Тёмные воды

      Ингрид осторожно приоткрыла дверь в комнату Одена. Брат спал, разбросав тело в форме звезды. Веки его трепыхались. Немного прислушавшись, девушка вздрогнула. Брат тихонько всхлипывал во сне. В одно мгновение оказавшись рядом с кроватью, Ридди потрясла Одди за плечо.       — Оден? Оден? — она наклонилась почти вплотную к напряжённому лицу. — Пора вставать! Одди! Проснись, пожалуйста!       — Горячо, — простонал старший из близнецов, не разлепляя век. — Материя горит…       — Что? — Ингрид завертела головой по сторонам. В комнате царил адский холод. Она прикоснулась рукой ко лбу брата. Температуры нет. — Одди…       Оден резко сел, шумно глотая воздух ртом. Не без труда сфокусировав взгляд, он с силой притянул к себе сестру.       — Тихо, тихо, — Ридди успокаивающе похлопала его по спине. — Это всего лишь сон. Ты весь мокрый. Что же тебе приснилось?       Оден буквально повис на плече сестры, продолжая трястись всем телом.       — Прости, — он всхлипнул. — Прости меня…       — За что ты извиняешься? — с трудом поборов подступившую панику, спросила Ингрид. — Всё хорошо. Это был просто кошмар. Дыши, ладно?       — Я… прости, — Оден отстранился и посмотрел прямо в глаза сестры. Её красивое, но перепуганное лицо внезапно стало таким далёким, словно он смотрел на него через призму, сотканную из миллиарда столетий. — Я люблю тебя, Ридди.       — И я тебя люблю, — улыбнулась Ингрид. Она нежно смахнула капельки слёз с уголков его глаз. — Эй, мы в школу опаздываем. Рори готовит завтрак. Эспен уже четыре раза позвонил и, полагаю, через несколько минут мы увидим его на пороге.       Словно в доказательство её слов, внизу хлопнула входная дверь и послышался заливистый собачий лай. Брат с сестрой навострили уши и, не сговариваясь, бросились вниз.       Однако, когда Оден и Ингрид спустились, то, вместо рыжей головы Виллумсена, увидели рассыпанные по спине длинные чёрные волосы, сосредоточенное лицо и тонкие пальцы с длинным маникюром, что сжимали подбородок Ингварра, заставляя его задрать голову.       — Ты вырос, — отметила Анна, слегка покрутив голову племянника. — Это что, мышцы? — она переместила ладони на руки Ингварра. — Неплохо.       — Мы тоже тут, — подал голос Оден, слегка покашляв перед этим. — Спасибо, что заметила.       Анна резко развернулась, осмотрела племянницу и второго племянника, после чего раскинула руки в стороны, позволяя им одновременно броситься к ней в объятия.       — Ну всё-всё, — выпутываясь из цепких обжиманий, проговорила тётушка. — Вам бы в душ сходить, молодой человек, — она потрепала Одена по голове. — Красивый цвет, тебе идёт. Но я бы добавила цветных прядей, — Анна лукаво улыбнулась. — И давно ты куришь? Волосы пропахли табаком.       — Будешь кофе? — подал голос Рори. — Ты голодная? Я приготовил… замороженную пиццу. Что? Её тоже нужно готовить.       — Обожаю замороженную пиццу, — проговорила Анна. — Отнесёшь мои вещи наверх? — она протянула ручку своего чемодана. — И, боги, Рекс, уймись, пожалуйста, я не хочу материться при детях. Все брюки мне обслюнявил, — вопреки своим словам, фру Босстром села на корточки и подставила псу ещё и лицо. — Хороший мальчик. Ты ж мой сладкий, да, вот так, поцелуй тетушку. Скучал по мне? Правда-правда?       Не без труда оторвавшись от пса, Анна выпрямилась и по-хозяйки отправилась в ванну немного освежиться после дороги, попутно раскидав задания между племянниками. Кому-то предстояло привести себя в порядок, кто-то отправился доделывать завтрак, а Ингрид пошла на прогулку с Рексом.       