Тёмные воды

      Оден откинулся на спинку стула, допивая остатки воды из пластиковой бутылки.       Эспен тихонько ругался с самим собой, склонившись над учебником и, кажется, готов был завыть от отчаяния. Он кусал кончик ручки, обратную сторону своей щеки и реже — свой сэндвич, который не мог доесть уже почти час.       В столовой было довольно шумно. Практически все столы заняты, поэтому ни один из них не удивился, когда рядом заскрипели ножки стула, после чего около них оказался запыхавшийся Петтер. Выглядел парень так, будто последние несколько дней провёл на дне Норвежского моря, зачем-то выплыл и пришёл на уроки. Не сказав ни слова, Сване рухнул головой на стол, чем вызвал недовольное шипение Эспена.       — Что это с ним? — к ним подсел Ингварр, кивнув на утомлённого одноклассника.       Оден флегматично пожал плечами, а Виллумсен вернулся взглядом в учебник.       — Очень хорошо, что вы все тут, — сказала Ингрид, подтаскивая себе стул, — как раз хотела кое-что обсудить.       По столу пролетел сдавленный стон. Петтер не без труда поднял голову.       — О вчерашнем? — уточнил он.       — Разумеется, — кивнула Ридди, вытаскивая блокнот и ручку. — Эспен, прекрати притворяться, будто учишься. Тебе это совершенно не идёт.       — Эй! — возмутился Виллумсен. — Между прочим, из-за событий вчерашнего дня мне пришлось пересмотреть свои взгляды на жизнь и теперь получение нормального аттестата стало жизненно необходимым.       — Ты больше не хочешь, чтобы тебя содержала какая-нибудь богатая пожилая дама? — спросил Петтер.       — Ну… — Эспен слегка замялся, бросив быстрый взгляд на Одена. — Да, — он хохотнул и провёл рукой по волосам. — Пришлось немного изменить концепцию.       — Немного? — удивился Рори. — Но…       — Так, о чём ты хотела поговорить? — перебил Оден, обращаясь к сестре.       — Выглядишь таким измученным, — взволнованно произнесла Ингрид. — Сколько ты спал? И почему с Рори?       — Достаточно, — буркнул Одди. — И это не преступление — ночевать в комнате младшего брата.       Ингварр согласно кивнул, подтверждая слова близнеца. Ридди смерила их по очереди тяжёлыми взглядами, поджала губы и пробормотала что-то о том, что эти двое могут время от времени и с сестрой делиться своими проблемами, а не прятаться по всему дому, чтобы посплетничать. После этого она вытащила несколько снимков и невозмутимо разложила их на столе. Все четыре представителя мужского рода вздрогнули и неверяще уставились на неё.       — Так, а вот это уже перебор, — выдавил Оден, — какого хрена, Ридди?!       — Тише, не кричи, — с опаской посмотрев по сторонам, прошипела Ингрид. — У нас могут быть проблемы, если кто-то увидит.       — Так а нафига ты вытащила это прямо на стол?! — буркнул позеленевший Эспен. — Весь аппетит испортила.       — Где ты это взяла? — жалобно простонал Петтер. — Мы же весь вечер вчера были у меня. Когда ты успела?       — Эти кадры сделали не полицейские, — Ингрид поспешила всех успокоить, — человек, который обнаружил тело, тайком сфоткал и пытался отправить их в местную газету. Наш дедушка всё ещё главный редактор, так что рассылка пришла и ему на почту тоже.       — Ты взломала почту нашего деда? — Оден задохнулся от возмущения. — Это же…       — Ничего я не взламывала, — обиделась Ридди, — у папы есть доступ. Он иногда помогает дедушке в работе, потому что тот не всегда успевает делать всё в одиночестве.       — Это Эва? — поинтересовался Ингварр.       — Да. Точнее, то, что от неё осталось. Посмотрите на лицо, ничего не напоминает?       Все не без усилий выполнили просьбу.       — Это… акула? — предположил Петтер.       — В-вряд ли, — протянул Рори. — Они редко нападают на людей, стараются не подплывать так близко к берегу, да и размер укуса… Только если это была очень маленькая акула…       — Согласен, — подключился Эспен. — К папе поступали жертвы нападения акул. Они выглядели точно не так.       — Что, в таком случае, её укусило? — спросил Оден, и все собравшиеся дружно пожали плечами. — Ты говорила, что тело попало в воду уже после смерти, — продолжил рассуждать он. — Значит, нападение могло произойти в лесу? Волк? Или рысь?       — Пока версия такая, — задумчиво сказала Ридди, — Эва заблудилась. В неё попала случайная охотничья пуля, после чего она осталась совсем одна и истекала кровью. Это привлекло какого-то дикого зверя, в результате чего девушка получила травму щеки. Тут-то её и обнаружил убийца… Возможно, он сделал это из сострадания, потому что видел, что жертва — не жилец. Или же это и был тот самый охотник и решил закончить начатое.       — А при чём тут Дуглас? — поинтересовался Петтер. — Думаешь, это он сделал? А потом с горя сиганул в море?       — Он мог быть свидетелем, — ответила Ингрид. — Что Эва делала одна в лесу? Возможно, они были там вдвоём. Устроили свидание, не сильно заботясь о технике безопасности. Дуглас мог испугаться и побежать. Тропинка вывела его к утёсу. Убийца нагнал и оглушил парня, после чего решил, что тот мёртв, и сбросил с обрыва.       Повисла немного напряжённая пауза. Версия Ридди не была лишена логики, однако большая часть собравшихся посчитали её высосанной из пальца. Даже полиция не задумалась над тем, чтобы объединить два случая в одно расследование, почему же Ингрид так уверена в том, что между Дугласом и Эвой есть связь?       — И как мы… — с сомнением в голосе протянул Петтер. — Как мы это докажем? Дуг ни черта не помнит, а девушка уже не сможет поделиться информацией.       — Наверное, в этом и есть суть работы в полиции, — снисходительно ответила Ридди. — Искать зацепки, прорабатывать версии…       — Дуглас просит отвести его к морю, — сообщил Оден, чем привлёк всеобщее внимание. — Писал мне ночью. Как думаете, почему?       — М-может быть, он просто любит воду? — предположил Ингварр.       — Или это какая-то разновидность стокгольмского синдрома, — вмешался Эспен, — я не уверен, что такая существует, но может быть, это новый, неизученный феномен? Когда человека тянет туда, где он едва не погиб.       — Обычно, всё как раз наоборот происходит, — возразил Петтер. — Ты когда-нибудь слышал о тех, кто выживал после крушения самолёта, а потом упорно рвался в небо?       — Значит, с морем у него есть и приятные ассоциации? — предположила Ридди. — Не только кошмары, что тянут его на дно и заставляют задыхаться по ночам, но и что-то светлое, тёплое… То, с чем он никак не может расстаться?.. Может, он был рыбаком?       — Привет, ребята, — звонкий голос Риты заставил всех вздрогнуть, а Оден поспешил смахнуть со стола снимки погибшей девушки. — Вы не хотите вступить в музыкальный кружок? — словно не заметив того, как напряглись собравшиеся за столом люди, Хансен широко улыбнулась. — Мы готовим номер на конкурс талантов, а ещё просто отлично проводим время. Сборы каждую пятницу. Рори, ты как? Не хочешь прийти?       Все в замешательстве уставились на миловидную блондинку, что слегка покачиваясь, возвышалась над ними и бросала кокетливые взгляды в сторону Ингварра.       — Я… — попытался заговорить Рори, а потом бросил это занятие и продолжил жестами: — Я не думаю, что рождён для сцены, — он беспомощно посмотрел на сестру, — побудешь моим переводчиком? Скажи ей, что по пятницам у меня бассейн… А лучше, что бассейн у меня вообще каждый день.       — Конечно, — Ридди кивнула брату и подняла взгляд на Риту. — Хансен… — в голосе зазвучали зловещие нотки. — Если это такой прикол, то он не так смешно выглядит, как твоя кофта.       — Он не так сказал, — обречённо выпалил Оден. — Но суть очень близка. Ингварр не может в пятницу. Ни в эту, ни в какую-либо другую. А так, он, конечно, с удовольствием вступил бы в ваш клуб. Он предпочитает петь без слушателей, но для конкурса талантов сделал бы исключение. Жаль, что не выйдет.       Ингварр сдавленно промычал и рухнул головой на стол, после чего несколько раз постучал по нему лбом.       — Я… не это… — Рита запнулась и заметно побледнела. Улыбка ещё какое-то время продержалась на лице, а затем уголки губ опустились под тяжестью осознания собственной глупости. — Я просто подумала, что…       — Что очень весело посмотреть, как человек, который не хочет с тобой говорить, будет петь? — с насмешкой уточнил Эспен. — Очень мило.       Рита не стала больше ничего говорить, развернулась на пятках и бросилась прочь из столовой.       — Иногда в-вы меня пугаете, — простонал Рори. — Я п-почти уверен, что она не собиралась с-смеяться надо мной.       — Да, — кивнул Петтер, — это было больше похоже на подкат.       — Тупой подкат, — отметила Ингрид. — Могла просто предложить погулять или сходить на вечеринку. Нет же, надо было приплести музыкальный кружок. Сама виновата. Забудем про неё.       — А почему Дуглас писал именно тебе? — с запозданием спохватился Эспен и повернулся к Одену. — Почему не попросил меня сходить с ним к причалу?       — Да мне-то откуда знать? — вспыхнул Одди, с ужасом понимая, что начал краснеть. — Может, ты ему просто не понравился?       