Детектив: полицейские будни

Для разнообразия, на следующее утро Уильямс проснулся не от звонка будильника, как это обычно бывало по будням, а от звона в голове и пересохшего горла. Все тело ломило, словно от похмелья, вот только он точно знал, что не пил вчера алкоголь. Звонкий чих и последовавший за ним сухой кашель только подтвердили его догадку, что последствия вчерашнего сидения на голом асфальте настигли его, и он умудрился простудиться. На часах было ровно половина седьмого. До звонка будильника оставалось еще полчаса, а до начала смены еще более двух часов. Однако Сэм точно знал, что сегодня на работу не попадет, потому что уже одна мысль о том, чтобы вылезти из-под одеяла, вызывала в нем дрожь. Вот поэтому он оставался в постели и размышлял, не рано ли звонить капитану и просить больничный. Еще один громкий чих заставил его подобрать сопли и нашарить на тумбочке свой телефон. Ясное дело, что такому раннему звонку Диаз не обрадовался, хотя, судя по бодрому голосу, уже не спал и в болезнь своего сотрудника поверил сразу просто потому, что сымитировать настолько простуженный голос — нужно быть чертовски хорошим актером, кем обычно прямой, как палка, Уильямс точно не являлся. А потому он получил строгий приказ до понедельника свой зад на пороге участка не показывать, что, в общем-то его вполне устраивало. Однако с кровати все же пришлось подняться, хотя бы потому, что элементарно хотелось в туалет. Да и распотрошить аптечку на предмет лекарств от простуды тоже бы не помешало. Как хорошо, что он такой предусмотрительный и запасливый, иначе пришлось бы медленно подыхать, потому что сил бежать в аптеку у него было. О том, что лекарства можно заказать на дом или попросту позвонить отцу или Мелиссе, в его больную голову не приходило. После горсти разных таблеток Сэма вновь потянуло в сон, и в следующий раз он проснулся спустя несколько часов от противного и настойчивого звонка входной двери. Кто бы ни находился за этой треклятой дверью, хотелось его в первую очередь убить, а затем уже спрашивать, какого черта его принесло. Поэтому, рывком распахнув дверь, Сэм надеялся треснуть ею раздражающего гостя, но вместо этого сам получил удар в челюсть. Удар не был особенно сильным, скорее все решила его внезапность, только поэтому Сэм, пошатнувшись, рухнул прямо на задницу. И пока он потирал место удара, в квартиру спокойно вошел Джеймс Миллер и захлопнул за собой дверь. — Если ты таким образом ходишь в гости, то я больше никогда не хочу видеть тебя у себя дома, — закряхтел Уильямс, со злостью глядя снизу вверх на мужчину, губы которого искривились в жутком подобии улыбки. Сэма аж передернуло. — Ты это заслужил, за то, что не послушался моего приказа и едва не угробил нас обоих. — Я… — Сэм хотел было начать оправдываться, однако заметил бледное и осунувшееся лицо напарника, его раненую руку в перевязке и кое-как натянутую одежду. Вид скорее жалкий, чем неряшливый. Признаться, он уже размышлял обо всем случившемся прошлой ночью, из-за чего не сразу смог уснуть, чем, скорее всего, только усугубил свою простуду. Анализируя все произошедшее, шаг за шагом, прокручивая в голове свои действия и действия напарника, Уильямс осознал, даже если каждый его шаг был оправдан и с вероятностью в 70% (что, не так уж и мало), все преступники остались бы живы, для Джеймса его действия почти наверняка оживили в памяти события трехлетней давности, когда примерно в таких же обстоятельствах погибла его напарница. Он должен был подумать и об этой стороне их партнерства, но слишком был сосредоточен на успехе задания, что в итоге завалил и то и другое. — Прости, — тихо произнес он, боясь лишний раз поднять глаза. Сверху послышался протяжный вздох, а затем перед лицом Сэма появилась протянутая ладонь. — Давай уже, поднимайся. Тебе сейчас вредно сидеть на холодном полу. Шмыгнув носом, Сэм ухватился за руку, и одним махом его поставили на ноги, которые тут же от слабости пошатнулись, и его бросило вперед, прямо в объятия мужчины. Миллер болезненно зашипел, поскольку