Когда тетушка вышла, то застала уже всех троих отпрысков своего брата умытыми, одетыми и сидящими за столом в компании тостов, пиццы и дымящихся чашек кофе.       — Итак, — она села на свободный стул, предусмотрительно оставленный рядом с Ингварром. — Рассказывайте, детки, почему ваша мать начала переживать о том, как вы тут справляетесь в одиночестве?       — Даже не представляю, — притворно вздохнул Оден, — кто-то что-то не так понял.       — А ты надолго? — поинтересовалась Ингрид, а почувствовав недоумение со стороны собравшихся, тут же поспешила добавить: — Нам нужна твоя помощь. Точнее не нам, а одному парню. Он слегка не в себе, потому что потерял память.       Она вкратце пересказала историю Дугласа, который не смог назвать ничего, кроме имени, подлинность которого тоже, в общем-то, была под вопросом.       — У него нарушена речь? — деловито уточнила Анна. — Ты же понимаешь, что логопеды работают в случаях утраты базовых знаний и навыков.       — Да вроде нет, — сдулась Ридди. — Мы не то чтобы долго с ним разговаривали. Я читала, что при амнезии человек может путать слова…       — А также испытывать фантазмы, конфабуляции, псевдореминисценцию…       — Погоди, погоди! — замахал руками Оден. — Мы — племянники. Не коллеги. Помнишь? Ридди, Рори и Одди. Подростки без учёной степени.       — Я это к тому, — смягчилась фру Босстром, — что чаще всего им нужен не логопед, а психиатр. Конечно, можно устроить сеанс, проверить его моторику и сунуть под нос несколько предметов, которые как-то могут пробудить мышечную память… Дай сахар, пожалуйста. Вы что, все пьёте просто чёрный? И какие вы после этого подростки?       — Я пью чай, — поднял руку Ингварр, — мне нельзя кофе.       — Не говори ерунды, — отмахнулась Анна, — твоя психика устойчивей, чем они все думают. На, возьми мой.       — Да я же… — протянул Рори. — На самом деле и не люблю кофе.       Тетушка недоверчиво сощурилась, однако настаивать не стала. Вместо этого она обратилась к Ингрид:       — А кто тот парень? Ваш друг?       — Нет, он просто живёт с бойфрендом Одена, — пожала плечами Ридди. — Мы решили ему помочь, потому что больше некому: по слухам, полиция не особо тщательно расследует его дело. Мол, напали и напали. Живой? Почти здоровый? Радуйся, что не стал кормом для рыб.       — Ингрид! — Оден поперхнулся кофе. — Не говори родителям, — он обратился к Анне, — мы хотели это объявить вместе с Эспеном. Как-нибудь потом…       — Вот ещё, — фыркнула фру Босстром, — если бы я обо всём рассказывала своему брату, то вас бы мне доверили в лучшем случае никогда, — она сложила пальцы в замок и, пристроив на них подбородок, с интересом посмотрела на старшего из близнецов. — Так, значит, Эспен? Сын Вигдис и Эмиля? Тот рыжий паренёк, что ошивался вокруг тебя всё детство? Это же он зацепился штанами за забор фру Бронте, когда вы пробрались к ней в сад, а потом бежал через весь город, подсвечивая красными трусами?       — Именно, — кивнул Одди и не удержался от приступа смеха. — Не напоминай ему о том случае. Виллумсен до сих пор твердит, что это оставило у него глубокую моральную травму.       Словно почуяв, что речь зашла о нём, Эспен появился в прихожей дома семьи Босстром, с удивлением отметив открытые двери. Ошалевший от такого наплыва гостей с самого утра, Рекс бросился к нему, едва не сбив с ног.       — О, фру Босстром, — Виллумсен растянул рот в широкой улыбке, вплывая на кухню, — рад вас видеть, — он галантно поцеловал протянутую руку, — привет, Ингрид, здравствуй, Рори, а ты… — глаза блеснули недобрым блеском, после чего на голову Одена прилетел смачный подзатыльник. — Какого чёрта не брал трубку?       — Телефон сел, — Одди обижено надул губы, — кофе будешь?       — Да, — Эспен сел рядом со своим бывшим лучшим другом и внимательно осмотрел людей за столом. — Что произошло с Петтером прошлой ночью? Он звонил мне весь запыхавшийся и, кажется, собирался разреветься в голос.       — Что? — побледнела Ингрид. — Почему ты мне не сказал?! Мы же говорили буквально полчаса назад!       — Так ты не спрашивала, — растерянно ответил Эспен, — я думал, ты знаешь. Связь резко оборвалась и…       Ридди уже выскочила из-за стола и помчалась наверх. Раздраженный топот ног прервался стуком захлопнувшейся двери.       — Весело тут у вас, — подытожила Анна, — кто такой Петтер?       — Сване, — ответил Ингварр. — Парень Ингрид.       — Пухленький такой? — уточнила фру Босстром. — Надеюсь, с ним всё в порядке.       — Да что с ним может случиться? — пожал плечами Эспен. — Наверняка потянул лодыжку во время бега, а Ридди постеснялся звонить.       Анна задумчиво осмотрела лица подростков, после чего остановила взгляд на Одене. Что-то в облике старшего племянника её очень насторожило, но пока она не рисковала давать этому оценку.       — Думаю, я отвезу вас в школу, а затем заеду к вашему Дугласу. Может, беседа со мной пойдёт ему на пользу. Да и Вигдис давно пора навестить. Сколько мы с ней не виделись? — она изобразила задумчивое лицо. — Да ладно, вы чего так насторожились? Никогда я не скажу ничего, что может скомпрометировать мой возраст.       — Но ты же… — начал было Ингварр, но тут же захлопнул рот.       — Ты только что потерял несколько очков в рейтинге моих любимых племянников.       — Нет у тебя никакого рейтинга, — подметил Оден. — Все и так знают, кто тут тётин любимчик, — он как будто тайком показал пальцем на Рори.       — Ничего подобного, — отрезала фру Босстром. — И теперь ты тоже в минусе на десять очков. Вы так свои подарки получите только к Рождеству.       — Ты привезла подарки? — воодушевился Оден. — Надеюсь, там ружьё?       — Почти. Что-то менее экстравагантное, опасное и неспособное взбесить моего старшего брата.       — Ты же старше… — не удержался Одди, за что получил весьма ощутимый толчок в бок. — Так что ты привезла?       — Свой опыт, мудрость, заботу и по пятьсот крон на человека.       — Ты не даришь нам деньги, — напомнил Ингварр. — Это же противоречит твоим принципам и смахивает на то, что тебе плевать на нас.       — Умничка, подловил, — улыбнулась Анна. — Но вы всё равно узнаете об этом только вечером. Сейчас пора в школу. Сходите кто-нибудь за Ридди.       — Я здесь, — из дверного проёма сказала Ингрид. — Сване дома. С ним всё в порядке, но он не может встать.       — Я же говорил! — воскликнул Эспен. — Парень просто не справился с управлением собственным телом. К выходным оклемается.       — Выходные уже завтра, — мрачно изрекла Ридди. — И это ни разу не смешно. Пит себя убивает. Я безумно рада, что он поставил перед собой чёткие планы на жизнь, но не ценой здоровья же?       — Ну, так ради кого это всё? — развёл руками Оден. — Я даже зауважал его в последнее время. На нём уже штаны висят и, кажется, грудь стала меньше походить на твою.       Ридди подскочила к старшему из братьев и с силой потянула того за ухо и не унималась, пока Одди не забрал свои слова обратно.

