What's wrong with you?

С самого утра день Паркинсон снова не задался: ей снился ужасно странный сон. В ее сне ругались незнакомые ей женщины. Пэнси подумала, что неплохо было бы спросить профессора Трелони о значении сна, если бы еще профессор не была такой странной. Сегодня горячо любимый слизеринец смотался по своим делам немного раньше, потому композиции его любимых композиторов звучали совсем немного. Девушка мигом вскочила с постели, привела себя в порядок, и, взяв блокнот, выскочила из комнаты. Она рассчитывала потратить на завтрак не более десяти минут, но ее план рухнул, когда она появилась в Большом Зале. За столом Слизерина как обычно велись переговоры. Студенты, закончившие свой завтрак, вальяжно сидели и обсуждали что-то очень важное, по их мнению. Паркинсон навострила уши и уловила обрывки разговоров о том, что же на сей раз произошло в одной из чистокровных семей. Девушка скривилась от темы для разговора, которую вела Гринграсс, и села рядом с Забини, тихо поздоровавшись. Одним из основных преимуществ Блейза была эмпатия по отношению к другим, и поэтому докучать подруге он не стал, понимая, что подруга не в настроении. Когда Паркинсон заканчивала свою трапезу, ее внимание привлекли первокурсники. Атмосфера у начала стола, где они находились, была невыносимой даже с такого расстояния. Девушка бы подумала, что возможно после завтрака их ждет архисложный предмет, если бы не знала, что сегодня, согласно их расписанию, день у них выдается легким. Она уже было хотела подойти и разобраться с этим, но вспомнила, что у самой сейчас проблем хватало. Ее вечер был посвящен обсуждению регламента с директором, и беседа с первокурсниками на фоне этого могла подождать лучшего времени. Она замотала головой, в поисках Нотта, которому намеревалась поручить и это, которое как раз прямиком и входило в его обязанности. — Блейз, где Нотт? — Повернулась девушка к мулату. Забини в это время тихо обсуждал что-то с Драко, но все же, он неторопливо повернул голову и взглянул на слизеринку. Холодные серые глаза из-за его спины тоже смотрели на нее, но девушка даже не заглянула в них в ответ. Склонив голову, он размял плечи и пробурчал: — Понятия не имею. Но не думаю, что он будет рад, если ты снова дашь ему поручения. Он потратил весь свой завтрак, чтобы перечислить то, что ты ему сказала сделать. А больше выслушивать его жалобы я бы не желал. — Он устало подпер подбородок, при воспоминании о том, как с самого утра юноша сетовал ему на свою тяжелую жизнь в амплуа старосты факультета. — Он должен всего лишь поговорить со старостами. Спасибо. — Блейз повернулся к Малфою, и снова продолжил с ним разговор. Паркинсон подумала, что будет весьма некультурно подходить с утра с новыми поручениями и вопросами, поэтому решила выяснить сама. Она встала, и подошла к той части стола, где сидели угрюмые первокурсники. Паркинсон поздоровалась с ними, и спросила в курсе ли они, что на их факультет появился второй староста, к которому они могут обращаться. — Нет. К нам никто не подходил. — Ответила девочка, оторвавшись от разглядывания своей пустой тарелки. Пэнси выгнула бровь и не понимала по какой причине Нотт не выполнил свою работу. — Или мы не заметили его появления из-за горы учебного материала, которым нас заваливают. — Паркинсон нахмурилась. — Что-то о свободном времени мы можем пока лишь мечтать! А вы со своим старостой еще! — Учебный процесс, к сожалению, не в моей юрисдикции. — Ваш староста Теодор Нотт. В скором времени он подойдет к вам, как сделает все свои дела. При всех вопросах и жалобах прошу к нему. — Пэнси была зла на Теодора. Подумав о том, когда лучше выместить на него свой праведный гнев, она решила, что будет лучше вечером. Больше всего Паркинсон ненавидела, когда человек не выполнял свои обязанности. Безответственность других злила ее больше всего. Когда старостой факультета от мальчиков был Драко, он хоть и не с удовольствием, но все же выполнял свою работу.

