Тёмные воды

      Оден прикрыл глаза. Он чувствовал спиной шершавый ствол дерева, а яркие осенние лучи солнца больше слепили глаза, нежели согревали. По правую руку от него сидел Эспен, задумчиво уставившись куда-то вглубь школьного двора, где стайки учащихся развлекали себя, чем могли: кто-то просто неспешно прогуливался; кто-то сидел на ступеньках и слушал музыку, а у кого-то хватало ума кататься на скейтах, и время от времени с их стороны доносился грохот падения.       — Я сплю, — сказал Оден. — Можешь не дышать так громко? Если я проснусь, то моя жизнь рухнет, и мне придётся поверить в то, что брат с сестрой скрывали от меня кучу всего важного.       — Тебе не кажется, что ты слегка перегибаешь палку? — сощурился Эспен. — Они уже взрослые и имеют право хранить от тебя секреты.       — Как так вышло, что за бортом остался именно я? — он достал из кармана пачку, после чего загорелся огонёк зажигалки. — Ладно, Ингрид, но Рори?       — Тут нельзя курить, — без особой надежды предупредил Виллумсен. — Последнее время ты ведёшь себя странно. Что ты делал во время каникул? Почему не отвечал на мои звонки?       Оден поднёс сигарету к губам, потом отнял её и снова прикрыл глаза.       — Мне одиноко, — сказал он. — Ингварр проводит кучу времени в одиночестве, но он никогда не бывает одинок. Со мной всё иначе. Вот парадокс: когда вся семья была в сборе, они не могли заполнить собой пустоту в моей душе, но когда их не стало, они оставили после себя зияющее пространство, которое мне больше нечем заполнить.       — Почему ты так говоришь? — прошептал Эспен, вытаскивая из рук друга до половины истлевшую сигарету. — Твоя семья всё ещё рядом с тобой, и, к тому же, у тебя есть я. Эй, чувак! Взбодрись. У тебя до сих пор есть я! — он улыбнулся, правда вышло немного криво.       Свет с наружной стороны век ослабел, стало холоднее. Оден догадывался, что скорее всего, какое-то облако скрыло и без того холодное солнце. Он расслабился, не теряя надежды снова погрузиться в сон. И внезапно оцепенел, почувствовав чужое дыхание на своей щеке. Значит, во всём виновато не облако: это Эспен сместился ближе к нему и загородил собой свет. Оден открыл глаза. Солнечные лучи делали рыжую шевелюру неправдоподобно яркой, словно прямо сейчас на голове его лучшего друга плясали языки пламени. Одди попытался отползти назад, однако лопатки тут же сильнее впились в ствол дерева.       — Что?.. Ты… — неуверенно промямлил он, с досадой отмечая жар, пронзивший лицо и уже перекинувшийся на уши.       — Ты понимаешь, что у тебя налицо все классические синдромы ПТСР? — тихо произнёс Эспен, наконец, отодвигаясь в сторону.       Оден вопросительно посмотрел на него.       — Мой отец врач. Разумеется, я знаю это слово. Ты снова и снова переживаешь травмирующую ситуацию. Не хочешь ни с кем это обсуждать. Чувствуешь себя полным лузером, потерявшим вкус к жизни. Могу предположить, что последнее время у тебя начались проблемы со сном.       — Вау. Это самые сильные слова из всех, что ты когда-либо говорил. Но ты не прав: нет у меня никакого ПТСР. Просто мама занята с бабушкой, отец — карьерой. Ингрид носится со своей безумной идеей стать полицейским. Ингварр… это Ингварр. Что происходит в его жизни, я уже давно перестал понимать. Месяц назад мы были счастливой и дружной семьёй, а потом всё рухнуло, и все куда-то запропастились.       — Ты снова забыл про меня, — напомнил Эспен.       Волна мурашек прокатилась по телу, и Оден плотнее закутался в куртку. Он посмотрел на часы, а потом резко поднялся на ноги, подхватил рюкзак и, бросив другу через плечо, что урок совсем скоро начнётся, торопливо двинулся в сторону школы.