***

      Дуглас пробирался сквозь мутную субстанцию, которая плотно обтекала всё его тело. Воздух был липким и кислым. Пахло тиной и водорослями, однако на губах оставался солоноватый, прохладный и освежающий привкус. Он сглотнул, чувствуя, с какими трудом слюна движется по гортани. Шум прибоя, перебиваемый криками чаек, внезапно стал пугающим. Чем ближе он к берегу, тем сильнее волнуется море. Звуки окружающего мира сменились литаврами, что очень похоже изображали раскаты грома. Дышать стало больно. Поверхность воды разверзлась, являя ему уродливую драконью пасть. Фафнир, что вместо рокового клада Андвари, стережёт его воспоминания. Сердце Дугласа сжалось. Ему бы набраться смелости и сокрушить эту тварь, но он может лишь топтаться на берегу. Озноб. Неожиданно он осознал, что практически лежит на прохладной земле. Хочется встать в полный рост, чтобы не выглядеть таким жалким перед лицом собственных страхов. Он сломлен. Дуг попытался закрыть глаза, но с ужасом осознал, что монстр не в воде. Он внутри. Остатки его сущности взвыли в жалобной попытке вырваться из лабиринта. Боль проникла в каждую клеточку. Мир вокруг начал дрожать и рушиться. Вода в один короткий миг окружила его со всех сторон. Грудная клетка затрещала, моля о пощаде.       С криком Дуглас распахнул глаза, все ещё находясь на грани сна и времени. Маска, плотно прилегающая к лицу, показалась паразитом, что пытался высосать из него остатки жизни. Трубка оцарапала нёбо. Дуг закашлял, сорвал домашний аппарат ИВЛ и отбросил его в сторону.       По комнате бродили тени от окна, что ненавязчиво намекало на то, что день ещё не вступил в свои полномочия, и на дворе хоть и не раннее, но всё же утро. Со стоном рухнув обратно на кровать, Дуглас смахнул со лба капельки пота. Дыхание выравнивалось преступно медленно. Лёгкие стягивало невидимым жгутом. Как берсерк, он в трансовой ярости сражался с собственным подсознанием. И позорно проигрывал каждую битву.       Физическая боль не шла ни в какое сравнение с тем адским пламенем, что произрастало из недр души, растекаясь по венам, взрывало капилляры и выжигало всё на своём пути. Отчего-то Дугласу стало казаться, будто ему никогда не выйти победителем из этого сражения. Разум не сдаст позиции.       В дверь тихонько постучали, после чего по комнате сразу же побежала полоска света. Глаза обожгло.       — Ты как? — над ним склонилось обеспокоенное лицо Вигдис, а затем лба коснулось что-то прохладное. Полотенце, смоченное водой. — Господи, какой ты бледный.       — Мне… мне… можно мне воды? — хрипло попросил Дуглас, кивнув на прикроватную тумбочку. Продолжая причитать, фру Виллумсен тотчас же выполнила просьбу. — Спасибо, — выдохнул лишённый воспоминаний человек, возвращая пустой стакан.       — К тебе пришли, — мягко произнесла Вигдис. — Но если не хочешь — я попрошу её уйти.       — Кто пришёл? — заметно напрягся Дуг. — Снова полиция?       — Нет. Моя старая знакомая. Её зовут Анна. Она работает в центре для детей с отклонениями в развитии.       — Но я… я же не ребёнок? — на всякий случай он вытянул руки перед собой и внимательно осмотрел ладони, будто по линиям на них можно было определить возраст.       — Если не хочешь… — начала было фру Виллумсен, однако Дуглас жестом оборвал её.       — Я готов говорить хоть с самим богом Локи, если это поможет вернуть мои воспоминания.       — Хорошо, мы пока перекинемся с ней парой-тройкой сплетен, а ты, как станет лучше — спускайся к нам.       Дуглас кивнул. Когда за Вигдис закрылась дверь, он резко сел в постели и обхватил голову руками. Сознание раскололось, и его осколки взорвали голову изнутри. Он заскулил, захлёбываясь слезами, после чего с ненавистью посмотрел на аппарат искусственной вентиляции лёгких. Почему-то впервые, с тех пор как Дуглас узнал о своей болезни, ему захотелось, чтобы он дал сбой и следующей ночью позволил ему задохнуться.       