Любовь да травы, да свободные нравы

— Джек, вы сказали, что мечтали о том, чтобы совершить что-то ради меня. — Всё что угодно, Мирабель. Попросите и я переверну для вас целый мир! — Я попрошу только одну простую вещь, — сказала Мирабель, отводя взгляд в сторону. — Это нечто очень простое. Я обещаю вам, что мы вернёмся к этому разговору, когда вы закончите школу. А вы пообещайте, что до того дня вы будете общаться со мной только как с учительницей, не будете целовать меня и декларировать мне стихи. Я не говорю, что мне это не понравилось. Но просто... это неправильно сейчас. Мирабель снова повернулась к Джеку и посмотрела немного виновато. — Ждать ведь совсем немного, всего девять месяцев, восемь даже. Джек долгую минуту не знал, что ответить. Затем слова сами вырвались из его груди. — И быть поблизости от вас всё это время? И не иметь возможности умирать в ваших объятиях, снова и снова чувствовать вкус ваших губ? Это невыносимо! Это так жестоко. Мирабель сперва грустно улыбнулась, а потом бросила с вызовом: — А мучить меня, ставя в такое сложное положение, не жестоко? Давайте подождём, пока всё не станет проще. Естественным образом. Джек ничего не сказал, но отступил от неё. Мирабель села на кровать. — Мы сегодня не пойдём за побегами тополя, — сказала она. — А что мы скажем остальным? — спросил Джек. — Ну-у, скажем, что я придумала всё-таки какой-то интересный урок с тополем и хочу, чтобы в нём участвовали все. А на сегодня дел хватит, мистер Моррисон. Джек посмотрел на Мирабель, сидящую на кровати. Она выглядела растерянной, грустной и взглядом молила его уйти. Джек подошёл к выходу из палатки. Но так и не смог переступить порог. Снаружи его ждали только пустота и холодный ветер. Джек сел на пол у самого выхода и стал смотреть на Мирабель. Несколько минут оба просто молчали. — А что если ты или я не доживём до того, что будет через девять месяцев? — спросил Джек. — Я имею ввиду, что мы живём реальную жизнь в жестокой вселенной. Даже следующая секунда нам по-настоящему не обещана. Что если несчастный случай, что если война завтра начнётся? Если уж любить — то любить сейчас, а не откладывать на будущее, которое неизвестно будет ли вообще. — Вы... ты преувеличиваешь, Джек. Ну какая война. — Нет, это ты не воспринимаешь это достаточно серьёзно. — Ты очень романтичный юноша, Джек, — прошептала Мирабель. — И мне это нравится. Но... но как бы... — она запнулась и после долгой паузы просто проговорила, — я не знаю сейчас, что сказать. Мне нужно собраться с мыслями. Пожалуйста, оставь меня одну. Сопротивляться прямой просьбе Джек уже не мог. Он встал и вышел из палатки. К началу сумерек ребята возвратились с прогулки на ферму. Джек наврал им то, что они с Мирабель согласились наврать. — А Гаррет с Себастьяном поссорились и подрались, — мрачно сообщила Поппи. — Из-за чего это вы, парни? — удивился Джек, разглядывая растрёпанных друзей. — Политические взгляды, — буркнул Гаррет. Себастьян надменно хмыкнул. — Вы же щенков ходили смотреть! — Нет, ну а чё он... — сказал Гаррет, но не стал вдаваться в подробности. Поппи сказала, что причиной спора была какая-то слизеринская теория о министре магии Дугалде Макфэйле. Себастьян прокомментировал это, исказив имя последнего, и обозвав того Дугалдом «Мегафэйлом». Все были разочарованы прошедшим днем. Во время вечернего чаепития шутили и шумели куда как меньше, чем обычно. — Завтра день будет повеселее, — заявила Мирабель Гарлик ребятам, допив свой чай. — Начнём искать розы-фоярверки. А к чаю у вас вкусняшей достаточно? У