весь удар пришелся как раз на больную руку, и Сэм попытался сразу же освободиться, однако отпускать его никто не спешил. — Так и будешь держать меня на пороге? — сменив гнев на милость, томным хрипловатым голосом спросил Джим, обжигая дыханием кожу на виске. Вероятно, это всего лишь попытка скрыть боль, однако Сэм все равно заволновался. — Тебя, похоже, лучше вовсе за порогом держать, кто знает, что ты еще можешь выкинуть. — Обещаю больше не распускать руки, — Джеймс рассмеялся и так резко вскинул руку, которой обнимал парня в шутливом жесте поражения, что тот еще некоторое время самостоятельно прижимался к его телу, и только затем до него дошла вся пикантность ситуации, и он пусть и неохотно, но отступил. — Поверю на слово, — Сэм хмыкнул и сделал несколько глубоких вдохов, надеясь успокоить трепещущее сердце, однако Миллер сразу же подкинул новую причину для волнения: — Зачетная пижамка, кстати. А смутиться здесь определенно было из-за чего. Пижаму ему подарила Мелисса на прошлое Рождество, и ей почему-то показалось забавным выбрать ярко-красный цвет с узором из белых снежинок. «Рождество же», подруга просто пожала плечами, однако Сэм всем своим существом чувствовал ее ехидство. Он не знал, из какого материала была сшита эта пижама, но на ощупь казалась плюшевой и приятно прилегала к телу, поэтому он в конце концов сдался и, несмотря на смущающий вид, начал ее надевать, когда в квартире было прохладно или он неважно себя чувствовал. Разумеется, для чужих глаз этот предмет гардероба предназначен не был. — Это подарок. И я не ждал гостей, — буркнул Сэм, становясь пунцовым под цвет своей пижамы. На губах Джеймса появилась понимающая улыбка. — Да я без сарказма. Они такая прикольная на ощупь, мягонькая, — он потянулся с явным намерением вновь прикоснуться к понравившемуся материалу, но лишь махнул рукой по воздуху. Сэм был немного не в том состоянии, чтобы вновь ощущать на себе тепло чужих мужских рук, поэтому отступил в сторону. — Зачем ты пришел, Джеймс? — вздохнул он, резко меняя тему. — Врезать мне можно было и в участке. — В общем-то это как-то спонтанно вышло, однако извиняться не стану, — Миллер, сделав вид, что ничего не заметил, вдруг стушевался и нервно почесал переносицу. — Капитан сказал, что ты взял больничный. Я подумал, что неплохо было бы тебя проведать, ты вчера мне вроде как помог. Держи в качестве благодарности, — он поднял с пола пакет, который Сэм до этого даже не замечал. В протянутом пакете оказались какие-то соки, фрукты, а еще пара спелых помидоров, зачем-то. — Э-э, спасибо, — растеряно протянул Сэм и понес передачу на кухню, справедливо решив, что его гость сообразит пойти следом. Намек Джеймс понял без труда, однако вслед за Уильямсом не пошел. Он остановился в гостиной, с большим любопытством осматриваясь. А посмотреть было на что, хотя бы потому, что у Сэма не было привычки избавляться от ненужных вещей, и вся его квартира успела основательно захломиться. Поначалу взгляд разбегался, с трудом сосредотачиваясь на разных безделушках, которые люди обычно старались сбыть на гаражных распродажах или попросту отправляли в мусор: старые игрушки, рамки для фотографий почему-то в большинстве пустые, какие-то экшн-фигурки, стопки книг и журналов, а еще горы декоративных подушек разных цветов и размеров. Так сразу и не скажешь, что квартира принадлежит холостому молодому человеку. Но все же стоило немного освоиться и становилось ясно, что в комнате отнюдь не хаос, и у каждой вещи свое, строго отведенное ей место. Если приглядеться, то в квартире Сэма казалось вполне уютно. — Симпатичная у тебя квартирка, — сделал комплимент Джеймс, пытаясь устроиться на диване так, чтобы не утонуть в море подушек. — Правда? Обычно мне говорят, что иметь столько вещей странно для парня, — то ли удивился, то ли смутился Сэм, вернувшись с кухни с двумя стаканами апельсинового сока. Обычно он бы предложил чай или кофе, однако действия лекарств почти закончились, чему еще неплохо поспособствовал Миллер своим эффектным появлением, и симптомы