужские плечи. — Надеялся, что господин Банерджи позволит ему пожить с ними…       Дубей усмехнулся и закатил глаза, зарываясь рукой в шелковистые волосы девушки.       — Твой брат такой же глупец, как и ты… — прошептал Амрит, наклоняясь к лицу Амалы и прикасаясь губами к её горячим щекам.       Басу прикрыла глаза, растворяясь в объятиях жреца. Вторая рука мужчины скользнула по её спине вниз… От лопаток к пояснице, оказавшись вдруг на мягких ягодицах. Он сжал её бедро, заставив Амалу ахнуть и выгнуться в спине. Она повернула свою голову к его губам, едва касаясь их.       — Но ведь он и твой брат тоже… — прошептала девушка, заглядывая в глаза Амрита.       Дубей нахмурился и сжал челюсти. Да, она права. Амрит закатил глаза, резко оттягивая Амалу за волосы. Она зашипела, откидывая свою голову. Жрец тут же прикоснулся губами к её шее и подбородку, который стал яростно целовать, кусать… Помечать своё.       Вчера он не успел ей насладиться. Вчера он был так занят праздником, что получил от неё лишь поцелуй. Сегодня такого не будет. Сегодня он завладеет ей так, как мечтал всю прошедшую неделю.       Он не хотел этого чувствовать. Этого трепета в животе, когда он смотрит на неё, когда думает о ней…       Как сегодня, когда она взяла его за руку, заставив сердце сделал сальто. И, чёрт возьми, он должен был разозлиться на неё за это. За эту дурость, за эту неосторожность и глупость. Но не смог. Он даже поддержал её, соврав, что собирался рассказать об их отношениях позже.       Не собирался. Даже не думал об этом. Но раз уже знает семья Басу и Дубеев, то почему бы не узнать и остальному культу, будь он неладен.       Да, это опасно. Наверняка сейчас слухи об их романе разлетятся на всю Калькутту, и Лайтвуд прибежит с заряженным пистолетом. Амрит примет атташе с распростёртыми объятиями, а после убьёт. Сначала его рыжую бестолковую подружку, а затем самого военного.       Всё это будет потом.       А сейчас есть лишь она — Басу. Её сладкая, бархатная кожа, тяжёлые вздохи, тихие стоны и густые длинные волосы.       Амрит намотал их на кулак, делая пару шагов вперёд. Амала прижалась ногами к длинному столу, тихо усмехнувшись. Дубей ловко приподнял её за ягодицы, усаживая на плоскую поверхность. Басу обхватила лицо мужчины руками и резко притянула к себе, страстно целуя. Жрец прорычал ей в губы, отпуская её волосы. Он опёрся руками о стол, чуть ли не нависая над Амалой.       Девушка промычала, вдруг отпуская его губы. Она высунула язык и облизала их, смотря за реакцией Амрита из-под опущенных ресниц.       — Твой отец сказал, что ты думаешь о свадьбе… — прошептала она.       Дубей стоял неподвижно, позволяя Басу играться с ним. Амала зарылась руками в его волосы и стала целовать точёные скулы, подбородок, кончиком языка ведя к его уху. Амрит подрагивал от её чудесных прикосновений, глубоко дыша.       — Ты решила, что сейчас самое время поговорить об этом? — сквозь стиснутые зубы произнёс Дубей.       Амала улыбнулась, обхватывая губами мочку его уха.       — Он попросил меня уйти в сторону, дабы освободить место для других дам…       — А он не просил тебя меньше болтать? — раздражённо уточнил Дубей, рывком оттягивая от себя Басу. Он заглянул в её возмущённые янтарные глаза, нахмурив брови. — Что ты хочешь услышать?       Девушка опустилась на локти, смотря на Амрита исподлобья.       — Что у тебя нет других женщин… — соблазнительно прошептала она, прикасаясь своей ногой к Дубею. Жрец бросил короткий взгляд на её стопу, подозрительно сощурив глаза. — Что я у тебя одна… единственная…       Нога Амалы уверенно скользила по штанине Амрита вверх, вызывая приятную дрожь у мужчины. Дубей сжал челюсти, посмотрев на девушку под собой. Она выглядела… слишком сексуально. Слишком манила и выводила его из себя одновременно. Он хотел её убить и взять одновременно. Разве это возможно?       Разве можно хотеть и ненавидеть человека сразу?       — Кажется, Басу, я говорил тебе, что не собираюсь с тобой обсуждать наши отношения и чувства… — хрипло произнёс он, ближе наклонившись к девушке.       Амала вскинула одну бровь, смотря в глаза Дубея.       — В таком случае… — она резко надавила стопой на пах жреца, заставив того болезненно прикрыть глаза. — Ты не заслуживаешь меня.       Басу сказала это с издёвкой. Она улыбалась, видя как вены выступают на шее и висках Амрита. Она разозлила его. Она хотела его разозлить, хотела, чтобы он почувствовал, как бывает больно в такие моменты. Показала это физически, пока сама переживает всё морально.       Он тогда её всё-таки обидел. После встречи с британцами. Да, она сделала потом вид, что всё хорошо, но на душе было неспокойно.       Жрец приподнял подбородок и, выдохнув через нос, резко надавил рукой на грудь девушки, заставив ту упасть спиной на стол. Амала ахнула, чувствуя, как рука Дубея стала скользить по её телу. Сначала он сжал её грудь, затем талию, а после поднялся к её ключицам, давя пальцами на ямочку.       