Тёмные воды

      Проснувшись утром, Ингрид ощутила такую усталость, будто и не спала вовсе. Словно невидимая рука давила на голову, заставляя её крепче прижиматься к подушке. Чувство тревоги скользило по телу, оставляя после себя липкие и скользкие борозды. Проверив телефон, она с удивлением не обнаружила ни одного сообщения от Петтера. С тех пор, как они начали встречаться, такое было впервые.       Решив хотя бы немного отвлечь себя от грустных мыслей, Ридди отправилась делать завтрак, предварительно заглянув в комнату к близнецам. Ингварр и Оден спали, сбросив одеяло на пол и плотно прижавшись друг к другу. На миг сердце Ингрид кольнуло ревностью. Так странно. Прежде ей не приходилось чувствовать себя чужой в родном доме. Внезапно она ощутила острую боль в районе лопаток. Тревога, на которую не было объективных причин, разливалась по телу, наполняя его жгучим жаром. Тогда ей вспомнились слова Одди: «Материя горит». Ингрид до сих пор не понимала значение этой фразы, но стены дома будто на самом деле начали плавиться. Она зябко поёжилась и вышла из комнаты.       Когда дверь за ней закрылась, Рори распахнул глаза и развернулся лицом к брату.       — Я знаю, что ты не спишь.       В ответ старший близнец кивнул, приоткрыв веки. Он молча рассматривал лицо напротив, прокручивал в голове вчерашний разговор и хмурил брови.       — Хочу рассказать кое-что… — прошептал Одди, собравшись с мыслями. — Анна не только с тобой проводила беседы в детстве. Почему-то она считала, будто в возрасте пяти лет я был способен понять особенности внутриутробного развития однояйцевых близнецов.       — Зачем она говорила с тобой об этом?       — Потому что я… — Оден запнулся и выдержал паузу. — С тобой было непросто. Помнишь? Ты не мог делать вещи, которые делал я. Мы не могли проводить вместе столько времени, сколько мне бы хотелось. Это казалось таким несправедливым. Словно у меня занимали нечто очень ценное и не возвращали в оговорённые сроки. Когда мы забирали тебя из центра, я… Я не знаю, что на меня нашло. Я вспылил и начал кричать, что ты неправильный. Что я не заслужил брата, которого никогда нет рядом. Конечно же, я так не думал. Это была просто истерика маленького ребёнка, и хорошо, что Анна это поняла. Только она одна. Ингрид тогда довольно сильно, для такого маленького ребёнка, толкнула меня, а родители просто растерянно хлопали глазами, не зная, что сказать, — он грустно улыбнулся своим воспоминаниям. — Но наша тётя, она… Взяла меня за руку и отвела в свой кабинет. Тот самый, где ты сказал своё первое слово. Она усадила меня в кресло, приготовила какао и начала говорить, как со взрослым.       — Это она умеет, — улыбнулся Ингварр. — Они с отцом похожи куда больше, чем нам всем кажется.       — Никогда не любил биологию и анатомию, — продолжил Одди и сморщил нос. — И за годы в школе нормально не выучил ни одной темы. Однако слова Анны могу повторить даже во сне.       — Что она сказала?       — Это был рассказ про близнецов и о том, как они получаются. Изначально яйцеклетка оплодотворилась сперматозоидом и начала развиваться как одноплодная беременность, а дальше внутри неё появилась группа клеток, которая «сказала», что она тоже «хочет жить». Проблема заключалась в том, что у нас с тобой была общая плацента. Да, там были какие-то оболочки, которые разделяли нас и не давали механически контактировать друг с другом, но кровь мы прокачивали через одну и ту же плаценту. Казалось бы, у нас всё было одинаковое. Но это давало возможность соединения наших сосудистых сетей. Как правило, оно ничего плохого в себе не несёт, но… Но в некоторых случаях происходит асимметрия кровообращения. То есть, один ребенок фактически отдаёт свою кровь другому, и второй плод лучше насыщается кислородом. А сам он недополучает этих питательных веществ, недополучает кислород. Где-то с начала третьего триместра беременности он может начать отставать в развитии…       — Поверить не могу, — Рори тихо вдохнул полной грудью, — Анна же прямым текстом обвинила тебя в моей болезни! Да как она могла?       — Тогда она сказала, — прошептал Оден и невесомо погладил близнеца по щеке, — что если я ещё раз ляпну что-то о том, что не заслужил такого брата, то должен буду помнить о том, что ты жертвовал собой ради меня ещё в утробе матери.       — Это б-было жестоко с её стороны, — пробормотал Ингварр, — у нас даже сознание тогда ещё не появилось.       — Ты же в курсе, что первый ребёнок Анны родился мёртвым? Остальные попытки также не увенчались успехом. Врачи говорили, что она полностью здорова, как и её партнёр, но по какой-то неизвестной причине ничего не получалось. Ей было тяжелее нас всех, но она продолжала заботиться о нас. Всегда улыбалась и делала всё, чтобы мы росли счастливыми людьми. Я никогда не перестану уважать её за это. Каким гением надо быть, чтобы суметь объяснить ребёнку насколько он неправ?       Оден опустил руку к шее брата и двумя пальцами подцепил цепочку, после чего вытащил кулон из белого золота. Посмотрев на него несколько долгих мгновений, он с силой сжал украшение в кулаке.       — Почему он всё ещё у тебя? — Одди зажмурился и стиснул зубы. — Только не говори мне… Нет… Пожалуйста…       Ингварр опустил взгляд и печально вздохнул.       — П-прости. Я и сам рад бы его забыть, но… Это т-так не работает.       — Он предал тебя, — изо всех сил стараясь не повышать голос, сказал Оден, — собирался бросить и жить, как ни в чём не бывало.       — А я забрал у него самое ценное. Единственное, что ему было дорого. Память о родителях. И чуть не убил его самого.       — Он хотел тебя бросить, — продолжал настаивать старший брат. — Испугался возможной ответственности и решил сбежать.       — К-как думаешь, я м-мог на самом деле н-наложить проклятье?       — Ты не виноват, — Оден потянулся и прижался губами к щеке брата. — Ты не русалка, а он не рыцарь. Он эгоистичный ублюдок, не способный усидеть на одном месте. Я не позволю ему ещё больше испортить тебе жизнь.