***

      Дуглас сделал несколько неуверенных шагов по комнате, которую ему предложили считать своей неизвестный отрезок времени. Помещение было небольшим, светлым и очень уютным. Серая отделка на стенах, мягкий ковёр с длинным ворсом, платяной шкаф из красного дерева и кровать, накрытая коричневым пледом. За его спиной стояла невысокая полная женщина с круглым лицом и тёплым взглядом. Её звали Вигдис. Она молча следовала за ним, сжимая комплект чистого постельного белья.       — Спасибо вам, — прошептал Дуглас, не поворачиваясь к хозяйке дома лицом. — Если бы не вы, то я не знаю, где бы сейчас был.       — Чувствуй себя как дома, — раздался мягкий женский голос. — Чуть позже мы купим тебе вещи первой необходимости, а пока придётся поносить одежду Эмиля, так как Эспен сильно уже тебя в плечах.       Эмилем звали врача, который курировал Дугласа на протяжении всей болезни. Это был высокий, худой человек, с узким лицом и копной рыжеватых волос, сильно потускневших от времени.       С Эспеном Дуг пока не был знаком, однако, по рассказам герра Виллумсена, парнем тот был простым, добродушным, а новость о внезапном заселении незнакомого парня воспринял весьма спокойно. Какая часть из этого была правдой, гость не знал и с некоторым содроганием ждал вечера, когда наследник семейства вернётся домой.       Дуглас принял из рук фру Виллумсен спальные принадлежности и нерешительно присел на край кровати, поднимая взгляд на женщину.       — Вы очень добры.       — Каждому из нас, порой, бывает нужна помощь, — улыбнулась Вигдис, усаживаясь рядом.       — Если моя память… — Дуглас запнулся, чувствуя ком, вставший в горле. — Не вернётся, то…       — То ты начнёшь жизнь с чистого листа, — женщина мягко погладила гостя по спине.       Дуг напрягся и закрыл глаза. Из разговоров с полицейскими он уже знал, что никаких следов его пребывания в этом городе не было обнаружено. Равно как и заявлений о пропавших без вести, подходящих под описание. От этого появлялась горечь во рту. Что за человеком он был? Настолько одиноким, что никто его не спохватился? Как же так?       — В практике моего мужа, — тихо произнесла Вигдис, — ты не первый человек, потерявший память. Сейчас тебе страшно, ты не понимаешь, что происходит и не узнаешь своего лица. Но со временем всё изменится: разум окрепнет, мир снова окрасится красками.       — И вам не страшно? — удивился Дуглас, поднимая взгляд на собеседницу. — Вы приютили человека, о котором совершенно ничего не знаете.       Фру Виллумсен улыбнулась и потрепала его по светлой макушке.       — Мы приютили человека, который нуждался в помощи, — возразила она. — На протяжении всей жизни наши тела меняются. Новые клетки заменяют старые. Сегодня я проснулась уже не совсем тем человеком, которым засыпала накануне вечером. Так же и ты. Неважно, кем ты был раньше. Значение имеет лишь то, кем ты станешь в будущем. Сейчас ты как только что выпавший снег. Или чистый лист бумаги. Тебе был дан второй шанс: море редко щадит тех, кто попадает в его ловушку. Но тебя оно отпустило. Распорядись этим даром как следует.       — Я словно плыву в каком-то тумане, — голос Дугласа стал тихим и задрожал. В глазах защипало. — Я знаю, что за этой серостью кто-то скрывается, но не могу ничего рассмотреть. Я кричу, задыхаюсь, но так и не получаю ответ. Когда я пришёл в себя и понял, что не могу назвать своего имени — это меня вовсе не тронуло. Словно оно и раньше не имело никакого значения. Но то, что я забыл нечто важное, рвёт меня изнутри.       — Ох, милый, если это было действительно важно — то ты обязательно вспомнишь. Тебе нужен здоровый сон, правильное питание и беседы с психотерапевтом. Я не врач, но первые два пункта организовать мне по силам.       — Я бы хотел увидеть море. Не знаю почему. Просто уверен, что мне нужно туда попасть.       — Странно, что тебя тянет туда, откуда ты чудом смог выбраться, — улыбнулась фру Виллумсен. — Но я тебя понимаю. Фьорд кажется недосягаемым и, в то же время, близким; неизведанным и понятным; он манит своим величием и отпугивает своей темнотой. Когда-нибудь ты сможешь вернуться туда. А пока набирайся сил. — Она встала и ещё раз погладила гостя по голове. — Я позову тебя к ужину, заодно познакомишься с Эспеном.

