Любовь да травы, да свободные нравы

— Мальчики, я вас ужасно люблю, — сказала Поппи. Она сидела на кровати Гаррета в полутьме и куталась в одеяло. Выражение её лица было просто и кротко, и так полно недоуменья перед собственной нахальностью и бесстыдностью. — Поппи, мы тебя тоже очень-очень любим, — заверил Джек, широко ухмыляясь. Снаружи палатки что-то слабо хрустнуло: бесстыдная девушка тотчас подняла голову и всмотрелась в ночные тени за тканью палатки; её глаза быстро блеснули, большие и пугливые, как у лани. Уж не профессор ли Гарлик там проснулась и вышла на её поиски? Несколько мгновений прислушивалась она, не сводя широко раскрытых глаз с направления, откуда раздался слабый звук, затем вздохнула, повернула тихонько голову обратно к мальчикам, потупила взгляд и принялась перебирать складки одеяла. — А вы вот всё дерётесь, — начала тихонько Поппи. — И я подумала, что... ну-у... нужно перенаправить вашу энергию в более позитивное русло. — Ну, выбранное тобой русло — очень позитивное, не поспоришь, — согласился Джек. — Поппи, да же мы в шутку дрались, — удивлённым тоном проговорил Себастьян. — Ну, и я тоже... в шутку это говорю, — сказала Поппи, шумно вздохнув. — Но кое-что в моих мыслях не шутка. Я совершенно не в шутку готова заняться любовью со всеми вами троими. Мне кажется, вы тоже не против этого. Потому что, ну, вы же мальчики. И я знаю, что вы об этом только и думаете! Гаррет, Себастьян и Джек переглянулись и засмеялись. Поппи заулыбалась, радуясь тому, что её суждения оказались верны. — Я... я-а-а... я сегодня умру от стыда, — сказала девушка быстро. Тут же она подскочила на ноги, сбросила одеяло, схватила валяющийся на полу лифчик, надела его и натянула рубашку. — Опять ты убегаешь, — недовольно поцокал языком Джек. — Ты куда, Поппи? — спросил разочарованный Гаррет. — Спать! — А как же любовь? — недоумённо развёл руками Себастьян. — Завтра! — Поппи встала возле выхода из палатки и, застенчиво теребя волосы, посмотрела на парней. — Я... На меня сегодня что-то нашло и я сошла с ума. Простите. Завтра мы сбежим от профессора Гарлик и Кибби куда-нибудь и там, ну-у... там я буду вся ваша. А пока что давайте поспим! Сказав это, девушка развернулась и, игриво вильнув бёдрами, слово зайчик хвостиком, выскочила из палатки. — Удивительный у нас поход получается! — прокомментировал Себастьян. — А ты чем-то недоволен? — усмехнулся Джек. — Кто сказал? Просто я как-то привык добиваться девушек. А когда они сами падают в руки, словно спелые яблочки на голову Ньютона — это для меня необычно. Но я открыт ко всему новому!

* * *

Следующий день выдался чрезвычайно приятный — один из тех дней, которые случаются только тогда, когда погода устанавливается надолго. С самого раннего утра небо было ясным; утренняя заря разлилась кротким румянцем. Солнце — не огнистое, не жаркое, как летом, но светлое, осенне-оптимистичное и приветно-лучезарное — мирно всплыло из под узкой и длинной тучки. Вместе с профессором Гарлик ребята отправились к пруду повыше на пустошах, за фермой Джока и миссис Эндрюс. Пруд назывался Зелёным Прудом, потому что выглядел действительно зелёным, как огурец. Профессор Гарлик объяснила, что вода окрашена в зелёный цвет из-за присутствия какого-то химического вещества, вымываемого из минералов здешней почвы. — Надеюсь, мы не позеленеем от такого купанья, — сказал Гаррет, переодеваясь в плавки. — Вы будете купаться, профессор Гарлик? Та согласилась. Джеку впервые довелось увидеть Мирабель в купальнике, который, к слову, был под стать цвету пруда, как и весь её основной гардероб. Ребята ожидали, что профессор Гарлик окажется плохой пловчихой, такой же плохой, какой она никудышной была игральщицей в карты, и будет плескаться возле берега. К их удивлению, плавала он великолепно, и Джек не мог за ней угнаться. Славно порезвились они в воде, а когда устали, растянулись позагорать на солнышке. Вдоль берега пруда проходила дорога. Студенты и их учительница наблюдали, как прогнали отару овец вдоль этого пути, потом проехала