      ***

      Стук в дверь вырвал Ингрид из состояния глубокой задумчивости. Она вздрогнула и удивлённо посмотрела на подгоревшие тосты. Выругавшись сквозь зубы, она выбросила несостоявшийся завтрак в мусорное ведро и пошла открывать.       На пороге стоял Петтер Сване, который больше напоминал вестника смерти, нежели весёлого парня, с которым она встречалась. Сумрачное лицо, сведённые к переносице брови, подрагивающий подбородок и исцарапанные щеки. Картину довершали штаны, заляпанные грязью и порванные на коленях. Пит буквально ввалился в прихожую, обнял Ридди, зарылся носом в её волосы и разревелся в голос. Обескураженная Ингрид обняла парня и погладила по сгорбившейся спине, тихо спрашивая, что же с ним такое случилось. Когда Петтер взял себя в руки и поднял голову, то увидел за спиной девушки замерших близнецов, что стояли двумя каменными изваяниями и молча наблюдали за происходящей сценой. Сване опустил взгляд, не в состоянии смотреть на друзей.       — Что тут происходит? — Эспен ворвался подобно урагану, распахнул дверь, и осмотрел собравшихся с ног до головы. — Какого чёрта никто не берёт трубку?! Мы в школу опаздываем.       — Мы сегодня пропустим, — тихо ответил Оден, делая шаг вперёд и закрывая спиной близнеца. — Мы с Рори, — уточнил он. — Вы все собирайтесь.       — Одди, — Ингварр потянул брата за рукав, а когда тот обернулся, кивнул на Петтера, — он знает…       Всё замерло. В повисшей тишине были слышны лишь всхлипы Пита и бешеное биение четырёх сердец. Эспен беспомощно переводил взгляд от одного лица к другому, открывал рот, чтобы что-то спросить, но тут же смыкал губы обратно. Ингрид выпустила своего парня из объятий и посмотрела на братьев. До сознания начало доходить. По двум парам одинаковых виноватых глаз, по опущенным плечам и напряжённо застывшим мышцам, она всё поняла. Рука самопроизвольно потянулась к груди и замерла в воздухе, так и не достигнув цели.       — Поздравляю, Сване, — первым из оцепенения вышел Оден, — ты раскрыл своё первое в жизни дело, — в его голосе послышались зловещие нотки. Он звучал гулко, словно долетал до слушателя через длинную металлическую трубу. — Что делать будешь?       Петтер устало опустил плечи и сжался всем телом.       — Мне бы чашечку кофе, — едва слышно попросил он.

