What's wrong with you?

Паркинсон сидела перед МакГонаггал и волновалась еще больше, чем в первый раз. Возможно, дело было в том, что она всерьез была настроена убедить директора в огромной нагрузке на студентов и попросить что-то сделать с этим. — Профессор, буквально вчера старосты факультетов внесли правку в регламент. — Она передала документ директору. — Старосты посчитали нужным оставить в этом учебном году лишь одного старосту школы. Директор прочитала последний пункт, и вновь подняла глаза на девушку. Сквозь призму своего опыта, педагог поняла, что остальные старосты, как и она сама, не доверяли Паркинсон, судя по их внесенной правке. Однако никто из остальных так и не испытал свою удачу, и не подошел к ней такой же просьбой. Она передала обратно регламент студентке и произнесла: — В таком случае, я согласна. Также я бы хотела договориться с вами о встрече, посвященной внеучебной жизни студентов. После второго заседания я покажу вам регламент и повестку о встрече, пока это идет лишь в наших планах, нам интересно прислушаться к вашему мнению. — Мисс Паркинсон я пока ничего не поняла, но я жду с нетерпением ваше приглашение. За этот год вы радуете нас… особым участием. — МакГонаггал лишь усмехнулась, но взгляд ее был вполне приветлив, поэтому Пэнси не приняла эту фразу как издевку над ее прошлым. Наверное, это был единственный человек во всей школе который теперь не хотел ее уколоть за бывшие ошибки. За обедом Паркинсон услышала напоминание о том, что сегодня они должны были с Забини отдохнуть, а именно выпить и поговорить по душам, совсем как раньше. «Только уже без слез по белобрысому ушлепку» было главным правилом попойки предъявленным Блейзом. Девушка устало вздохнула, когда вспомнила, что завтра состоится первое официальное собрание старост, и необходимо не напиваться в стельку. Поэтому Блейз в ответ на свое напоминание получил лишь кивок головы. Совсем не хотелось в таком разбитом состоянии проводить первую встречу. Так тем более с деканами и директором! Зайдя в гостиную, она уже обнаружила знатно раззадоривавшегося Нотта, который бурно жестикулировал, держа в одной руке пачку сигарет, и, как всегда, веселого Блейза. Пэнси сделала вдох, и ей показлось, будто она уже пригубила бокал вина. Запах перегара стоял такой сильный, что девушка подумала не было ли здесь кого-то еще. — Вы что пол-Хогвартса споили? Здесь вонь стоит такая, будто здесь был целый табор! — Блейз ехидно улыбнулся в ответ на это и произнес: — Это запах огненного виски Огдена и красного вина. — Брови девушки полезли на лоб. Для нее было странным понимать, что ребята смешали абсолютно два разных алкогольных продукта, и завтра точно будут в хорошем расположении духа. Слизеринцы хоть и не были заядлыми алкоголиками, но все же должны были понимать. — Ты как раз успела к главному веселью! Нотта скоро раздавит вино, он выпил его после виски. Которое, к слову, закончилось. Вина? Девушка кивнула, и села рядом с Блейзом. Напротив, сидел Теодор, который уже поджег сигарету и делал первую затяжку. Он явно был разочарован приходу девушки, Пэнси ясно это понимала. Она пригубила бокал вина, и ей на секунду показалось, что обстановка стала чуть легче. — Слизнорт позвал тебя? Когда ваш Клуб Слизней встретиться вновь? — Спросила Паркинсон Забини. Она решила игнорировать присутствие старосты мальчиков ее факультета, даря ему волшебные минуты спокойствия. Дым от сигареты раздражал и бесил, но девушка не хотела затевать скандал снова. По правде, она не любила находиться в открытом конфликте с «кем-то из своих», кто ей хоть каплю симпатизировал. — На этой неделе. Разумеется, позвал. Только позвал не меня, а сына из рода Забини, чертового сынка, чья мать Черная Вдова. — Расслабься Блейз. Слизнорт смотрит не внутрь человека, а на его оболочку. И просчитывает на перспективу его присутствие на уроках. Как по мне, так он