Protea

      Тафари наблюдал за тем, как пантера обнюхивает ладонь белого и понимал, что с этим подарком судьбы они еще точно хлебнут проблем. Хуже дурака может быть только дурак инициативный и бесстрашный. А тут, можно сказать, два в одном. Имани сторонились почти все взрослые члены племени, не боялись большую быструю кошку только дети, за которыми та присматривала, как за котятами, которых у нее никогда не было. Но как только ребенок вырастал и переступал определенный порог, становясь подростком, а после взрослым, Имани тут же переводила его в другую категорию, которой могла за попытку погладить или подразнить откусить все, что не так висит и торчит.       Этот не боялся. Гугу, что с него взять.       — Это не… лихорадка денге, — Тафари презрительно изогнул губы, произнося название заболевания на английском, и даже не подумал сдвинуться с места. Скорей всего, местное название белый тоже знал, но сейчас у Тафари не было желания измываться над ним или прикидываться, что он не разобрал ни слова, как он делал до этого дня, подчеркнуто игнорируя молодого доктора и делая вид, что не понимает языка, на котором тот пытается объясниться. А вот показать, что не все оказывается тем, чем кажется — желание было.       Самоуверенности европейских выскочек могли позавидовать самые выдающиеся африканские вожди. А этот отличался еще и завидным упрямством. Жители опасений шамана не разделяли и сразу полюбили доброго белого доктора. Они доверчиво толпились у его дома, носили ему разные подарки, приставали к нему с расспросами, хватали за руки, одежду, самые нахальные — пытались даже потрогать лицо или волосы. На волосы Тафари тоже посматривал с тщательно сдерживаемым любопытством. Он слышал, что у белых они другие — мягкие и шелковистые, как речной мох. Но унижаться и просить разрешения, чтобы удовлетворить свое любопытство, он не собирался, а делать это без разрешения опасался. А вдруг как не остановится и свернет таки шею этому малохольному. Отвечать на вопросы потом придется, Бохлэйл расстроится. Хотя, всегда можно сказать, мол, ушел в джунгли, саванну или пустыню (нужное подчеркнуть) и не вернулся.       Почему-то все белые думали, что в джунглях очень сложно ориентироваться и можно легко заблудиться. Так что такое развитие событий их вполне устроит, в случае чего. Тафари смерил выскочку спокойным взглядом, прикидывая, на сколько его хватит Имани, учитывая, что она предпочитает исключительно свежий продукт, и понял, что резона убивать мальчишку мало. Пусть пока живет.       — Посмотри еще раз, — приказал он. Говорить на чужом языке было сложно, но у Гачи так посерели губы и тряслись коленки, что Тафари всерьез опасался, что мальчишка обязательно что-нибудь перепутает. — Это другое. Пить нужно, много нужно, но это не то, что ты сказал.       Он отклеился от дверного проема, в котором едва помещался и сделал шаг вперед, оттесняя доктора назад, в комнату, так, что он едва не наступил на хвост Имани. Пантера предупредительно зарычала, все присутствующие напряглись. Тафари подождал, пока Имани успокоится и поймет, что наступать на нее никто не собирался, и, бесцеремонно потянул парня за руку, чтобы тот снова опустился на колени возле мальчика. Тафари сел на циновку, наклонился к мальчику, прислушиваясь к дыханию. Учащенное, как и в последние дни. Проверил десна, живот, после чего сжал запястье доктора, завладев его ладонью и попеременно приложил пальцы к зонам за ушами, под челюстью, под мышками мальчика.       Рука у доктора была сухой, и твердой, а кожа очень гладкой и приятной на ощупь. Тафари медленно обернулся и внимательно посмотрел на него, как будто только что увидел, пытаясь осознать это новое ощущение.       — Убухлалу, — Тафари понадобилось время, чтобы вспомнить английское слово. — Лимфатические узлы. Они воспалены, но не достаточно большие. При лихорадка денге больше. И живот. Мягкий. Сыпь не такая. Ты врач, видел такое много раз. Смотри внимательно, гугу.       Имани тихо рокотала под локтем у белого, и Тафари, только сейчас осознав это, с удивлением посмотрел на большую кошку. Та щурилась расслабленно и сонно, и это было очень необычно. Даже на Бохлэйла и Бадда Имани не реагировала так спокойно, а этих двоих она совершенно точно причисляла к своим. Такой умиротворенной пантера была только с самим Тафари и Айной, его воспитанницей. Поднявшись на ноги, он подошел к родителям мальчика и жестом показав на вновь склонившегося к мальчику белого, распорядился.       — Как он сказал, давать много питья. Пришлю Айну с настоем, будете добавлять в каждую чашку по пять-семь капель. И мне нужно поговорить с Нтандой, пусть этот… доктор, когда закончит тут, приведет ее ко мне. Нет, вы оба оставайтесь тут. Имани, пойдем.       Нтанда, сестренка-близнец Ннамди, была очаровательной маленькой хохотушкой, которая постоянно донимала более спокойного брата, постоянно втягивая его в авантюры. Им не раз прилетало за проказы от соседей, но ничего особо серьезного. К детям таонга относились с большим вниманием и старались окружить любовью и заботой — как своих, так и чужих. Сейчас Тафари интересовало только одно — о чем ему не рассказали мелкие шкоды, и куда они умудрились вляпаться в этот раз. По дороге к дому Тафари хмурился и то и дело подзывал Имани, не позволяя ей отставать. Пять куриц спустя кошка поняла, что сегодня не ее день, оставила пернатых идиоток в покое и послушно потрусила за хозяином.