пара телег, запряжённых лошадьми и, наконец, конный всадник. За спиной у всадника сидел маленький мальчик, который вдруг изо всех сил замахал им рукой. — Кто это там? — удивился Джек. — Откуда он может знать нас? Намётанным глазом Себастьян определил, кто это там был. — Это Джок! Видимо, едет со своим отцом. Джоку тоже помахали в ответ. Вскоре всадники скрылись. — Удивительный денёк! — сказала профессор Гарлик. — А занятия у нас сегодня будут? — спросила её Поппи. — Обязательно. Будем искать дикие розы-фоярверки, — ответила Мирабель. — Сейчас ещё полчасика полежим, зарядимся энергией солнца и выступим в поход. В такое хорошее утро торопиться никуда не следует, не правда ли? Будем делать свою работу спокойно, без забот, и она работой-то уже не будет — удовольствием! Все согласились. — Как говорил Конфуций: «Благородный муж в душе безмятежен. Низкий человек всегда озабочен», — смудрил Гаррет. — Почему они называются «розы-фоярверки», а не «розы-фейерверки»? — спросил Себастян. — Потому что они не имеют никакого отношения к фейерверкам, — засмеялась Мирабель. — «фоярверк» — слово составленное из кельтских корней: фоя'ар варка. Это значит «увивающие стойло». Что интересного в этом растении — оно используется как главный компонент зелья ревнивости. А ещё оно очень красивое. Перед прогулкой к озеру они заварили и налили в термос чай. Поппи достала термос и чашки из корзины и спросила, не хочет ли кто выпить чаю вместе с ней. Выпить чаю решили все. Потягивая из чашки тёплый чаёк Джек сказал: — А знаете, что ещё говорил Конфуций? Я тут один анекдот вспомнил... — Расскажи, — попросил Гаррет. Джек бросил взгляд на Мирабель; ему очень захотелось подразнить её и рассказать что-нибудь такое, что студенты обычно не рассказывают в обществе учителей. Мирабель спокойно пила из своей кружки, сидя на пледе в позе «по-турецки» и полуприкрытыми глазам смотря на желтеющие в траве лютики. Джек начал рассказывать: «Одна женщина пришла к Конфуцию и спросила, чем многожёнство отличается от многомужества. Конфуций поставил перед ней три чайника и три чашки, и говорит: — Лей чай в три чашки из одного чайника. Удобно? Нравится? — Нравится, — согласилась женщина. — А теперь, наоборот, лей в одну чашку из трёх чайников. Нравится? — Ещё больше нравится, — призналась женщина. — Дура! — заорал Конфуций. — Такую притчу испортила!» Гаррет с Себастьяном засмеялась, но громче всех отреагировала Поппи. Она захлебнулась своим чаем, закашляла и рыдая от смеха, рухнула на траву, по которой каталась целую минуту и била рукой. — Господи, мисс Свитинг, вы чего это? — удивилась профессор Гарлик. — Я понимаю, мальчишки любят грубый юмор, но на тебя-то что сегодня нашло? — Смешинка в рот попала, — отговорилась Поппи, вытирая слёзы и возвращаясь обратно в сидячее положение. Джек сидел рядом с ней и, наклонившись к её уху, быстро шепнул: — Чуть не спалилась! Поппи посмотрела на него очень многозначительным и негодующим взглядом, но так, чтобы учительница не заметила. После такого замечательного и беззаботного начала дня работа по поиску роз-фоярверков в самом дела проходила как сплошное удовольствие. Долго ребята и их преподавательница бродили по пустоши и рыскали по кустам. Дошли до ранее неизвестной речки, спустились с кручи и пошли по жёлтому и сырому песку в направлении ключа, на карте обозначенного названием «Крапивная вода». «Где крапива — там и наши дикие розы будут, — сказала профессор Гарлик». Ключ этот бил из расселины берега, превращающейся мало-помалу в небольшой, но глубокий овраг, и в двадцати шагах оттуда с весёлым и болтливым шумом ключ впадал в реку. По скатам оврага разрослись дубовые кусты; около родника зеленела короткая, бархатная травка. Ребята добрались до ключа, на траве лежала черпалка из бересты, оставленная каким-то добрым человеком на общую пользу. Все напились и затем стали изучать окружающие заросли в поисках роз. — Вот и они! — торжественно сказала Мирабель, позвав ребят к себе и демонстрируя низкий куст с большими бледно-розовыми цветами. — Можно