Тёмные воды

      Прощание с Анной вышло довольно скомканным.       Измотанные, промокшие близнецы ввалились домой с синими губами и дрожащими пальцами, пробормотали слова извинений, расцеловали тётушку в обе щеки, и, по очереди сходив в душ, пошли спать. Вместе. Словно забыли о том, что теперь живут в разных комнатах.       Фру Босстром поправила одеяло на прижавшихся друг к другу племянниках, невесомо погладила обоих по волосам и вышла, медленно закрыв за собой дверь. Так же медленно она развернулась, прекрасно зная, что третий ребёнок стоит прямо у неё за спиной.       — Что с ними такое? — беспомощно спросила Ридди. — Что происходит?       Впервые за много лет Анна видела свою племянницу такой растерянной. Ингрид чувствовала, что с братьями творится неладное, но ей никто не собирался ничего объяснять. Словно под одной крышей с ней собиралось тайное общество, закрытый клуб, куда девочкам не было доступа. Вздохнув, фру Босстром посмотрела на часы и решила задержаться на полчаса.       — Пошли, кофе выпьем, — как можно более беззаботно произнесла она. — Жаль, виски нет.       — Тебе за руль, — напомнила Ридди, спускаясь с лестницы.       — Когда это кого останавливало? — пробормотала Анна, но быстро вспомнила, с кем говорит, и добавила: — Всех и всегда.       Ингрид вымученно улыбнулась и пошла заваривать кофе, в то время, как её тётя разместилась на одном из стульев и пыталась мысленно проговорить нужные слова. Получив напиток, фру Босстром сделала небольшой глоток, а потом оценивающим взглядом пробежалась по лицу собеседницы.       — Я весь день беседовала с коллегами, — издалека начала она. — Речь шла о Дугласе, — зачем-то уточнила Анна. — Сложно было анализировать данные, которых практически нет, но совместными усилиями мы всё же сделали несколько выводов.       — Дуг в коме, — загробным голосом напомнила Ридди. — И не факт, что очнётся.       — Я знаю, Эмиль позвонил. Он был слегка не в себе, но суть я уловила, — кивнула фру Босстром. — Это и послужило последним звеном цепочки.       — Какой цепочки?       — Кошмары Дугласа, потеря памяти, болезнь русалки и даже кома — всё вызвано конфликтом внутреннего Я. Это называется синдром беглеца. Суть его в том, что человек не испытывает достаточно доверия к окружающей среде, чтобы жить с комфортом. Он заблудился задолго до того, как прибыл в Алту, и с тех пор не может себя отыскать. Он запутался. С одной стороны, Дуг отчаянно желал что-то вспомнить, а с другой — бежал от прошлого без оглядки. Его разрывало на части. Внутри него всё перемешалось: прошлого нет, настоящее зыбко, а будущее представляется одним беспробудным кошмаром.       — Поэтому, стоило его воспоминаниям прорваться, как он снова впал в кому?       — Да. Его триггером стало зеркало. Оно его испугало и заставило разум замкнуться. Дуглас не хочет быть тем человеком, что был прежде. Однажды он говорил об этом Вигдис, но та не стала концентрировать на этом внимания.       — Что с ним теперь будет? — по щеке Ридди скатилась слеза. — Он скучает по своим воспоминаниям и ненавидит собственную личность. Какой оттуда выход?       — На этот вопрос у меня только один ответ — лечение у психиатра. Поиск гармонии и смысла жизни. Дугласу предстоит долгий путь, если очнётся. Он сбежал от нас, от своего прошлого и от проблем, которые встанут перед ним в будущем. Но если он выплывет, то дальше бежать будет некуда.       Ингрид помешала ложкой кофе, в котором не было сахара. Да, её волновало состояние Дугласа, всё же они были знакомы, к тому же, банальное сострадание ближнему не было чуждым для её сердца, однако с Анной хотелось поговорить о другом. И тётушка это знала. Знала, но не могла подобрать слов, поэтому сидела напротив и попивала кофе, найдя что-то очень интересное в оконной раме, с которой вот уже некоторое время не спускала глаз.       — Расскажи о них, — тихо попросила Ридди. — Объясни, почему мне кажется, будто братья от меня отдаляются. Оден старается, я вижу. Он уделяет мне много времени, а Рори всегда был замкнутым, но сейчас у меня такое чувство… словно я стою на берегу, а они гребут в сторону горизонта и не оборачиваются. И дело тут не во мне и не в моём расследовании. Дело только в них двоих.       — Тебе это может не понравиться, милая, — предупредила Анна. — Я с самого начала была готова к тому, что у моего брата просто не могли родиться обычные дети, но для тебя их особенность может быть немного… пугающей.       — Я уже взрослая, — Ингрид упрямо стиснула зубы. — И я тоже член семьи. Я их сестра и имею право знать, когда с ними что-то происходит.       — Тебе придётся принять кое-что про них, — сдалась фру Босстром. — Если сможешь.       — Я готова, — убеждённо ответила Ридди, хотя во взгляде остались нотки сомнений.       — Видишь ли, малыш, — Анна полностью сосредоточилась и теперь больше походила на специалиста из центра помощи больным детям, нежели на беззаботную тётушку. — Ты, наверное, знаешь, что далеко не все близнецы или двойняшки ладят между собой. Даже в древних поверьях зачастую они представляли собой две стороны одной медали: инь и ян. Добро и зло. Многие из них хотят жить собственной жизнью и нередко стесняются своей второй половины, особенно если рождаются с идентичной внешностью. Их стремление к индивидуальности порождает конкуренцию, гнев, разочарование и обиду, — она ненадолго задумалась, а потом твёрдо договорила: — Ингварр и Оден — не этот случай.       — К чему ты клонишь?       — Пойми, у каждого из них есть не только брат, с которым он провёл много времени вместе и одновременно развивался в мамином животе, но и две разные личности — как «близнецовые», так и как отдельные. Их идентичность создает глубокую привязанность, которая сознательно или бессознательно будет присутствовать на протяжении всей жизни.       Уловив отсутствие понимания у племянницы, Анна выдохнула, смягчила голос и заговорила уже более понятным языком:       — Как бы мы их ни любили, и как бы они ни любили нас — для них никогда не будет никого важнее друг друга. Это абсолютная любовь, не требующая доказательств. Они могут жить на разных концах света, и это не отдалит их ни на сантиметр. Никто никогда не будет Ингварру ближе Одена, и наоборот. Поэтому, что бы между ними не происходило, нам нельзя в это вмешиваться и нарушать их хрупкое равновесие.       — То есть… — новый поток слёз хлынул из глаз Ридди. — В их жизнях нет места для меня? А как же мама, папа и Эспен?       — О, я совершенно не это имела в виду. Они любят тебя. И родителей. Оден влюблён в Эспена, а Ингварр когда-нибудь встретит кого-то своего. Дело в том, что когда проблема возникает на уровне их связи — нам там места нет. Мы просто не сможем их понять. Одди чувствует угрозу, нависшую над этой связью и боится потерять брата. Это всё равно, что навязчивый страх лишиться руки или ноги. Ты просыпаешься, ощупываешь себя всего, видишь, что всё в порядке, но что-то продолжает грызть тебя изнутри. Каждую минуту ты подходишь к зеркалу и проверяешь, всё ли на месте. Это сводит с ума и заставляет совершать необдуманные поступки.       — Почему он так боится за Рори? — прошептала Ингрид. — Я росла с ним. Я знаю, какой он. Ингварр очень сильный и смелый. Бесстрашный и добрый. Даже мама с папой переживают не так сильно…       — Об этом я и говорю, — мягко перебила Анна. — Нам этого просто не понять. Одди видит куда больше остальных. Дай им время, и они всё сами тебе расскажут.       Анна отставила пустую чашку в сторону и поднялась на ноги. Ридди вскочила с места и крепко обняла её на прощание. Где-то за окном прокатились очередные раскаты грома. Ингрид вздрогнула и крепко зажмурилась.