*Гаспар*

      Бесился ли Гаспар от того, как красиво Тафари утёр ему нос? Не то слово. Начиная касанием, которое обожгло словно язык пламени, заканчивая аргументами, что мальчика одолела не лихорадка денге. Шаман ставил под сомнение его профессиональные знания и, пожалуй, небезосновательно.       Гаспар пригляделся к сыпи, сделал фото и видео, чтобы показать коллегам. В конце концов он хирург, а не терапевт, лучше созвать консилиум и обмозговать. Симптомы действительно были смазанными, Леру не исключал, что мог не знать каких-то нюансов, поэтому, сжав губы, лишь кивнул. Однако, когда Гачи перевёл просьбу привести девочку, Леру нахмурился и взглянул на Тафари. Но тот уже общался с родителями мальчика.       «Я что, курьер? Девочка и сама может дойти… Что он задумал?»       Гачи шумно кряхтел рядом, видимо ему тоже не нравилось такое развитие событий. Гаспар заставил себя выдохнуть и расслабленно улыбнуться, взять переводчика за запястье, чтобы вернуть в реальность.       — Ничего страшного, если просят, отведу. Ты можешь не ходить со мной, но, боюсь, без тебя мы с Тафари не сможем друг друга понять. Так что сегодня можешь отдыхать, а как вернусь из лоджа с новостями, то нам придётся поработать, — спокойно проговорил хирург, когда шаман покинул хижину.       Пока девочка собиралась, Гачи подсказал несколько фраз, которые Леру записал в заметки. Вряд ли он поймёт ответ Тафари, но придётся действовать по обстоятельствам. Хотя по каким именно? Надо просто привести девочку, а потом со спокойной душой дойти до лоджа. Путь займёт около часа, поэтому Гаспар решил остаться ночевать в обители медицинских миссионеров, принять душ, подзарядить впрок всю электронику. Но главное, посовещаться с главврачом.       Касание шамана никак не шло из головы, Гаспар раз за разом прокручивал сильную хватку и следующий за ней тёмный взор карих глаз. Слегка удивлённый, хотя может самому Гаспару это лишь привиделось под волной адреналина? Он более-менее привык к жителям племени таонга, к их зачастую беспардонности и любопытству, которые нарушали личные границы Гаспара. Тафари себе такого не позволял никогда прежде. Они взаимно сторонились друг друга, и если Гаспар предпочитал делать вид, что не замечает неприязни Тафари, тот в свою очередь не стеснялся её демонстрировать. Девчушка выбежала из хижины, Гачи дал ей наказ идти к шаману и беречь доктора, поскольку оба они участвовали в лечении её брата. Она твёрдо кивнула и взяла Гаспара за руку, потянув вглубь джунглей. Весь путь занял не больше десяти минут, подойдя к хижине Тафари, Гаспар хмыкнул. И всё? Малышка и сама могла добежать сюда. Шаман будто почуял их визит, вышел навстречу, отогнув полотно на входе.       — Мне надо идти, — оповестил Гаспар на ломаном местном диалекте и отпустил руку девочки, готовый двинуться в сторону лоджа.