было бы спутать с шиповником, но у роз-фоярверков цветки гораздо больше, а шипы — шипастее. На этот раз работа не заключалась в бережном выкапывании и сохранении растения. Необходимо было лишь собрать растительный материал, чтобы потом использовать его для приготовления зелий. С этим справились быстро. — А теперь что? — спросил Себастьян. — Теперь я хотела бы дать каждому из вас самостоятельное задание. Походите по этим окружающим рощам и найдите какое-нибудь интересное волшебное растение. Определите вид. Зарисуйте в блокнот. Сделайте заметки по поводу среды произрастания. Потом возвращайтесь ко мне и мы обсудим, кто нашёл самое интересное. Студенты травологии определили направление, куда каждый пойдёт и приготовились расходиться. — Собираемся снова здесь, у этого ключа? — уточнил Джек. — Да, — ответила Мирабель. — Я сейчас вернусь трансгрессией в лагерь, мне нужно написать отчёт, а потом снова буду здесь. На это задание вам даётся полтора часа. Ребята притворились, что расходятся в разные стороны. Как только у ключа раздался хлопок трансгрессии, означавший, что преподавательница оставила их одних, все четверо снова собрались. — Ты не передумала, Поппи? — спросил Джек. — Ты обещала, что мы сегодня пошалим! — Я не передумала, — игриво потупив взор ответила Поппи. — Давайте пустимся во все тяжкие, мальчики. — Отойдём отсюда куда-то в более укромное место, — предложил Себастьян. — Что насчёт рощи за тем холмом, на той стороне луга? Ребята продрались через кусты шиповника на жёлтую от лютиков поляну, сняли обувь и по тёплой тропинке пошли босиком через луг прямо к холму, за которым находилась очень укромно выглядевшая дубовая роща. Внизу под холмом, куда они пришли, бил из земли ещё один маленький родник, но совсем крохотный и заросший. Полянка здесь была покрыта мягкой, невысокой травой. Без особого стыда все четверо разделись догола. Поппи присела на корточки и зачем-то умыла лицо в воде родника. Затем она посмотрела на мальчишек: у всех троих орудия уже свидетельствовали о боевой готовности. — Давайте приляжем, сначала, — сказала Поппи. Волей-неволей она чувствовал себя королевой этого необычного предприятия. Поппи легла на траве. Трое парней разлеглись вокруг неё; все четверо лежали голова к голове, образовав звёздочку. — Надеюсь, нас тут точно никто не заметит? — немного смущённо спросил Гаррет. — Только солнце и птички, — улыбнулась Поппи. После минуты мечтательного лежания на траве, Джек перекатился и, упираясь локтями в землю, наклонился над Поппи и поцеловал девушку в губы. Себастьян и Гаррет тоже подключились. Поппи пришлось подняться из лежачего положения и встать на колени, чтобы было удобнее принимать ласки сразу от всех троих. Гаррет направил член Поппи в рот; она приняла его, облизала, немного терпкий и сладкий. Зажмурившись от удовольствия, Поппи по очереди попробовала член каждого из парней. Она действовала не только ртом, но и рукой, и от всё усиливающегося возбуждения, движения её становились всё более быстрыми и уверенными. Себастьян взял Поппи за волосы и дважды сильно толкнулся ей глубоко в рот, Поппи закашлялась и отстранилась, негодующее хлопнув его ладонью по бедру. Джек занял его место. Себастьян обнял девушку со спины и пальцами вошёл в её влагалище, начав совершать очень интенсивные возвратно-поступательные движения. Гаррет ласкал грудь Поппи. Её соски набухли и отвердели. Он дул очень нежно на один из них и одновременно брался рукой за другой и вытягивал его. Себастьян убрал свою руку. Гаррет слегка укусил сосок, Поппи почувствовала сладкий спазм внизу живота и укоризненно посмотрела на Себастьяна: — Что же ты перестал? — прошептала она. — Мне нужна твоя рука там. Себастьян усмехнулся и заставил Поппи нагнуться, уперевшись руками в землю. Головка его члена уткнулась ей в промежность. Он погладил её спину и бёдра, а потом двинулся. — Ох. — Сказала Поппи. С утонченной медлительностью Себастьян отодвинулся назад, а потом снова вошёл в неё — со всей силы. Поппи снова вскрикнула, и он