жалок. — Нотт запил фразу вином, и слегка прокашлялся. Паркинсон отметила, что Теодору явно придется сейчас несладко: парень понизил градус, да к тому же и начал курить. Сочетание прекрасное, если он хочет завтра не вставать с кровати. Она было хотела приказать прекратить ему продолжать увеселения, однако вовремя остановила желание контролировать своего подопечного. Пока у нее было мало влияния чтобы так нагло принимать решения за него. — Да, но ты был не приглашен совсем не по этой причине. — Девушка поднялась с дивана, и прошла к камину. Пэнси смотрела как языки пламени танцуют, поднимаясь выше, и будто маня к себе. Она резко развернулась и взглянула на Нотта. — Слизнорт не горит идеей связываться с детьми Пожирателей. Теодор никак не отреагировал на реплику слизеринки, и та поняла, что он не намерен поддерживать с ней разговор, хоть и не уходит из этой комнаты. Видимо, он настолько сильно хотел выпить. Юноша и в правду очень хотел выпить, и это мягко сказано. Он планировал утопить свое дерьмовое настроение в алкоголе Блейза, которого очень любил за эту возможность. Даже несмотря на присутствие Паркинсон, видеть которую ему совсем не хотелось, он не принял решение уйти. А может, Паркинсон и была права тогда, когда в ярости высказала ему все, что она о нем думает? Он не знал и не понимал ничего, поэтому и эту реплику девушки пропустил мимо ушей, поднося сигарету к губам. Он затянулся очередной дозой никотина, и медленно выдохнул кольца дыма в потолок. — Это правда, Тео. По его лицу ясно читалось его мнение. Я не говорил тебе об этом раньше. — Блейз перевел взгляд на Паркинсон. — Может, ты, как староста школы и займешься этим? Как тебе идея? Нас и в правду сейчас осуждают ни за что. Возьмем того же Малфоя — у него не было выбора, как и у всех нас. — Возможно. Но немного позже, когда я хотя бы наберу достаточный уровень доверия от своих коллег. — Произнося фразу Паркинсон смотрела на Забини, но человек, кому она искренне в этом сейчас признавалась, тихо курил у нее за спиной. — Какая скука! — Нотт встал и выкинул сигарету в камин, получая в награду за поступок яростный взгляд Паркинсон. Парень прошел к выходу из гостиной, едва Блейз спросил куда он. Нотт развернулся, медленно закатил глаза, явно наслаждаясь вниманием двух пар глаз, смотрящих на него. Затем в его глазах промелькнули искорки, едва он взглянул на девушку. Парень расплылся в ехидной улыбке. –Я ищу развлечений, это разве не понятно? Пэнси лишь повела бровью и усмехнулась. В ее глазах было лишь сочувствие и умиление, которое она посвятила действиям юноши. Она взглянула на сигареты, оставленные Теодором, взглянула на Блейза, и вытащила одну из пачки, произнося: — Он не должен это знать. — Мулат усмехнулся, и взяв бокал девушки с журнального столика подлил ей еще вина. — И долго вы будете так? Сколько продержитесь, мне интересно? — Паркинсон не знала. Она и сама не хотела так жить со своим соседом, однокурсником, да еще и коллегой. Слишком много ее с ним связывало чтобы она так обрывала все дружеские связи. — Я не могу извиниться перед ним за свои слова. Это была правда, а от нее я никогда не откажусь, не заберу назад или промолчу. — Блейз пригубил очередной бокал вина, а Паркинсон затянулась сигаретой Теодора. Девушка врала самой себе, когда говорила, что ненавидит их запах. На самом деле Пэнси всегда не позволяла гордость стрельнуть сигарету у кого-либо, поэтому она предпочла ее позаимствовать, когда он даже и не знает. Она предпочитала в свою сторону не бросаться такими званиями как «воровка». Может быть «клептоманка» разве что. Не врала она лишь когда говорила, что не любит, когда он курит в гостиной. Ей было неприятна мысль о том, что одежда пропахнет ими. Время текло быстро с интересным собеседником. Паркинсон всегда было легко в присутствии Забини, который всегда мог поддержать диалог и остроумно пошутить таким образом, чтобы