В горах Китая

Проснувшись рано утром от будильника, Вэй Усянь ещё долго лежал в постели с широко раскрытыми глазами и ощущал фантомный поцелуй на губах. Цзян Ваньиню даже пришлось подойти и растормошить брата, чтобы тот встал. — Эй, ну ты чего? Спал, что ли, плохо, заболел? Почему не встаёшь? Вэй Усянь перевёл задумчивый взгляд на брата и тихо спросил: — А-Чэн, а что если я правда гей? Цзян Ваньинь аж поперхнулся воздухом. — С ума сошёл? Я же пошутил! — А если серьёзно? — Да с чего ты взял-то? Из-за этого Лань Ванцзи? — Да… А-Чэн, меня из дома выгонят? Нахмурившись, Цзян Ваньинь треснул брата по голове. — Бред не неси! Кому какое дело до чужих извращений? Главное, не тыкать ими в других. — А госпожа Юй не будет злиться? Дядя разочаруется, а как же шицзе?.. Окончательно взбесившись, Цзян Ваньинь силком вытащил брата из постели и пару раз как следует встряхнул: — Вот так думаешь о своей семье, да? Сейчас я тебе накостыляю так, что мало не покажется! Ну ты и паршивец, тебя растили, заботились, а теперь думаешь, из-за того, что ты пидорас, бросят? — Фу, А-Чэн, ну чего ты такой грубый? Я просто волнуюсь. Я же не знал, что вот так всё случится. — Это ты ещё не в курсе, кто ему нравится, — мрачно заметил Цзян Ваньинь. — Как по мне, ему нравятся только книги. Так что твою гомосятину он может и не заметить. Вэй Усянь после своего сна был уверен в обратном, но тотчас приуныл. Судя по тому, как себя вел Лань Ванцзи, Цзян Ваньинь был недалёк от истины. А значит, даже если он, Вэй Усянь, гей, то предмет его чувств может быть кем угодно. — Нужно с ним поговорить, — решил он. — Ага, давай. Шею он тебе свернёт так, что ты даже пикнуть не успеешь. — Ничего и не свернёт, у него брат гей. Если бы Цзян Ваньинь в этот момент что-нибудь пил, то забрызгал бы всю комнату и Вэй Усяня с ног до головы. На их счастье он просто поперхнулся воздухом. — Откуда ты знаешь? Он к тебе подкатывал? — Что? Нет конечно. Просто он же рассказал, как ногу повредил. Ну и потом… Короче, я между строк понял. — Да ну тебя, обвинять человека только потому, что он о каком-то парне вежливо отозвался! — Ну вообще-то он сам вчера сказал, что кое с кем встречается, и это не невеста. Ой, ладно, хватит, ещё не хватало обсуждать предпочтения господина Ланя. Лучше узнать, кто нравится Лань Ванцзи. — Меня от этих своих игр избавь, будь добр! Сам что хочешь, то и узнавай, но я не участвую! — Ладно, ладно, не злись. Но раз ты первый понял, что я влюбился, теперь только с тобой я могу об этом поговорить. Ты же меня поддержишь? — Ага, и сопли вытру, когда эта ледышка тебя пошлёт в Диюй. — Ну А-Чэн, ты разбиваешь мне сердце ещё раньше, чем это сделает Лань Ванцзи. Ой, интересно, а какое у него домашнее имя? Наверняка очень красивое! — Вставай и умывайся лучше, мечтать можно и чистя зубы. Живо, а то врежу на полном серьёзе. Нам уже скоро выходить, а ты в постели валяешься. Вэй Усянь тут же вскочил и развил бурную деятельность. Умылся, тепло оделся, вскрыл бутылку вина и запил им разогретые баоцзы. Успел как раз к тому моменту, как раздался звонок от Лань Сичэня. В храм было довольно-таки далеко идти пешком и господин Лань предложил поехать на машине. — Да, да, мы уже выходим. А-Чэн, ну чего ты как черепаха? — Я сейчас тебе ноги переломаю и ты будешь как улитка, — надевая ботинки, пообещал Цзян Ваньинь, и Вэй Усянь вылетел из дома, уворачиваясь от тапочка. К его радости, в машине сидел Лань Ванцзи, хоть и с совершенно отсутствующим лицом. Он даже на мгновение подумал, что парню неинтересно было ехать в храм, но тут же отмёл эту мысль. Не захотел бы, не поехал. Взрослый же человек. Долго молчать Вэй Усянь не мог, поэтому решил сразу выяснить мучившую его с самого утра проблему и спросил напрямую: — Лань Ванцзи, а как твое