***

Теодор тем временем уже переговорил со старостой Гриффиндора, пометив для себя в списке, который дала ему староста школы, что свободна Грейнджер с семи часов вечера. — Что насчет Уизли? — Он вспомнил тот факт, что его мнение тоже придется учитывать. Он, также, как и Малфой, недолюбливал Рона Уизли, но не из-за того, что он предатель крови или нищий. Его раздражала сама личность студента. Теодор искренне не понимал, каким образом Гермиона и Гарри общаются с ним так хорошо на протяжении всего обучения. — Рон больше не староста. Тебе нужно будет узнать у Дина Томаса. Теперь это место его. Теодор поблагодарил за информацию и поспешил удалиться. Ему оставалось состыковать время со старостами Когтеврана, и Дином Томасом. Нотт всегда любил делать дела заранее, и уж точно не хотел вечером бегать и искать всех по школе. Он вспомнил разговор со старостами Пуффендуя, которая так кстати были вместе, когда он их увидел. Судя по выражению лица Ханны Эббот было заметно, как сильно она желает прийти на встречу старост, которую ведет Паркинсон. Тео подумал, что вряд ли бы девушка была старостой школы если бы ее назначали студенты. Да и скорее всего, сейчас всем было глубоко наплевать: все хотели доучиться, сдать экзамены и отправиться в свою дальнейшую жизнь. Многим школа сейчас напоминала то, что они предпочли бы не то, что вспоминать, но и проживать. Особенно, прошлый год, когда за дисциплину взялись Кэрроу. Теодор успел поймать всех старост лишь после обеда: старосты Когтеврана были словно невидимки. Но все-таки он их нашел, и они не были рады этому событию. Как и встрече старост, которую проводила Паркинсон. Старосты не были в курсе, кто же является старостой школы, поэтому отреагировали так, как Теодор и полагал. После десятиминутного монолога Нотта о том, как важно их появление, они все-таки согласились. В душе парень ликовал — они были последними, с кем он должен был поговорить. Сегодняшний же вечер Тео всенепременно задумал посвятить игре на своей любимой гитаре. И теперь, сидя на парах, он думал лишь о заслуженном отдыхе. Он вспомнил о первокурсниках, и решил отложить дело на завтрашнее утро, так как не хотел говорить с ними вечером и отнимать свое свободное время. Зайдя в гостиную, Пэнси была на седьмом небе от счастья: регламент был одобрен директрисой. Она позвала своего соседа, и не услышав звука, который бы подтвердил его присутствие, возрадовалась тихому вечеру. Сделав домашнюю работу, она поняла, что свободного времени у нее не осталось. Пэнси задумалась: в школе Хогвартс они учились днем, а к вечеру студенты были завалены домашней работой. Свободного времени у студентов не было, как и обычной студенческой жизни. Конечно, если ты не слизеринец, и не пьешь огневиски Забини. Но о том, как проводят время свободное от учебы студенты других факультетов, Паркинсон была без понятия. Девушка снова нашла огромный минус, и взяла в руки блокнот. И кажется, стала бы уже раздумывать над дальнейшим планом по развитию социализации, если бы не появившийся в дверях Нотт. Паркинсон вмиг вспомнила всю неловкость ситуации, произошедшей за завтраком с первокурсниками, и вскочила с дивана. Она обещала себе, что точно выяснит причину, по которой он ничего не сказал первокурсникам. — Какого блять черта, Нотт? — Юноша опешил. Он хоть и был выше нее на полголовы, но все же, поежился от таких телодвижений девушки. Смена тихой прекрасной обстановки на Черном Озере на гостиную, в которой староста школы сейчас, похоже будет рвать и метать, не казалась ему теперь хорошим решением. — Какого Мерлина сегодня за завтраком я узнаю от первокурсников, что к ним до сих пор ты не подходил? И даже больше — ты даже не сообщил им о своем существовании. Теодор закатил глаза, и обошел девушку. Он проследовал в свою комнату, и оставил там свою гитару, не обращая внимания на Паркинсон, которая что-то ему говорила. Затем он