Ингрид удивлённо посмотрела на старшего из близнецов, а потом перевела взгляд на Виллумсена. На анализ последних сказанных слов ушло несколько долгих секунд, после чего она хлопнула рукой по столу и сказала:       — Ничего не хотите мне сказать? Почему я слышу ревность в голосе Эспена, а ты как будто пытаешься оправдаться? Что с вами двумя творится последнее время?       — Кажется, перерыв вот-вот закончится, — протянул Оден, собираясь подняться с места, — фру Раш не очень любит, когда мы опаздываем, — он вышел из-за стола, стараясь смотреть куда угодно, только не на лицо сестры, и засеменил в сторону выхода.       — Что это с ним? — провожая друга задумчивым взглядом, спросил Петтер. — До конца перерыва ещё двадцать минут.       — Мы встречаемся, — пожал плечами Эспен, а потом выдавил что-то похожее на улыбку. — Сюрпри-и-и-из!       — Неожиданностью стало только то, что вы тянули так долго, — Ридди скрестила руки на груди. — Одди иногда такой ребёнок, — она печально вздохнула. — Ладно, я с ним дома поговорю.       — Звучит, как угроза, — отметил Ингварр, — не дави на него.       — И все же заметили, что он так и не ответил на вопрос, какого хрена ему по ночам пишет какой-то левый парень? — мрачно произнёс Эспен. — Как это вообще? Мы и сутки не повстречались, а у него уже появился поклонник?       — Не о чем тут беспокоиться, — ответил Рори. — Оден не пойдёт с ним никуда… Это сделаю я.       — Он что, попросил тебя пойти вместо него? — удивилась Ингрид. — Да как ему такое в голову пришло?       — Я лучше знаю местность, — пожал плечами Ингварр.       — Он не задумывался над тем, что Дуглас может представлять опасность? — возмутился Петтер. — Так нельзя. Я пойду с вами.       — Нам надо встретиться с Авророй на этих выходных, — напомнила Ингрид. — Походы по гостиницам ничего не прояснили. Значит, пробуем версию, что наша русалка всё же жила у Эвы.       — Кто такая Аврора? — поинтересовался Эспен, собирая в рюкзак вещи, разбросанные по столу.       — Подруга Эвы, — будничным тоном ответила Ридди. — Они вместе работали в небольшом цветочном магазинчике в центре.       — Даже знать не хочу, откуда у тебя эта информация, — проворчал Сване.       — Инстаграм не такая уж бесполезная штука, — почти без снисходительных ноток изрекла Ингрид.

***

      Дуглас растерянно шёл по светлому коридору, щурясь от слишком яркого света люминисцентных ламп. Чувство потерянности лишь усилилось после знакомства с компанией Эспена. Ребята показались ему такими живыми, что на контрасте с ними собственное существование стало ощущаться ещё более бессмысленным.       Его сеанс был назначен на 16:30, однако настенные часы в коридоре упрямо показывали, что до него ещё больше часа. От нечего делать, Дуглас устроился в одном из кресел приёмной и принялся перебирать сообщения в телефоне.       Из головы никак не хотел выходить образ Одена. Словно червь засел где-то в черепной коробке и упорно прогрызал себе дорогу к подкорке сознания. Дуглас ещё раз перечитал вчерашнюю переписку. Хотя, перепиской это можно было назвать с большой натяжкой. Он попросил о встрече, а в ответ получил предложение погулять с младшим братом Одена. Аргументы казались довольно логичными и вескими, однако это не уменьшало того гадкого чувства, будто его спихнули на кого-то другого. Что думал по этому поводу сам Ингварр — Дугласу было неведомо, но его заверили, что тот вовсе не возражает против экскурсии и привык подолгу гулять на побережье.       Голова разболелась с новой силой. Конечно, он мог всё списать на последствия полученной травмы и две чашки крепкого кофе, выпитые за завтраком, но он был уверен, что причина не в этом. Мозг был слишком перегружен. Во сне его не оставляли в покое обрывки кошмаров, а по пробуждении ему требовалось очень много времени, чтобы поверить, что он на самом деле больше не спит. Дуглас без конца задавал самому себе вопрос: «Да кто же я такой, чёрт возьми?» и не получал ответа.       Невидимая тяжесть смыкалась вокруг его головы, давила на веки и выбивала воздух из лёгких. Теперь он начал сомневаться в том, что ему на самом деле чуть больше двадцати лет. По ощущениям, все сто пятьдесят — не меньше. Усталость окутывала его со всех сторон, словно он прожил несколько жизней и в каждой умудрился изнемочь до истощения.       Из состояния полузабытья его вывел бархатный голос герра Виллумсена, что осторожно потряс его за плечо и предложил пройти в кабинет. По телу пробежала волна паники. Дуглас с ужасом осознал, что умудрился задремать. На ватных ногах он проследовал за врачом и вошёл в помещение, которое считал чуть ли не вторым домом.       — Как себя чувствуешь? — участливо поинтересовался Эмиль, словно не задавал этот вопрос с добрый десяток раз за завтраком. — Ложись поудобнее, — сам он устроился в кресле напротив кушетки и взял в руки планшет для записей.       Дуглас покорно принял максимально комфортное положение, опустив руки вдоль тела.       — Я будто выжил на войне, — с тоской прошептал он. — Пули не достигли сердца, однако поразили мозг. Я не чувствую связи с реальностью.       — Память — это не только набор данных, — изрёк герр Виллумсен, — это также функция, влияющая на поведение. Воспоминания формируют личность и отвечают за взаимодействие человека с окружающим миром. Мы здесь для того, чтобы вернуть тебе себя.       — Но я не знаю, кто я! — с досадой воскликнул Дуглас, неосознанно сжав кулаки. — Почему мне вообще ничего не осталось? Ни одного, даже крохотного, воспоминания?       — Автобиографическая амнезия, — терпеливо сказал Эмиль, — одна из самых сложных. Ты неплохо ориентируешься в общественной жизни: помнишь, в какой стране находишься, знаешь о событиях мирового масштаба, но ничего не можешь сообщить о себе самом. Однако, ты отлично держишься: большинство пациентов с таким диагнозом проявляли недоверие к врачам, скупо отвечали на вопросы и подозревали заговоры против них.       — Могу начать прямо сейчас, — вздохнул Дуглас и тут же осёкся: — Дурацкая шутка, не обращайте внимания.       — Всё хорошо, — мягко произнёс герр Виллумсен. — Ты можешь полностью расслабиться в моём присутствии, а это уже положительный знак. Пришли результаты твоего обследования, — его голос остался таким же проникновенно-терпким, однако что-то в интонации заставило слушателя напрячься. — Поражение медиальной области височной доли говорит о том, что… твой случай скорее психогенный, нежели результат физической травмы.       — То есть? Удар по голове не был причиной потери памяти?       — Скорее всего, непосредственно перед тем, как получить травму, ты прошёл через тяжёлое травмирующее событие, что и стало причиной того, что твой разум предпочёл всё забыть, чтобы сохранить психику.       — С этим можно что-то сделать? — Дуглас беспомощно зацепился взглядом за лицо врача, словно утопающий за протянутую руку помощи. Очень скользкую руку, которая вряд ли сможет его вытащить.       — Для начала должен подчеркнуть, что лечение амнезии — процесс весьма деликатный, — туманно сказал Эмиль. — Сейчас главное — это сфокусироваться не только на процессе восстановления воспоминаний, но и не допустить появления ложных. Потребуется провести несколько дополнительных тестов. Также с тобой будет работать специалист по трудотерапии, нарколог, нейропсихиатр, и постепенно мы начнём переходить на медикаментозное лечение.       — А если это не поможет? — мрачно спросил Дуглас. — И как быть с моими проблемами во сне?       — Синдром Ундины неизлечим, — герр Виллумсен сокрушённо развёл руками. — Этот диагноз полностью подтверждён. Мне жаль.       — То есть, мне до конца жизни спать с той штукой? — уточнил Дуг.       — Боюсь, что да.       Пациент помолчал, переваривая информацию. По лицу побежали тени. Он пялился в пустоту перед собой, пытаясь зацепиться за что-то внутри собственного подсознания. Отчаяние раскрыло свою уродливую пасть и протянуло к нему мерзкие скользкие лапы. Мёртвой хваткой сдавило горло. Время, что теперь для него двигалось только вперёд, превратилось в окровавленные копья, протыкая кожу, вонзалось в сухожилия и ломало кости. Дуглас чувствовал, что ещё немного — и сердце не выдержит.       — Будет очень плохо, — бесцветным голосом произнёс он, — если я разрыдаюсь?       Эмиль ничего не ответил, но нашарил в нагрудном кармане носовой платок и протянул его пациенту. Решив, что получил разрешение на истерику, Дуглас стиснул челюсти и завыл, с силой потянув себя за волосы.       — Как? — продолжая всхлипывать, спросил Дуг. — Как люди живут с этим? Я боюсь уснуть в автобусе и не проснуться больше. Или задремать в кресле приёмной, когда жду своей очереди. Это сводит с ума сильнее, чем отсутствие воспоминаний.       — Существует методика, — тихо произнёс Эмиль, — стимуляции диафрагмальных нервов. В процессе операции пациенту имплантируют небольшие датчики, которые реагируют на импульсы от мобильной базы, стимулирующей дыхание. Жизнь с переносным аппаратом не вполне удобна, но всё же это жизнь.       — Такого ваш фонд точно не оплатит, — отметил Дуглас, — сколько это будет стоить?       — Триста тысяч… — вздохнул герр Виллумсен. — Крон.