***

      К моменту отъезда тётушки близнецы уже почти успокоились. Оден пригрелся на груди младшего брата и вот-вот готов был уснуть, как Ингварр тихонько сжал его руку под одеялом.       — Скажи, твои кошмары… — тихо проговорил он. — Если я объясню тебе, что они значат, ты будешь продолжать меня любить?       — Конечно, — Оден встрепенулся и приподнялся на локте. — И я уже понял… Это ведь не моё, да? Всё, что сводит меня с ума в последнее время, принадлежит тебе. Мои сны, страхи, подавленное настроение… С самого начала это был ты, — он всмотрелся в глаза брата и кивнул самому себе. — Я должен был раньше догадаться. Почему я такой дурак? Сам переживал, что мои проблемы на личном фронте могут отразиться на тебе… Что такое? Почему ты так странно выглядишь? Ты кого-то встретил? В этом всё дело?.. Неужели… Тебя отшили?       — Ты же любишь Эспена? — неожиданно спросил Рори.       — Да, — кивнул Одди, впервые сказав это, не покрывшись краской. — Да, люблю.       — А на что бы ты пошёл ради этой любви?       — На всё, — убеждённо ответил старший из близнецов. — Кроме одного. Ты и сам знаешь…       — Вот поэтому, — Ингварр смахнул слезу и вымученно улыбнулся, — я не хотел, чтобы ты знал. Думал, что смогу сохранить всё в секрете, но теперь я вижу, как это рвёт тебя изнутри. Прости… прости меня…