вернулся в гостиную, и присел на диван, закинув ногу на ногу. — Что, прости? — Он издевался над ней. Понимал, что сейчас она запутается в своих обвинениях, и вспомнит теперь лишь половину того, что хотела ему сказать. Но он ошибся. Девушка, перевела дух, и села рядом. Подумав о том, что говорить о делах предпочтительнее в спокойной обстановке, сменила свою тактику. — Теодор. — Она выдохнула, и привела мысли в порядок. Ее тон был похож на нервный, но она изо всех сил старалась держать лицо в спокойствии. — Ты должен был поговорить с первокурсниками. Как минимум, ты должен был дать им понять, что кроме меня, на факультете есть еще один староста. Он молчал несколько секунд, и взъерошил свои волосы. Прядь все равно упала ему на лоб, и он взглянул на Пэнси. — Не злись. Ну, значит у меня не было времени, раз я этого не сделал. — Его лицо выражало эмоции полного спокойствия, в то время как у слизеринки, казалось сейчас начнет выходить пар из ушей. Она искренне не понимала почему вместо извинений она слышала эту отмазку. Это даже не было отмазкой, он всерьез признавал ошибку, а на лице его не было ни капли раскаяния. — У тебя было гребаных два дня, если не три. Какого черта ты не соблюдаешь свои обязанности и так гордо носишь эту хрень? — Она подернула рукой значок старосты на его мантии. — Блять, какого черта я успеваю сделать хренову тучу дел, и выполняю ее в срок, когда ты лишь спросил старост свободны ли они завтрашним вечером? Это дело десяти минут, если ты поймаешь их всех на завтраке! Да у тебя было огромное количество возможностей просто подойти к студентам и представиться, пока они были в Большом Зале. Поговорить с ними эти чертовы две минуты и рассказать об этом мне, в чем была причина этого не сделать? — Нотт, казалось, оглох. Или перестал понимать, что ему говорят, судя по его отсутствующему выражению лица. Он словно слушал лекцию по истории магии, и даже ленился делать вид, что внимает каждому слову. Парень опустил голову, и достав пачку сигарет, поджег одну и затянулся. Выдыхая дым, он произнес: — Ну и каково ощущение того, что человек не сделал того, что обещал? Обидно, правда? — Юноша не думал, что девушка поймет, о чем он. На секунду ему показалось как в ее глазах промелькнула осмысленность, но она тут же сменилась злостью. — Ты прям, как всегда, Нотт. Твои попытки остаться для всех таким же хорошим выходят уже не так безупречно. Совсем как у отца. — Он поддался вперед, но Паркинсон лишь отодвинулась, продолжила. — Ты всего лишь тень. Ты словно привидение в Хогвартсе — оно есть, но никто о нем и не вспомнит. Ты ничего не сделал для того, чтобы хотя бы у одного человека здесь оставалось о тебе впечатление. Я желаю тебе продолжать себя вести так в том же духе. — Она потянулась к нему и сломала его сигарету, заметив, что еще никогда не видела его таким подавленным. Нотт никогда и не показывал себя таким никому и никогда. Девушка поняла, что стерла его лживую улыбку с его лица, и закончила его последней фразой. — Ты здесь никто. И всем абсолютно плевать на то, что ты думаешь. По-твоему, у тебя есть тут хорошие связи? Тогда погляди вокруг себя. Вряд ли ты насчитаешь хороших знакомых на пальцах своих рук. Она встала, и перед тем, как исчезнуть в своей комнате, бросила: — Завтра за завтраком сообщи, когда будет встреча старост. Девушка захлопнула дверь, оставив слизеринца наедине с эмоциями. Теодор остался один. Только теперь это не радовало его, а давило. Он понимал, что эта правда была на виду, только он не хотел себе в этом признаваться. Парень думал, что это правильно, и такая тактика хороша, но после битвы что-то в нем изменилось. И теперь, слышать эту грязь от Паркинсон было мерзко. Казалось, что его облизал тролль, и ему не смыть никогда с себя эту грязь. Парень поднялся и вышел из гостиной. Ему предстояла работа на вечер — донести до старост точное время завтрашнего собрания.