***

      Эспен мерил гостиную большими шагами, хватаясь за голову и матерясь временами вслух, а порой — про себя. Бледный как смерть Ингварр забился в кресло и за весь разговор не произнёс ни слова. Ингрид за несколько минут, казалось, стала старше на несколько десятков лет: взгляд потускнел, плечи сгорбились, а между бровей пролегла глубокая складка. Относительное спокойствие сохраняли Оден и Петтер, которые и отвечали хотя бы за какие-то цензурные и, что немаловажно, сказанные вслух слова.       — Ты точно уверен? — в пятый раз спросил Одди. — Она не проболтается?       — Она не поняла, что кулон Рори из того же комплекта, — убеждённо ответил Петтер. — Рита призналась, что видела, как Дугласа… — он запнулся, поморщился и исправился: — Аарона вытаскивали из воды. Нашла браслет, который он, скорее всего, именно тогда и потерял. Присвоила. Теперь боится, что её посадят за то, что скрыла от следствия возможную улику.       — Где сейчас браслет? — вмешалась Ридди, стараясь смотреть куда угодно, только не на братьев.       — У меня, — произнёс Сване, после чего порылся в карманах и вытащил на свет и браслет, и кольцо. — Хансен чуть в штаны не наложила, когда я принёс ей это. Она решила, будто Дуглас что-то вспомнил.       — Убери это! — завопил Эспен. — Какого чёрта ты таскаешь их просто в кармане?       — Рори кулон вообще на шее носит, — обиделся Пит, но спохватился и спрятал находки в карман. — Прости… — извинился перед всеми разом.       — Если такой умный, то лучше скажи, — буркнул Оден, — ты же хорошо в химии разбираешься? Какое вещество надо добавить в капельницу того ублюдка, чтобы он никогда не вышел из комы?       Звук пощёчины разлетелся по комнате. Одди шокировано посмотрел на Эспена, приложив ладонь к горящей щеке.       — Ты себя слышишь? — зашипел Виллумсен. — Прекрати нести чушь, или я на глазах твоей сестры и брата выбью из тебя всю дурь!       — Хватит! — строго сказала Ингрид. — Эспен, сядь на место. Сейчас не до ваших разборок, — странным образом растерянность её полностью исчезла. Теперь её лицо выражало только полную сосредоточенность и абсолютную решимость действовать. — Рори, — она тихо позвала виновника всей ситуации, — скажи, вы избавились от…       — Да, — вместо брата ответил Оден, на всякий случай отодвигаясь подальше от своего парня. — В озере… и в пещере.       — Плохо, — помрачнела Ридди. — Ружьё надо вернуть. Петтер заметил его отсутствие, а значит, папа тоже рано или поздно увидит.       — Мы с тобой еще поговорим на эту тему, — Оден выразительно сверкнул глазами в сторону Сване. — Как ты мог рыться в нашем подвале?       — Я искал розжиг, — потупился Пит, — а потом вспомнил, как Ридди рассказывала мне про тот день, когда я преследовал её и Рори до самого бассейна. Ингварр сказал, что ружьё должно быть там. К тому моменту я уже нашёл кольцо и сопоставил его с кулоном, так что…       — А потом уточнил у Риты происхождение браслета, — Эспен несколько раз кивнул самому себе. — Сделал вывод, что Рори был знаком с Дугласом, а отсутствие оружия натолкнуло на связь с убийством Эвы. Ну ты и ублюдок. И ведь молчал столько времени.       — Надо вернуть ружьё, — Ридди напомнила, с чего вообще начался весь разговор.       — Я пробовал, — жестами сказал Ингварр, — не смог найти.       — Всё хорошо, — успокоила Ингрид, — будем пробовать дальше. Осталось только решить, что делать с Дуг… Аароном.       — Ничего, — твёрдо вмешался Эспен. — Ничего с ним не надо делать. Очнётся — и пусть валит. Нет? Туда ему и дорога.       — А если он пойдёт в полицию? — усомнился Оден, за что получил такой выразительный взгляд, что поджилки начали трястись.       — Он сволочь, — изрекла Ридди, — но не идиот. Такие как он не станут рисковать своей шкурой ради справедливости. Сам сбежит, поджав хвост.       — Ради справедливости — нет. А ради мести? — спросил Петтер.       — Х-хватит, — тихий голос Ингварра разлетелся раскатами грома. — П-прекратите вести себя так, б-будто ничего не п-произошло. Вы… как вы можете сидеть здесь и рассуждать о чём-то, когда д-должны пойти в полицию?       Наступила пауза, в течение которой в голове каждого из присутствующих пронеслось по целому вороху мыслей. Первым среагировал Эспен, вскочив с места и приблизившись к замеревшему в кресле младшему из близнецов.       Опершись руками о подлокотники, Виллумсен склонился к лицу Рори, слегка наклонив голову набок.       — Послушай меня, будь добр, — проникновенно сказал он. — С самого детства я приходил в этот дом, играл в игры и тусовался со всеми вами. Кроме Петтера, он меня раздражал, — Эспен одной рукой обхватил шею Ингварра и притянул к себе, слегка столкнувшись с ним лбами. — Я защищал тебя от одноклассников, не только из-за того, что ты — брат моего лучшего друга, а ещё и потому, что ты — один из нас. Я всегда относился к тебе, как к другу. Понимаешь? А друзья всегда, всегда заступаются друг за друга.       — С-сейчас всё намного серьёзней, — раздался тихий ответ. — Это не то же с-самое, что драться в лесу с третьеклассниками.       — Не верю, что говорю это, — произнесла Ингрид, — но Эспен прав. Мы должны сделать всё, — она поднялась на ноги. — Слышите меня? Всё, чтобы правда никогда не выплыла наружу. Нам нужно: первое — найти все орудия преступления. Надо заявить о пропаже ружья. Скажем, что не замечали этого прежде, потому что им никто не пользуется. Нож лучше перепрятать: Мактаггарт знает, где он, а я не хочу рисковать и верить в то, что он не попробует навредить Рори. Второе — дискредитировать возможных свидетелей. Если Аарон заговорит, мы должны будем все рассказывать о его странном поведении: галлюцинациях, нервозности, невнятной речи. Я пропишу слова, чтобы мы не путались в показаниях. Полиция должна решить, будто он спятил и ему померещилось. В сети уже давно очень удачно гуляет видео, на котором Ингварр прыгает с обрыва, — скажем, что Аарон увидел его и признал в нём русалку. Украшения придётся выбросить… — Ингрид кинула выразительный взгляд на младшего близнеца, — все без исключения. Рита молодец, что помалкивает о том, где взяла браслет, но лучше перестраховаться…       — Тебе бы в адвокаты, вместо полиции, — присвистнул Оден.       — И самое главное, — Ридди сверкнула глазами в старшего брата за то, что её перебили. — Рори, прошу тебя, не делай глупостей. Нам всем страшно. Что бы ни случилось — сохраняй хладнокровие. Одди, тебя это тоже касается. Мы не будем никого убивать. Не смей даже думать о том, чтобы приближаться к палате Дугласа.       — С этого момента мы соучастники, — подытожил Петтер. — Все же это понимают?       Последовало четыре кивка и писк мобильного телефона. Эспен вытащил гаджет из кармана, открыл сообщение и резко изменился в лице. Трубка полетела на пол.       — Боюсь, уже поздно что-либо предпринимать, — пересохшими губами произнёс он. — Аарон/Дуглас очнулся. И назвал своё настоящее имя.       Все в растерянности посмотрели друг на друга, а потом раздался рваный всхлип Рори.