Он разглядывал её с восхищением, нескрываемым восторгом… Амрит не мог перестать смотреть на неё, считая, что она самая красивая из всех, кого он встречал. И самая глупая из тех, с кем ему приходилось играть в отношения.       У Дубея были женщины, но все они не цепляли его. Они боялись его, подкладывались под него, делали всё, что он скажет… Были ничем. Были просто вещами, которые со временем надоедали. Они были воспитанными, скучными… Все они хотели быть идеальными жёнами. Послушными, робкими… Всё это бред.       Лишь Басу осмелилась выступить против него. Лишь Басу додумалась не позвать его на то чёртово собрание. Лишь она попыталась проголосовать против него и решать дела культа в одиночку.       И тогда, у двери, когда он схватил её за локоть, жрец понял, что прежде никого так не останавливал. Ему всегда было плевать, но не в тот момент… Не с ней…       И эта страсть, этот трепет смешался с ненавистью, гневом… Всё перестало иметь значение.       Ещё в тот момент, когда она сдала его, а он, вместо того, чтобы убить, поцеловал её.       Пожалел ли он?       Амрит смотрел в янтарные глаза Басу, на её губы, разбросанные по столу волосы, и понимал: нет.       Он забрался рукой под её сари и без тени стыда прикоснулся к ней между ног. Амала покраснела и тихо промычала, пытаясь свести колени, но Дубей не позволил ей этого сделать. Мужчина склонился над её багровым личиком, едва касаясь её губ своими.       — А сейчас? — шепнул он, отодвигая пальцами её бельё в сторону.       Стоило Басу почувствовать его пальцы в себе, как вся её уверенность вмиг улетучилась. Она простонала, резко выгибаясь в спине. Амрит поцеловал её, ловя губами сладкий стон, который эхом раздался в его голове.       Амала таяла под ним, как лёд рядом с пламенем. Девушка обняла его за шею, с удовольствием отвечая на его страстное движение губ. Амрит стал двигать пальцами в ней. Так резко, глубоко, что Басу скользила под ним на проклятом столе.       Девушка мычала и скулила ему в губы. Ей было трудно дышать. Эйфория накрыла её с головой, и она больше не чувствовала ничего кроме пожара внизу живота. Стоило Амриту прикоснуться к чувствительной горошине, как её ноги начинали подрагивать, а голос — срываться на крик.       Жрец же не думал. Он просто хотел проучить Басу. Хотел, чтобы она поняла, что кто, как не он, заслуживает её. Какой ещё идиот будет терпеть её выходки? Кто, если не он, будет подвергать самого себя же опасности, лишь бы эта девчонка была жива?       Она пытается проявлять характер, обижается на какие-то мелочи…       Амрит отпустил её губы, позволяя ей вдохнуть воздух. Амала тут же запрокинула голову назад и зажмурилась, закидывая одну ногу на спину жреца. Дубей усмехнулся, быстрее двигая в пальцами в девушке.       — Всё ещё хочешь обсудить со мной наши отношения? — хрипло спросил он, приспуская ткань её сари вниз, тем самым открывая для себя одну её грудь.       — Да… — дрожащим голосом произнесла она, прерывисто дыша и извиваясь под ним, как змея.       Дубей криво ухмыльнулся и тут же накрыл её сосок губами. Он стал посасывать его, слыша как Амала срывается на крик и скулит от удовольствия. Девушка вцепилась в чёрные мужские волосы, яростно мыча.       Жрец отпустил её грудь, не прекращая рукой ласкать её клитор. У него мутнело в глазах, ведь он так хотел её… Хотел раздеть её, хотел овладеть её телом как подобает…       Но не сегодня. Не тогда, когда она уже на грани срыва.       — Тогда я позволяю тебе задать один вопрос…       Амала мычит, когда Амрит снова сжимает её грудь. В голове уже всё смешалось, и она едва понимала, что он говорит. Басу приоткрыла глаза и посмотрела на Дубея, глотая ртом воздух.       — Ты… любишь меня?       Один вопрос, а в нём столько мольбы… Амрит обвёл личико девушки пустым взглядом, пытаясь понять, что ей движет, когда она спрашивает его о такой глупости.       Почему это — глупость?       Потому что ответ будет отрицательным. Дубей сделал пару резких толчков в ней, заставив Амалу вновь поддаться волне наслаждения и спустя секунду прийти к пику…       Девушка тут же обмякла под ним, становясь похожей на какую-то сломанную куклу.       Амрит, тяжело дыша, медленно достал свою руку. Он посмотрел на свои влажные пальцы, а затем на уставшее лицо Басу. Он хмыкнул и, улыбнувшись, слез с девушки, а вместе с тем и со стола.       Он вытер свою руку о шервани, после чего отвернулся от Амалы.       — Нет, — спокойно ответил он, поправляя на себе одежду. — Но я могу тебя заверить, что ты у меня одна единственная, — криво ухмыльнулся Дубей, посмотрев на девушку через плечо. — Увидимся, моя махарани.       После этих слов Амрит покинул зал для собраний. Амала осталась одна… злая, но довольная.