***

      Аарон никак не мог разобраться с механизмом старого охотничьего ружья, что Ингварр принёс из дома, заверив, что ни один член его семьи им пользоваться не собирается. Рон понимал необходимость освоения данного аппарата, тем более что несколько раз видел возле своего трейлера следы чьих-то лап, которые совершенно точно не принадлежали Рексу. Рори ничем помочь не мог: он ни разу в жизни не был на настоящей охоте, да и, в целом, к оружию относился весьма прохладно.       — У меня получилось! — сообщил Аарон, забираясь в трейлер. — Я слышал пресловутый щелчок!       Ингварр с сомнением посмотрел на ружьё у него в руках, на всякий случай провёл взглядом траекторию случайного выстрела и сместился на несколько сантиметров от того места, на котором лежал. Считав причины его беспокойства, Рон аккуратно поставил оружие на пол.       — Останешься у меня сегодня? — спросил он, забираясь на кровать к Рори.       — Я не могу, — вздохнул Ингварр.       — Может, мне надо познакомиться с твоей семьёй? Или… Вау, что это за взгляд? Они будут против? Им не нравятся… шотландцы? Нет? Только не говори, что они… не хочу произносить вслух это слово. Просто кивни, если это так.       — Нет, конечно! — воскликнул Рори. — Мои родители примут любой мой выбор, даже если это будет… шотландец.       — Тогда в чём дело? — Рон стал серьёзным. — Ты же не стесняешься меня? Ну да, я живу в трейлере посреди леса, не умею стрелять и ни черта не смыслю в вашей кухне, но я же… отличный парень. Да ведь?       — Семь из десяти.       — А если так? — Аарон приподнялся и снял футболку, демонстрируя аккуратные кубики пресса. После этого он взял Рори за руку и провёл ею по своему животу.       — Ла-а-а-адно, — с придыханием протянул Ингварр. — В-восемь.       Рон улыбнулся одними глазами.       — Ты же понимаешь, что это звучит, как вызов? — он потянулся к пряжке своего ремня. — Где-то тут должно найтись что-то на десятку.       Рори издал странный покашливающий звук и замахал руками, изображая цифру десять, однако Аарон язык жестов не знал, поэтому ремень полетел на пол, после чего к нему присоединились и джинсы.       — Ты так и будешь просто смотреть? Нет, ну в целом, можем и так — у меня такого ещё не было. И вообще, кажется, я могу кончить от одного твоего взгляда… Хотя да, — Аарон проводил взглядом движение Рори. — Без кофты тебе больше идёт.       Устав от болтовни, Ингварр резко сел, за шею притянул к себе Рона и без промедлений сунул язык ему в рот. Слегка опешив от такой активности, Мактаггарт замер, но быстро сориентировался и с энтузиазмом включился в процесс. Они повалились обратно на кровать, не разрывая поцелуя.       Их всё ещё стесняли остатки одежды, они путались в штанинах и пуговицах на джинсах Рори. Вскоре он, как и Аарон, остался в одних трусах, которые, впрочем, тоже не долго на нём задержались.       Рон упал на спину. Перед ним оказалась грудь Ингварра. Всё исчезло, кроме этой обнажённой плоской груди. И кроме них двоих, одиноких и потерянных для всего остального мира. За один миг в голове пронеслось столько мыслей, будто все прошлые и последующие годы сконцентрировались в одной точке, вытесняя остатки самоконтроля из лёгких. Их языки сцеплены, руки переплетены, сердца стучат в унисон, а места, в которых соприкасаются тела, кажутся стыком между двумя мирами.       Поцелуи смещались всё ниже. Макушка Рори оказалась внизу его живота, и Аарон выгнул спину подставляясь не очень умелым, но весьма искренним ласкам. Губы Ингварра опаляли каждый крохотный сантиметр чужого тела. Искали, зондировали, создавали вулканическое вращение внутри, заставляя моря выходить из берегов.       Движения Рори, одновременно несмелые и уверенные, местами даже грубые, точные и примитивные, вызывали шквал эмоций, распаляя окружающий мир. Аарон протянул руку, лишь невесомо коснувшись мягкости чужих волос, после чего гулко застонал и вернул ладони на простыни. Чужие губы, плотно сомкнутые вокруг его члена, двигались то нарочито медленно, то набирали темп. Язык повторял их движения, а руки Рори хаотично гладили всё, до чего могли дотянуться. Бока, бёдра, живот и ниже. Проникали под кожу. Взбалтывали нервные окончания и возвращались к исходной точке.       Мир начал ускоряться. Потоки горячего воздуха с шумом носились по трейлеру, и Ингварр на мгновение замер, испугавшись, что своими хрипами Аарон способен перевернуть фургон. Мактаггарт стиснул простынь. Момент кульминации был так близок, где-то на расстоянии одного выдоха, он чувствовал его внизу живота. То приближаясь, то снова отдаляясь, близость финала кружила голову Рону, отправляя сознание в эпицентр настоящего урагана. Внезапно проскочила искра. Как волна, появившаяся из ниоткуда и исчезнувшая в никуда, по телу разлетелось удовлетворение.       Подтянувшись вверх, Рори перекатился на спину и лёг рядом с Аароном. Получив заботливо протянутую бутыль воды, он сделал несколько крупных глотков и вернул пустую тару владельцу.       — Тебе хорошо? — в его прерывающемся голосе слышались нотки волнения.       — Да, чёрт… — пробормотал Рон, не без труда фокусируя взгляд на собеседнике. — Десять из десяти, — он вытянул руку и провёл подушечками пальцев по щеке собеседника и хрипло добавил: — Не знаю, связано ли это с твоими навыками задержки дыхания, или же я просто схожу по тебе с ума, но это было прекрасно.       — Мне пора домой, — сообщил Ингварр, хотя никакими действиями свои слова не подкрепил, оставаясь статично лежать на кровати.       — Можешь задержаться на полчаса? Пока решён только один вопрос, а с твоей проблемой не очень удобно передвигаться, — он демонстративно кивнул на ту часть тела собеседника, которую назвал «проблемой». — Мне надо пару минут, чтобы отдышаться, а потом…       — Ты слишком м-много болтаешь, — припечатал Рори, — время пошло.