понемногу брали свое. Жаловаться он, разумеется, не собирался, как и совершать лишние телодвижения. — Не знаю. Мне кажется, это мило, — произнес Джеймс и, как будто смутившись своих слов, попытался спрятаться за стаканом с соком. Но сразу же скривился и стакан отставил, похоже, не самый его любимый напиток. Сэма же это внезапная похвала заставила разволноваться. Но если они и дальше продолжат подобное общение, то совсем скоро потонут в неловком молчании. Лучше заговорить о чем-то другом, благо подходящая тема лежала прямо на поверхности. — Я ведь так и не спросил, как ты себя чувствуешь? Как твое плечо? — Лучше, чем выглядит. Не сильно беспокоит, особенно вот с этим, — бодро отозвался Джим и потряс знакомым пузырьком с таблетками, который достал из кармана куртки. Сэм только сейчас заметил, что куртка была новой, не в смысле только что из магазина, а в смысле, что эту он еще не видел, хотя от предыдущей она отличалась разве что цветом. — Доктор сказал, этим лучше не злоупотреблять. Ты же в курсе, что на такие таблетки легко подсесть? — настороженно нахмурился он. Но Миллер лишь безразлично отмахнулся. — В курсе. Не переживай, думаешь, это первое мое ранение? Знаю, что эту дрянь лучше сразу спустить в унитаз, однако пока я без них попросту загнусь. — Ты поэтому не на работе? — Сэм кивнул на перевязку, неловко наложенную, зато свежую и чистую. Радует, что заменить бинты Миллеру удалось, а то он уж было хотел свои услуги предложить. Джеймс фыркнул и потянулся за своим стаканом, но, вспомнив, что именно в нем налито, раздосадовано скривил лицо. — Как будто эта пустяковая болячка хоть как-то могла повлиять на мою работу. Нет, просто стоило мне появиться в офисе, как Диаз меня отчитал и отправил отдыхать до понедельника. — Удивлен, что ты согласился. — Так кто же откажется от халявного выходного, — во все тридцать два зуба улыбнулся Миллер и откинулся на диванные подушки, полностью в них утопая, продолжать бороться с ними ему надоело. А вот Сэм, глядя на вольготно устроившегося напарника, поймал себя на мысли, что ему нестерпимо хочется стереть эту его улыбку. Но вот кулаком или собственными губами он так и не решил. — Надеюсь, что он пойдет тебе впрок, — вместо этого произнес он. — Ну, куда-нибудь он точно пойдет. А вообще если уж и справляться о состоянии, то это мне стоит спросить тебя, как ты себя чувствуешь? Сэм пожал плечами: — Помирать не собираюсь. Это обычная простуда, к понедельнику буду как новенький, — жаловаться на ломоту во всем теле и вновь поднявшуюся температуру он не собирался. — Я не о простуде спрашивал, — покачал головой Джим. — Хотя и выглядишь ты неважно. Может, тебе лекарства стоит принять? Последние фразы Сэм проигнорировал, напрягшись. Он ждал, что данная тема всплывет, и был готов ее обсудить. Так сказать, одним махом сорвать этот пластырь. — Я в порядке. — Я надеюсь, это ты про лекарства? Потому что вчера тебе пришлось стрелять в человека, пусть и не самого законопослушного, тем не менее. — Это не в первый раз, — пробубнил молодой детектив в ответ, пряча взгляд. В свое время ему пришлось из-за этого посетить не один сеанс психотерапии, просто потому, что так было положено. На самом деле он, и правда, думал, что давно это пережил, но почему-то говорить об этом вновь оказалось не просто. — Вот как, — не пытаясь скрыть удивления, протянул Джеймс. — Поделишься? У Сэма вдруг резко пересохло в горле, и стакан с апельсиновым соком быстро опустел. Он бы и сок Миллера допил, но не знал, как тот отреагирует. Кислота неприятно заскрипела на зубах, однако это помогло сосредоточиться. — Нечего особо рассказывать. Первый год патрульной службы, уже не вполне новичок, но и до умудренного улицами офицера еще далеко. Преступник пытался ограбить продуктовый магазин, мы с напарником были рядом и успели до того, как тот успел скрыться. Поняв, что вот-вот будет арестован, грабитель взял заложника, угрожая тому пистолетом. У моего напарника оказался неплохо подвешен язык, и ему удалось всего на несколько секунд перевести всю агрессию