***

      Аарон уверенно держал руками руль, зажав сигарету между зубами. Радио передавало какие-то современные композиции, а приятный женский голос рассказывал в перерывах сводку местных новостей. Да уж. Поистине тихое место. Основная проблема в этих краях — побег скота и периодические заморозки.       Дорога, по которой он ехал, была практически пуста. Странное дело. Редкие машины появляются из ниоткуда, проносятся мимо и исчезают в никуда. Изредка на дорогу выбегали олени, а однажды ему показалось, будто он видел рысь. В больших городах такого не встретишь: там основная проблема на шоссе — это недоумки-водители, которые почему-то любят играть в шашки и режут всё, что видят перед собой, и слепые пешеходы, уверенные в том, что зелёный сигнал светофора автоматически создаёт вокруг их тел непробиваемый энергетический купол.       Пейзаж за окном не менялся вот уже с добрую сотню километров: желтеющий лес, поля и бесконечно серое небо. Дождь начинался и заканчивался уже раза три, если не больше.       Аарон пошарил рукой на пассажирском сиденье и достал из бумажного пакета бутерброд, купленный на последней заправке. Голода он не чувствовал — всё же волнение сказывалось на аппетите, однако ему нужны были силы, чтобы продолжать давить на газ и при этом не съехать в кювет и не вырубиться. Он где-то читал, что в этих местах водятся и волки тоже. Что ж, первым делом надо будет обзавестись охотничьим ружьём и парочкой капканов. Разумеется, он не собирался становиться охотником, платить три тысячи крон, высиживать тридцать часов обязательных занятий и сдавать экзамены. Не-а, получит оружие для самообороны и всего хорошего. Хотя… чем чёрт не шутит. Может, там вообще нет никаких других занятий? Впрочем, его интерес был вызван вовсе не лесом.       Он хотел исчезнуть. Наступающая темнота стирала очертания предметов и высасывала из пейзажа остатки красок, опускаясь на лоб влажным полотенцем. Аарон думал, как было бы хорошо, если бы она сожрала за компанию и его самого. Он давно мечтал утонуть. Ещё несколько лет назад, когда он заканчивал старшую школу, ему в голову начали приходить вопросы. Почему жизнь такая сложная? Если ли возможность упростить всё? Сжать до одного бинарного вопроса: «остановиться прямо сейчас или продолжить двигаться дальше?».       В конечном итоге, Аарон признал, что чем больше он задумывается над смыслом своего существования, тем чаще приходит к размышлениям о том, как бы это поскорее закончить. Когда течение стремительно набирает темп, а тебя мотает от одного водоворота к другому, имеет ли смысл сопротивление? Ведь куда заманчивее мысль расслабить тело, опустить руки и прикрыть глаза, позволив стихии самой решать твою судьбу.       Указатель сообщил, что он прибыл в Алту. Город, что славится наскальными рисунками и обсерваторией северного сияния, расположенной на горе Суккертоппен. Место, где слагались легенды. Где человек становится един с природой. Где облака такие плотные, что кажется, будто они вот-вот рухнут тебе на голову. «Отличный выбор», — похвалил Аарон самого себя. Если и начинать новую жизнь, то только здесь.