***

      Всё, что осталось — придуманный кем-то мир. Он брёл по узким тропинкам, петляя между надгробных камней. Серых и потрескавшихся от времени. Солнца не было, но мир был полон красноватым свечением, источник которого он никак не мог обнаружить. Позади послышался хруст гальки. Дуглас застыл и приложил руку к губам, не в силах обернуться посмотреть, что там. Ему мерещились чудовища, с мерцающими глазами, видящими сквозь туман. Сорвавшись с места, он бросился прочь от возможной угрозы.       Кладбище быстро закончилось, и он оказался посреди чистого поля с высокой высохшей травой. Хруст усилился. Дуглас увеличил скорость, пробираясь сквозь заросли, всё ещё не рискуя посмотреть за спину. Неожиданно носок его ботинка упёрся во что-то твёрдое. С громким криком он полетел на землю, выставив руки перед собой. Но вместо ожидаемой твёрдости, ладони прошли сквозь поверхность, а тело окунулось в ледяную воду. На бешеной скорости он устремился на дно.       Миражи… Всё вокруг. Ненастоящее, туманное, расплывчатое. Дуглас завертелся в пространстве, открывая рот в беззвучном крике. Вода не проникала внутрь, не забивала собой ушные раковины и не мешала дышать. Но он отчётливо чувствовал её холод.       Из темноты к нему выплыло лицо. То самое, что смотрело на него из зеркала последние несколько дней. Протянув к нему руку, он жалобно простонал:       — Кто ты?       Ответа не последовало. Тогда Дуг медленно и очень робко сделал рывок навстречу.       — Меня никогда не было? — прокричал он уже громче. — Или просто стёрло?       Второе его я кивнуло в ответ и растаяло так же внезапно, как появилось. Он снова остался один в темноте. Его личный ад, в котором он собственноручно прорисовал каждый круг. Внутренние демоны показали свои омерзительные пасти, всплыли из глубины и начали по кусочкам растаскивать его тело. Дуглас завыл. Вверх поднялся столб пыли, и только тогда он осознал, что больше не тонет посреди океана. Он оказался на ровной, покрытой асфальтом дороге.       Перед глазами замелькали кадры. Он рухнул на колени и стиснул виски ладонями. Сквозь него проносились фрагменты самой бездарной кинокартины в мире: смерть родителей, приюты, банда, поиски сокровищ, а затем… Город, скрытый среди скал и леса, и фьорд с тёмной беспокойной водой. Одинокий маяк, за стенами которого осталось всё, что отец ему завещал. История о затонувшем судне и команде мечтателей, которая погибла, пытаясь заполучить то, что было спрятано внутри него. Всё исчезло и пропало.       Солнечный свет предательски ослепил глаза. Он пополз вперёд. Тонкие прохладные пальцы сомкнулись вокруг его шеи. Дуглас поднял непонимающий взгляд и столкнулся с сосредоточенным хмурым лицом, готовым испепелить его силой мысли. Первое имя, что пронеслось у него в голове — Ингварр… Имя скандинавского происхождения, что имеет множество значений, одно из которых — «Бог войны». Тот, кто забрал его воздух.       События начали выстраиваться в логическую цепочку, каждое из звеньев которой с размаху хлестало его по груди, распарывая кожу и сквозь мягкие ткани проникая в самую глубь его естества. Концентрация яда в крови росла в геометрической прогрессии. Гулкий голос забился в черепной коробке: «От себя не убежишь… Где бы ты ни был… Как бы хорошо ни прятался… Они уже здесь… Внутри».       Беспамятство действовало как прилив и отлив. Бывали моменты, когда боль будто бы отступала, становилась призрачной и далёкой, и в своём забытье он переставал её ощущать. Но чем ближе было пробуждение, тем сильнее становился прилив. Волны росли, набирались энергии и ярости, становились неудержимее, пока, в конце концов, не забились возле самого берега его души. Боль проснулась и стала чувствоваться ещё сильнее, чем прежде, словно кто-то прошёлся лезвием по так и не затянувшейся ране. Но теперь всё было иначе. Он знал имя того, кто его убил. Дуглас распахнул глаза.       — Меня зовут Аарон Эрнст Мактаггарт, — прошептал он в лицо удивлённого врача, который стянул с него кислородную маску.