сказанное не задело чувства Пэнси. Девушка подумала, что проводит время лучше, чем ожидалось, но была не права в последствии. Дверь резко распахнулась, и в дверях показался Малфой, за спиной которого стоял Теодор, улыбаясь во все зубы. Видимо, он нашел себе развлечение в виде того, что теперь Паркинсон будет чувствовать себя в компании еще хуже, чем когда они были втроем. Но он ошибся, так как сейчас Паркинсон вальяжно сидела на диване и глядела на Малфоя так, словно и не ненавидела его за свои страдания, которые он ей причинил. Теодор отметил реакцию девушки, и прошел в гостиную, садясь напротив Пэнси, вместе с Блейзом кивком головы указывая Малфою на свободное место рядом с девушкой. Драко сел рядом с ней, и брезгливо оглядел свой пиджак. Блейз повел бровью в знак вопроса, а Теодор прыснул от смеха. — Терри Бут снял с него баллы за то, что он бродит по Хогвартсу в такое недетское время! Жаль я успел посмотреть лишь на то, как когтевранец, почувствовав власть, схватил его за манжеты, заставляя заткнуться! — Заткнись, Нотт. Ты вообще должен был отмазать меня, ты же тоже староста. Или ты забыл нашу схему, которую мы отрабатывали с тобой, когда я занимал этот пост? — Пэнси сделала вид, что ей не интересен разговор, и рассматривала бокал. — Ну уж нет. — Девушка улыбнулась в душе, не показывая вид как она рада, что Нотт исполняет свои обязанности так, как прописано в регламенте. А вот на счет Терри Бута, не пойми зачем схватившего Драко, она не была уверена. Теодор наигранно развел руками и улыбнулся словно клоун. — Прости, в этом году у нас четкий регламент нашего поведения. Прямо сейчас ты сидишь с его автором, кстати. Малфой никак не отреагировал на то, что говорил Теодор, и тактично промолчал, как показалось Пэнси. Следующие полчаса она наблюдала как настроение Теодора значительно улучшается: он смеялся, много шутил и казалось, улучшение его настроение прямо пропорционально ухудшению состояния девушки. Она молча допивала свой последний бокал за этот вечер — завтра за обедом предстояло оглашение нового состава старост факультета и школы, поэтому она должна была хорошо выспаться. Пэнси сделала последний глоток до дна, когда Забини рассказывал историю про девушку, которую она уже слышала, и встала с места. Три пары глаз настроились прямо на нее: — Доброй ночи. — Уже? Так рано? — Задал вопрос горячо любимый Нотт, по которому было видно сожаление. Пэнси не поняла, по какой причине сейчас его расстроил ее уход. — Обычно ты оставалась до самого конца, дожидаясь пока мы уйдем чтобы… — Заткнись! Целый вечер я держусь чтобы не послать тебя к черту, поэтому не провоцируй меня на это, Нотт. — Юноша усмехнулся, и подошел к ней. — Думаешь, я не поняла, чего ты добивался весь вечер? Скажи, тебе нужна какая-то драма, чтобы повеселиться? — Девушка видела краем глаза, что даже Драко пересел на место Тео, чтобы наблюдать за их стычкой. — Ты ждешь что я сейчас возьму его за шкирку и выкину как котенка, крича при этом, что ненавижу, но до сих пор его люблю? — Произнеся это Пэнси рассмеялась. Смех был нервный, она перевела взгляд на Драко, который скривился так, будто съел слизняка. Она развернулась к блондину. — Малфой, успокойся. Не нужно кривляться так, будто Грюм снова превратил тебя в хорька. По крайней мере сейчас даже не нужно над тобой издеваться, чтобы видеть тебя жалким. — Драко смотрел на девушку и в глазах читалась лишь одна ненависть. Пэнси улыбнулась этому. Было нестерпимо приятно чувствовать, что теперь он чувствует не безразличие, а ненависть к ней. Девушка вновь развернулась к кудрявому юноше. — Доволен? Теперь тебе достаточно весело? — Ты даже не представляешь насколько. — Прошептал Теодор, мило улыбаясь. Его губы был слегка приоткрыты, а глаза сияли так, словно он сейчас умрет от счастья. — Тогда не забудь, что завтра в обед выступление старост. Побудь теперь сам цирковым