Это любовь.

Он бился с огромными и страшными десептиконами. Он герой. Он хороший мальчик. Им гордятся родители. Он смелый и сильный. Он всё сможет.

Почему эти чёртовы руки продолжают чесаться и трястись?! Ещё раз — он сильный малый. У него нету страха быть выпоренным родителями. Только если они его сразу из дома не выбросят. Тогда точно будет плохо. Господи, где он так сильно согрешил? Почему мама Рэтчет не мог промолчать? Как ему теперь открыть все свои грехи перед ними?! Мама и отец сидели напротив своего сына и ждали, когда он наконец-то соберëтся с духом. Их не было не так долго, а такое чувство будто за это время он успел начать апокалипсис и устроил геноцид людей. Первой голос подала Джуди: — Милый, если у тебя что-то случилось не молчи, пожалуйста. Будет лучше, если ты всё сейчас расскажешь, а не будешь молчать. Теперь Сэм волновался ещё сильнее. Он не может просто взять и раскрыть свой секрет перед родителями. Но если это сделает не он, то это будет Рэтчет или Микаэла. Они-то точно сдадут его с потрохами. Подняв свою голову и посмотрев в глаза людям, которых любил… он уже представил, как они будут на него смотреть и что будут думать. Мама точно начнёт рыдать. Её единственный сынок сошёл с ума и связал свою жизнь с роботом. Что может быть хуже? А у отца точно инфаркт миокарда случится. Этого точно не хочется. Но деваться-то некуда. Лучше расскажет он, чем кто-то другой. — В общем, если быть честным, то я… Я немного ну, того самое. М-м-м. У меня теперь есть… То есть я теперь. Ну как бы. Да. Всë. «А что мне им ещё сказать?! Как по мне в моих словах всё сказано. Они точно поймут.» — Ты в порядке, сынок? Может, тебе врача вызвать? Голова не болит? — Джуди уже начала за него волноваться. Из его слов она максимум поняла, что он главный герой. И он что-то натворил. Отец сидел и смотрел на него. Просто смотрел и ждал. Его уже не удивит абсолютно ничего. Даже если окажется, что его сын решил стать солдатом. Но он будет против этого. — Мама, со мной всё нормально. Мне просто нужно вам рассказать то, что я. Теперь… С… Оптимусом. Ну Прайм, который. Ну я короче с ним немного. Встречаюсь. Вот теперь точно всë. На кухне тотчас повисла гробовая тишина. Сэм сидел и ждал своего приговора, а родители неотрывно смотрели на него. — Так, а сейчас ты скажешь, что это всё твои шуточки. Сэм, мы уже с тобой говорили насчёт этого, так ты шутить будешь только со своими друзьями! — строго сказал старший Уитвики. Его лицо было нахмуренным и серьёзным. — Мой сын встречается с Праймом. Сэм, ты уже взрослый, пора заканчивать это всë. От его слов парню стало только хуже. Может, пусть они правда думают, что это шутка? Нет. Так нельзя. Он не врёт родителям. — Сэмми, я правда тоже надеюсь, что это твоя новая и плохая шутка. Отец прав, ты взрослый, у тебя скоро будет своя жизнь. А ты до сих пор занимаешься не пойми чем. — Это правда. Я в отношениях с Оптимусом… Но подождите! Я всё объясню. Я знаю для вас звучит бредово, но это правда на столько, на сколько возможно. Мне сложно объяснить как так получилось, да и вряд ли это чем-то поможет… — Прекрати это сейчас же, — строго приказал Рон. — Я не хочу про это слушать. Это просто… Отвратительно! Как человек может полюбить жестянку?! — Папа, он не жестянка! — Я сказал прекратить это. Боже, что мы пропустили в твоём воспитании? Не может быть такого. Я не собираюсь думать, что мой сын сошёл с ума! Так что теперь, раз уж это твоя правда, мы запрещаем тебе общаться с этими. этими. В общем, на этом разговор окончен. — Нет, нет, нет! Я не буду этого делать. Я уже взрослый и сам буду принимать решения. Если тебя что-то во мне не устраивает и ты считаешь меня сумасшедшим, то пожалуйста! Я уйду из дома. После его слов Джуди резко поднялась из-за стола. Всё это время она сидела с шоком и страхом на лице. Их единственный сын. Её Сэмми. Что он такое говорит? — Ты никуда не уйдёшь.Ты ещё несовершеннолетний и мы несём за тебя ответственность. Сэм, я как любящая мать волнуюсь за тебя, пойми это. То что ты сейчас сказал — ненормально. — И ты туда же?! Да вы… Мам, пожалуйста. Я не сумасшедший! Я правда люблю его как бы это не звучало. — Иди в свою комнату и не выходи оттуда, пока мы тебе этого не скажем, — всё так же строго произнес отец, — ты понял меня? Сэм даже не стал продолжать этот бессмысленный разговор. Они не приняли это и вряд ли вообще когда-либо примут. Что можно было ещё ожидать? Что они как только об этом услышат сразу обнимут, поцелуют и скажут, что всё нормально? «Ага, конечно, лучше бы сказал, что я просто гей. Полуправда тоже нормально. Меньше проблем было бы.»