***

      Оден натягивал джинсы, в то время как Эспен стоял, опершись о подоконник, и смотрел на него с нечитаемым выражением лица. Застегнув ремень, Босстром подошёл к другу и обнял, ткнувшись лбом ему в грудь.       — Как теперь всё будет? — сдавленно спросил Виллумсен. — У нас с тобой?       Одди ничего не ответил, только задрал голову и поцеловал его подбородок.       — Это ужасный план, — мрачно продолжал Эспен, руками стиснув спину собеседника. — Вы не можете просто взять и уехать. Глупо сдаваться. Подумай о родителях и… обо мне.       — К Аарону едет полиция, — Оден выдохнул, выпутываясь из объятий. — Он знает, где искать нож… Мы не можем оставаться тут и ждать, пока кто-то придёт и арестует моего брата.       — А вдруг он ничего не скажет? — с надеждой в голосе предположил Эспен. — Что, если он просто исчезнет?       — Мы всего лишь идём в поход. Ваша задача — выиграть нам немного времени. Как только Рори будет готов давать показания, мы сразу вернёмся.       Виллумсен стиснул зубы и зажмурился. Оден свой выбор сделал. Решение близнецов казалось безрассудным, импульсивным и лишённым всяческой логики. Насколько сомнительным будет выглядеть исчезновение главного подозреваемого, если что-то всплывёт? Но кто когда слушает доводы разума?       — А знаешь что? — Эспен выдавил нечто похожее на улыбку. — Делай, что хочешь. Потом я до конца жизни смогу говорить тебе, какой ты мудак.       — Спасибо, — искренне ответил Оден. Он ещё раз поцеловал друга, задержавшись чуть дольше, чем планировалось, и, отстраняясь, произнёс в приоткрытые губы: — Всё будет хорошо. Ингварру пока нельзя на допрос: его состояние очень нестабильно. Я не могу его потерять, понимаешь?       — Ты готов? — дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась Ингрид. — Вам пора, — она обращалась к брату, но смотрела только на Эспена.       Одди слышал в голосе сестры нотки осуждения. Он и сам понимал, насколько эгоистично они поступают. Оставить их одних, зная, что возможно уже через несколько часов на порог этого дома явится полиция. Но Оден хорошо знал своих друзей и сестру — им можно доверять. Они сильные и справятся. Про брата он не мог сказать того же.       — Мы просто дети, — прошептал он, печально посмотрев на сестру. — И мы боимся столкнуться с проблемой лицом к лицу. Прости… прости нас.       — И чем вы лучше его? — мрачно изрекла Ридди. — Такие же беглецы, как и Аарон.       — Эй, — Оден обнял сестру и крепко прижал к груди. — Нас не будет несколько дней. Всё хорошо. Ну же. Посмотри на меня, — он отклонился корпусом и попытался заглянуть в глаза Ингрид. Она отвела взгляд. — Ничего не случится. Перепрячем нож и скроемся в пещерах. Ничего не бойся, ладно? Говори полиции только то, о чём мы договаривались.       — А маме с папой? Им что говорить?       — Вы долго? — в дверном проёме показался Петтер. — А где Рори?       — Мы думали, он с тобой, — удивлённо выпалил Эспен. — Твою ж мать!       Все разбежались по комнатам в поисках Ингварра, но это не принесло никакого результата. Рекс метался по дому, не понимая причин внезапно появившейся паники, поэтому лишь жалобно скулил, призывая хотя бы кого-то из суетящихся людей сделать паузу и успокоить его разбушевавшееся сердце.       Оден выскочил во двор и принялся звать брата.       Ответа не последовало.

***

      Ингварр шёл на решающую встречу. Он получил сообщение от Аарона, который заверил его в том, что не сказал полиции ничего, кроме своего настоящего имени. Каким образом Мактаггарт умудрился сбежать из-под присмотра врачей, Рори не знал, да и знать, в общем-то, не хотел. Всё, что ему было нужно — положить конец истории, которую он сам же и начал. И не допустить вмешательства никого из родных.       Он двигался сквозь пропахший озоном лес, один, в гнетущей тишине, прерываемой только скрипом его сапог. Наедине со своей совестью, своим решением, со своей яростью. Разумеется, ему было страшно. Да и кто бы не боялся? Встретиться лицом к лицу с человеком, которого сам же однажды чуть не убил.       Рори вспоминал, как летом гулял в этих местах совсем по другой причине. Как нашёл среди деревьев спящего человека. Одинокого и потерянного. Такого же, как он сам. И вот, спустя каких-то несколько месяцев, он возвращается в самое начало, чтобы дописать свою личную сказку. Отец считал, будто у рыцаря и русалки были шансы решить все вопросы миром. Вот только в реальности Ондине было что терять, помимо своей бестолковой любви. Эпилог его личной драмы будет несколько мрачнее. Ещё когда Оден заговорил об убийстве Аарона, Ингварр понял, что хочет лишь стать меньшим из зол.       Что бы ни собирался сказать Мактаггарт на этой встрече — сразу после неё он отправится в полицию и сдастся. Как бы сильно ему ни хотелось остаться дома, он больше не может носить это всё в себе. Нужно только убедить Аарона в том, что он не выдаст его секрет. Что он готов понести ответственность за свои преступления, но больше не ждёт от него того же.       Он остановился и поднял глаза к небу, с которого начали капать первые капли наступающего ливня. Рори провёл рукой по лицу, смахивая влагу.       — Спасибо тебе, отец… — еле слышно прошептал он. — За то, что п-придумал счастливый финал. Большое спасибо, мама… — по щеке покатилась слеза, смешиваясь с дождевыми каплями. — За то, что любила меня, несмотря ни на что. Простите меня, Ридди и Оден… — Ингварр рвано выдохнул. — Но вам со мной нельзя.       Лес начал расступаться, открывая вид на знакомый пологий холм. В довершение картины не хватало только дождя, который не заставил себя долго ждать. Складывалось ощущение, будто на землю обрушился шквал гвоздей. Никогда прежде обычные атмосферные осадки не казались ему такими зловещими. Стиснув зубы, Рори продолжил двигаться, стараясь не обращать внимание на сумасшедший ритм собственного сердца.              Одинокую фигуру, стоявшую на утёсе, он разглядел не сразу, но перед этим успел почувствовать знакомое присутствие. Увидев его лицо, Рори ощутил, как его покидают силы.       — Давно не виделись, Ингварр, — с улыбкой произнёс Аарон, направляя в его грудь дуло пистолета.