домашнее имя? Вот я Вэй Ин, можешь звать меня так! В ответ он услышал лишь тишину, но спустя минуту, после того как Лань Ванцзи переглянулся с братом, ответил Лань Сичэнь: — Родители назвали брата Лань Чжань, но так даже я его не зову. Он с детства очень серьёзный и разумный, поэтому я считаю возможным обращаться к нему только по вежливому имени. Вэй Усянь, довольный ответом, посмаковал имя: — Лань Чжань… Очень красиво, как будто небо в горах! А можно я буду звать тебя так? Это не из-за того, что не уважаю, я же разрешил звать себя по первому имени! — Мгм. Решив, что это согласие, Вэй Усянь заулыбался и достал из рюкзака припрятанную бутылку с вином. На что Цзян Ваньинь тут же выругался: — Ты снова за своё?! Сказал же тебе оставить её дома! Алкаш! — Так праздник же, — отмахнулся Вэй Усянь. — Я пью за вас и ваше здоровье, а ещё за счастье и успех. Ай, А-Чэн, вернёмся домой и не смогу пить такое вкусное вино. Смотри, называется «Улыбка Императора». Первый раз такое встречаю. Вкусное, просто удивительно. И голова после него чистая, словно не вино, а воду из горного родника пил. Так что всё на пользу. Он выпил, ничуть не стесняясь, и счастливо причмокнул. — Стыдоба, что о нас люди подумают? — Так вкусно же. — Это вино производят в долине, оно действительно считается очень лёгким и пользуется популярностью, — отметил Лань Сичэнь, ничуть не сердясь. — Помню, как друзья принесли бутылку на мой день рождения в шестнадцать лет. Тогда я и узнал, что у нашей семьи непереносимость любого алкоголя. — Стошнило? — с сочувствием спросил Вэй Усянь. — Нет, я просто уснул после пары глотков, да так крепко, что друзья перепугались и хотели вызвать скорую, но в итоге просто запихнули меня в душ и включили холодную воду, — Лань Сичэнь посмеялся над детскими воспоминаниями. — Дядя мне потом такую лекцию прочитал, что до сих пор помню, словно вчера было. Вэй Усянь сочувственно глянул на Лань Сичэня, а потом, поймав себя на интересной мысли, поинтересовался: — А у Лань Чжаня тоже непереносимость алкоголя? А то я тут подумал — вдруг мы сможем поговорить, если он выпьет. Лань Чжань, выпьешь со мной? В ответ Вэй Усянь услышал лишь тишину и тяжело вздохнул, снова приложившись к бутылке. Мысли о том, что он безнадёжно влюбился в того, кому всё это и даром не нужно, угнетали. До храма они ехали практически в полной тишине, лишь Лань Сичэнь негромко включил магнитолу, в памяти которой были джазовые песни Чжоу Сюань, за что все ему были благодарны. Цзян Ваньинь то и дело обеспокоенно косился на брата, но разговор завести не решался, понимая, что помочь этому обалдую всё равно не сможет, а беспомощность бесит. В храме было полно народу, как это часто происходит в праздники, но Вэй Усянь не унывал, щелкая всё и всех подряд на телефон и отсылая фотки Яньли. Ночью они рассказали ей про это место и она одобрила их желание отправить туда родителей. Да и сама посетовала, что они с Цзысюанем сгорели на солнце, и ей уже хочется назад в своё кафе, работать. — Слушай, он на тебя смотрит как-то нехорошо, — в какой-то момент прошептал Цзян Ваньинь на ухо брату. — А? — отвлёкся Вэй Усянь от выбора палочек благовоний, которые собирался поставить духам. — Кто? — Да Лань Ванцзи этот твой. Если бы взглядом можно было убивать, то, боюсь, ты бы был уже трупом. — Ай, А-Чэн, опять ты преувеличиваешь. Он и не смотрит в мою сторону. — Смотрит, когда ты перестаёшь на него пялиться. Он точно о чём-то догадывается и теперь хочет прирезать тебя, а тело в лесу спрятать. Или с горы сбросить. А что? Очень даже удобно. Никто и не догадается. Вэй Усянь с опаской посмотрел сначала на брата, а потом обернулся и поискал глазами Лань Ванцзи. Тот стоял чуть дальше от прилавка и тоже выбирал палочки благовоний. И совершенно