***

      — Ты не предупредил меня, что у нас будут гости, — с упрёком сказала фру Виллумсен, встретив в прихожей своего дома вместо одного подростка сразу трёх. — Ингрид, как ты выросла! Рада тебя видеть. Оден, дай я тебя обниму!       Не дожидаясь согласия, она стиснула Одди в крепких объятьях.       — Эспен, иди накрывай на стол, — приказала Вигдис, — нужно добавить ещё два комплекта приборов. Я позову Дугласа. Не задавайте ему слишком много вопросов, — она сощурилась, посмотрев на Ридди. — Понимаю, что вам интересно, однако ему и так несладко пришлось. Сейчас он в прострации, и ему непросто доверять людям. Прошу, будьте предельно вежливы и тактичны. Насколько вы, подростки, вообще на это способны.       — Ну ма-а-а-а-м! — простонал Эспен, пробираясь в сторону кухни. — Ты же не думала, что я встречу парня, который потерял память, словами: «Как жизнь, бро? Расскажи о себе».       — Все мы так думали, — шепнул Оден, подмигнув фру Виллумсен. В ответ та лишь сокрушённо покачала головой.       Дуглас нерешительно замер на пороге кухни. Количество собравшихся заметно превосходило его ожидания, поэтому он весь внутренне сжался, не зная на кого обращать внимание в первую очередь. Вигдис продолжала копошиться с ужином, перемещая закуски из холодильника на стол, бормоча: «где-то тут лежал жареный лук, куда я могла его засунуть?» и встретила его тёплым взглядом, в котором отчётливо читалось сочувствие. Дуг сглотнул, не зная, что сказать.       — Я Эспен, — к нему подскочил рыжеволосый парень и принялся трясти за руку. — А это, — он обвёл рукой остальных гостей, — Ингрид, — красивая девушка с каштановой шевелюрой кивнула, сосредоточенно осматривая его с ног до головы. — И Оден, — пепельный блондин поднялся с места и также подошёл, чтобы пожать ему руку.       — Меня зовут Дуглас, — ответил гость, однако то, как это прозвучало, не очень ему понравилось.       — Садитесь все, — скомандовала фру Виллумсен. — А где, кстати, Рори? Почему вы не взяли его с собой?       Компания вернулась за стол, а отсутствие одного из братьев объяснила Ингрид, сообщив, что Ингварр отправился на занятия в бассейн.       — Слышала о том, что случилось, — вздохнула Вигдис, погладив по голове Одена. — Вы как? В порядке?       — Рори в порядке — это главное, — Эспен ответил вместо представителей семьи Босстром, — мам, прекрати тискать моего лучшего друга!              — А кто такой Рори? — тихо спросил Дуглас, чтобы поддержать разговор, однако быстро стушевался из-за направленных в его сторону взглядов.       — Наш брат, — ответила Ридди. — Мой и Одена. Недавно мы всей семьёй обнаружили у него замашки экстремала. Это стало большим потрясением.       Дуглас внимательно всмотрелся в лицо Одди. От него не укрылось то, как сильно тот стиснул челюсти во время последней фразы.       — Ну, а ты как? — к Дугу обратился Эспен. — Передай, пожалуйста, соль.       — Я? — удивился потерпевший, протягивая солонку. — Нормально. Наверное. Слегка в ужасе, но, в целом, могло быть и хуже.       — Правда? — усмехнулась Ингрид. — Что например?       — Ридди! — воскликнул Оден. — Не обращай внимания. У неё язык без костей.       — Тебя пробили по всем возможным базам данных, — не унималась девушка. — Никаких совпадений. Кто же ты такой?       Дуглас посмотрел на неё долгим взглядом, соображая, что можно на это ответить.       — У тебя странный акцент. Ты веришь в Бога? Если да, то в какого? Машину водишь по правой стороне или по левой? Скотч, бурбон или пиво Гиннес?       — Ч-что? — Дуг запнулся от такого количества нахлынувших вопросов. — Я… я не знаю… — он прикрыл глаза, сомневаясь в каком порядке нужно отвечать. — По левой, кажется.       — Великобритания, Мальта, Ирландия, Кипр. Что по напиткам?       — Я не уверен, — Дуглас нервно пожал плечами. — Что происходит?       — Мы решили тебе помочь, — флегматично ответила Ингрид, — но для этого тебе придётся сотрудничать.       — Ингрид Босстром! — строго произнесла Вигдис. — Что ты такое говоришь? Оставь парня в покое.       — Должен добавить, — вмешался Эспен, виновато посмотрев на гостя, — это исключительно её затея. В это «мы» нас с Одди включать вовсе необязательно.       — Что последнее ты помнишь? — спросил Оден, а все собравшиеся удивлённо посмотрели в его сторону. — Она моя сестра, — в оправдание сказал он. — У меня нет выбора.       — Темноту, — выдавил Дуглас. — И боль такой силы, что мне казалось, будто голова сейчас взорвётся. Было холодно. Страшно. Ощущение такое, словно в меня вонзили миллионы игл. Но в то же время… — он поднял взгляд и снова посмотрел на Одена. — Я чувствовал себя таким… свободным. Вокруг меня была лишь вода и бесконечный мрак. Я как будто снова вернулся туда, откуда всё началось. К истокам самой жизни.       — И очнулся уже в больнице? — Ингрид вытащила из рюкзака блокнот и принялась записывать, не обращая внимания на мрачные взгляды фру Виллумсен.       Дуг кивнул и с надеждой посмотрел на Вигдис, мысленно умоляя её помочь остановить этот несанкционированный допрос. Хозяйка дома в ответ только пожала плечами и продолжила делать вид, что всё нормально. Обычный разговор за ужином.       Эспен издал протяжный звук, вытянув руки над головой и сцепив пальцы в замок.       — Не очень информативно, если честно. Как ты оказался в море? Кто тебя огрел? Почему ты теперь задыхаешься, когда спишь?       — Моя жизнь была бы намного проще, знай я ответы на все эти вопросы, — сокрушенно изрёк Дуглас.       — Что тебе снится? — спросила Ингрид.       — Разное… — хрипло ответил Дуг. — В основном, вода. И чудовища, которые таятся на глубине. Они протягивают ко мне свои скользкие лапы, а затем я вижу всего себя окровавленного.       — Я бы тоже дышать перестал, — присвистнул Эспен, за что получил мрачный взгляд со стороны матери. — А что? Жутко же, скажите? — он осмотрел лица собравшихся в поисках поддержки. — Вдруг его на самом деле русалка приложила. Теперь ей придётся выйти на сушу и найти его, потому что Дуглас знает их секрет.       — Ценю, что ты проникся расследованием, — протянула Ингрид, — но я предпочту вести список подозреваемых исключительно из людей.       — Сирены не отпускали своих жертв, — убеждённо сказал Оден. — Папа читал нам «Одиссею» в детстве.       — Ага, — кивнула Ридди. — Ещё они любили украшать скалы костями и высохшей кожей своих пленников. Надо спросить Рори, не видел ли он нечто подобное.       — Кто будет чай? — Вигдис утомилась от разговора и решила сменить тему. — Вы бы поменьше слушали своего отца. Амалия очень критично отзывалась о его выборе историй.       — Да как будто у нас весь город не помешан на мистике и русалках! — всплеснул руками Эспен. — Моряки в баре только про это и говорят.       — А что ты делал в баре? — нахмурилась фру Виллумсен.       — Э-э-э… ты же помнишь, что мне уже есть восемнадцать? Со мной был Оден, и я вернулся домой очень рано. Не смотри так, пожалуйста. Теперь мои друзья будут думать, что у меня строгие родители.       Ингрид отрицательно помотала головой, давая понять, что ни о чём таком она думать не собиралась. Дуглас, которого, наконец, оставили в покое, приступил к еде, а Одди перевёл взгляд на лицо лучшего друга и густо покраснел. В последний раз они ходили в бар ещё летом. Тогда он не увидел ничего странного в том, что по мере увеличения градуса, Эспен терял части своего гардероба, однако сейчас воспоминания о том дне заставили сердце биться чаще. Оден дёрнул себя за волосы, возвращаясь в реальность.       — Тебе знакомо имя Эва Лиан? — внезапно для всех Ридди снова обратилась к Дугласу. Тот непонимающе уставился на неё.       — Нет.       — Ты про ту девушку? — удивился Эспен. — При чём тут она?       — Тело нашли на берегу, — пожала плечами Ингрид. — Я просто уточняю детали. Возможно, это не имеет значения.       — Ты сказала, тело? — всё ещё ничего не понимая, спросил Дуг. — Я, кажется, совсем утратил нить повествования.       — Две недели назад, — Ингрид пролистала свои записи, — полиция обнаружила труп молодой девушки. С твоим случаем никто это не связал. Травм головы нет. У жертвы пулевое ранение живота, но смерть наступила не из-за этого. Кто-то перерезал ей горло и скинул в море уже мёртвую.       — Милая, ну не за столом же! — воскликнула фру Виллумсен.       — Откуда ты вообще про это знаешь? — поинтересовался Оден.       — Есть фотки трупа? — загорелся Эспен.       — При чём тут я? — недоумевал Дуглас. — Какая у тебя версия?       — Нет у меня версии, — отмахнулась Ингрид. — И фото тоже. Просто вам не кажется странным, что примерно за два месяца рыбаки дважды выловили во фьорде совсем не привычный улов для этих мест?       — Когда была убита девушка? — спросил Одди.       — Об этом мне не сообщили, — мрачно ответила Ридди. — К тому же, в воде, особенно холодной, температура тела снижается значительно быстрее, чем на суше. Время наступления смерти и давность пребывания трупа в море определить трудно, потому что закономерности не установлены.       Фру Виллумсен заметно побледнела, Эспен кинул на девушку восхищённый взгляд, Оден стыдливо прикрыл лицо ладонью, а Дуглас продолжал ошарашенно хлопать ресницами.       — И как это понимать? — первым тишину нарушил Одди.       — Кажется, ты удивился гораздо меньше, чем я рассчитывала, — отметила Ридди.       — Ты же ко всему относишься предельно серьёзно, — похвалил Эспен. — А Петтер чем занят? Он хотя бы половину из этого уже выучил?       — Сване почти не вылезает из спортзала и сел на диету, — в голосе Ингрид зазвучало уныние. — Он решил сделать упор на физическую подготовку, нежели на теорию.       — Не удивлюсь, если в конечном итоге из вашей пары копом станешь только ты, — хмыкнул Одди. — Спасибо, — он поблагодарил фру Виллумсен, которая разлила гостям чай и поспешила скрыться с кухни. Вот уж дикость. В её молодости подростки совершенно не о таком разговаривали.       — Как думаете, сколько ему лет? — Ридди принялась задумчиво осматривать Дугласа. — Двадцать? Двадцать пять?       — Пусть будет двадцать два с половиной, — вычислил среднее Оден. — Но как нам это поможет?       — Пока не знаю. Будем работать с тем, что есть. У нас человек, скорее всего, не окончивший колледж. Всё же я склоняюсь к версии, что он из Соединённого королевства. Зачем он приехал? Почему один? А если не один, то где его друзья или родственники? Возможно, они сами от него и избавились. Может, у Дугласа были проблемы с законом и он спасался бегством, в результате чего прибыл в Алту? Он неплохо говорит по-норвежски. Следовательно, язык изучал довольно продолжительное время. Собирался переехать? Почему именно сюда? И как так вышло, что примерно в одно время с ним в море попадает ещё одно тело? Девушка местная. Они могли быть знакомы. Вдруг он жил у неё? Они могли встречаться? Если да, то как долго? И что с ней случилось? Это Дуг её убил?       — Ты главное не останавливайся, — перебил Оден, бросив сочувствующий взгляд на Дугласа, который по мере продвижения мозгового штурма становился всё более бледным, — а мы пока тут посидим и послушаем о твоих размышлениях вместе с тем, о ком ты, на минуточку, говоришь.       — Ему полезно знать, что может скрывать его подсознание, — пожала плечами Ингрид.       — Такое я бы предпочёл не вспоминать, — признался Дуглас, неожиданно густо покраснев. — Но мне, и правда, ни о чём не говорит имя погибшей девушки.