клоуном. — Паркинсон закрыла дверь своей комнаты, и наложила заглушающие чары. Ей было мерзко от того, что делал юноша, но она понимала, что сейчас он лишь мстит ей за ту правду, до которой он сам не дошел. Поэтому она даже и не воспринимала всерьез то, что он говорил ей в пьяном угаре. Ночь у девушки прошла вполне себе хорошо, а утро было еще лучше: ведь она проснулась без похмелья. Быстро одевшись и заправив кровать, Пэнси привела свое лицо в нужный вид для того, чтобы выглядеть лучше, чем обычно. Сегодня важный день для нее и, собственно, для самого института старост Хогвартса. И вот сейчас, в зеркале отражалась девушка у которой сияли глаза. Пэнси улыбнулась, и захватив сумку, вышла из комнаты, поспешив на уроки. Они проходили спокойнее, чем обычно, Блейз почему-то не задавал лишних вопросов, а Малфоя она увидела лишь на втором уроке, после которого обратилась к другу: — Блейз, во сколько вы разошлись? — Забини, прищурил один глаз, в попытке вспомнить время, и спустя добрых пять секунд вяло произнес: — Около трех утра… Или позже, не помню. Знаю, что они еще продолжили сидеть, споря о том, что будет дальше в магическом мире. — Паркинсон сложила два плюс два, и поняла, что Теодор сейчас скорее всего проспит и третий урок по расписанию, а может и вообще опоздает на встречу в Большом Зале. — Твою мать, Забини! Нотт проспит же сейчас! — Блейз издал смешок, имея возможность воочию наблюдать как у хладнокровной и прагматичной Пэнси расширились глаза. В следующие мгновения она уже отдалялась от него в сторону, видимо их гостиной. Паркинсон же неслась изо всех сил, а именно быстрым шагом к их башне. Она не могла позволить себе бежать, это выглядело бы совсем глупо, как семикурсница бегает по школе, как только прибывший первокурсник. Через несколько минут она уже стучала по двери комнаты Теодора. — Нотт! Просыпайся, твою мать! — Но за дверью никто не отвечал. Девушка понимала, что совсем не этично сейчас врываться в его комнату, особенно когда он там спит, но ей было плевать сейчас на аристократские замашки. Она открыла дверь, и подошла к спящему парню. Потратив лишь пару секунд на то, чтобы усмехнуться от картины, представшей ее глазам, девушка продолжила его будить. На звуки парень не реагировал, и Паркинсон потрясла его за плечо, которое выглянуло из-под одеяла. Его ресницы задрожали, он приоткрыл глаза, повернул голову и увидел ее. — Уйди. — После чего парень снова укутался в одеяло с головой, и засопел снова. Такой расклад слизеринке явно не приходил по вкусу, поэтому она попыталась скинуть с него одеяло. Попытки были тщетны, и она вышла из комнаты. Взяв в гостиной пустую кружку, она шепнула «Агуаменти», и направилась обратно. Собрав все силы в кулак, она дернула за край одеяла, и выплеснула воду парню в лицо. — Вставай! Я не намерена получить от МакГонагалл за то, что тебя нет! — Парень вскочил, и потер глаза. Теодор прямо сейчас буквально умирал от ненависти: он ненавидел, когда его будят именно так. Голова раскалывалась от боли, чувствовалось дикое похмелье, а тут еще и она. Он медленно присел на кровати, и вскинул голову наверх, встречаясь с ней взглядом. Она была зла, но его ярость была даже не сравнима с ее ощущениями. — Я тебя ненавижу. Еще раз ты сделаешь это и… — Ты не просыпался! Через час у нас выступление в Большом Зале, и… — Какое к черту выступление?! — Он снова лег в кровать, и подоткнул одеяло. Пэнси выгнула бровь. — Я никуда не пойду, у меня болит голова. Паркинсон молча вышла из его комнаты. Достав из тумбочки антипохмельное зелье, она снова вернулась к юноше, который пытался уснуть. Она присела к нему на кровать, и протянула бутылек. — Выпей, поможет. — Он недоверчиво взглянул на нее, и перед тем как выпить, придирчиво осмотрел. — Пока что я не планирую тебя убивать, пей. Ты мне еще нужен. С этими словами она встала с кровати, и сказала напоследок: — Не опаздывай.