не походил на замыслившего убийство человека. — Ты преувеличиваешь, ему на меня наплевать. — Пусть так и будет, не хочется потом объяснять родителям, что тут на самом деле случилось. Вэй Усянь сгрёб рукой палочки и пошёл к большим мискам с песком, в которые их нужно было вставлять. Он попросил у духов счастья всем родным и близким, а также двум братьям Лань, которых они встретили столь удачно. Цзян Ваньинь тоже поджёг несколько палочек и последовал его примеру. Люди подходили и уходили, настала очередь и Лань Ванцзи, и Вэй Усянь не удержался — сделал его фото, пока тот молился. Назад спускались по крутому утёсу, в венах у Вэй Усяня бродило вино, в голове приятно шумело и во всём теле ощущалась такая лёгкость, что он был уверен, стоит только подпрыгнуть, и он взлетит. Ему настолько понравилась эта идея, что он взобрался на огромный валун, раскинул руки и подпрыгнул. В следующую секунду он ощутил себя в чьи-то объятиях и, открыв глаза, с удивлением увидел Лань Ванцзи. Тот смотрел на него так гневно, что легко поверилось в предупреждение брата о запланированном убийстве. — Лань Чжань, ты меня поймал? Спасибо! Юноша нахмурился сильнее и отошел, коротко бросив: — Мы уезжаем. Вэй Усянь, сердце которого бешено колотилось от этой близости, побежал за ним и повис у Лань Ванцзи на руке. — Лань Чжань, а я тебе совсем не нравлюсь? А вот ты мне очень нравишься, знаешь? Ты красивый, загадочный, умный — всё время книги читаешь! Хочу узнать тебя лучше. Ответа не последовало, но Вэй Усянь не отставал. — Ну пожалуйста, Лань Чжань. Давай вместе покатаемся на лыжах? Ну что тебе стоит? Твой брат сказал, что ты очень это любишь. Дай мне шанс. Остановившись, Лань Ванцзи обвёл его хмурым взглядом. — Без вина. Просияв, Вэй Усянь прижал три пальца ко лбу. — Обещаю, что ни капли в рот не возьму! Завтра? Хорошо? Едва заметный кивок сделал Вэй Усяня счастливейшим человеком на свете.

***

— Он точно планирует твоё убийство, выдаст всё за несчастный случай, что даже тело не найдут, — спрогнозировал Цзян Ваньинь перед сном. — Думаешь, стоит так рисковать? — А-Чэн, ты насмотрелся дорам, — отмахнулся от него Вэй Усянь, предвкушающий завтрашний день. — Он бы мог просто отказать мне, а он согласился. Ты, кстати, не будешь скучать без меня? — Вот уж нет, хоть отдохну от твоей болтовни и пьянства. Прогуляюсь по торговым рядам, куплю подарки маме и цзецзе, ну и отцу хороший чай присмотрю. — Это правильно. Дядя Цзян любит хороший чай, — уже сонно проговорил Вэй Усянь, засыпая. Утром он проснулся раньше будильника и очень нервничал, что Лань Ванцзи передумает. К его радости, этого не случилось и юноша зашёл за ним в точно оговоренное время. — Доброе утро, Лань Чжань, — помахал он ему рукой, выходя из калитки. — Хорошо выглядишь. — Мгм. — Это так мило, что ты общаешься звуками. Я тебя ещё не понимаю, как твой брат, но обещаю научиться. Раз уж ты не любишь говорить. К тому же я могу делать это за троих. Идём? До фуникулёра они дошли, испытывая небольшую неловкость, но на высоте Вэй Усянь вернул себе привычное состояние восторга и постоянно тормошил Лань Ванцзи, показывая ему здешние красоты. — Ой, ты же это всё лучше меня знаешь, прости, — вспомнил он, что парень вообще-то местный. — Но так красиво, сил нет молчать. — Не молчи. Ответ Лань Ванцзи заставил Вэй Усяня улыбаться ярче солнца. Он обнял юношу за руку и слегка прижался к нему, не встретив сопротивления. — Это лучший день в моей жизни, Лань Чжань! Не хочу, чтобы он заканчивался! Взяв спортивный инвентарь и экипировавшись, молодые люди замерли перед подъёмниками. Лань Ванцзи хотел пойти на средней сложности трассу, но Вэй Усянь упёрся: — Тебе же будет там скучно. Давай пойдём на хотя бы на красную? Синяя показалась мне лёгкой. Немного подумав, Лань