Когда погаснет солнце

      Киран ненавидел себя. Так сильно, что порой не чувствовал ничего кроме презрения и отвращения. Мальчишка каждый божий день смотрел на себя в зеркало и спрашивал: «Почему я такой?»       Несмотря на его благородное происхождение, некоторые сверстники не стеснялись издеваться над ним и высмеивать его. За что? Каждый в Калькутте знает, что в семье Басу царит матриархат, и мужчины у них не имеют никакой власти. По сути они… ничто. И, если так подумать, то у Кирана не могло быть какого-то лучшего будущего. Ну, так ему твердили все противные знакомые.       Киран никогда не рассказывал об этом ни Джотсане, ни Индире. Мама не была для него авторитетом. Он никогда не мог положиться на неё, ведь её толком и не было рядом. Джотсана… всегда была для него загадкой. Бывало, он не видел её неделями, а затем она месяцами не отлипала от него, потом снова исчезала. Он знал, что она где-то в доме, знал, что, возможно, она чем-то занята, но… Никогда не решался искать её первым. Её любовь была мимолётна, оттого и ценна.       Что же касается бабушки, то для него она, считай, незнакомка. Он толком не разговаривал с ней наедине, не играл, не делал с ней уроки… Индира была так озадачена обучением Амалы, что не видела ничего кроме внучки.       И уже тогда, будучи совсем юным, Басу понял, что он не такой.       Учителя относились к нему не с таким трепетом, как к Амале. Никто не воспринимал его всерьёз, ведь он никогда не станет тем самым наследником рода и не возглавит дюжину. Да ему и не хотелось… Однако такое отношение привело к тому, что Киран совсем не любит себя.       Ведь он не такой. Он — яркое пятно в женском доме, совсем не украшающее его, а наоборот, оскверняющее.       Поэтому Киран стал больше времени проводить за пределами поместья. Он полюбил гулять в одиночку по городу с двенадцати лет. И, конечно, его отсутствия никто не замечал. Служанки, приставленные к нему, легко могли закрыть глаза на его выходки, если тот их угостит сладостями.       Однажды он увидел, как на главной площади неизвестный приставал к беззащитной девочке… Тогда он нашёл в себе божественные силы. Насколько ему было известно, они проявляются лишь у жрецов или других приближённых к Тёмной Матери людей. Однако… Киран не был в их числе. Он защитил девчонку, и ей оказалась Джая Банерджи, которая в толпе потеряла своих родителей.       Так зародилась их дружба. Так проявились тёмные силы у незначимого мальчишки Басу. Одна прогулка. Одна встреча. Но изменилось всё.       И, что его уже тогда удивило — это реакция Индиры и Джотсаны. Казалось, они не были удивлены. Теперь Кирану ясно почему.       От него скрывали правду долгие годы… Он не Басу — он чёртов Дубей. Кто бы мог подумать. Киран громко хмыкнул и перевернулся на спину, посмотрев в потолок.       Была глубокая ночь, а на душе — тоска. Все эти два дня он думал лишь о том, что ему делать дальше. Казалось бы, всё просто — принять этот факт, смириться и жить дальше. Как и прежде.       Но это ведь невозможно.       Киран больше не какой-то единственный мужчина Басу. Он дитя рода Басу-Дубеев. Рода властвующих и ведающих. В его жилах течёт кровь кшатриев, воинов, раджей и брахманов…       И как после этого он может спокойно жить дальше?       Парень глубоко вздохнул и провёл рукой по лицу. В голове всё это не укладывалось… Киран решил подышать воздухом, а потому встал с кровати и вышел на балкон.       Басу упёрся руками в каменные перила и, выдохнув, прикрыл глаза. Вся его ненависть к себе лишь усиливалась. Она пожирала его изнутри за то, что он такой. Проблемный, ничейный… Он не Басу, но и не Дубей. Дубеи — любимчики Богов, мудрецы, стратеги… Он никогда не присутствовал на ритуале, не видел трупов. Он знал, что всё это есть. Что это часть его семьи, их обязанность… Но он не думал, что рано или поздно станет частью всего этого.       