***

      Состояние, в котором он покидал больницу, можно было описать одним словом — стазис. Дугласу казалось, будто все физические и биологические процессы в организме прошли через процедуру криогенной заморозки и впали в спячку. Он пытался выстраивать в голове собирательный образ своей собственной личности. Фланировал в чертогах, понимая всю бессмысленность дорог, что обрывались при каждом повороте мысли. Его сбивало с курса малейшее дуновение ветра, а конец урагана и не думал показываться на горизонте.       Триста тысяч крон — плакучий каскад, обрушенный ему на голову, как дамоклов меч, занесённый для удара. Смертельный приговор, без права на апелляцию. Теперь ему всегда придётся жить в вечном страхе, мысленно умоляя свои лёгкие дышать.       — Ты Дуглас? — у самого выхода к нему хмуро обратился парень в чёрной куртке и рваных джинсах.       Дуг вздрогнул, не поверив своим глазам.       — Оден? Ты почему тут? И… что с твоими волосами?       Парень не стал отвечать. Вместо этого, он достал телефон и принялся что-то быстро печатать, после чего развернул к нему экран.       — Меня зовут Ингварр, я провожу тебя до дома. Не спрашивай, я не в большом восторге от этого, но Эспен обещал это сделать и не смог.       — Так ты и есть брат Одена и Ингрид? — догадался Дуглас, спускаясь по ступенькам. — Со стороны Вигдис было очень мило побеспокоиться, но я бы и сам мог добраться. Сюда же как-то приехал.       Рори флегматично пожал плечами, не став утруждать себя новым сообщением. Он размашистым шагом двигался в сторону автобусной остановки. Дуглас же был в полном замешательстве и заметно от него отстал. Тогда Ингварр остановился и набрал новое сообщение:       — Можешь немного быстрее? У меня куча планов на сегодня.       — У меня только что откачали три литра крови, — попробовал оправдаться Дуглас, — голова немного кружится.       — Н-никто не качает столько крови для ан-нализов, — пробормотал Рори.       — Так ты… — Дуг запнулся. — Говоришь?       — Ч-чудно, правда? — Ингварр приподнял брови, намеренно увеличивая скорость шага. — Я говорю, ты говоришь. Не самое моё л-любимое средство к-коммуникации.       — Вы с Оденом близнецы? — не унимался Дуглас, пробираясь в автобус.       В ответ Рори только слегка поморщился, решив не подтверждать очевидное.       — Так значит, это с тобой мы в субботу плывём на маяк? — растеряв остатки уверенности, пробормотал Дуг, устраиваясь на свободное место. Рори остался стоять и сейчас возвышался над ним каменным изваянием. На мгновение Дугласу сделалось страшно от пристального взгляда почти прозрачных голубых глаз, но он быстро сообразил, что провожающий успел потерять к нему интерес и смотрит куда-то в сторону. Тогда он проговорил, пытаясь привлечь к себе хотя бы немного внимания: — Слушай, если тебе внапряг моё общество, то…       — М-моя сестра — ч-человек, к-которому я не могу отказать, — чуть ли не по слогам выдавил Ингварр. — Поэтому, да. Я составлю тебе компанию.       Дуглас почти облегчённо выдохнул, не расслышав в словах собеседника слишком явных признаков агрессии. Да и в целом, брат Одена выглядел… как Оден. Только более мрачная, угрюмая, неразговорчивая его версия.       — Спасибо, — тихо произнёс он, обращаясь, видимо, к собственным рукам, сложенным на коленях. — Если честно, поход в больницу довольно сильно меня измотал. Их тесты, знаешь… — поймав абсолютно безразличный к его лишениям взгляд, он тут же сдулся и решил не заканчивать фразу: — Прости, я просто боюсь уснуть, вот и болтаю без умолку.       — Т-тяжко нам с тобой будет, — протянул Ингварр. — Наша следующая.       Дуглас с удивлением посмотрел в окно. Время пролетело как-то уж слишком быстро.       — Ты сказал, что у тебя планы на вечер. Надеюсь, я не сильно тебя озадачил, — он понимал, что говорит совершенно неуместные вещи, но банально не мог захлопнуть рот, на что, судя по всему, очень сильно рассчитывал собеседник.       — Нет, — коротко ответил Ингварр.       — Ещё раз приношу свои извинения, — Дуглас выдавил скомканную улыбку. — Очень мило с твоей стороны помочь незнакомому парню…       — Выходим, — оборвал Рори.       Сдав пациента в руки взволнованной Вигдис, Ингварр заверил её, что добрались они нормально. Что, в общем-то, можно считать большим достижением, потому что один из них — жертва нападения, лишённая памяти, а второй — недоразвитый подросток, которому вообще не рекомендуется выходить из дома без сопровождения. Последнюю фразу он, разумеется, проговорил только у себя в голове, отказался от предложенного чая и зашагал вверх по улице, в последний момент свернув на тропинку, ведущую к лесу.

***

      — Да ты гонишь… — прошептал Аарон, схватив Ингварра за запястье. — Человеку такое не по силам!       Рори с насмешкой посмотрел ему в глаза. Было уже довольно поздно. Солнце готовилось к закату, лениво освещая фьорд остатками красноватых лучей. Со всех сторон неистовствовал ветер, и от его порывов волосы обоих парней путались и били их по лицам. Накануне начались приливы с какими-то чудовищными коэффициентами. Море бушевало, билось о скалы, кипело и скрывало берег за водяными валами. Рон неосознанно поёжился, приблизившись к краю.       — Сколько там градусов?! — прокричал он, перебивая порывы воздушных масс.       — Где-то десять, — Ингварр пожал плечами, стаскивая кроссовки. — Переохлаждение мне не грозит.       — Оттуда не выплыть… — настаивал Аарон. — Надо быть сумасшедшим, чтобы провернуть нечто подобное.       — П-правда? — Рори поравнялся с собеседником. — Вода поднялась, а значит, стало намного безопаснее.       — Мне кажется… — протянул Рон, — ...что ты не очень хорошо понимаешь значение этого слова.       Ингварр сделал несколько шагов назад, а затем с разбега прыгнул вниз. Сердце Аарона тревожно сжалось. Оставшись один на краю пропасти, он ошарашенно смотрел, как волны обняли тело Рори и поглотили его целиком. Несмотря на застилающий глаза туман, он постарался рассмотреть хоть что-то, кроме бушующего потока. А потом закричал во всю мощь своих лёгких:       — Ро-о-о-о-о-о-о-ри!       В ответ лишь сильнее завыл ветер. Аарон застыл, не понимая, что произошло и что теперь делать. Спустя несколько мучительных минут, которые показались ему вечностью, поверхность воды расступилась и явила голову Ингварра, который посмотрел прямо на него. Их взгляды встретились. В тот момент Рон мог поклясться, что видит в голубых глазах вызов, смешанный с усмешкой.       — Ну ты и козёл, — прошептал Аарон, выдыхая от облегчения. Рори помахал ему рукой и снова скрылся под водой.       Последовав примеру первого прыгуна, Мактаггарт отошёл от края и стянул кроссовки, бросив их рядом с обувью Ингварра.       Момент своего прыжка он уже никогда не сможет забыть. Адреналин, волной проносившийся по всем без исключения капиллярам. Падение в бездну. Тело было невесомым, лёгким настолько, что малейший порыв ветра мог унести его на другой континент. В какой-то момент ему показалось, будто за спиной выросли крылья. Настоящий полёт. По венам струилась свобода. Вот оно. Счастье…       Аарон закрутился в пространстве. Его захватил буйный водоворот. Тьма, уплотнившаяся вокруг тела, сжималась сильнее с каждой секундой. Поразительно, но он не чувствовал страха. Только бесконечный восторг. Он поднял голову, и сердце его чуть не остановилось: он видел свет, что пробивался к нему сквозь толщу воды, и тень, что медленно проплывала возле поверхности.       — Вау, — выдохнул Рон, оказавшись рядом с Ингварром, — это было… круто! Эй, стой! Ты куда?       Рори уверенно поплыл в сторону, которая совершенно точно не была берегом. Немного поразмыслив, Аарон махнул на всё рукой и последовал за ним. Плавал Ингварр, действительно, быстро. Мактаггарт считал себя человеком весьма подкованным в данном вопросе: знал несколько техник, показывал отличные результаты, а в воде проводил чуть ли не большую часть жизни. Однако, ни опыт, ни страстная увлечённость не помогали ему нагнать Босстрома. Чёрная макушка то выныривала на поверхность, то снова погружалась, неумолимо отдаляясь от него. Рон начал отчётливо чувствовать сковавший тело холод и хотел уже окрикнуть спутника и предложить повернуть обратно, как Рори остановился, подождал, пока он с ним поравняется, и кивнул в сторону отвесной скалы.       — Т-ты мне доверяешь?       — Нет, конечно, — стуча зубами, ответил Аарон, — ты псих.       — Надо нырнуть, — пропустив мимо ушей его слова, сказал Ингварр, — там трещина в скале, через неё попадём в рукав, который выведёт к подводной сети пещер. Там никогда не бывает туристов, потому что, по мнению исследователей, это слишком опасно.       — Ты с ними не очень согласен, так ведь?       — Если б-боишься — м-можем вернуться, — усмехнулся Рори, — но поверь мне: здесь ты никогда не найдёшь ничего более впечатляющего.       Аарон всмотрелся в сосредоточенное лицо, упрямо поднятый подбородок, губы, что несмотря на прохладу, сохранили красноватый оттенок, и не согласился с последним высказыванием. Коротко кивнув, он про себя подумал: «Да что, собственно, мне терять? Давай, сделаем это!», вдохнул побольше воздуха и нырнул под воду.       Рукав, на счастье, оказался не очень длинным. Каких-то несколько метров, однако к концу заплыва Аарон начал чувствовать судороги в ногах. В кромешной темноте он ориентировался только на звук, исходящий от впереди плывущего Ингварра.       Первое, что он увидел, выбравшись на сухой участок, — луч фонаря, за ним последовало улыбающееся лицо Рори и только после этого Аарон рассмотрел протянутую к нему руку с термопокрывалом. Закутавшись с ног до головы, Рон уселся на ближайший к нему камень и удивлённо посмотрел на своего спутника.       — А ты для себя такое не припрятал? — он кивнул на покрывало.       — Т-то, что сейчас на тебе, и было для меня. Ты удивишься, но я обычно не привожу сюда других людей.       — Так я особенный? — повеселел Аарон, начав нормально чувствовать конечности. А когда перед ним оказались резиновые сапоги, вообще выдохнул с облегчением.       — Нет, просто никто не просил, — отрезал Ингварр. — Если ты согрелся, то может, уже начнём двигаться?       — Да ладно тебе, — Рон приподнял край покрывала и немного подвинулся, — давай ещё немного побудем здесь. Я не кусаюсь.       — Как знаешь, — Рори пожал плечами и сел на предложенное место.       Мактаггарт неловко приобнял спутника вокруг талии, и, не услышав возражений, прижался к нему плотнее.       — Тут красиво, — прошептал Аарон. — Куда ведёт эта пещера?       — Некоторые выходы расположены в лесу, а какие-то — в горах, — пояснил Рори. — Мы пойдём по тому туннелю, — он махнул рукой вправо, — пройдём мимо галереи с петроглифами и выйдем на поверхность где-то в трёх километрах от города.       — Сколько времени нужно, чтобы выучить это всё? — восхитился Рон.       — Я оставлял засечки на стенах, — пожал плечами Ингварр. — Несколько раз заблудился, но быстро нашёл выход.       — Как?       — Ты будешь смеяться. Или снова назовёшь психом.       — Не буду, — пообещал Аарон.       — Я слышал пение, — признался Рори. — Скорее всего, это просто игра моего в-в-воображения, но оно всякий раз не давало мне тут теряться.       — Тебя спасали сирены? Неудивительно. Возможно, они приняли тебя за своего.       Рори развернулся корпусом и внимательно всмотрелся в профиль собеседника. От фонаря по его лицу проносились тени, делая Рона похожим на персонажа какого-то мистического фильма. Ингварр не сразу сообразил, что молчит уже неприлично долго, не потому, что не хочет или не может говорить, а потому что банально завис на лице собеседника. Тогда он с шумом выдохнул и спросил первое, что пришло в голову:       — Кого ты там ищешь в этих местах?       — Сейчас это перестало казаться важным, — прошептал Аарон, голос которого внезапно опустился до хрипа.       Ингварр ничего не ответил. Так же как не среагировал и на мягкое касание губ к губам. Это был даже не поцелуй — движение, что можно сравнить с шелестом ветра в высокой траве. Дыхание Аарона было холодным, с лёгкой вибрацией, но почему-то от него сделалось жарко.       — Извини, — отстраняясь, вымолвил Рон, — просто момент показался… Может, я не так всё понял?       Рори не смог выдавить ни слова, поэтому скинул с плеч покрывало, встал на ноги и двинулся в сторону выхода. Аарон подскочил следом.       — Эти туннели состоят из кристаллов дигидрата сульфата кальция, — тихо произнёс Рори, освещая глыбы оранжевого цвета, выполненные в причудливых формах, — более известен, как гипс. Он д-довольно хрупок.       — Выглядит таким драматичным и загадочным, — восхитился Рон, рассматривая блоки, пирамиды и шпили, торчащие со всех сторон.       Дальше они двигались практически в полной тишине. Аарон как завороженный смотрел по сторонам, а Ингварр указывал ему на самые интересные места при помощи фонарика.       — В детстве, — тихо проговорил Мактаггарт, осторожно переступая через прозрачный ручей, покрытый тонкой коркой льда, — отец часто возил меня на экскурсии. Мы выходили в открытое море и занимались дайвингом. Это он привил мне любовь к плаванию. Знаешь, запахи, звуки… Приливы и отливы. Меня завораживало то, как вода поглощает дамбы, причалы, облизывает скалистые берега, а потом успокаивается, словно кто-то погладил за ухом дикого зверя и усмирил его своим касанием.       — Мне не р-разрешали плавать в море, — так же тихо ответил Рори.       — Почему? — удивился Аарон. — У тебя определённо талант к этому.       — Я отставал в развитии. До пяти лет я вообще не понимал, что происходит вокруг меня. Я и ходил-то с большим трудом. Моя семья думала, что весь мир — это сборник опасностей, которые подстерегают меня за каждым углом.       — Что изменилось? Ты заслужил их доверие?       — Анна мне помогла.       — Кто такая Анна?       — Моя тетя. По какой-то неизвестной причине, она никогда не относилась ко мне, как к ребёнку с отклонениями. Возила в разные места, не боялась оставлять одного.       Ингварр пригнулся и проскользнул в проём, стараясь держаться ближе к стене.       — Тебе не холодно босиком? — поинтересовался Аарон. — Охренеть можно! — выдохнул он, оказавшись в галерее с низким сводом, стены которой целиком были покрыты илом и светящимся лишайником.       — Пока не холодно, — Рори приблизился к одной из скал и смахнул рукой слой зелени. — Вот твои петроглифы.       — Знал бы, прихватил камеру, — расстроенно произнёс Рон. — Что тут изображено? — он протянул ладонь. Сточенные камни были невероятно гладкими. Даже несмотря на сырость и холодность, прикосновение показалось приятным.       — Древние люди выбивали эти рисунки, чтобы защитить себя от русалок. Они посвящали им свои мифы и легенды, чтобы задобрить и не давать топить корабли. Конкретно эта, — он кивнул на место, расчищенное спутником, — гласит об истории Ондины. Серены, что прокляла своего возлюбленного.       Аарон недоверчиво сощурился:       — Ты же только что это придумал?       — П-почему только что? — обиделся Ингварр. — На самом деле — много лет назад. И да, я понятия не имею, что тут изображено.       Мактаггарт рассмеялся, а затем сказал уже более взволнованно:       — Ты же замёрз? Возьми сапоги.       — Я знал, что тут только один комплект, — возразил Рори. — Но ты прав: нам уже пора.       — Как думаешь, наша обувь ещё там? На утёсе?       — Конечно, — убеждённо кивнул Ингварр, — за все годы моих исследований, всего лишь раз кроссовки унесло ветром в море. Я вернусь за ними, когда выберемся на поверхность.       — Ты не против, сходить со мной ещё куда-нибудь? — спросил Аарон, пробираясь через лабиринт.       — Зачем?       — Потому, что ты мне нравишься, — прямо ответил Мактаггарт. — Можешь не отвечать сейчас или… У тебя кто-то есть? Тебя не интересуют парни? Я не возражаю против дружбы…       — Откуда ты знаешь? — прошептал Рори, едва не поскользнувшись на валуне.       — Знаю что? — уточнил Аарон.       — Что я тебе нравлюсь.       — Ты самый безбашенный человек из всех, с кем я знаком. А я был в банде, так что знаю, о чём говорю.       — В банде? — не поверил Рори. — Он-ни разве не только в боевиках бывают?       — К сожалению, — поморщился Аарон. — Ты не подумай: я не участвовал в перестрелках и не продавал наркотики детям. В основном, грабежи.       Впереди показался тусклый свет, и Ингварр вырубил фонарь.       — Да.       — Что да?       — Я схожу с тобой куда-нибудь.       — Ты и в самом деле… — с улыбкой протянул Аарон, — ...не станешь ни о чём спрашивать?       Рори машинально потеребил цепочку на шее и вопросительно поднял брови:       — Ты планируешь меня ограбить?       — Что? Господи, нет, конечно. Я поэтому и переехал — не хотел больше мараться в этом всём.       — Тогда нормально, — Ингварр флегматично пожал плечами. — Меня всё устраивает.