Ванцзи согласно кивнул и они отправились к подъёмникам на предпоследнюю по сложности трассу. Уже наверху Вэй Усянь снова принялся восторженно оглядываться. — Здесь так красиво, Лань Чжань! Какой-то новый удивительный мир! Давай будем спускаться рядом? Мне очень хорошо сейчас рядом с тобой! — Хорошо, — лаконично и вполне дружелюбно ответил Лань Ванцзи. Вэй Усянь от этого едва ли не плясал на подъёмнике, но крепкая рука остановила его. — Опасно. — А? Да-да, прости. Это я от нетерпения. Шицзе сказала, что тоже сюда приедет, ей на море не очень понравилось. А тут и воздух свежий, и снег, и горы. Они доехали до отметки и спрыгнули с подъёмника, немного отъезжая в сторону, чтобы не мешать другим лыжникам. Лань Ванцзи надел перчатки, проверил свои крепления и заодно у Вэй Усяня и только после этого кивнул ему, чтобы не отставал. От высоты немного кружилась голова, но Вэй Усянь ни в жизни бы не признался, что ему страшно или что-то типа того. Он оттолкнулся палками и они покатились на небольшом расстоянии друг от друга. С такой скоростью Вэй Усянь ещё не катался, и чем круче становился спуск, тем больше перехватывало дух. Лань Ванцзи постоянно был рядом, что удавалось замечать только на периферии зрения, Вэй Усянь был больше озабочен тем, чтобы не свалиться. Преодолев опасный участок и в финале спускаясь по более пологому, Вэй Усянь закричал от счастья, пытаясь выразить обуревающие его эмоции. Когда они повернули к подъёмникам и остановились, Вэй Усянь бросился Лань Ванцзи за шею и крепко обнял его. — Лань Чжань, спасибо тебе! Мне было так хорошо! Сердце сейчас выпрыгнет из груди! Чувствуя, как закаменел юноша, Вэй Усянь неловко рассмеялся и немного сдал назад, освобождая Лань Ванцзи от объятий. — Прости, прости! У меня просто столько эмоций. И к тебе, и вообще! Ты, наверное, думаешь, что я ужасно воспитан? — Нет, — ответил Лань Ванцзи и уточнил: — Не думаю. — Спасибо, а то Цзян Чэн не устаёт мне об этом напоминать. Давай ещё раз скатимся? А то я так боялся упасть, что не успел толком насладиться. Лань Ванцзи согласно кивнул, и они пошли на подъёмник. Вэй Усянь был счастлив, что они проводят время вдвоём, и пусть в сердце Лань Ванцзи ему нет места, он рад и этим крупицам его внимания. Может, оно и к лучшему. Скоро они разъедутся по своим домам, и он забудет этого странного парня, который почему-то перевернул всё его представление о самом себе. Они поднялись на трассу и скатились ещё раз. Вэй Усянь счастливо орал и закладывал крутые виражи, чувствуя уверенность и получая настоящее удовольствие. Через два спуска он попросился на сложную трассу. — Вэй Ин не готов, — покачал головой Лань Ванцзи. — А вот сейчас мне обидно. Я же хорошо катаюсь. Не хочешь? Не нужно. Я сам поеду. — Он обиделся и, сняв лыжи, потащил их к другому подъёмнику. Лань Ванцзи догнал его почти сразу и крепко сжал его локоть, заставив остановиться, развернув к себе. — Вэй Ин не готов. Взгляд у Лань Ванцзи снова был до того хмурым, что стало не по себе. Обиженно надувшись, Вэй Усянь всё же решил уточнить: — Почему ты так решил? — Трасса опасная. Очень. Прищурившись, Вэй Усянь ухватил мысль за хвост и поспешил развить тему: — Ты за меня волнуешься, Лань Чжань? После небольшой паузы юноша кивнул и на сердце потеплело. — Лань Чжань, это значит, я тебе нравлюсь? Просто ты мне очень нравишься. Я хоть и отрицал это, но глупо же себя обманывать. В ответ Лань Ванцзи промолчал, да ещё и руку его отпустил. Вэй Усянь улыбнулся на это и сам схватил его за руку. — Давай один разок напоследок на самой крутой трассе? А потом поедем греться и пить чай. Я буду очень осторожен, поеду за тобой. Пожалуйста, Лань Чжань. Лань Ванцзи тяжело вздохнул, но согласно кивнул в ответ, и Вэй Усянь слегка подпрыгнул от радости.