меня в коробке есть припасы, если хотите. — Нет, спасибо, профессор Гарлик, — поблагодарил её Себастьян. — У нас тут ещё полно всего. В карты поиграем. Хотите с нами сыграть? — Пожалуй, — согласилась профессор Гарлик и присела к ним поближе. — В румми умеете играть? Все умели и обыграли бедную профессор Гарлик с большим счетом, поскольку она играла из рук вон плохо. Сетовала, что ей идёт плохая карта, но в то же время была вполне довольна таким времяпрепровождением. Джека радовал её бодрый вид. Хоть они с Мирабель и избегали взглядов друг друг, он не чувствовал, что она сердита на него или всё ещё так же расстроена, как была, когда он вышел из её палатки. Мирабель сказала, что её выбивает из колеи Кибби, который постоянно дышит ей в затылок. — Мне все время кажется, что Кибби лучше меня знает, с какой карты пойти, — пожаловалась она. — Как только делаю неудачный ход, этот умный домовик начинает дышать сильнее. Все рассмеялись, а Джек в глубине души подумал, что Кибби, наверно, играл бы лучше Мирабель, если бы удалось заставить его взять в руки карты. Сидели до полуночи. Они убрали карты, когда глаза уже стали наполняться песком и профессор Гарлик объявила, что отправляется спать. Остальные решили тоже отправляться спать. Мысль об уютных спальных мешках с наступлением темноты была особенно приятна. Девочки ушли в свою палатку, а трое парней уснули в своей. — Спокойной ночи, Гаррет, Себ, — пожелал Джек. Джеку в ответ тоже пожелали спокойной ночи, но друг другу двое поссорившихся парней ничего не сказали. Очень быстро все трое уснули. В два часа ночи Гаррет проснулся оттого, что кто-то снаружи задел их палатку. Он сел и посмотрел на вход. Там показалась чья-то тень. — Поппи? — спросил он наконец тихо. Тень заговорила: — Гаррет? Или это Джек? Можно я войду? — Конечно, входи. Что-то случилось? — Случилось, и тебя это обрадует, — ответила Поппи, влезая в палатку. Гаррет выбрался из своего спального мешка. Он посмотрел на других парней, не зная, стоит их будить или нет. Поппи тихо села рядом с ним, обняла его и повалила обратно на кровать. — Я замёрзла от одиночества. Я хочу объятий и поцелуев, и чего-то большего. — Поппи!.. — ошалел Гаррет. Потом он бросил на спящих друзей быстрый взгляд и забив на них, приступил к действию. Он снял рубашку с Поппи, расстегнул ей лифчик и провёл рукой по спине. — Какая ты красивая... и ты так вкусно пахнешь... — Ты тоже, — ответила Поппи, целуя его губы быстрыми поцелуями. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? — прошептал он ей в ухо, жадно отвечая на её поцелуи. — Да. Рука Гаррета опустилась Поппи на талию, скользнула по бедру и вниз по ноге к колену. Гаррет толкнул её на кровать и заставил девушку лечь животом вниз. Затем он лёг у неё между ног, прижимаясь к спине. Теперь его рука поднялась вверх. Гаррет медленно и нежно потрепал Поппи по попе, а затем его пальцы проскользнули ей между ног. — Я возьму тебя сзади, Поппи. — Гаррет собрал в кулак её волосы и мягко потянул, удерживая её выгибающееся от удовольствия девичье тело на месте. Поппи почувствовала, что она не может пошевелить головой — пойманная и беспомощная. Она издала тоненький вздох наслаждения. — Ты моя, — прошептал Гаррет. — Только моя. — О Господи, ребята, что это вы тут устроили?! — громко сказал Себастьян. Он выбрался из своего спального мешка и уставился на представление на соседней кровати. Джек тоже проснулся. Он не был изумлён, как Себастьян. Он рассмеялся и выдал: — Я думал, что эти стоны у меня во сне. Но стон обернулся явью!