***

      — Что читаешь? — поинтересовался Рон, обнаружив Рори сидящим за столом с книгой в руках. Тот развернул к нему обложку. — Где ты это взял? — удивился Аарон.       — У тебя в шкафу, — пожал плечами Ингварр. — Мне… не стоило?       — Это книжка моего деда. Он был помешан на мифах и легендах и передал свою страсть отцу. Почитаешь вслух?       — Я… н-не уверен, что ты сможешь что-то разобрать, — протянул Рори.       — Просто расслабься, — Аарон уселся рядом, чмокнув читателя в висок. — О, это моя любимая.       — Про проклятое сокровище? — удивился Ингварр. — Она не очень интересная… Не смотри так, — он нахмурился, сощурил глаза, однако быстро сдался: — Хорошо. Читаем эту.       Аарон удовлетворенно кивнул, поднялся на ноги и по-джентельменски протянул Рори руку. Тот хмыкнул, но ничего не сказал и в ответ протянул ладонь.       Устроившись на кровати, Ингварр открыл нужную страницу и принялся читать, а Рон разместил голову у него на груди, правда, в сам текст не смотрел, выбрав приоритетом губы читающего человека.       — Всё началось с убийства Отра, — чуть ли не по слогам произнёс Рори. — Это средний брат Фафнира и Регина. Он обладал даром оборотничества: днём Отр плавал в облике выдры в водопаде Андварафорс и ловил рыбу, а вечером приносил улов домой, чем немало помогал отцу и братьям. Однажды, когда Отр поймал лосося и ел его, зажмурившись, на берегу, мимо водопада шли асы: Один, Хёнир и Локи. Последний бросил в Отра камнем и убил его, попав в голову. Затем он, не зная, что это — необычная выдра, стал похваляться, что одним ударом добыл и выдру, и лосося. После этого асы содрали с него шкуру. В тот же самый день они искали ночлега у Хрейдмара и показали ему свою добычу. Впоследствии они выплатили ему виру, набив шкуру Отра золотом.       — Мрачноватое начало для сказки, — протянул Аарон, за что получил толчок в бок. — Прости-прости, продолжай, пожалуйста.       — Локи добыл сокровища у карлика Андвари, который жил в Андварафорсе в образе щуки, и отнял у него кольцо, на которое карлик наложил проклятие. Асы наполнили шкуру выдры изнутри и засыпали её снаружи, кроме одного волоска из усов, который Один прикрыл проклятым кольцом. Фафнир и Регин потребовали свою долю выкупа у своего отца, и когда Хрейдмар отказался им что-либо давать, Фафнир пронзил его мечом, когда тот спал. Регин потребовал, чтобы старший брат разделил золото с ним поровну, но тот отказался, пригрозив тому смертью. Затем он перенёс всю добычу на Гнитахейд-поле, взял меч Хротти, надел Шлем-Страшило и, приняв обличье Змея, улёгся сторожить свои сокровища.       — Вот и нахрена дракону золото? — иронично спросил Аарон. — На какую распродажу он с ним поедет?       — Карлик проклял свои сокровища, — ответил Рори, — оно свело с ума всю семью и заставило их поубивать друг друга.       — Вот чёрт! — Рон хлопнул себя по лбу, вскакивая с постели. — Совсем забыл!       Он начал бегать по трейлеру, заглядывая во все подряд ящики, попутно бормоча себе под нос:       — Должен был отдать тебе уже давно… Да где же оно?! Может тут? — он потянулся к верхней полке встроенного шкафа. — Точно, нашёл.       Перед Рори появилась самая обычная картонная коробка, которую Аарон открывал с таким видом, будто собирался сделать предложение. Внутри был кулон. Красивый. Из белого золота, плоский в форме овала, без камней, зато с резными узорами, в которых Рори рассмотрел русалку и рыцаря.       — Это один комплект, — пояснил Рон, поднимая руку с браслетом и кольцом. — Дед подарил это троим своим сыновьям, прежде чем навсегда уйти из семьи. Потом братья отдали свои части моему отцу, потому что хотели обрубить все связи со стариком, который предпочёл одиночество собственным детям.       — Вау, — внимание Ингварра привлёк браслет с двумя шрамами, — это же история Ондины! О русалке, что прокляла своего возлюбленного и заставила его задыхаться по ночам.       — Да, — подтвердил Мактаггарт. — Именно о ней ты рассказывал в пещерах. Уже тогда я захотел подарить тебе кулон, чтобы часть той легенды всегда была рядом с тобой.       — В реальности Хрейдмар поступил мудрее, — прошептал Рори. — Сразу отдал сокровища детям, чтобы не развязывать войну. Однако, они всё равно все оказались в одном месте.       — Я не верю в проклятья, — Рон вытащил кулон и протянул его собеседнику, после чего тот прицепил его к цепочке на шее. — А ты?       — Продолжим, — Ингварр кивнул на раскрытую книгу. — Нагльфар и битва богов…