***

Утром Паркинсон не столкнулась с Ноттом ни в гостиной, ни за завтраком. Она была ужасно зла на него, и раздражало само его поведение. Девушка не могла принять как бездействие парня, так и реакцию на ее слова. Она ждала извинений или объяснений по поводу его абсолютно равнодушного отношения к его обязательствам. Но не услышав и капли раскаяния, позволила эмоциям взять верх над своим контролем. Сейчас она бы не стала повторять слова, которые ранили его. Но извиниться перед ним считалось ударом по ее репутации, и гордость была непреклонна. Настроения у девушки не было, хоть и малое, но все же чувство вины неприятно давило на голову, заставляя поразмыслить над сказанным. Слизеринка всегда не отличалась дружелюбием, что показывала травля Грейнджер или Поттера. Только в этот раз за язык ее тянул не Малфой, а она сама. И наверное этот факт был неприятен больше всего. Девушка подняла взгляд, на стол Гриффиндора, за которым царила дружелюбная атмосфера. Слизерин никогда не был факультетом, где учатся лишь самые отвратительные студенты. Это был глупый стереотип, который закрепился в этом году еще сильнее. Паркинсон подметила, что сейчас, как никогда было необходимо скрепить все факультеты Хогвартса. Предвзятое отношение остальных студентов к слизеринцам читалось на их лицах, когда ни видели или говорили с ними. Над этим нужно было всерьез задуматься, но уже после первого собрания старост. Сначала нужно было сделать дела. Паркинсон увидела Нотта лишь на последнем уроке, и выглядел он уж очень серьезным. Вид у него был какой-то измученный, словно он работал над чем-то не покладая рук. Девушка пообещала себе, что непременно выяснит, чем занимается он в свободное время. Теодор, словно почувствовав ее взгляд, обернулся. Он сидел на ряду по правую руку от Пэнси, одной партой впереди. Теперь его выражение лица по-настоящему не выражало никаких эмоций. На нем не было даже ухмылки, такой свойственной для него. Он отвернулся, и, вырвав листок из блокнота, что-то написал на нем. Скомкав его, он повернулся и передал его Пэнси, попросив при этом Забини, который сидел рядом с ней. Девушка развернула клочок бумаги, и увидела, как черными чернилами, каллиграфическим почерком было выведено время — 19:00. Видимо он указал время, удобное для всех старост. Паркинсон было думала поблагодарить, как подняла голову и поняла, что Теодор и не смотрел на нее, он записывал лекцию профессора. — И что на этот раз? Снова завалила его поручениями? Он сам на себя не похож. — Произнес рядом сидящий друг. А знал ли он его, чтобы говорить, что он не похож на себя? Наверное, да. На младших курсах они все: и Малфой тоже, плотно общались. Только с третьего курса Паркинсон начала своей общение с Драко, а потом и с Блейзом. — Будем считать, что так. Просто сказала ему не то, что он хотел слышать. — Девушка перевела взгляд на него. Он, прищурив глаза, повернулся и взглянул на Нотта, а затем продолжил: — И насколько сильно он не хотел слышать того, что ты ему сказала? Я понимаю, что извиняться ты не намерена, но прошу просто не повторять ошибок. Я, итак, разрываюсь между Малфоем и тобой. Это отнюдь не весело, знаешь ли. –Я в курсе. Постараюсь наладить общение, можешь не думать об этом. — Блейз хмыкнул. — Вот и проверим. Как насчет выпить завтра? — Паркинсон задумалась. Пока что у нее не было планов на завтрашний вечер, но все могло в любой момент измениться. Поэтому она кивнула, но сообщила, что подумает.

***

— Я согласна со всеми вами, что Пэнси Паркинсон не лучший вариант старосты не то что школы, но и факультета, но прошу вас признать, что она работала над регламентом старост не покладая рук все это время. Она собрала вас здесь и прямо сейчас доказывает всем нам, что именно она, заслуживает этого места. — Это было первое, что произнесла Гермиона. От встречи прошел час, и за все это время когтевранцы и пуффендуйцы негодовали почему именно слизеринка, в прошлом участница инспекционной дружины Амбридж, стала старостой школы. На встрече они уже вскользь рассмотрели регламент и уже обсуждали иерархию, по которой они подчинялись именно ей. Паркинсон удивленно взглянула на девушку. Она недоуменно склонила голову, не понимая перемены ее отношения к ней. Грейнджер взглянула на нее, на что Пэнси выдавила из себя кивок в знак благодарности. Но в душе этот кивок она расценивала как улыбку до ушей, она была рада, что за нее под конец битого часа вступился кто-то. Нотт все так же сидел с отсутствующим лицом, и молчал. Паркинсон понимала, что поддержки от него больше не будет. — И все же. Второго старосты школы мы не видим здесь. — Сказала Ханна Эббот. — Как мы можем… — Второго старосту школы скоро назначат, как мне сказала МакГонагалл. — Пэнси перебила пуффендуйку. — Нет. — Раздался голос Нотта. Его голос зазвучал первый раз за все собрание и все взгляды устремились на него. Он повернул голову. На его лице была выражена стальная твердость характера, который он показал, похоже впервые. Паркинсон второй день подряд