на себя, а у меня появился шанс на удачный выстрел. В общем, свой шанс я реализовал. — Охотно верю, — чуть помедлив, сказал Миллер. Он изо всех сил старался казаться серьезным, что было совершенно невозможно, сидя в окружении разноцветных подушек. И все же желания смеяться у Сэма не возникло. — Вчера мне представился отличный шанс убедиться в твоей меткости. Как ты справился в тот раз? Сэм пожал плечами. — Психотерапевт. Плюс Фрэнк довольно сильно меня поддерживал, да и в целом времени рефлексировать особо не было, будучи новичками, нас старались загружать работой по максимуму. — Ну, сейчас ты вполне свободен… — Сейчас я и не новичок, — отрезал Сэм. Он был не в том состоянии, чтобы пускаться в долгие объяснения или споры. — Я успел обдумать самое главное, и это меня больше не тревожит, а остальное… А об остальном я подумаю как-нибудь потом. — Так себе способ на самом деле. Только накапливать стресс будешь, — пожал плечами Джеймс. — Но каждый справляется, как может. И в этот момент я, наверное, должен начать рассказывать, как я пережил свое первое убийство? — Это разве не относится к тому, о чем мы не говорим — к личному? — на этот раз скрыть сарказм Сэму не удалось, зато реакция напарника его озадачила: — Может и напрасно. Не ожидал, что с тобой окажется… интересно. Пусть я сейчас и противоречу сам себе, но мы вроде как сработались и, наверное, будет правильно постараться узнать хоть что-то друг о друге. Но это не значит, что я полностью смирился с твоим назначением, — поспешно добавил Джим. Сэм едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Да скорее весь лед в Антарктиде растает, прежде чем Миллер признает, что был неправ. Но все же он в душе обрадовался и этому. — Нам не обязательно знать все подробности личной жизни друг друга, — несмело улыбнулся он. — Начать можно с малого, например, ты можешь рассказать, как справляешься с последствиями нашей работы, разумеется, помимо твоего самого любимого способа — ужраться в слюни. Джеймс рассмеялся. — Какая же ты заноза, — почти восхищенно отреагировал он на колкость. — Но, по крайней мере, с тобой не скучно. На самом деле у меня целых три способа: один, как ты и сказал, заглушить эмоции алкоголем. Второй тесно связан с первым, и это секс. Отлично помогает забыться. Однако не думаю, что оба этих способа для тебя. Не обижайся, но ты кажешься слишком правильным для чего-то спонтанного. — Сэм и не обиделся, а смысл, ведь и так понятно, что это правда. — А вот третий способ тебе подойдет как нельзя лучше, особенно с твоим самоубийственным решением пускать все на самотек. Иногда я хожу выпустить пар в тир. На самом деле это известный факт, что стрельба по мишеням отлично поморгает справиться со стрессом, Миллер тут открытия не сделал. Да и свой статус лучшего стрелка курса Уильямс продолжал поддерживать, поэтому в тире бывал частенько. Но вот взять в руки пистолет сразу после того, как из него убил человека, он попросту не мог, о чем сообщать напарнику, естественно, не собирался. Настолько близки они еще не стали. — Хочешь узнать, почему? — вдруг спросил Джеймс, хотя Сэм искренне надеялся, что он уже закончил. А все потому, что спать хотелось больше, чем выслушивать очередную байку. Впрочем, судя по сосредоточенному выражению лица, рассказывать Миллер собирался совсем не веселую историю. — Сгораю от любопытства. — Причем в прямом смысле. Похоже, температура вновь поднялась. — Тогда вернемся к рассказу о моем первом убийстве, — торжественно выдал напарник. А Сэм, честно говоря, уже успел забыть, что начинали они именно с этого. — Мне было пятнадцать, когда какой-то подонок попытался ограбить наш дом. Он, очевидно, думал, что внутри никого нет, однако в тот день я решил прогулять школу и спокойно досыпал в своей комнате, когда шум внизу меня разбудил. Я точно знал, что это не родители внезапно вернулись, стали бы они так шуметь, а еще я знал, где отец хранил свой дробовик. Не знаю, почему я просто не вызвал полицию, возможно, хотелось погеройствовать, да я бы и не выстрелил, если