***

      Дни плавно шли друг за другом. Ясная погода перерастала в затяжные ливни.       Аарон часто оставлял Рори в трейлере, а сам уходил в лес, сообщая, что решил промышлять охотой. Никаких выстрелов, однако, Ингварр не слышал и с усмешкой спрашивал вернувшегося охотника о том, где же его добыча. Тогда Рон густо краснел, теребил волосы и говорил, что рано или поздно поймает такую дичь, которая прежде не водилась в этих местах.       Впрочем, добывать пропитание путём охоты у него не было особой необходимости: средств, что он собрал за годы незаконной деятельности, хватило бы ещё на несколько месяцев, а после он собирался перебраться в город и устроиться на нормальную работу.       Они купались в озере, гуляли по лесу и взбирались на скалы, чтобы насладиться закатными видами. Наверное, для каждого из них это стало периодом спокойствия, размеренного течения жизни. Рори мог быть самим собой, не бояться делать странные вещи, а Аарон испытывал давно забытое ощущение, будто он на своём месте. Дома. Мактаггарт успел позабыть то странное чувство потерянности, что всё время заставляло его двигаться вперёд и сбегать при первой же возможности. Он понимал, что лжёт самому себе и долго так не сможет. Такова его суть: убегать и прятаться. Ещё с того самого дня, когда его мир рухнул, Рон признал девизом своей жизни фразу: «Миру будет лучше без меня, а мне — без мира».       Ингварр был исключением. Его общество не доставляло совершенно никакого дискомфорта: он был тихим, разделял его интересы и умел слушать, даже когда они оба молчали. Но всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой… Семейные тайны грызли Аарона изнутри. Миф, легенда, которая лично для него никогда не была простым вымыслом и уже давно пробила себе дорогу в реальность, повисла в воздухе невысказанными словами, электризуя воздух, забиваясь в поры, сводя мышцы судорогами. Нельзя сказать, что время, проведённое с Рори, он считал упущенным. Вовсе нет. Рон был влюблён, а само это чувство делало его счастливым…       …До тех пор, пока однажды выстрел всё же не прогремел.       Тем вечером Ингварр задремал в трейлере, а когда проснулся, то увидел перед собой перекошенное от ужаса лицо Рона. Он держался одной рукой за грудь и не мог выдавить ни слова. Отбросив ружьё в сторону, Аарон рухнул на колени, жадно глотая воздух ртом. Рори не стал ничего спрашивать. Мгновенно среагировав, он вытащил из рюкзака ингалятор и поднёс его ко рту пострадавшего.       — Отдача… — простонал Аарон, — к такому жизнь меня не готовила…       — Что случилось? — с волнением в голосе спросил Ингварр. — Зайца увидел?       — Я… не знаю, — дыхание давалось уже легче, однако слова всё ещё приносили страдания. — Я слышал… приближение…       — Чьё?       — Я не знаю… не знаю… — как мантру повторял Рон. — Не могу… Я выстрелил… В небо взлетела стайка куропаток, а меня отбросило назад. Чёрт, как же больно, — он поморщился, — кажется, ребро сломано…       — Надо вызвать с-скорую, — пробормотал Рори. — Или лучше — сами туда доедем.       — Нет… Там… Надо посмотреть… Что там…       — Я схожу, только ляг, пожалуйста, на кровать, — он помог Рону подняться, — вот так, тихо. Ты помнишь, где это случилось?       — Там, — Аарон неопределённо махнул рукой, отчего по телу пронеслась новая волна боли. — Давай лучше утром? Я с трудом нашёл дорогу обратно к трейлеру.       — Т-ты был ранен, — возразил Ингварр, — и совсем недавно тут поселился. Я сориентируюсь лучше.       — Возьми ракетницу, — продолжал волноваться Мактаггарт. — Если это зверь, и он всё ещё жив, то…       — А если нет? — мрачно спросил Рори.       — Да кто бродит по ночам так далеко от города?       Ингварр уже хотел было ответить, что они сами бродят по ночам далеко от города, как запнулся и пробормотал:       — Т-твоё кольцо… Его н-нет.       Аарон с трудом поднёс руки к лицу и рвано простонал слова ругательств.       — Я поищу, — пообещал Рори.       — Я бежал три сотни метров, — с сомнением протянул Рон, — оно может быть где угодно.       — Всё равно.       — Тебе не пора возвращаться? Который сейчас час?       — Есть время, — Рори сверился с часами, — Оден и Эспен собирались в бар, значит, брат вернётся поздно.       — Стой, — Аарон схватил собеседника за запястье, когда тот собирался вставать. — Будь осторожен.       — Я всегда осторожен, — вздохнул Ингварр. — Жаль, Рекса не взял. Искать надо сейчас, потому что к утру всё смоет ливнем.

***

      Рори светил себе фонариком под ноги, внимательно рассматривая каждый клочок земли, шаря руками по мокрым листьям. Холод его мало беспокоил, а вот мглистый туман, наступающий со всех сторон, заставлял сердце тревожно сжиматься. Он вёл поиски с прилежностью отличника, однако, с каждой минутой шансы найти пропажу таяли, словно шарик мороженого, попавший в раскалённую печь.       А потом он увидел тень. Точнее, сперва до его слуха долетели приглушённые стоны, а уже потом зрение догнало слух и выдало ему очертание фигуры, скорчившейся под огромным деревом.       Это была девушка. При его приближении она дёрнулась и заскулила ещё громче. Ингварр остановился рядом с ней. В руках она сжимала огромный охотничий нож, которым, судя по мизансцене, оборонялась от хищника, который напал на неё и прокусил щеку. Её глаза были похожи на два огромных озера, наполненных болью. Узкое лицо, измазанное кровью, хрупкое тело, раздавленное тяжестью свалившихся на неё испытаний. Луч фонаря скользнул по животу жертвы, и Рори едва не лишился рассудка. Пуля попала в живот, оставив после себя сплошное кровавое месиво. Он сглотнул и зажмурился до разноцветных искр перед глазами.