Анна уже расположилась в мягком кресле напротив окна гостиной. Когда он несмело шагнул ей навстречу, она поднялась и сама сократила расстояние между ними, чтобы пожать руку гостю. Это была красивая женщина около сорока лет. Высокая, подтянутая, с тонкими чертами лица и смеющимися морщинками вокруг глаз. Она смотрела с прищуром, словно сканировала его фигуру, и слегка улыбалась нетронутыми косметикой губами. Одета фру Босстром была в обтягивающую черную водолазку с высоким воротом и прямую юбку того же цвета. В сочетании с иссиня-чёрными волосами, это создавало вокруг неё какой-то аристократический вайб. Из украшений на ней была нить жемчуга и длинные серьги, доходящие до подбородка. От неё пахло чем-то сладким, но не приторным, а невесомым. Лёгким и ненавязчивым. На мгновение Дуглас устыдился того, что сам вышел к посетительнице в помятой пижаме, босиком и с растрёпанными волосами. Хорошо ещё, что успел умыться и почистить зубы.       — Понимаю, что излишнее внимание могло тебя утомить, — голос Анны был мягким, словно сделан из бархата. Он буквально с первых нот вводил сознание слушателя в состояние полной расслабленности и умиротворения. Дуглас невольно восхитился и кивнул. — Прошу прощения за внезапный визит, присядешь? — она указала на диван открытой ладонью.       На деревянных ногах Дуг пересёк гостиную и буквально рухнул на предложенное место.       — Мы… знакомы? — спросил он первое, что пришло в голову.       — Теперь уже да, — улыбнулась фру Босстром. — Моя племянница настаивала на этой встрече, — она пустилась в объяснения, — но, признаться, твой случай показался мне интересным.       — Племянница? — продолжая не понимать, что происходит, уточнил Дуглас.       — Её зовут Ингрид. Она хочет помочь тебе.       — Так много людей пытаются меня спасти, — прошептал Дуг, — а я до сих пор не знаю, от чего именно меня нужно спасать.       — Для начала, от твоих кошмаров. Парасомния — это совершенно не то, что нам с тобой нужно. О, спасибо, дорогая, — Анна улыбнулась Вигдис, которая вошла к ним с подносом в руках. — Весьма кстати. Ты пьёшь кофе, Дуглас? Я не могу без него. Это топливо, что позволяет мне держаться на ногах после почти восьмичасового сидения за рулём.       Дуг кивнул, тоже поблагодарил фру Виллумсен и сжал в руках чашку, от которой тянулась тоненькая струйка пара. Сделав небольшой глоток, он едва заметно поморщился, потому что обжёг кончик языка.       — Не торопись, — вкрадчиво сказала Анна, — пусть немного остынет.       — Как вы будете меня лечить? — послушав совета, Дуглас поставил чашку на журнальный столик.       — О, к несчастью, амнезия — это не совсем мой профиль. Так что попробуем просто поговорить. Расскажи, почему молодой симпатичный парень выглядит так, будто пробежал марафон, попал под поезд, а потом сверху был придавлен метеоритом? Плохо спал?       — Да, — кивнул Дуг. — Словно сам Мара садится по ночам мне на грудь и душит во сне. Я начинаю бояться моргать, потому что стоит моим векам закрыться, как я вижу кошмары в реальном времени.       — Что именно тебе снится? — Анна нахмурилась, машинально потеребив жемчужину на шее.       — Разное. В основном, море. Что не удивительно, учитывая то, откуда меня достали.       — Ты чувствуешь упадок сил, расфокусировку внимания и тяжесть в груди?       — Постоянно. По ночам я веду сражение за собственную жизнь, а когда просыпаюсь — энергии не остаётся практически ни на что.       — Ты задыхаешься? — уточнила Анна.       — Да.       Каждый ответ Дугласа будто с размаху бил её по лицу. Вид измученного человека, который блуждает на грани сна и реальности и прямо сейчас стоит в шаге от безумия, отзывался грустью в груди. «Как же тебе помочь?» — эхом пронеслось у неё в голове. Анна сделала большой глоток кофе, чтобы немного собраться с мыслями. Собеседник повторил её движение.       — Мне не на что жаловаться, — через силу улыбнулся Дуг. — У меня есть еда, одежда и крыша над головой. Далеко не всем так везёт.       — Тем не менее, — осипшим голосом произнесла Анна, — чем дольше ты будешь страдать из-за отсутствия воспоминаний — тем проще будет мозгу заполнить пробелы самостоятельно.       — Эмиль говорил про ложную память, — согласился Дуглас. — Но я просто не знаю, что с этим делать. Вот тут, — он постучал указательным пальцем себе по лбу, — чего-то не хватает. Я пытаюсь цепляться за свои видения. Провожу их анализ и размышляю над тем, как отделить реальность от фантазмов, но всякий раз что-то неуловимо ускользает. Понимаете? Я будто теряю себя, хотя даже не успел обрести. Я не знаю, каким человеком был. Где учился, что делал и… — он внезапно густо покраснел, но нашёл в себе силы закончить: — И кого любил.       — Ты трижды за наш разговор посмотрел на запястье, — отметила фру Босстром. — Однако, часов на тебе нет.       — Возможно, они были, но слетели, когда я попал в море, — Дуг апатично пожал плечами.       — У тебя есть планы на вечер?       — Кажется, сегодня запланировано ещё несколько тестов, а после — абсолютно свободен. Меня приняли на работу фасовщиком рыбы, но первая смена только через две недели.       — Приходи сегодня к нам на ужин. Тем более, завтра мы плывём на маяк. Удобнее будет, если останешься ночевать в доме моего брата.       — Вы тоже хотите на маяк? — удивился Дуглас.       — Давно пора навестить старика Финне. Матиас обожал его истории. Знаешь, люди, которые считают своей миссией обеспечение безопасного мореплавания в большинстве своём очень интересны: они много читают, любят поразмышлять в одиночестве, а если они проводят в одном и том же месте больше тридцати лет — то готовы вывалить на тебя столько информации, что с трудом укладывается в голове. Помню, в детстве Руар рассказывал нам, как видел каких-то полулюдей-полурыб у входа в своё жилище. Брат тогда несколько ночей провёл на маяке, чего, в общем-то, делать было нельзя, чтобы поймать одного из них. Родители очень сильно негодовали, когда узнали об этом.       — Ваш брат… — Дуг улыбнулся теперь уже полностью расслабленно. — Хотел бы я с ним познакомиться.       — О, он вернётся через пару недель, если не сбежит раньше. Внезапное внимание прессы сильно его смущает. Да чего уж там. Это выводит Матиаса из себя. Сам он ни за что не признается, но в юности он всерьёз собирался жить на маяке и там писать свои истории, а опубликовать их только после смерти. Хорошо, что тогда он уже был знаком с Амалией. Эта девчонка была такой бойкой до рождения близнецов. Смею предположить, она бы поймала моего брата в сети и протащила по морскому дну обратно на материк.       — Кстати о близнецах… — преодолевая смущение, протянул Дуглас. — Что не так с Ингварром? — почуяв вмиг возникшее напряжение, он тут же поспешил добавить: — Он то говорит, то нет. Я просто… не знаю, как вести себя с ним.       — Как с человеком, в котором нет ничего «не такого». Ну, знаешь, он не выносит снисхождения и жалости. Просто будь собой и не относись к нему, как к особенному.       — Знать бы ещё значение этого выражения… Быть собой — звучит очень непонятно.       — Ты — это ты. И никто другой. Антероградной амнезии у тебя нет, а значит, твой разум открыт для новых воспоминаний. Не получится вернуть прежнюю личность — создай другую. Желательно, из чего-нибудь приятного. Хватит с тебя кошмаров.       — Люди в этом городе… Почему вы такие добрые?       — Я не отсюда, — Анна улыбнулась, однако вышло немного печально. — Но провела здесь много времени, когда гостила у отца с братом. И ты прав: население тут может похвастать отзывчивостью. Сколько помню себя маленькой — мы никогда не запирали двери и всегда были рады гостям. Шастали по соседям и знали чуть ли не каждого из восемнадцати тысяч жителей. Конечно, с ростом преступности, количество запертых замков так же возросло, однако у представителей нашего поколения осталась эта незримая тяга к помощи ближнему.       — Значит, мне повезло попасть в беду именно здесь?        — Это с очень большой натяжкой тянет на везение, — фру Босстром поднялась на ноги. — До вечера, Дуглас. Я переговорю с коллегами из центра, может, узнаю, как ещё тебе можно помочь.