удивлялась ему. Спустя столько лет, она наконец начала узнавать его. И если раньше, она могла предугадать его действия, и они бы не несли отрицательный характер, то теперь она не знала, чего от него ждать. — Второго старосты не будет. Вы видите, в школе такого же наглухо отбитого семикурсника которому это надо? Лично я — нет. А значит, в этом году будет лишь одна староста школы и это Паркинсон, нравится это нам или нет. — И что? Согласно иерархии, тогда она командует всеми нами. И что это такое? — Высказалась Падма Патил. Теодор отметил, что больше всех кандидатура Пэнси раздражала именно ее и Ханну Эббот. — Паркинсон будет одна старостой школы. Помощник ей не нужен, как она показала. — Теодор лишь покосился на Пэнси. Появился шум: половина старост переговаривались друг с другом, а Ханна Эббот отчаянно пыталась, что-то донести на повышенном тоне. Нотта это начинало злить. Битый час старосты занималась простой болтовней, а он хотел посвятить вечер совсем не этому. Он встал из-за стола, и на тон выше произнес: — Замолчите хотя бы на минуту, если вы не хотите перемыть кости Паркинсон весь гребаный вечер. Староста школы может указывать нам на те или иные проблемы, может раздавать команды. Но если она сама будет не соответствовать требованиям или нам покажется, что она не справляется с обязанностями, мы вынесем решение об ее отставке тут же и направим его директору. Более того, каждый из нас, — он обвел глазами всех присутствующих и остановился на Пэнси. — в праве потребовать отчет о ее действиях, когда угодно. Таким образом, Пэнси хоть и управляет всеми нами, но при этом, может быть в любое время снята с должности. И кто же против такой системы? Пэнси обвела взглядом присутствующих. Никто не поднял руку в знак протеста. Решение Теодора казалось логичным и вполне демократичным, но Паркинсон не понимала, что за этим стоит. Как и не понимала того, для чего он это сделал, после всех ее слов. — Значит, это наша общая воля. Старосту школы прошу вписать последний пункт в регламент. — На этих словах Нотт сел на свое место. Паркинсон отметила, как он побрезговал произнести ее имя, и воскликнула: — Раз так, то впредь прошу не путать личное и рабочее. Я докажу, что достойна быть старостой школы, но не вам, а самой себе. Итак, я прошу вас наконец перейти к обсуждению системы патрулирования. Дальше собрание протекало довольно спокойно. Выкриков себе никто не позволял, да и смысла в этом теперь не было. Казалось, старосты приняли кандидатуру девушки. Она же сама спокойно проводила встречу. Паркинсон, конечно, растерялась в первый час собрания, по неопытности. Девушка могла накричать, могла поставить их на место, но не могла лебезить. Навыка установления дипломатических отношений ей явно не хватало, и она понимала свой главный недостаток. — В завершении, хотела бы предупредить вас быть на обеде послезавтра. Директор хочет представить новый состав старост. А также в скором времени состоится собрание старост. На нем мы примем регламент, иерархию. Выслушаем просьбы и пожелания деканов и директора, разумеется. Поэтому прошу всех быть. На сегодня это все, все свободны. Старосты неспеша повставали со своих мест, и прошли к выходу. Нотт, поднявшийся последним, также последовал за ними. Что-то в девушке екнуло, и она было устремилась за ним. Но погодя, поняла, что лучше будет поговорить в их гостиной. Неспеша следуя за ним, она думала, как начать диалог — все-таки ей определенно нужно было учиться у него. Теодор, при своих недостатках, филигранно находил подход к каждому. Как только они оказались в гостиной, Нотт двинулся к своей комнате. Пэнси схватила его за руку, и приложив немалые усилия, развернула его к себе. Парень, оторопев сначала, все же выдернул руку из ее хватки и уставился на нее карими глазами. Сейчас радужка его глаз не мелькала тем медовым цветом, как в поезде. — Разве по мне не видно? — Произнес он, выгнув бровь. Девушка недоуменно повела плечами. — Или тебе нужно говорить прямо, что с тобой не хочется иметь ничего общего, кроме работы? Хотя и она у тебя, как показало собрание, выходит не так уж и здорово. — Спасибо, Нотт. — Он кивнул. — Я не понимаю для чего тебе это было нужно и зачем ты это сделал, но все равно благодарю тебя. — Не благодари. — При этих словах он закрыл дверь своей комнаты с другой стороны. Пэнси понимала, что Нотт зол и обижен на нее, но не понимала, как долго они продержатся в таком состоянии. Девушка прошла в свою комнату, и стала собираться ложиться спать — она изрядно устала сегодня за день. Паркинсон забавляли чужие ссоры, громкие разборки. Но слизеринка ненавидела участвовать в этом. Атмосфера словно давило на виски, и единственное чего хотелось в эти неловкие моменты молчания лишь прекращение этого абсурда. Так и теперь девушка хотела вернуть их прошлые, нейтральные, но лояльные по отношению друг к другу отношения, но этого, казалось, не вернуть. Теперь их отношения были полны холодного равнодушия, за которым скрывалась жгучая неприязнь.