Не хотел, а потому даже согласился на брак с Джаей. Кали, какой же я глупый…       Он даже не знает, любовь ли это? Рядом с ней ему спокойно, хорошо, комфортно. Он любит проводить с ней время, хотя, как будто у него есть выбор? Больше друзей у него нет.       Как забавно… соглашается на все встречи с Банерджи от безысходности и скуки.       И как это можно назвать любовью?       Киран скривился, раздражаясь своей беспечностью и легкомысленностью. Надо было сказать Амале, что он не знает, хочет ли этого. Он ещё ребёнок, как он может понять, что готов провести с Банерджи всю оставшуюся жизнь?       Надо было сказать… Но тогда бы он подставил сестру. Он понимает, что она у власти всего год, и ей необходимо зарядиться поддержкой культа и дюжины. Заработать авторитет и, быть может, стать выше на голову самого Амрита Дубея.       Амрит Дубей… Киран никогда не видел в нём угрозы, соперника семьи… Он знал, что жрец очень радикален и суров, но также Киран помнил, с каким восхищением он смотрел на Амалу во время завтрака… Да-да, того проклятого завтрака, когда Басу-младший не мог удержать ложку в руках.       Тогда Киран лишь убедился, что Амрит — не тот, кого нужно бояться.       Мальчишка усмехнулся и, покачав головой, посмотрел на ночное небо, на мириады звёзд…       Было тихо… И это успокаивало. Ровно до того момента, пока голова резко не заболела. Киран зажмурился и схватился за голову, сильно сжав свои кучерявые волосы. Голоса… Их было так много, и все кричали о помощи… Басу едва мог разобрать…       Парень стиснул зубы и, прорычав, опустился на колени, склонившись к полу. Он должен всё проконтролировать… Он обязан. И смог, разобрав одну единственную фразу:       Сестра в опасности.

***

      Амрит среагировал молниеносно. Он рывком запихнул Амалу за спину и вынул из внутреннего кармана курты свой кинжал. Дубей хищно провёл по переднему ряду зубов языком, прищурившись.       Воздуха в комнате стало жутко не хватать. Басу выглядывала из-за спины жреца, смотря то на Лайтвуда, то на Гранта. Габриэль выглядел отрешённо и явно не был так напряжён, как военный атташе, смотревший прямо на неё…       Серые глаза Киллиана изучали Амалу. Он разглядывал её лицо так, будто впервые видел. И она могла понять его. Она сама смотрела на него с нескрываемым интересом и даже… сожалением. Басу не хотела, чтобы он узнал обо всём этом… так.       Хотя, быть может, британцы всё узнали ещё раньше и всё это время искали подходящий момент, чтобы напасть?       И они его нашли…       Амрит заметил, как атташе пялится на Амалу. Дубей приподнял подбородок и оскалился, его глаза загорелись красным цветом. Грант в ужасе опустил взгляд на руки жреца, из которых стала появляться тьма…       Киллиан молчал. Он продолжал смотреть на Амалу осуждающим взглядом. Это была его главная ошибка. И жрец её не простит. Амрит хрипло рассмеялся, качая головой.       — Потанцуем, атташе? — криво ухмыльнулся Дубей, взглянув на мужчину исподлобья.       И, как по волшебству, музыка на проигрывателе заиграла громче. А через секунду послышался звон клинка о клинок. Амала вскрикнула, когда кинжалы Киллиана и Амрита ударились друг о друга. Бхуты вмиг овладели телом Гранта, из-за чего тот выронил пистолет, направленный на Дубея. Басу не стала стоять сложа руки и, сжав челюсти, взмахнула рукой, а тьма принесла пистолет прямо ей в ладонь.       Киллиан, сцепившись кинжалами с Дубеем, заметил это и тут же посмотрел на Басу с нескрываемым разочарованием… Он взглянул в её яркие красные глаза, на чёрный дым, который ласково обволок её тело… Лайтвуд поджал губы и качнул головой.       — Я до последнего не верил, что ты стоишь за этим…       Амрит рассмеялся и грубо оттолкнул Лайтвуда ногой так, что тот ударился о дверь за его спиной. Дубей замахнулся кинжалом снова, но Киллиан отразил и эту атаку, нахмурив брови.       — Глупый атташе, ты серьёзно думал, что твоя милая коллега была мною похищена? — прошипел Дубей, заглядывая в серые глаза военного. — Как же так? Ты же профессионал, который подозревал её с самого начала…       — Но я не хотел в это верить! Я не думал, что Амала способна на все эти злодеяния! Я не верю в это! Она не такая! — прокричал Киллиан, отталкивая от себя Амрита. Жрец ловко отступил назад, в воздухе отражая атаку клинка Лайтвуда. — Это ты сделал её такой!       Амрит хрипло усмехнулся, поражаясь наивности британца.       — Я предпочитаю делать с ней более развратные вещи. Но не веришь мне — спроси у неё сам, Лайтвуд, с каким удовольствием милая мисс Кхан убила твоего друга…       Киллиан моргнул и косо посмотрел на Амалу, заворожённо следившую за их перепалкой. И, кажется, она потеряла дар речи, когда Амрит упомянул Роуза…       Басу посмотрела в серые глаза военного атташе, с каждой секундой наполнявшиеся болью и… тоской. Лайтвуд сглотнул и, не переставая давить всем весом на Дубея, тихо спросил:       — Ты убила Эммета?       Басу покрылась мурашками, вспомнив, как перерезала руководителю горло. Как на её плащ брызнула кровь, как она сжимала его волосы и наблюдала, как его тело падает ей под ноги…       Амала сжала в руке пистолет и направила на Лайтвуда, приподняв подбородок. Она вдохнула в лёгкие побольше воздуха, строго посмотрев в глаза атташе. Она пожала плечами, надув губы.       — Он мне не нравился, капитан.       Амрит широко улыбнулся, наблюдая за тем, как Лайтвуд теряет самообладание. Киллиан сжал челюсти и, пролив одну проклятую слезу, закричал, отталкивая Дубея. Он набросился на Басу, которая тут же выстрелила в него.       Прямо в грудь.       Басу стояла, словно статуя. Она и не повела бровью, когда Киллиан схватился за свою грудь и громко замычал, отступая назад. Из его кармана выпал пистолет.       Дубей прищурился, вдруг обращая внимание на Габриэля, потерявшего сознание от давления бхутов. Грант упал на пол, потеряв сознание. Жрец поступил так же, как и Басу. Повёл рукой, и тьма принесла проклятое оружие Лайтвуда ему в ладонь.       Он направил его на атташе, который уткнулся спиной в бетонную стену. Киллиан громко усмехнулся и посмотрел исподлобья на Амалу. Девушка стояла неподвижно, внимательно следя за каждым действием капитана.       И тот оказался не идиотом.       Киллиан повёл плечом, и Басу увидела на нём бронежилет. У Амалы приоткрылся рот, а брови метнулись вверх. Дубей закатил глаза и поднял пистолет выше, направив на голову Лайтвуда.       — Мало того, что ты продолжаешь пялится на мою женщину, так ты ещё и играешь нечестно.       — Решил ответить тебе той же монетой, — иронично ответил Лайтвуд, и драгоценная секунда была упущена.       Атташе сумел их отвлечь.       В окна влетел спецназ, а через дверь ворвались ещё пара военных. Амала вскрикнула, выронив из рук пистолет. Амрит сжал челюсти, испепеляя взглядом Лайтвуда.       — Я убью тебя.       — Не сегодня.       Конечно, Амрит всё же сделал выстрел, но пуля не достигла цели. Киллиана защитили парни в бронированных костюмах. Дубея вмиг повязали, прижав лицом к стене.       Амала бегала глазами по хижине и пыталась хоть что-то придумать, но было уже поздно. Её грубо ткнули в бетон, как и жреца. Амрит зарычал, наблюдая за тем, как её совсем неласково щупают на предмет опасных вещей.       — Клянусь, я оторву руки каждому, кто к ней ещё раз прикоснётся! — рявкнул он, яростно дёргаясь.       В хижину забежала Берг, глубоко дыша. Она посмотрела на Киллиана, ахнув.       — Дорогой, ты в порядке?! — подбежала она к нему, приложив руку к его груди.       Киллиан скривился, отмахиваясь.       — Разумеется, — атташе взглядом указал на руководителя, поджав губы. — Габриэлю сильнее досталось.       Амала слышала их разговор, и ей хотелось плеваться ядом. Хотелось схватить кинжал и перерезать горло Лайтвуду, а затем и Берг. Забыть об этих двоих, как о страшном сне.       Будь они прокляты всеми ассурами.       Амалу наконец повернули в сторону выхода, довольно сильно связав её руки за спиной. Лима посмотрела на «коллегу», поджав губы. Басу скривилась, испепеляя рыжую взглядом.       — Не надейся, я не буду оправдываться, — вздёрнула подбородок девушка.       Берг хмыкнула и, скрестив руки на груди, покосилась на Гранта.       — Разумеется. Просто не здесь, — вдруг улыбнулась Лима. — Чувствую, нам предстоит не один десяток часов на допрос…       А вот это Басу не очень понравилось. Впрочем, это услышал и Амрит, которого как раз развернули лицом к британцам. Жрец посмотрел на Амалу, качая головой.       — Расскажи им всё, махарани, в самых ярких подробностях, — двинул бровями Дубей, посмотрев с кривой ухмылкой на Лиму и Киллиана. — Я думаю, капитан Лайтвуд с радостью попытает удачу попялиться на тебя ещё немного времени, прежде чем я оторву ему голову.       Амала прикусила губу, с удовольствием наблюдая за смущением Лимы в этот момент. Берг явно это тронуло. И, конечно, Дубей тоже заметил это. Амрит хрипло рассмеялся, после чего его вывели из хижины.       Киллиан сурово посмотрел ему вслед, а затем взглянул на «индолога», стиснув зубы.       И, кажется, он хотел задать какой-то вопрос уже сейчас, но передумал под строгим взглядом Лимы.       Девушка усмехнулась; её повели следом за Амритом, только уже в другой автомобиль. И, наверное, любая другая бы на её месте билась в истерике и тряслась от страха, но… ей было всё равно.       Нет, не так. Ей не было страшно. Она просто знала, что найдёт выход из ситуации. Либо она спасётся сама, либо Амрит разгромит всю Калькутту, но вытащит её — где бы она ни была.       Почему-то… она верила в это. Знала, что для Дубея нет ничего невозможного, и он пойдёт по головам, но вытащит её. Но кто бы спас его…       Садясь в машину, она успела переглянуться с жрецом, которого грубо усадили в другой автомобиль. И по его коварному, полному озорства взгляду она поняла, что у него есть план.       Я верю тебе, махарадж.       Я не позволю им причинить тебе боль, махарани.

***

      Пятнадцать лет назад.       — Амрит, догоняй!       Дубей вышел на веранду следом за убегающей вглубь сада девчонкой. Он посмотрел на бескрайнее синее небо, глубоко вздохнув.       — Брахман, за что мне всё это? — раздражённо произнёс он, после чего недовольно спустился по ступенькам вниз.       Амрит торопливо зашагал вдоль сада, следуя за звонким девичьим смехом. И, честное слово, он успел сотню раз пожалеть о том, что вызвался за ней присмотреть.       Впрочем, ему было не впервой. Он знал, куда она постоянно убегает. Мальчишка замедлился, когда увидел проказливую девчонку. Она внимала аромат роз, глупо улыбаясь. Дубей закатил глаза и остановился у вишнёвого дерева, скрестив руки на груди. Он опёрся плечом о столб, срывая с ветки ягоду.       Амала кружилась вокруг любимых растений, приложив ручки к груди.       — Амрит, иди понюхай их.       Дубей отрицательно покачал головой, закидывая в рот вишню.       — Мне это не интересно.       Амала надула губы, обиженно посмотрев на друга.       — А что тебе интересно? — хитро спросила она, поставив руки на пояс.       Амрит шумно выдохнул и посмотрел в сторону, разглядывая свой особняк со стороны.       — Не знаю… — задумчиво сказал он. — Я не люблю цветы.       Девочка прищурилась и, повернувшись к розам, не думая, прикоснулась к стеблю одной из них. И, конечно, укололась о шип. Она жалобно пискнула и приложила пальчик к губам, мыча.       — Амрит, это из-за тебя!       