***

      Оден клевал носом, бездумно сканируя взглядом пустоту перед собой. Под плавный голос учителя, в умиротворении окружающего пространства, он чувствовал тёплую руку Эспена, что бесстыдно покоилась у него на колене, незримая для одноклассников под партой. Перед внутренним взором мягко покачивались морские волны, лучи солнца гладили его по волосам, а порывы ветра нашёптывали ласковый мотив, словно он вернулся в свою первую колыбель. И там он был не один. Рядом с ним, такой же убаюканный, лежал Ингварр и смотрел слишком серьёзно для того, кто только что появился на свет.       Неожиданно всё резко изменилось. Поверхность воды начала покрываться коркой льда, позволяющей Нагльфару беспрепятственно следовать на свою последнюю битву. Его проклятый флот стоял на палубе, скаля беззубые дёсны и размахивая руками, призывая его самого подняться на борт.       Чья-то рука крепко обхватила его за запястье, не давая полностью отдать разум во власть кошмаров. Преодолевая силу тяжести, веки поднялись, и Оден увидел перед собой взволнованные зелёные глаза.       — Что?.. — облизывая пересохшие губы, спросил Одди. — Я что-то пропустил?       — После урока мы уходим, — твёрдо произнёс Виллумсен. — Ты голову нормально держать не можешь.       — Куда уходим?       — А это важно? — удивился Эспен. — Туда, где есть кровать и нет вот этого вот всего, — он обвёл рукой класс. — Думаю, подойдёт твоя комната.       На возражения не было ни сил, ни желания. Поэтому, дождавшись звонка, Оден покорно двинулся следом за Виллумсеном, который удосужился, разве что, передать учителям через одноклассников, что не стоит их ждать на последующих занятиях.       Анны дома не оказалось. По всей видимости, она, как и обещала, отправилась к Дугласу, чтобы поговорить и оценить масштабы трагедии. Эспен за руку протащил друга на второй этаж, игнорируя отчаянные завывания Рекса и мысленно обещая тому очень длительную прогулку, но несколько позже.       Почувствовав мягкость собственного матраса, Оден расслабленно откинулся на подушки, даже не став возмущаться тому, что оба они так и остались в той же одежде, в которой ходили в школу. Эспен, разве что, стянул с себя толстовку, оставшись в одной чёрной футболке.       Сон почему-то не хотел приходить, будто считал пластиковый стул и деревянную парту куда более подходящими для себя приспособлениями, а когда тело оказалось в кровати, решил, что ему тут точно не место.       Промучавшись несколько минут, Оден резко сел в постели и откинулся на спинку. Эспен повторил его движение.       — Хочешь поговорить о чём-то? — спросил Виллумсен, беря собеседника за руку. — У тебя пальцы ледяные.       — Я плохо сплю последнее время.       — Из-за… меня? — с опаской уточнил Эспен. — Я думал, мы всё решили.       — Нет, — Оден поднял голову, — ты тут не при чём.       — А кто при чём? Рори? Ингрид? Только не говори, что Петтер. Вот за кого точно не стоит волноваться. Он сам себя измотал и…       Договорить ему не удалось. Оден опустил руку ему на шею и притянул к себе, накрывая губы Эспена своими. Застыв на несколько мгновений, Виллумсен протянул ладонь и невесомо провёл по скулам Босстрома.       — У тебя живот не болит? — сощурившись, спросил Эспен.       — А что?       — Говорят, когда человек влюблён, у него начинаются спазмы в животе.       — Правда? Ничего такого не чувствую, — притворно вздохнул Оден. — И это же… может быть банальным отравлением?       — А вот так?! — Виллумсен ткнул его пальцем в часть тела, о которой шла речь. — Теперь чувствуешь? — Оден попробовал увернуться, но получил ещё один увесистый толчок. — Ладно, иди сюда, — с придыханием сказал Эспен и притянул к себе Одди для нового поцелуя.       На пол полетела кофта Одена, за ней — футболка Эспена, а уже после некоторой возни, прерываемой приступами смеха, там оказались две пары джинсов разной расцветки и четыре одинаковых чёрных носка.       — Ты нервничаешь? — спросил Виллумсен.       — С чего вдруг? — Оден приподнял бровь, стаскивая последнюю оставшуюся на нём деталь одежды. — А ты?       — С чего вдруг? — передразнил Эспен, повторяя его движение.       Поцелуи становились уверенней, настойчивей. На миг прикрыв глаза, Оден ощутил, как тишина наполняется хрипами, смешанными с шумом прибоя. Лавируя, часто сбиваясь с курса, он мотался от одного берега к другому, по каким-то невообразимо ломанным линиям. Он потянулся вперёд, прижавшись губами к щеке Эспена лёгким прикосновением, которое тут же отправило импульсы в его собственное тело. Словно отрываясь от земли, Оден видел перед собой бескрайние воды Норвежского моря, в которых один за другим тонули корабли. И он вместе с ними. Руки были повсюду. Скользя по новым рубежам, они обжигали участки оголённой кожи и выбивали остатки кислорода из лёгких.       Волны и ветер завывали в унисон с их слитым воедино дыханием. Эспен улыбался, не прекращая целовать подбородок, скулы, впадинку у виска, после чего вновь возвращался к губам. Пространство загорелось, словно кто-то бросил спичку в бак с керосином. Пот стекал со лба, застилая обзор, соль оседала на губах, давление в барабанных перепонках превысило отметку в миллиард атмосфер. Как по шнуру Бикфорда огненные импульсы бежали по венам, воспламеняя все возможные нервные окончания.       Чувства достигли максимума. Он уронил голову на плечо Одена и издал низкий гортанный звук, чувствуя стук собственной крови в ушах. К своему удовлетворению, Виллумсен услышал нечто подобное где-то в районе своего затылка. Одди прижал его к себе и расслабленно провёл пальцем по позвоночнику, после чего изобразил несколько круговых узоров на лопатках. По коже тут же пробежала волна мурашек.       — Эй, Эс, — тихо позвал Оден, вдыхая запах его волос. — Ты не очень-то лёгкий.       — Да, — не делая попыток разорвать объятья, подтвердил Эспен. — Набрал за лето пару лишних кило.       — Но это не означает то, что ты встанешь с меня прямо сейчас? — улыбнулся Одди. — Нам бы в душ, пока Анна не вернулась.       — У тебя нет влажных салфеток под матрасом? — на всякий случай уточнил Эспен. — Для начала, я бы хотел вытереть руки. — Он приподнялся на локтях, продемонстрировав причины последних слов. — Впрочем, простынь тоже подойдёт… или подушка… будешь, засыпая, вдыхать наши с тобой запахи.       — Быстро слезь и ничего тут не трогай! — скомандовал Одди. — Хотя… я вот нашёл обо что вытереться, — он мазнул перепачканной ладонью по груди собеседника. — Что? Говорят, это полезно для кожи.       — Никто так не говорит! Чёрт, точно в душ. Ты такой извращенец! — Эспен вскочил на ноги и завертелся в поисках полотенца.       — Сказал тот, кто только что предлагал оставить свой след в истории, — Оден поднялся следом и, не удержавшись, шлёпнул по промелькнувшей мимо голой заднице.       После такого поход в душ отложился ещё на несколько минут, потому что Оден с криками носился по комнате, спасаясь от возможного возмездия, которое, впрочем, его всё же настигло у самой двери в ванную.       Вернувшись домой, Анна застала ребят, сидящими на полу в гостиной напротив телевизора, с мокрыми головами и джойстиками в руках. Занятые игрой и гневными криками в адрес друг друга, они не сразу заметили её появление, а когда это всё же случилось, принялись наперебой рассказывать удивительную историю о том, что у Одена резко заболел живот на уроках и им пришлось покинуть школу. Анна усмехнулась, сообщила, что ни тому, ни другому не является матерью и попросила не нести чушь, а лучше раздобыть третий джойстик.       После этого игра стала ещё более эмоциональной, а оба подростка, в конечном итоге, были разгромлены всухую, что вызвало бурю негодования в них самих и море восторга в глазах сорокалетней женщины, которая пообещала никому об этом не рассказывать, отправляя в общий семейный чат сообщение о своей сокрушительной победе.