***

      Грузным шагом Петтер двигался сквозь лес. В общем-то, по плану намечался бег, но вот уже двадцать минут он брёл, едва перебирая ногами, собираясь в любой момент рухнуть на землю и продолжить продвижение уже ползком.       Признаться честно, он не ожидал, что будет настолько сложно. В детстве он показывал довольно приличные результаты на уроках физкультуры, несмотря на весьма внушительный вес, однако, годы, проведённые в библиотеке и за компьютером, ощутимо сказались на возможностях организма.       Перед глазами плясали цунами. Он вяло тянулся вперёд, словно дредноут по водной глади, гружённый гораздо больше, чем мог вынести. Уши закладывало, дыхание срывалось. Из-за одышки он самому себе напоминал чересчур откормленного французского бульдога, неспособного уместить язык внутри пасти, и поэтому просто бросившего его болтаться по подбородку. По своим самым оптимистичным предположениям, Петтер считал, что в таком темпе не доживёт и до двадцати лет. Сейчас он искренне завидовал Ингварру, который без особого труда справлялся с физическими нагрузками.       Неожиданно в рёбра стрельнула злость. На самого себя. У Ингрид с детства перед глазами стоял пример поразительного упорства: брат, который ещё в начальной школе с трудом держал в руках столовые приборы, добился высочайшего контроля над своим телом. Рори бесстрашно бросал вызов стихии и всему миру, доказывая то, что если много трудиться, то можно достичь высот, невозможных для обычного человека. И он не ныл и не жаловался. Просто делал своё дело, не требуя похвалы или одобрения. Сколько лет тот учился плавать? А ведь с самого начала Ингварр был не в лучших условиях. Чем же он хуже?       Упрямо стиснув зубы и кулаки, Петтер ускорил шаг, а затем перешёл на бег. Пот стекал за шиворот. Глаза застилали подступающие сумерки. Живительная ионизация придала инертному телу необходимой энергии. В уставшем сознании начался термоядерный синтез, и Сване молил лишь о том, чтобы суметь его контролировать и не позволить мозгу взорваться.       Водород наполнялся тяжестью. Петтер представил, как пространство порождает тритий и дейтерий. Элементы, способные поджечь звёзды.       Минутка самомотивации помогла ему преодолеть ещё несколько километров, однако препятствие в виде пня, торчавшего из земли и незамеченного из-за слишком высокого накала адреналина, послужило причиной того, что ноги предательски подкосились, и он кубарем полетел в овраг, царапая часть спины, оголившейся поднятием ветровки. Резкая боль струёй прокатилась по многострадальному телу.       Когда мир перестал вращаться, Петтер приподнялся на локтях, ощущая, как кожу на ладони распороло что-то острое.       Над ним сомкнулись плотные кроны деревьев, спина вжималась во влажные листья, а где-то над головой слышался треск куропаток. Или что-то произошло с его слухом и это — всего лишь рокот барабанных перепонок? Петтер повернул голову, о чём сразу же пожалел: пространство взорвалось миллиардами ярких вспышек, а затем он, к своему ужасу, осознал, что не узнаёт это место. Похоже, мимолётный порыв, подстёгнутый размышлениями о собственной никчёмности, завел его глубоко в лесную чащу. И стало заметно темнее.       Необходимость выбираться, пока совсем не наступила ночь, породила нужные импульсы, заставив тело слушать команды мозга. Петтер поднялся, опираясь руками о ствол дерева, стараясь не думать о том, что кожа на ладонях содрана до крови. Опустив взгляд на траву, он увидел слабый металлический блеск. Нагибаться хотелось меньше всего в жизни, но природное любопытство взяло верх над чувством самосохранения. Преодолевая тошноту, Сване вновь опустился на землю и пошарил рукой в куче опавших листьев. Находкой оказалось кольцо. При весьма скромном освещении трудно было определить, из чего оно сделано, но предмет совершенно точно отливал драгоценным блеском. Предположительно — платина или белое золото. Но не это привлекло внимание Петтера. Важно было не то, из какого сплава создали украшение, а то, в каком стиле оно было выполнено. Резные узоры тянулись по ободку, напоминая древние письмена. И где-то он уже видел нечто подобное… Вот только где?