Вопросы на ответы

ПЕРСОНАЖ: Марианна Капуль-Гизайль Одинокий огонек свечи целомудренно прятался за занавеской, даря неблагодарной улице свет, а комнате — лишь тусклую точку, пляшущую на ажурном силуэте. Они были молоды и красивы, но он предпочитал темноту, а она предпочитала его предпочтения. Он не был ни самым частым клиентом, ни самым богатым, ни, тем более, самым искусным. Он приходил, как все, и уходил с рассветом, оставив плату и странное чувство опустошенности. Он говорил. Не обнаженным в постели, как все довольные клиенты, не за столом, как любой приличный гость. Он закрывал дверь на засов, наполнял бокалы, садился в кресло и говорил. Рассказывал, задавал вопросы и слушал. Пожалуй, в определенный момент он стал единственным, кто действительно слушал. Было бы еще, что рассказывать. Марианна тоже говорила. Лукаво жмурилась, обворожительно улыбалась и говорила — ложь, полуправду и даже правду, если она шла к томному взгляду и блеску драгоценностей на точеной шейке. А вот его она слушала внимательно — и тем омерзительнее привкус оставляли на языке собственные слова. Он редко рассказывал или расспрашивал о вещах, принятых к беседе в обществе. Но мог заговорить вдруг о том, как пахнет цветок, привезенный с гор искателем приключений, о последнем изобретении фельпского инженера, о книге, подаренной на юбилей священником сельского храма в Торке. Он спрашивал, что она знает о морских рыбах, какими качествами, по ее мнению, должен обладать хороший конюх и каким цветом она бы изобразила вкус сыра с виноградом. Они могли беседовать четверть часа или две трети ночи. Затем он бесшумно высыпал на комод горсть монет и гасил свечи. А утром молча запаковывался в ничем не примечательную одежду и уходил — на неделю или год, чтобы затем вновь возникнуть на пороге прекраснейшей из женщин столицы, без слов вложить в изящную ручку купленный на углу цветок, запереться от возбужденной суеты города и услышать мурлыкающе: — Присаживайтесь, сударь. Я готова ответить на ваши вопросы.