Парень усмехнулся и отстранился от древа, выплёвывая косточку.       — А я тут причём? — развёл руками он, приближаясь к подруге.       — Я хотела сорвать её для тебя, — недовольно произнесла она, посмотрев на него снизу вверх. — Чтобы ты понюхал.       — Амала, это мужчины должны срывать для тебя розы, — ровно проговорил Дубей, беря её за руку. Он посмотрел на её маленький порез, устало вздохнув. — Не смей ради кого-то подвергать себя опасности.       Басу задумчиво посмотрела в сторону, пока Амрит стирал какой-то тряпочкой кровь с её пальчика.       — А если этот «кто-то» — мой друг?       Дубей поджал губы и пожал плечами, посмотрев в золотые глазки девочки, которые красиво переливаясь при ярком солнечном свете.       — Ты должна думать только о себе, — уверенно произнёс он, кивнув. — Пообещай мне, Басу, — приподнял подбородок Амрит.       Амале не нравилось, когда он начинал фамильничать. Это значило, что он либо серьёзный, либо злой. И то, и другое было не очень хорошим вариантом. В любом случае, спорить с ним она точно не хотела.       — Обещаю. Буду думать только о себе, — кивнула она, улыбнувшись.       Дубей хмыкнул и, двинув бровями, развернулся на пятках.       — Мне так нравится, когда ты послушная…       После этих слов он пошёл обратно в сторону дома, а этот диалог навсегда запомнился Амале.       И, как назло, всплыл в памяти именно сейчас. Когда она сидит в какой-то серой грязной комнате. Амала разглядывала пыльный стол перед собой, пытаясь за спинкой стула выбраться из пут.       И пока у неё ничего не получалось.       Руки затекли и Басу мычала от боли и неудобства. Ей хотелось уже просто сдаться, лишь бы её освободили и сцепили её запястья чем-то более удобным.       И то вряд ли что кто-то решится развязывать её. Никчёмные британцы… Боятся её как огня.       И правильно делают.       Амала кусала губы, рассуждая, что делать дальше. Что делают сейчас с Дубеем?       И когда уже восстановит свои силы Рэйтан и соизволит спасти её с Амритом? Басу остаётся надеяться, что он в процессе. Девушка тяжело вздохнула и, запрокинув голову, посмотрела в потолок.       И почему-то… по её щекам потекли слёзы. Это было странно. Она чувствовала себя беспомощной, незащищённой, даже униженной. Как-будто… она какая-то оборванка и простолюдинка. Амала никогда не думала, что окажется в такой ситуации, что будет сидеть в таких условиях.       И, возможно, этого бы не произошло, если бы чёртов Риши не додумался убить дипломата Англии. Басу до сих пор не может понять, почему этот идиот не выбрал рыбку поменьше. Неужели он так глуп?       Амала прикусила свою щёку, вдруг задумываясь.       Ведь нет, Риши не так глуп…       Басу поводила глазками по пустой комнате, цепляясь остатками здравого смысла за крупицы информации.       Что, если Риши выбрал дипломата не случайно?       Амала приоткрыла рот, поражаясь своей довольно очевидной догадке.       Что, если Вимал сказал сыну убить именно его?       Но зачем?       Чтобы британцы приехали в Калькутту. Но опять же, зачем?       Чтобы пророчество свершилось. Но о нём ведь никто не знает — кроме Амалы и Амрита.       Это точно?       Девушка застыла, уже не замечая, как в комнату вошёл Габриэль Грант. Руководитель выглядел бледным и явно нездоровым. Но, судя по всему, его состояние ему никак не помешает попытаться добиться информации от Басу.       Габриэль сел напротив девушки, тяжело вздохнув. Он положил руки на стол, сцепив их в замок.       — Поговорим, Амала?       Басу отрешённо взглянула на Гранта, кривя губы в подобии улыбки.       — О чём?       Габриэль покусал губу и, подумав, откинулся на спинку стула. Он сжал пальцами переносицу, будто пытаясь подобрать слова.       — О тебе, — пожал плечами он, вздыхая. — Твоё имя ведь не Амала Кхан?       — Конечно нет, — закатила глаза девушка, посмотрев в сторону. — Это всё? Если да, то, пожалуйста, уходите, у меня тут мозговой штурм происходит.       — Мне плевать, — резко произнёс Габриэль. — Госпожа Басу… Я бы никогда не подумал, что такая как вы, может занимать хоть где-то руководящую должность, — с нескрываемой усмешкой проговорил Грант. — Серьёзно, как так вышло? Вы эмоционально нестабильная, беспечная и легкомысленная.       — Мистер Грант, в оценке своих профессиональных качеств я не нуждаюсь, — ровно проговорила Амала, вскинув подбородок. — Да, я — госпожа Бенгалии. Моя семья, Басу, уже давно руководит всеми делами в Калькутте.       — В том числе и ритуальными убийствами, верно? — вскинул брови Габриэль. — Хотя не отвечайте, господин Дубей с восхищением описал ваш блеск в глазах, когда вы убили нашего коллегу, мистера Роуза.       — Он был груб со мной, его необходимо было наказать, — пожала плечами девушка, мило моргая.       Гранту не понравилось, как легко она это сказала, а потому он ударил кулаком по столу, нахмурив брови.       — Как вы смеете так говорить об Эммете Роузе? Он был порядочным человеком, Профессионалом с большой буквы!       Амала изогнула одну бровь, пытаясь понять, они серьёзно говорят об одном и том же Роузе? Том самом Роузе, который кричал в телефон и постоянно всем грубил? Как забавно.       Басу поджала губы и покивала, пожав плечами.       — Пусть будет так, но это не отменяет того, что он заслуживал смерти.       — Не вам судить, Басу!       — Госпожа Басу! — рявкнула она так, что её глаза яростно засветились. — Как ты смеешь, говорить со мной в таком тоне?! — возмущённо произнесла Амала. — Смягчись, и, может, тогда ты не будешь следующим, кто лишится головы! — стиснула зубы девушка, посмотрев в потолок. — Конечно, в любом случае будет первым Лайтвуд, но…       — Хватит ёрничать, Амала, — раздражённо проговорил Габриэль, всё же понижая голос. Он выдохнул и прикрыв глаза, сглотнув. — Хорошо, Госпожа Басу, вы признаётесь, что убили Эммета Роуза, бывшего руководителя группы расследования?       — Да, — тут же ответила она, кивнув.       — Дипломата тоже вы убили?       — Нет, — надув губы, пожала плечами девушка.       — Вы знаете, кто?       — Нет, — Амала зевнула, мотая головой. — Всё, Габриэль, давайте на этом закончим. Я утомилась за сегодня, — протянула она, кривясь. — Вы и так прервали мой романтический вечер с господином Дубеем, так ещё и это…       — Как долго вы состоите в близких отношениях с господином Дубеем?       Басу злобно посмотрела на Гранта, вскинув бровь.       — Я, кажется, сказала, что на сегодня достаточно, — грубо проговорила она, ударяя ногой по столу. — Пошёл прочь.       Грант сжал челюсти, явно поражаясь наглости Амалы. Но и давить на неё он не станет. Не сейчас… Габриэль поднялся со стула и, резко задвинув его, быстро вышел из комнаты. Басу посмотрела ему вслед, усмехаясь.       Слабый…       Амала посмотрела в сторону, сомкнув губы. И вновь её мысли вернулись к Вималу, Джотсане, Риши… Дипломату.       И снова по её щекам потекли слёзы, а с лица пропала фальшивая улыбка. Она не хотела быть здесь. И она не знает, сколько ещё продержится.       Впрочем, Амриту было ничуть не веселее.       Амалу хотя бы не били.       Получив очередной удар по лицу от Лайтвуда, Дубей рассмеялся, выплёвывая кровь. Он сидел на стуле, точно так же за столом, как и Басу в одной из комнат. Жрец посмотрел на атташе снизу вверх с нескрываемым презрением.       — Ты жалок, Лайтвуд, — ядовито произнёс мужчина, кривя губы. — Посмотри на себя, — фыркнул Амрит. — Бьёшь по лицу беззащитного индийца и думаешь, что это не расизм?       — Заткнись, Дубей, — пригрозил ему пальцем Киллиан, хмуря брови. — Ты… — у капитана дрожали уголки губ и тряслись руки. Ему было не по себе, и это лишь забавляло Амрита. — Убийца. Вы с Басу оба убийцы.       — Да-да, мы это уже выяснили, — глубоко вздохнул жрец, удобнее устраиваясь на стуле. — Лучше расскажи, как ты узнал, что она — сама госпожа Бенгалии, — изогнул одну бровь Амрит. — Я никогда не поверю, что ты выучил бенгальский или хинди, чтобы прочитать умные книжки в библиотеке.       Киллиан поправил волосы, расхаживая перед Дубеем. Атташе шумно выдохнул, прикрыв глаза. Он провёл по лицу и шее рукой, прогоняя усталость.       — Это не твоё дело, — буркнул Лайтвуд.       — Да брось, — протянул Амрит. — Я уже представляю твоё потерянное лицо, когда ты узнал, что она не индолог Амала Кхан, — Дубей лез под кожу. — Ты, наверное, так расстроился, разочаровался… Ведь у тебя пропали все шансы затащить её в койку.       — Замолчи, Дубей! — рявкнул Киллиан, ударив резко по столу рукой. — Прекрати! Это всё — бред сумасшедшего! Хватит нести чушь!       — Если бы это была чушь, то ты бы так не реагировал, идиот, — усмехнулся Амрит, качая головой. — Ты просто не можешь себе признаться, что хотел её. Но моральные устои не позволили взять её, и ты выбрал ту рыжую бестию, — Дубей стрельнул глазами в дверь. — И даже не знаю, благодарить ли тебя за это… — криво ухмыльнулся жрец. — Всё-таки… — мужчина покусал губу. — Басу теперь моя.       Киллиан зарычал и, склонившись, снова ударил Амрита в челюсть. Уже… раз пятый? Дубей болезненно промычал и, приоткрыв губы, запрокинул голову. Честно говоря, с каждым разом переживать боль становилось просто невыносимо.       — Отвечай на вопрос: это ты убил дипломата? — уперевшись кулаками в стол, строго спросил капитан.       Амрит выдохнул и посмотрел скучающе на Лайтвуда.       — Да, — твёрдо ответил он. — Как и торговца, как и праведника, как и… — сделал вид, что вспоминает. — Ещё кого-то. Не знаю, я убиваю всю жизнь, а что? — улыбнулся Дубей. — Это же не просто так, а во благо всего чёртового человечества.       — Я никогда не поверю в это, — твёрдо заявил Киллиан.       — Как и в то, что Амала может быть убийцей? — изогнул одну бровь Амрит. — Ах, точно, ты же поверил… — Дубей сделал неорпеделённое выражение лица. — Прости, я всё забываю, что ты человек сложный, и тебя постоянно нужно тыкать носом, чтобы ты глаза открыл…       Атташе стиснул зубы и замахнулся на Амрита снова, однако в этот раз его остановила Лима, вошедшая в комнату для допроса.       — Киллиан, хватит, — спокойно произнесла она. — Пойдём. Грант вызывает на собрание.       Лайтвуд испепелил Дубея взглядом, после чего нехотя опустил свой кулак. Он фыркнул и вышел за дверь. Лима сомкнула губы и бросила короткий взгляд на жреца, после чего вышла следом за мужчиной.       Амрит усмехнулся им вслед, качая головой.       Тру́сы.       Он в очередной раз сплюнул подступившую кровь, как вдруг в комнату вошёл какой-то мужчина. Это был уже индиец в полицейской форме. Дубей прежде его не видел. Мужчина боязливо оглядывался, что вызвало у Амрита раздражение.       — Если ты спасать меня, то давай быстрее, — попрыгал на стуле Дубей.       Мужчина сглотнул и, подбежав к жрецу, нервно улыбнулся.       — Простите, Господин. Я лишь передать вам письмо от господина Шехара, — незнакомец быстро развернул бумагу и положил на стол перед Амритом.       Жрец облегчённо вздохнул, узнав что Шехара не повязали в Клифаграми.       

Господин Дубей, все члены культа, находившиеся в Клифаграми, успели сбежать до приезда британцев. Кто-то отправил им письма от вашего имени. Якобы вы сказали им после ритуала сразу покидать деревню. Я сумел скрыться в джунглях, но сейчас, по возвращении в Калькутту, уже пошли разговоры о вашей смерти и казни. Вимал Дубей созывает дюжину на совет. Завтра вечером. Я постараюсь вызволить вас раньше. Ваш верный слуга, господин Шехар.

      Чёрт, ему нужно поднять жалование и выдать премию.