      ***

      Амалия вздрогнула. Из ослабевших рук выпала полупустая чашка кофе. Матиас вскочил с кресла и подбежал к жене. Посмотрев в любимые, широко распахнутые глаза, он почувствовал, как сердце сдавило от нехорошего предчувствия. Словно где-то за горизонтом нахмурился океан; корабль, устремлённый на восток, потерял своего капитана, а мрачные небеса продолжали наблюдать за трагедией, слушая заунывную песнь русалок. По телу прошла волна дрожи. Герр Босстром пошатнулся и упал на колени, не замечая, как осколки впились в кожу, распарывая её до крови.

***

      Ингрид стояла возле окна, наблюдая, как капли дождя барабанят по крыше террасы. Место, с которым у неё было столько всего связано: дни рождения, праздники, просто посиделки с друзьями без какого-либо повода. Всё началось с этого самого патио и желания двух людей наполнить его прекрасными воспоминаниями. Теперь, без плетёных стульев, столов и горшков с цветами, это место будто лишилось жизненной силы. Так же, как и все обитатели этого дома.       Эспен сидел на постели Одена в пустой комнате, слушая раскаты грома за окном. Это казалось каким-то безумием. Ему мерещились огни полицейских машин, что на полной скорости мчатся к дому, готовые вынести свои обвинения и втянуть его в сражение за жизнь и спокойствие дорогого человека. Рекс вяло подошёл к нему и печально лизнул опущенную кисть.       Петтер забился в кресло, погрузившись в собственные мысли. Хотел бы он, чтобы всего этого не было. Чтобы Ридди продолжала улыбаться, чтобы они беззаботно жевали на кухне стряпню Ингварра и слушали перепалки Эспена и Одена. Всего неделю назад всё было так легко и понятно, а сейчас туманно и зыбко. Заслуживал ли Рори наказания? Для самого себя Сване сделал вывод, что нет. Ему было безумно жаль одинокую девушку, погибшую в лесу, но в глубине души он был готов отдать ещё сто таких же несчастных на растерзание морскому дьяволу, лишь бы вернуть свет в эти стены. Тогда Петтер понял, что работа в полиции ему не подходит. Он никогда не сможет поставить справедливость на первое место, просто потому, что для него в жизни есть вещи куда более ценные.       Сверкнула молния. Ветер взвыл с новой силой. По окнам начали барабанить ветки деревьев. Ингрид закричала и сложилась пополам от боли. Петтер вскочил с места и бросился ей на помощь. Почуяв неладное, Эспен выскочил в коридор, как внезапно во всём доме погас свет.

***

      Подняв воротник и натянув капюшон на голову, Рон медленно ступал по промерзшей земле. Голова кружилась. Тело было слабым и каким-то инертным. Словно вместо мышц у него теперь ягодное желе. Вперёд его гнала ненависть. Лишь благодаря ей он всё ещё мог стоять на ногах. Война не окончена. Тот, кто покусился на самое дорогое, что было у него в жизни, не должен остаться безнаказанным. Не в этот раз. Он зажал в потной ладони пистолет сыщика, который приходил к нему после пробуждения. Придурок даже не заметил, как потерял служебное оружие. Что ж. Наверное, это судьба. Сами боги благоволят ему и толкают на путь отмщения. Кошмары, которые он пережил, боль от пустоты, что грызла его столько времени, не должны просто так исчезнуть.       Небо нависало так низко, что с трудом можно было рассмотреть пространство вокруг себя дальше, чем на несколько метров. Ветер гнал тучи в сторону скал, оформляя мизансцену для будущего поединка. Рагнарёк должен произойти сегодня. Тело Аарона стремилось ввысь, словно подбадриваемое невидимыми зрителями. Он с головой окунался в театр теней, пробираясь вперёд с упорством Нагльфара, что уверенно скользил по заледеневшей водной глади. Все оттенки серого, голубого, красного и зелёного, что окружали его в тот момент, сливались в одно тягучее яростное пятно абсолютно чёрного цвета.       Порывистый ветер завывал, как заблудшие души, недостойные даже шанса на спасение, хлестал его по лицу, жаловался и был прекрасной декорацией к концу света. Насколько сильна бывает ненависть? Она слепит глаза, наполняет внутренности ядом, выжигает все без остатка чувства. Она срывает маски и обнажает души. Слепит глаза и заставляет забыть про осторожность. Рори не просто стёр его личность. Он забрал у него возможность спокойно спать по ночам. Осознанно или нет, но он обрушил на его голову проклятье, которое породило в нём животный страх.       Утёс встретил его прекрасным видом на край света. Бесконечные морские просторы, простирающиеся до бесконечности, уносили вдаль все печальные воспоминания, распространяя по телу сумрачное тепло, которого ему так не хватало во времена забытья. Мачта одинокого корабля, поднималась из пепла вместе с парусом, прокладывая внутри новые маршруты. Осталось только положить конец старому.                    Позади себя он услышал осторожные шаги и медленно обернулся.       — Давно не виделись, Ингварр, — с улыбкой произнёс он, вытаскивая из кармана пистолет. — Знал, что ты придёшь.       Рори приблизился к нему, не веря, что тот может выстрелить. Аарон толкнул его в грудь в сторону обрыва. Отлетев на полметра, Ингварр непонимающе уставился на него. Рон помахал перед ним пистолетом.       — Ты — лжец, Ингварр Босстром, — с каким-то звериным оскалом процедил он. — Говорил, что не веришь в проклятья, а сам наложил на мои лёгкие одно из них. Пришло время снять с меня эти цепи и вернуться обратно в море.