***

      Когда он вернулся, Аарона в трейлере не оказалось. Как ни странно, никаких эмоций на этот счёт Ингварр не испытал. Просто бросил на пол нож и обессиленно рухнул следом. Из мира как-то сразу исчезли звуки. Только собственные вздохи отзывались шумом в груди. Слёзы горькими водопадами катились из глаз. Его трясло, будто в лихорадке. Он зажал себе рот ладонью и завыл.       Не сразу он заметил тень, что опустилась прямо перед ним и приподняла голову, сжав подбородок двумя пальцами. Аарон выглядел немногим лучше, чем он сам: такой же бледный, испуганный, задыхающийся. Не помня себя, Рори рывком бросился к нему на шею и зарыдал в голос.       — Надо уезжать отсюда, — продолжая похлопывать вздрагивающую спину, шепнул Мактаггарт, после того, как Ингварр выдавил из себя рассказ о том, что произошло. — И… мне жаль, мне так жаль…       — Куда? — Рори отстранился и шокировано посмотрел на него.       — Сперва — на маяк, я должен увидеться с дедом, а затем… Куда угодно. Меня тут никто не знает, а значит, никто не станет искать. Ружьё я выбросил, а нож… — он перевёл взгляд на пол, где блестело лезвие металла, — …тоже выбросим. Или лучше — спрячем.       — Я…я н-не могу… — сдавленно шепнул Ингварр. — М-моя с-семья… он-ни…       — Всё хорошо, — Рон мягко погладил его по голове. — Мы что-нибудь придумаем. Ты веришь мне? Давай приведём тебя в порядок, — он помог Рори подняться с места и провёл его к умывальнику. — Тебе надо переодеться: твои вещи в крови.       Шумно и рвано воздух вырывался из лёгких, пока Рори остервенело тёр ладони под проточной водой. Он поднимал голову к зеркалу и ошалевшим взглядом смотрел на собственное отражение. И не узнавал себя. С той стороны на него смотрел Оден и осуждающе покачивал головой. Гулко застонав, Ингварр умылся, снова поднял взгляд и увидел перекошенное, полное ужаса лицо. Лицо убийцы. Глаза, наполненные животным страхом и рот, скривившийся от боли. Схватившись руками за волосы, он закричал во всю мощь своих лёгких. Утробный рёв вылетал из его непривыкшего к такому горла, пока тело не обхватили сильные руки и резко не развернули, заставив уткнуться носом в широкую грудь.       — Они всё поймут, — тихий всхлип, — полицейские сразу обо всём догадаются, — слова не могли вырваться наружу, но Аарон их услышал.       — Послушай меня, послушай, — он погладил Рори по спине. — Мы ничего не видели и не слышали. К утру всё смоет ливнем, — в доказательство его слов по крыше начал барабанить дождь. — Родным скажешь, что задержался, потому что был на маяке и из-за прилива не мог вернуться на материк. Смотритель тебя прогнал, и ты бродил по берегу и ждал, пока море успокоится, — Аарон отстранился и заглянул в полные слёз глаза Рори. — Повтори всё, — размеренно произнёс он, а затем сказал уже чуточку громче: — Повтори всё!       Рори выдохнул, сосчитал до десяти и обратно и сокрушенно покачал головой. На этот раз способ взять себя в руки не помогал. Тогда Рон наклонился и мягким успокаивающим поцелуем прижался к его губам.       — Всё будет хорошо, — прошептал он, почувствовав, что тело в его руках обмякло. — Никто ни о чём не узнает.       В ответ Ингварр лишь судорожно кивнул, не в силах выдавить ни слова.