замер. — Ещё? — Да, — выдохнула она. Поппи не сдерживала стоны. Её тело горело дрожью лихорадки. Она ещё никогда в жизни не испытывала настолько сильного, оглушительного возбуждения, пронзающего всё тело целиком. — О-о, как приятно, — прошептала она. Джек поцеловал её в рот. — Хочешь ещё? — спросил сзади Себастьян. — Да! — умоляюще простонала она, голос её прозвучал приглушённо, потому что она в этот момент слилась в страстном поцелуе с Джеком. — Тогда давай развернёмся. Они сменили позу, Поппи легла на спину и раздвинула ноги. Себастьян снова вошёл в неё и стал интенсивно двигаться в ней. Поппи взяла в руку член Гаррета и начала ласкать его. Джек навис над ней и продолжал целовать её губы. Для Гаррета возбуждение оказалось слишком сильным и, громко охнув, он кончил девушке на грудь. Поппи провела ладонью по белому семени в ложбинке между своих грудей и размазала шире, затем облизала пальцы. — Тебе хорошо? — спросила она шёпотом, смотря Гаррету в глаза снизу вверх. Гаррет не ответил, он упал на траву, закрыл глаза и стал отдыхать. Возбуждение Себастьяна разгоралось всё сильнее. Он толкался в промежность девушки всё интенсивней и яростней. — Даже не представляла, что может быть так хорошо, — медленно прошептала Поппи, сильно вздыхая под каждым толчком. Теперь Джек ласкал языком сосок её правой груди, а рукой гладил её шею. Поппи превратилась в бесформенную воду, текущую в речном потоке блаженства. Мысли разбежались… остались лишь ощущения… только ласкающие её парни… только она… о, боже… Поппи издала громкий животный стон невыносимой агонии сексуального упоения. — Кончай, Поппи, — прорычал Себастьян. От его слов девушка совсем обмякла, достигнув высшей точки блаженства, и распалась на миллионы капель, словно став взрывом брызг. Сразу вслед за этим Себастьян проник в неё ещё глубже и, со стоном выдохнув имя однокурсницы, содрогнулся, кончая в неё. — Восхитительно, — прошептала Поппи, едва слышно. Себастьян медленно покрыл поцелуями её тело и перекатился, оставив место между ног девушки. — Хочу ещё раз, — прошептала Поппи. — А ты, оказывается, требовательная девчонка, — прошептал Джек насмешливо, нежно целуя её в уголок рта. — В таком случае, переворачивайся на животик. Поппи хулигански ухмыльнулась и перевернулась. Джек быстро вошёл в её мокрую киску. Гладя её волосы и шею, он совершал быстрые, но достаточно нежные движения. Гаррет восстановил свой сексуальный интерес и стал мягкими движениями руки ласкать клитор девушки. Поппи почувствовала на щеке дыхание Себастьяна и мягкое прикосновение его губ. — Ты божественна, я не могу насытиться тобой, — Себастьяна уткнулся носом ей в ухо. — Нравится? — спросил он, чуть прикусывая зубами мочку её уха. Член Джека и пальцы Гаррета не прекращали мучительные пытки над её киской. Поппи закрыла глаза и постаралась дышать ровно, вбирая беспорядочные ощущения, которые высвобождали в ней эти ласки, огонь, пожирающий её тело. Словно бы чужой, девушка услышала свой стон. — Ты такая мокрая. И такая податливая. Мне это нравится, — шептал Джек. Поппи захотела напрячь ноги, но не смогла пошевелиться. Джек крепко держал её бёдра, не замедляя ровного, мучительного ритма. Это было совершенно потрясающе. После очередного её стона Себастьян внезапно погладил её по щеке и попросил открыть глаза. Поппи посмотрела и увидела перед своим лицом его возбуждённый член. — Открой рот, — скомандовал Себастьян и сунул член ей между губ. Поппи несколько раз облизала его. Затем Себастьян вытащил член и, лаская его рукой, довёл себя до оргазма. Струя спермы брызнула девушке в лицо. Поппи, сперва испугавшись, автоматически прикрыла глаза, но тут же распахнула их снова. Это было потрясающе сексуальное зрелище. Она поцеловала головку члена Себастьяна и слизала остатки семени. Гаррет и Джек тем временем поменялись местами. Теперь Гаррет входил в её киску своим орудием, а Джек терзал её клитор пальцами. — Так приятно тебя чувствовать, Поппи, — дрожащим голосом проговорил Гаррет. Поппи простонала. — Пожалуйста… — умоляюще проговорила она. Её