***

      Рори… Он присутствует практически во всех его детских воспоминаниях. Вот он сидит на руках у Амалии и бездумно смотрит куда-то вглубь своей головы. Вот пытается ходить, но ноги не слушаются, и Ингварр падает, после чего начинает громко плакать. Вот они спят в одной постели, прижавшись друг к другу, а брат согревает его теплом собственного тела. Рори, с которым они никогда в жизни всерьёз не поссорились. Все их возможные конфликты заканчивались на моменте, когда глаза Ингварра начинали блестеть от подступающих слёз. Тогда Оден всегда валил его на пол и начинал щекотать, наслаждаясь звуками заливистого смеха. После этого они всегда обнимались, и Одди давал себе слово никогда больше не повышать голос на брата. Разумеется, это не всегда получалось. Рори не был капризным и не требовал к себе повышенного внимания, но порой его молчание вызывало куда больше раздражения, которое перерастало в очередную вспышку, после чего всё снова повторялось.       Говорят, что у близнецов разные отпечатки пальцев, но идентичные ДНК. Этими тонкими, практически невесомыми, нитями аминокислот связаны их судьбы. Что бы они ни делали, где бы ни находились, они всегда будут вместе.       Над головой послышался крик ворона. Предвестник опасности. Оден весь внутренне сжался, продолжая двигаться прямо. Он оставил Ингрид, Петтера и Эспена ждать их возвращения дома. Место, которое он нежно любил и с которым у него связано столько светлых воспоминаний, сейчас казалось безнадёжно далёким и чужим. Родные стены и коридоры представлялись лабиринтами серых стен, что открывали перед ним путь к неизвестности. Сейчас, когда ветер рассекал кожу на лице, а от холода лопались губы, прошлая жизнь казалась прекрасной и такой… чужой.       Среди серых скал и уже практически голых деревьев притаилась его судьба. Которая обещала быть какой угодно, но только не лёгкой. На одной чаше весов стояла счастливая жизнь со светлым будущим, родителями, сестрой и Эспеном, а на другой был Ингварр. Все кошмары нашли, наконец, своё объяснение. Вот он выбор, который предстоит сделать. Потерять всё или потерять брата. Оден принял его задолго до того момента, как бросился в лес вслед за Рори. В глубине души он всегда знал, что никогда у него этого выбора на самом деле не было.       Очень быстро он на собственной шкуре ощутил всю мощь стихии. Сырость и холод сперва просто осторожно лизнули его затылок и невесомо растрепали волосы, а потом начали проникать под тонкую ткань плаща, гладить спину, пока наконец не добрались до костей. Оден старался держаться ближе к камням, чтобы ненароком не выдать своего присутствия. Промерзший и промокший насквозь, он временами дышал на пальцы и потирал плечи, чтобы немного разогнать кровь.       Вскоре он увидел две фигуры, стоящие на утёсе, и предпринимать какие-то действия, чтобы согреться пропала необходимость: внутри всё закипело. Пригнувшись, он спрятался за парой крупных булыжников, сквозь щель между которыми отчётливо было видно поляну. Словно он на кошмарном представлении, разыгранном сумасшедшим режиссёром, цена за билет на которое — жизнь его брата.       