***

      На маяк они отправились спустя три дня. Рон угрюмо молчал, а Рори до побелевших костяшек сжимал руль, всё ещё не понимая, зачем им туда. Ужас, что поселился у него в душе, отозвался новыми приступами панических атак. Таблетки больше не помогали. Ему мерещились глаза, полные боли, и пальцы, что до последнего цеплялись за рукоять старого охотничьего ножа. Рюкзак с личными вещами, брошенный рядом с телом, который они сожгли накануне вечером… Он понимал, что уже не сможет быть прежним. У каждого человека есть грань, переступив через которую, он теряет кусок своей личности и становится кем-то другим. Кем-то запуганным, сломленным, трясущимся от каждого резкого звука. Годы терапии грудой пепла и разбитого стекла осыпались и откатили его к той версии, что не могла нормально спать по ночам.       — Всё хорошо, — не глядя на него, сказал Аарон, когда они вышли на берег и направились в сторону одиного строения, спрятанного посреди дикой природы. — Мне нужно с ним поговорить, а после — всё сразу наладится.       Рори был с этим не согласен. Ну не мог один разговор исправить то, что они натворили. Ничто не может. Но он верил словам Аарона, шёл за ним, смиренно опустив руки по швам. Просто плыл по течению, не в силах больше делать это самостоятельно.       Смотритель удивлённо посмотрел на Ингварра, а затем долго и пристально приглядывался к Аарону.       — Быть не может, — прокряхтел он, пропуская гостей внутрь. — Что ты тут делаешь?       — Я искал тебя, — с придыханием ответил Рон, рассматривая ссутулившуюся спину. — К утру я покину Алту, но мне надо было сперва поговорить с тобой.       — О чём? — смотритель усмехнулся, усаживаясь в кресло. — Я всё давным-давно сказал службе опеки. Мой выбор, — он обвёл руками крохотную захламленную комнатку. — Сам видишь.       Мактаггарт вздохнул и подошёл к крохотному круглому окошку, через которое в помещение проникал тусклый свет. Когда он заговорил, голос его звучал приглушенно, но в нём отчетливо сквозили стальные нотки.       — Ты сбежал от собственной семьи из-за суеверий о проклятом сокровище, Хрейдмар, — губы Рона скривились, — и думал, что вот этим, — он потряс перед лицом деда браслетом из белого золота, — можешь откупиться от своих сыновей.       — Что ты несёшь? — смотритель скрестил руки на груди. — Что бы там не говорил твой отец…       — Мой отец мёртв! — взорвался Аарон. — Сейчас я с тобой говорю. Где всё остальное?       Ингварр застыл, не веря своим ушам. На его глазах, человек, что казался ему таким искренним и открытым, превращался в монстра. Дракона, что готов рвать глотки за свои проклятые сокровища.       — Я всё раздал, — послышался тихий ответ смотрителя. — Вложил в город. Мне ни к чему были деньги. Ты, может быть, не в курсе, каким путём они ко мне попали. В той экспедиции я потерял всю команду. Шесть человек. У них были семьи, надежды, планы. Я не смог расстаться с золотом не из жадности, а только лишь потому, что был не в силах доверить их наследие государству.       — Ты лжешь! — глаза Рона заблестели от ярости. Он подскочил к креслу, схватил старика за грудки и сильно встряхнул: — Посмотри на себя! Зачем тебе эти сокровища?! Сколько тебе осталось?! Ты со дня на день отдашь богу душу! А мне… мне надо бежать из города, из страны и начинать всё заново!       Рори хотел это остановить. Вмешаться. Он смотрел широко распахнутыми глазами и не мог сказать ни слова.       — Отпусти, — неожиданно звонко приказал старик. — Ты пугаешь его, — он кивнул головой в сторону замершего Ингварра. — Вам лучше уйти.       — Я думал, у нас получится поговорить по-хорошему, — прошипел Аарон, ещё раз с силой встряхнув старика. — Но раз ты…       Мощный удар по рёбрам выбил из него остатки слов. Он согнулся пополам, а смотритель навис сверху и зло проговорил:       — Мне жаль, что твоя жизнь сложилась настолько дерьмово, что ты не нашёл другого способа её улучшить, кроме как гоняться по свету за фантомными сокровищами, но здесь ты ничего не найдёшь. Пошёл вон! Или я напишу на тебя заявление.       — Н-не надо, — слабо пробормотал Рори. — М-мы…       — Ты вообще молчи! — смотритель развернулся и в один большой прыжок подскочил к нему. — Как ты мог привести его сюда?! Как посмел ты, — он с силой ткнул пальцем в грудь Рори, — повестись на байки о сокровищах?! Разве так тебя воспитывал Матиас?! Твой отец искренне верит в чудеса и восхищается морем! Ему бы никогда не пришло в голову попытаться разбогатеть за счёт его тайн! Ты позоришь его имя! — он размахнулся и влепил Ингварру звонкую пощечину. — Не приезжай сюда больше! Кивни, если понял меня!       Рори поднёс руку к горящей щеке. Слова смотрителя гулким эхом гуляли внутри черепной коробки. Хотелось оправдаться, сказать, что он не знал, зачем Аарон хотел встретиться с дедом. Для него это желание казалось вполне естественным, ведь они родственники. Разве мог он предполагать, будто мотивы людей, порой, бывают весьма мрачными?       Пока Ингварр в ступоре выслушивал слова смотрителя, Аарон пришёл в себя, подскочил к ним, схватил старика за шкирку и с силой отбросил в сторону. Тот инстинктивно взмахнул руками, после чего полетел на пол, раскрыв рот от удивления.       Острая боль в бедре выкрутила наизнанку внутренности смотрителя. Дыхание перекрыло. Он не мог закричать, только в исступлении вращать глазами и хвататься руками за грудь.       Агония продолжалась недолго. Ослабевшее с годами сердце не выдержало такой нагрузки. Изо рта пошла пена, язык вывалился, глаза заволокло пеленой тумана. Последнее, что герр Финне увидел перед собой — перепуганные голубые глаза. Совсем как море в самый ясный летний день.