бы грабитель не бросился на меня с ножом. Как результат: перепуганный подросток, труп неизвестного мужчины в гостиной и полный дом полиции, которую вызвали бдительные соседи. От отца мне тогда знатно влетело, и за прогул, и за взятое без спроса оружие, и за игру в героя. За это особенно кстати. Но уже после всего он отвел меня на стрельбище и научил, как правильно держать оружие и стрелять из него. Отреагировал Сэм не сразу, ему понадобилось еще некоторое время, чтобы переварить услышанное. Джеймс даже успел забеспокоиться, возможно, до него просто дошло, что парень вообще-то не здоров. — Даже не знаю, что сказать, — наконец заговорил Сэм, правда, ничего толкового так и не смог надумать. — Ничего не говори, — буркнул Миллер, зачем-то поднимаясь с дивана. — Тебе нужно поправляться, а я тут пристал со своими россказнями. Я лучше пойду, а ты пей таблетки и иди спать. — Э-э. Ладно, — Сэм растерялся сначала, но, честно говоря, был рад такому исходу, спать хотелось просто зверски. Джим неожиданно поморщился и потянулся к карману, где лежали его обезболивающие таблетки. — Воды не принесешь? — попросил он. Спорить Сэм даже не подумал. — Сейчас. Кажется, Джеймс хотел добавить что-то еще после того, как вернул стакан владельцу, но лишь махнул рукой в привычном жесте прощания. Он уже успел оказаться у входной двери, а Сэм все еще стоял с пустым стаканом в руке, пытаясь понять, что не так. — Подожди, — когда до него дошло, позвал он. — Только не говори, что ты собираешься сесть за руль. Это может быть опасно после приема лекарства. — А то я не знаю, — Джеймс закатил глаза. — Не нужно строить из себя мою мамочку, тебе не идет. Я сегодня на общественном транспорте. С этим, — он кивнул на перевязку, — оказалось не так-то легко вести машину. — И ты в таком виде собираешься ехать? — В смысле? А что не так? — он принялся себя осматривать, наконец заметив, что пуговицы на его рубашке застегнуты неправильно. — Блин, а что сразу-то не сказал? Я и в участке так ходил? Вот же, даже никто не предупредил, — он пытался расстегнуть пуговицы, однако сделать это одной рукой оказалось затруднительно. — В зеркало надо смотреться чаще, — хмыкнул Уильямс. Отставив наконец пустой стакан, он приблизился к мужчине, воюющему со своей одеждой. Наверное, это должно казаться забавным, но чувствовал Сэм лишь легкое волнение, которое усилилось, стоило ощутить тепло, исходящее от Джеймса, и его запах. Руки едва заметно затряслись, когда он потянулся к пуговицам. — Оставь, я помогу. Они стояли близко друг к другу, пожалуй, даже слишком близко, чем это было необходимо, чтобы застегнуть кому-то рубашку. Сэм изо всех сил старался не смотреть вверх, сосредоточившись на петлях и пуговицах, хотя прекрасно ощущал на себе внимательный взгляд Джима. Миллера мало заботило, что там происходит с его одеждой, а вот наблюдать за отчаянно краснеющим лицом парня ему явно было любопытнее. Сэму так и вовсе казалось, что тот может считывать любую эмоцию с его лица, и поэтому отчаянно старался ни о чем не думать. Но куда там, когда его руки скользили по мужской груди, ощущая жар, и медленно двигались вниз. А услышав довольное хмыканье над ухом, и вовсе вздрогнул и тут же бросил свое занятие, оставив не застегнутыми пару последних петель. — И так сойдет, — голос Сэма трясся от волнения, и чтобы скрыть это, он хлопнул Миллера ладонью по груди. Но не успел отойти, как внезапно ощутил мягкое прикосновение чужих губ к своему лбу. Он замер в шоке, а когда решился поднять взгляд, то готов был поклясться, что увидел на лице Снарта замешательство. — Джим? — Ты весь покраснел, и я подумал, что у тебя поднялась температура. Вот и решил проверить, сам не знаю зачем. Но тебе и правда стоит выпить жаропонижающее. — К общему удивлению, голос Джеймса дал сбой, став чуть хрипловатым. — В общем, спасибо за рубашку, но, кажется, сейчас мне лучше уйти. Выздоравливай, Сэмми. Дверь за поспешно уходящим Миллером захлопнулась, а Сэм еще какое-то время простоял в прихожей, пытаясь сообразить, что это вообще такое было.