***

      — Ты спятил, — не смог сказать Ингварр. — Прошу, опусти пистолет.       — Говори вслух! — вспылил Аарон. — Найди в себе силы говорить со мной!       Рори чувствовал спиной край пропасти. Ему бы толкнуться ногами и полететь, чтобы сбежать от сумасшедшего, который считает, будто он его проклял. Но ноги словно приросли к земле. В голове проносились слова Одена: «Не прыгай больше, — так тихо, но он отчётливо слышал каждое слово. — Никогда больше не смей прыгать!»       — Долго будешь молчать? — продолжал напирать Мактаггарт. — Забери назад своё чёртово проклятье или, клянусь, я прямо сейчас пойду к тебе домой и убью всех, кого смогу там найти. Видишь, — он щёлкнул предохранителем, — из этого стрелять проще, чем из ружья, и отдача не такая сильная.       Рори бросил взгляд в сторону фьорда и заметил какое-то тусклое сияние в воде. Круг света покачивался на волнах, увеличивался в размерах и будто манил его узнать, что же там такое. Человек, который был так похож на него, считал этот взгляд.       — Хочешь прыгнуть? — усмехнулся Аарон. — Так чего ты ждёшь? Я успею нажать на курок, и мы посмотрим: могут ли русалки плавать с дырой в спине.       — П-псих, — всё, что он смог ответить.       — Из нас двоих я самый нормальный, — парировал Мактаггарт, — я убил деда случайно, а ты… — он сильнее сжал в руках рукоять пистолета, в голосе звенела сталь. — Ты перерезал горло девчонке, избавился от тела, а потом отправил меня гнить на морское дно! Не все способны пережить холод. Знаешь, каково это? Когда кажется, будто с тебя живьём сдирают кожу? Но это было не самым страшным твоим прегрешением. Представь себе как это — бояться уснуть! А?! Можешь хотя бы вообразить нечто подобное?       Рука с пистолетом дрогнула. Рори зажмурился, ожидая услышать звук выстрела. Его не последовало. Вместо этого голос Аарона продолжал сотрясать пространство, однако теперь его слова казались просто вибрацией в воздухе, не способной пробиться сквозь толщу воды в ушах. Дыхание перехватило. Он опустился на корточки, чтобы не упасть лицом вниз.       Притаившись в своём укрытии, Оден зажал себе рот ладонью, чтобы не закричать. Он видел чудовище, что собиралось выстрелить в его брата, и ничем не мог помочь. Если только… Сейчас или никогда…       Он выскочил из укрытия и бросился на агрессора. Рон оказался шустрее. Различив звук его шагов, он резко развернулся и ударил Одди в висок пистолетом. Потекла кровь. Оден упал и ушиб плечо. Захотелось завыть, но он упрямо стиснул зубы, отползая в сторону брата, чтобы прикрыть его собой.       — Тоже решил умереть? — задыхаясь, проговорил Аарон. — Ну конечно. Близнецы. Вместе пришли в этот мир, вместе и уйдёте. Красиво, но очень глупо.       — Отпусти его, — прохрипел старший из близнецов. — Покинь город и всё закончится. Ни к чему новые жертвы.       — Новые? — Рон иронично поднял брови. — А что делать со старыми? Как быть со мной? Во многих легендах проклятья снимались при помощи убийства того, кто его наложил. Я готов попробовать этот способ, раз врачи не могут предложить ничего другого.       — Рори не проклинал тебя, — Оден отполз ещё немного в сторону. — Ты сам себя проклял. Лучшее, что ты можешь сделать для себя и для мира — сунуть пистолет себе в глотку и нажать на курок.             Ингварр не мог заставить себя шевелиться. Не мог даже броситься на помощь к старшему брату. Перед глазами всё расплывалось. Мысленно он умолял Одена превозмочь боль, подняться на ноги и бежать как можно дальше с утёса. Во что бы то ни стало он должен был спастись.       В голове Одена всё смешалось. Человек, что стоял прямо перед ним, предал его брата, разрушил жизнь их семьи и ему было достаточно сделать два выстрела, чтобы положить конец их с Рори истории. Страх за брата придал ему сил. Нащупав на земле камень, он стиснул его в ладони.       — Что ты собираешься делать? — рвано спросил он, чтобы отвлечь замолкшего Аарона. — Пристрелишь нас?       — Нет, — хихикнул Мактаггарт, — тут развернётся настоящая драма. Братья, что поссорились на утёсе. Ты узнал, что твой близнец убил человека, и решил его остановить. Угрожал ему пистолетом, чтобы выбить признание, но он оказал сопротивление. Завязалась драка, в результате которой один из вас трагически погиб. Не выдержав боли от потери близнеца, второй из вас пустил себе пулю в лоб.       Теперь Одди понял, почему Аарон так долго молчал: обдумывал план и то, как можно провернуть в свою пользу появление на скале третьего участника. Ублюдок.       Надо рискнуть. Вытащив руку из-за спины, он бросил камень в противника и подался вперёд, вскакивая на ноги. Рон разжал пальцы, и пистолет выпал, звякнув в полуметре от него. Прогремел выстрел. Стайка птиц взметнулась в небо. Оден бросился на него, вцепившись руками в его шею. Два силуэта слились в безумном танце, словно вальсируя на краю обрыва. Один наклонялся, другой разворачивал его, и то один, то другой брал верх. Это напоминало битву тьмы и света, асов и ванов, сражение не за земли и не за пленников, а за право жить и существовать. Они осыпали тела друг друга ударами с неистовством диких зверей, что готовы разорвать глотку противника.       Рори с трудом поднялся на ноги и попятился, прижав к груди сцепленные в замок ладони. Паническая атака, так внезапно выбившая из него дух, мешала сконцентрироваться и хоть чем-то помочь брату, который очевидно проигрывал в данном сражении. Его тело билось в лихорадке и отказывалось двигаться. Он проклинал свою слабость так, как никогда не делал этого прежде. Всё, что ему оставалось — только верить в Одена и молиться о том, чтобы тот вышел победителем.       Всё продолжалось до тех пор, пока Аарон мощным толчком не отбросил противника в сторону обрыва, а сам не бросился поднимать пистолет.       Словно в замедленной съёмке Оден видел, как рука шарит между камней, как чёрное дуло отрывается от земли и направляется в сторону Рори.       На решение не было времени. Последним мучительным порывом Одди вскочил на ноги и бросился к брату. В одном шаге от него он почувствовал мощный толчок в спину. Дыхание спёрло. Ноги подкосились, но он упрямо продолжал двигаться, пока не смог дотянуться до замершего близнеца и не обхватил его руками.       Второй толчок расколол его тело пополам. Изо рта брызнули капли крови. Оден закашлялся, толкнулся ногами и полетел в пропасть, крепко прижав к себе Ингварра.       Сквозь шум в ушах он слышал тихие всхлипы. Кто-то звал его по имени и спрашивал, зачем он это сделал. Тело становилось тяжёлым, боль утихала. Он хотел расцепить руки, чтобы дать Рори шанс выплыть, однако тот крепко вцепился в него уже сам и добровольно выпустил весь воздух из груди. Морская пена обступила их со всех сторон. На миг им показалось, будто они вернулись в утробу матери. Там им уже нечего было опасаться. Они мягко плыли в околоплодной жидкости, на этот раз не разделённые никакими лишними оболочками. «Вместе» — хором подумали близнецы и каждый смог услышать слова другого. А потом всё смолкло, погрузившись наконец в вечную тьму.       Всё было кончено. Аарон подошёл к обрыву и посмотрел вниз. Тела уже скрылись под поверхностью воды. Бросив туда же пистолет, он развернулся и зашагал в сторону тропинки, ведущей к подножию, укрытый от мира столбом из дождя. Втянув голову в плечи, он улыбался собственным мыслям. Наконец он сможет нормально заснуть.