***

      — Прости меня, — шепнул Рон, когда они медленно плыли обратно на материк. — Я хотел тебе сказать…       Ответа не последовало. Ингварр поставил лодку на ручное управление, а сам встал, оперевшись спиной о борт и обхватив себя руками за плечи.       — Я не хотел, — Мактаггарт продолжал говорить сам с собой, отвернувшись от собеседника. — Я не думал, что… К утру я исчезну…       — К-как ты можешь? — беспомощно спросил Рори. — А м-мне ч-что делать?       — Живи, как жил до меня, — Аарон пожал плечами. — Забудь всё, что произошло. У тебя есть родные, которые о тебе позаботятся.       — Т-ты сбегаешь, — Ингварр обречённо опустил руки. — Б-бросаешь меня одного разгребать дерьмо, которое оставил п-после с-себя.       — А что ты от меня хочешь?! — Рон начал терять терпение. — Чтобы я пошёл в полицию?! Девчонку убил ты! Так что, мы в одной лодке и в прямом, и в переносном смысле! — он вцепился пальцами в борт и вперился взглядом в мрачные воды. — Возьми себя в руки, слышишь?! Смерть старика спишут на несчастный случай, а тело девушки могут и не найти вовсе. С тобой всё будет хорошо, если ты продолжишь молчать. У тебя это всегда отлично получалось. Да, нам было классно вместе, и я ни о чём ни жалею, но ты же не думал, что это навсегда? Даже ты не можешь быть таким наивным. Ну, не случись всего этого дерьма, я бы остался чуть-чуть подольше, но рано или поздно мне бы пришлось уехать, а ты… Ты слишком привязан к дому.       — Я люблю тебя, — Рори понял, как жалко прозвучали его слова и поморщился. Обида застряла в горле.       — И что теперь? Я тоже тебя люблю. Что это меняет? Скажи, что мне сделать? Жить, как все? Как будто ничего не случилось? Прости, но это не моё… Я бежал и от меньших проблем в прошлом.       — Я хочу, — голос Ингварра стал твёрже, — чтобы ты нёс ответственность за свои поступки.       — Так только в сказках бывает, — хмыкнул Аарон. — В реальной жизни злодеи часто остаются безнаказанными.       Ингварр крепко обхватил руками фонарь, бесшумно приблизился к собеседнику, замахнулся и со всей силы ударил того по голове. Рон медленно обернулся и неверяще посмотрел на него. Боль не сразу достигла нервных окончаний. Перед ней пришёл озноб от пристального взгляда голубых глаз, покрытых коркой льда. Отражая свет луны, они приобрели жуткое мистическое сияние. Глаза сирены… Так вот как они выглядят…       Уже падая за борт, Аарон услышал тихие слова. Проклятье, брошенное в спину:       — Я хочу, чтобы ты больше не мог дышать.       Тьма окутала со всех сторон. Тело попало в центрифугу, внутри которой начали оживать все его кошмары. Затылок пульсировал, кровь вскипала, а перед внутренним взором проносились кадры из его короткой и такой бестолковой жизни. А потом они начали таять. Один за другим они плавились и тлели, оставляя после себя лишь тени прожитой жизни. Ему осталась пустота. И тёмные воды. На языке его предков это звучит, как dubh glas… Дуглас… Дуглас… Кто-то звал его из небытья. Кто-то, кого он не должен был забыть… Холод укутывал его, зазывая во власть своих снов. Краем помутневшего сознания он понимал, что поддаться — означает смерть. Сквозь пелену полутонов мелькали образы и видения, но все, буквально все они, были теперь ему незнакомы. Последние, расплывчатые мысли догорели на уставших глазах… Dubh glas… Dubh glas…

***

      Свой рассказ Рори заканчивал очень тихо, но находил в себе силы не использовать язык жестов. Он опустил голову и гипнотизировал взглядом собственные колени.       — Кто из вас? — хрипло спросил Оден. — Кто из вас это сделал? — пронеслось у него в голове. Брат в своём повествовании опустил довольно приличный промежуток времени с момента выстрела и до возвращения в трейлер.        — Она лежала среди деревьев, истекая кровью, — размеренно говорил Рори, с трудом сдерживая слёзы. — Какая-то зверюга откусила ей часть щеки, и сквозь рану было видно зубы…       Он наклонился вперёд, уперев локти в колени и принялся раскачиваться из стороны в сторону. Что он мог сказать? Описать то, как прикрыл рукой глаза жертвы? Как разжимал её пальцы и вынимал нож? Или о том, как полоснул её горло? И самое страшное в тот момент было то, что всё, о чём он тогда думал, — это Аарон. Ингварр впервые в жизни по-настоящему любил кого-то и был готов пойти на всё, лишь бы не потерять то хрупкое, едва успевшее зародиться чувство.       Одди поморщился, желая скорее перейти к сути повествования, однако, попыток как-то ускорить собеседника не предпринимал.       Вместо этого он лишь покачивал головой, то ли соглашаясь с каждым сказанным словом, то ли подпевая мелодии, которую слышал только он один. Даже свой вопрос Оден повторил только тогда, когда увидел, как глаза близнеца заволокло поволокой тумана.        — Я хотел лишь прекратить её страдания… — повествование, наконец, продолжилось. — Если бы я этого не сделал — она умирала бы очень-очень долго.       Одди всё понял и до скрипа сжал челюсти. Дышать стало так больно, словно в лёгкие вместо кислорода насыпали металлических крошек.       — Что было потом? — Оден старался сохранить бесстрастное выражение лица, но даже он сам понимал, что получается у него довольно плохо.       — Её не стало, — весь вид Ингварра говорил о том, что вдаваться в подробности он не собирается.       — Почему?.. — продолжить ему не дал вой сирены.       Рори вздрогнул и испуганно посмотрел в единственное в комнате окно. Скорая помощь. Выдохнув, он попытался ответить на так и не произнесённый до конца вопрос. То, что близнец ему не верит, он понял сразу, однако упрямо продолжал рассказ, борясь с приступами тошноты.       — Прекрати! — прикрикнул Оден, обнимая брата за плечи. — Я знаю, почему ты не сказал. Не надо мне лгать.       — Мама и папа, — Рори уткнулся носом в шею брата и всхлипнул. — Они будут винить себя… — его плечи задрожали. — Станут задаваться вопросом, что они сделали не так… — спазм сдавил горло, но Ингварр усилием воли продолжал говорить: — А они всё, всё сделали правильно! Это со мной всегда было что-то не так! — он завыл в голос, обнимая брата за талию.       — Я всё решу, — Оден положил руку на голову близнеца и сверху накрыл её губами. — Слышишь? С тобой всё будет в порядке. Никто тебя не заберёт.       Старший из близнецов прекрасно понимал, что означает его обещание. Пока никто не догадался о том, что на самом деле произошло и в лесу, и на маяке — надо избавиться от самой очевидной улики. И это даже не нож, который Рори спрятал в пещере, и не ружьё, затонувшее на дне озера. Память Аарона — вот что на самом деле угрожает его брату. Аарон/Дуглас не должен выйти из комы.