тело напряглось и так жаждало разрядки. Гаррет кончил ей внутрь. Он отпустил её бёдра. И почти сразу же его место вновь занял Джек. Поппи стала поддаваться ему навстречу. Джек неожиданно остановился и ненадолго вышел. — Ну что же ты, — негодующе прошептала Поппи. — Я хочу тебя помучить, — игриво ответил Джек. — Ну пожалуйста, продолжай... Они сменили позу. Поппи снова легла на спину, а Джек погладил пальцами её клитор, а потом, забыв о своём решении «помучить» девушку, снова нетерпеливо вошёл в её лоно. Поппи застонала. Джек самую чуточку увеличил ритм, и его дыхание сбилось. Поппи начала быстро двигать бёдрами ему навстречу, Джек подхватил этот новый ритм. — Ты. Такая. Сладкая. Мисс Свитинг, — произносил он между толчками. — Я так. Тебя. Хочу. Поппи могла только стонать. — Ну давай. Кончай, моя девочка, — прорычал Джек. Его слова столкнули девушку в пропасть. Её тело содрогнулось в конвульсиях, и она кончила, громко выкрикнув его имя в небо. Ещё два быстрых толчка, и Джек замер, изливаясь в неё. Потом опустился на неё сверху, уткнувшись лицом в её шею. —  Дьявол, Поппи, — выдохнул он. После этого он сразу же вышел из неё и откатился по траве в сторону. Десять бесконечно долгих минут все четверо просто безмятежно отдыхали, развалившись на траве и слушая редкий щебет птиц и шелест листьев под тихим ветром. Затем постепенно компания начала приходить в движение. Все умылись в холодной воде родника. Вода была слишком холодной для мытья, и процедура эта была сложной. Особенно для Поппи. Ей нужно было смыть остатки спермы с груди и лица. По глупости она не захватила с собой салфеток. Гаррет взялся за волшебную палочку и помог Поппи с умыванием волшебством. Затем все оделись. — Одна беда, мы все провалили задание профессора Гарлик, — вздохнула Поппи. — Ещё нет, у нас ещё почти полчаса времени осталось на задание, — сказал Гаррет. — А у тебя есть на него силы? Гаррет отрицательно покачал головой и все с ним согласились. — И всё же, я никогда не испытывала таких сильных оргазмов. Это было совершенно потрясающе, мальчики, — поблагодарила Поппи. Она взяла за руки Гаррета и Себастьяна и очень довольная собой зашагала между ними, когда они двинулись по тропинке назад к ключу «Крапивная вода», где их должна была встретить Мирабель. — Вы теперь помирились? Вы же теперь мои мужья! — сказала Поппи, обращаясь к Гаррету и Себастьяну. — Вы теперь совсем как братья, а значит вы не должны больше ссориться! — Мы помирились, — согласился Себастьян. Порывистый ветер быстро мчал им навстречу через опушку маленькие, покоробленные листья; на траве, на былинках, на соломинках — всюду блестели и волновались бесчисленные нити осенних паутин. Высоко над ними, тяжело и резко рассекая воздух крыльями, пролетел огромный ворон, повернул голову, посмотрел на них, взмыл и, отрывисто каркая, скрылся за лесом; большое стадо голубей резво пронеслось над рощицей молодых дубков и, внезапно закружившись столбом, хлопотливо расселось по опушке. Ребята шли по тропинке и были совершенно счастливы и безмятежны. Мирабель хорошенько их наругала, за то что никто так и не смог выполнить простейшего задания — найти и зарисовать хоть какие-то волшебные растения. — Уму непостижимо! И это лучшие студенты Хогвартса по Травологии! — восклицала профессор Гарлик. — Ведь мой конкурс должен был отобрать лучших, не так ли? Но зато всё-таки наведались к волшебному тополю и собрали его побеги. Когда вернулись в лагерь, уже наступил вечер. Заря запылала пожаром и обхватила полнеба. Солнце садилось. Воздух в этот вечер был как-то особенно прозрачен, словно стеклянный; вдали лёг мягкий пар, тёплый на вид; вместе с росой упал алый блеск на траву, ещё недавно облитую потоками жидкого золота; от деревьев, от кустов, от высоких стогов сена возле стоявшей вдали фермы побежали длинные тени. Наблюдая за потрясающим закатом студенты и их преподавательница, и домовый эльф Кибби, устроили богатый ужин и отличное чаепитие. Поппи Свитинг весь вечер была совсем растаявшей и как-то по-особому заботливой.