***

      …Словно в насмешку над тьмой в его душе, на улице светило солнце. Лазурное небо смотрело с высоты бесконечным холодом, а облака, мягкие, безмятежные, лениво плыли по нему, поддаваясь лёгким порывам ветра.       Он наклонился и поднял с асфальта небольшой кусок пластмассы, заляпанный кровью. По щекам покатились слёзы. Как морская вода. Он слизывал соль с губ, сотрясаясь от мелкой дрожи. Поднять голову не было сил. Да что там говорить, даже кричать не было сил. Всё, что ему оставалось — это стоять каменным изваянием посреди пустынной дороги. И ждать… Ждать пока боги сжалятся над этим местом и сровняют его с землёй.       Впрочем, в тот момент, когда он еле живой выползал из-под обломков разбитой машины то уже перестал верить в небесное милосердие. Когда сжимал холодную руку, вывалившуюся на дорогу и готов был грызть асфальт зубами, он стал старше на несколько сотен лет. Он чувствовал, как внутри него одна за другой рвутся нити, что связывали его с реальным миром. Мама… папа…       Боль согнула его пополам. Не выдержав её напора, он рухнул на колени. Осколки вонзились в кожу. Завалившись набок, он начал вспоминать море. Его свирепость. Суровый рокот волн, готовых поглотить его. Чудовищ, что прячутся в глубинах.       Вместо крика чаек, в голову ворвался вой сирен. Кто-то в одно мгновение очутился рядом с ним. Протянул руки. Заглянул в глаза. Столько ужаса и сострадания было в этом взгляде, что он снова почувствовал, будто начал тонуть…       Аарон резко сел. Его разбудил хруст веток, а секунду спустя он уже с ужасом оглядывался по сторонам, прислушиваясь к оглушительному лаю. Между стволами деревьев промелькнула тень, которая стремительно приближалась. Он не успел среагировать, прежде чем снова оказался на лопатках, а в лицо брызнуло несколько капель собачей слюны. Аарон зажмурился, мысленно готовясь к тому, что прямо сейчас его горло пронзят острые как лезвия бритвы клыки, однако вместо этого ощутил лишь мокрое и очень шершавое касание к щеке.       Чья-то невидимая рука потянула пса за ошейник, и жертва нападения сумела резко подняться на ноги и отскочить в сторону. Перед Аароном стояли двое. Невысокий, худой парень и золотистый лабрадор, так удачно атаковавший его во сне. Пёс, по всей видимости, процессом знакомства был не сильно удовлетворён, поэтому порывался сделать новый бросок, однако незнакомый человек уже прицепил поводок и твёрдо удерживал чересчур любвеобильного питомца.       Получив возможность нормально рассмотреть нарушителя своего спокойствия, Аарон ненадолго повис. Даже страх смерти, пережитый буквально мгновение назад, испарился, словно его и не было. И дело тут вовсе не во внешности: да, парень привлекательный — это глупо было отрицать, но причиной замирания его сердца стало вовсе не это. Взгляд. Странное сочетание. Незнакомец смотрел виновато и в то же время агрессивно. Как то небо в далёком прошлом. Лазурь и бесконечный холод. Аарон невольно поёжился.       — Привет, — он выдавил самую яркую улыбку, на которую был способен. — Вы меня напугали.       Парень молчал. Ни один мускул на его лице не дёрнулся, будто слова не долетели до его слуха. Пёс, растеряв интерес к происходящему, уселся на землю, а потом и вовсе лёг, сложив голову на лапы.       — Ты меня слышишь? — Мактаггарт на всякий случай ущипнул себя за бедро, чтобы убедиться, что перед ним не видение. Кто знает? Может в Норвегии такие странные лесные нимфы?       — С-слышу, — заикаясь, ответил незнакомец. — Т-тут оп-пасно т-так спать.       — Я немного заплутал, — промямлил Аарон, взъерошив волосы. — Ты не знаешь, как выйти к реке? Оттуда сам смогу найти дорогу.       Ничего не ответив, парень потянул пса за поводок, развернулся и, обернувшись через плечо, махнул рукой, предлагая следовать за ним.       — Ты хорошо знаешь эти места?       — Да.       — Я тут кое-кого разыскиваю, не поможешь мне?       — Зачем мне тебе помогать?       — Ты перестал заикаться, — удивился Аарон. Человек казался всё страннее с каждым шагом.       — Когда это я заикался? — Рори усмехнулся.       — Да вот буквально только что, — пробормотал Мактаггарт, однако тут же пожалел о своих словах, потому что его снова пронзили ледяным взглядом. — Прости, мне, наверное, послышалось, — он примирительно замахал руками. — Меня зовут Аарон. Можно просто Рон.       — Ингварр, — ответил проводник. — Рекс, рядом!       Пёс послушно прекратил попытки скрыться в кустах и засеменил подле хозяина, настойчиво продолжая вынюхивать землю.       — Почему ты гуляешь в лесу совсем один? — поинтересовался просто Рон.       — А почему ты спишь в лесу совсем один? — парировал Рори.       — Туше. Я много времени провёл за рулём, — попытался оправдаться Аарон. — Буквально с ног валился от усталости, но решил обследовать местность, прежде чем отдыхать. Согласен, не самая удачная идея.       Какое-то время они двигались молча. Рон рассматривал профиль спутника, выражение лица которого ни разу не изменилось за время всего похода. Словно на него надели глиняную маску, что со временем намертво срослась с кожей.       — Тут водятся волки?       — Да. Но ч-чуть д-дальше.       — Понял. Учту. А ты… не станешь ничего спрашивать?       — Например? — Ингварр приподнял бровь.       — Ну, там кто я такой и что тут забыл? Я бы в жизни не пошёл по лесу с незнакомым парнем. А если я маньяк?       — А если я?       — Ты… — Аарон запнулся о корень дерева и упал на колени. — Да, у тебя было бы больше шансов.       Лес перед ними начал редеть и показалась зеркальная гладь озера. Воодушевлённый пёс предпринял очередную неудачную попытку сорваться с поводка, а его хозяин махнул рукой мол, получите, распишитесь.       — С-спасибо? — Аарон с ужасом понял, что сам заикнулся, и это вышло похоже на насмешку. — Прости, я не хотел.       — П-пожалуйста, — Рори апатично пожал плечами и развернулся, собираясь в обратный путь.       — Не покажешь мне скалы? — выпалил Рон, уже в спину собеседника. Тот обернулся и вопросительно посмотрел на него. — Петроглифы, — объяснил Мактаггарт.       Ингварр замешкался, сосредоточенно рассматривая лицо собеседника.       — Какие им-м-енно? Они тут повсюду.       — «Залив тюленей»?       — Там слишком много народа.       — Тогда… может быть, есть какое-то особенное место? Где нет людей, но есть наскальные рисунки?       — А ты хорошо плаваешь?       — Лучше, чем многие.