Volatile Times

— Ты опаздываешь. — А ты ждёшь! — Себастьян ловко спрыгнул с метлы и подошёл к Нэнси, которая стояла у обрыва и смотрела на волны, разбивающиеся о скалы. — Не можешь без меня, да, Монтгомери?       Гриффиндорка шумно выдохнула и развернулась лицом к Сэллоу. На его физиономии застыла самодовольная ухмылка, а в едва прищуренных от яркого света глазах бегали задорные искры. День был ослепительно ясным и солнечным, но порывы ледяного ветра пробирали до костей. Нэнси достала небольшую баночку и протянула её Себастьяну. — Вот, намажь лицо, а то до Акелло мы не долетим. — Что это? — Сэллоу беспечно открутил крышечку и поднёс к самому носу, сразу же отдёрнув и едва не выбросив в океан. Глаза у него заслезились. — Пахнет как подмышка великана, ты, наверное, шутишь! — Это то, что позволит твоей коже не слезть с лица к концу нашего полёта. Через пару минут к запаху привыкнешь. Поверь мне, лучше тебе не знать, из чего это сделано.       Себастьян с подозрением повертел баночку в руке ещё некоторое время, после чего, с перекошенным лицом макнул кончик пальца в содержимое. Лицо его начинало приобретать зеленоватый оттенок. Нэнси нетерпеливо выхватила у него баночку, щедро зачерпнула и бесцеремонно провела по пухловатым щекам своего попутчика. — Ужасно, Монтгомери, просто ужасно, — слизеринец жмурился так сильно, как только мог, но запах всё равно щекотал ноздри и заставлял глаза слезиться. — Могла бы быть и понежнее. — Простите, я забыла, что в Слизерин пускают только по принципу наличия повышенной брезгливости, — вытерев остатки субстанции о веснушчатый нос Сэллоу, она отвернулась и приготовилась взлетать, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться от надутого выражения его лица.       Себастьян собирался ответить что-то колкое, но вонючая мазь расставила все приоритеты и он решил сконцентрироваться на том, чтобы восстановить дыхание. Запрыгнув на метлу, он последовал за своей спутницей. От встречного ветра дышать и правда становилось легче, а щёки теперь просто приятно горели. Гигантские волны, упорно бьющиеся о скалы, то и дело стремились лизнуть их за пятки, но студенты Хогвартса поднимались всё выше, не давая стихии и шанса. Нэнси прижалась к метле и устремилась вперёд ещё быстрее, поймав встречный порыв ветра. ***       Монтгомери не знала, сколько времени они провели в полёте. Слишком высоко лететь не получалось из-за адского холода, а слишком низко — из-за высокой влажности, которая, если и не сильно могла повредить метлу, то довольно неприятно обернуться обледенелым древком, стоило подняться выше. Сэллоу явно не заморачивался такими низменными аспектами, и постоянно вилял то туда, то сюда. Вцепившись одной рукой в метлу, Нэнси зубами стащила со второй перчатку, чтобы аккуратно свериться с картой. К счастью, всю дорогу до суши стрелка уверенно указывала в одном и том же направлении, так что слишком часто это можно было не делать. Засунув карту в глубину кармана, откуда ей было не выбраться даже под сильнейшими порывами ветра, она попыталась надеть перчатку обратно, и, едва не соскользнув с метлы, уронила её в морские пучины. Выругавшись, она подняла глаза на фигуру, летящую немного выше. Себастьян не увидел её фиаско, он со сосредоточенным видом всматривался вперёд. Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы хоть немного пригревать им спины, из чего девушка заключила, что время близится к полудню. Карта, наколдованная Натти, оказалась невероятно полезной, но оставшегося времени или расстояния к цели она не показывала. Немного потерявшись в своих мыслях, Нэнси не сразу заметила, как её спутник попытался привлечь её внимание. Похоже, он сначала пробовал что-то прокричать, но ветер буквально разнёс все его старания направо и налево, поэтому Себастьян чуть снизился и начал махать. Догадавшись, что он заметил землю, Монтгомери кивнула, и ускорилась. Рука почти совсем окоченела, так что небольшая остановка была ей как нельзя кстати. Дорога от побережья до деревушки, где расположилась Акелло, заняла всего полчаса. Несмотря на довольно ясный, солнечный денёк, Нэнси не могла себя заставить наслаждаться видами или погодой, даже не из-за долгой утомительной дороги, а видимой беспечности Сэллоу. Едва им стоило приземлиться, он продолжил общаться в своей привычной манере, но не слишком естественно, как будто колкими шуточками Себастьян пытался прикрыть свою нервозность. Зная, что прямого ответа всё равно не получит, Монтгомери даже не пыталась задавать вопросов. Наверняка, если он уже один раз отчаялся так сильно, что без долгих раздумий применял непростительное проклятие, разочарование каждый раз ломало его, а надежда в конечном итоге разбивала сердце. Ей оставалось надеяться, что в этот раз всё будет иначе. Небольшой домик в глухом конце деревушки Нэнси приметила сразу. Даже не глядя на карту, она уверенно шагала в сторону двери, вокруг которой висели глиняные фигурки с яркими полосками и перьями, а сам дом отличался непривычной даже для ирландской глуши округлостью. Людей вокруг было совсем немного, но и те, что были, косились на них с недоверием. — Я сначала зайду одна, хорошо? — отдавая свою метлу в руки слизеринца, Нэнси осматривалась вокруг с осторожностью. Всё-таки ей не стоило забывать, что пособники Руквуда могут быть повсюду.       Себастьян, к её удивлению, не стал спорить, а коротко кивнул, тоже напряжённо оглядываясь. Нэнси, дрожащими от волнения руками нащупала послание Натти, и, сжав его в ладони, хотела было постучать в большую деревянную дверь с незнакомыми рунами, как та сама распахнулась с негромким скрипом. Её взору предстала ведьма средних лет в цветастых одеждах, очень похожая на профессора Онай, только с распущенными, свободно спадающими волосами, едва тронутыми сединой, и множеством колец по всему лицу: в носу, бровях и на губах. Ведьма пристально осмотрела её и отошла чуть в сторону, жестом приглашая внутрь. Монтгомери вежливо кивнула и сделала несколько неуверенных шагов. Дверь за ней закрылась. Изнутри дом больше всего хотелось сравнить с хижиной, повсюду висело много пучков засушенных трав, ярких ковров и глиняных сосудов, в единственной большой комнате было тепло и сухо. В самом центре пола, выложенного камнями в подобие спирали, расположился очаг с тлеющими углями. Казалось, такая конструкция должна обречь всю комнату на постоянную закопченность, но дым, тонкой змейкой струящийся вверх, поднимался к потолку, где складывался в причудливые символы, значения которых Нэнси не представляла. Засмотревшись на необычное жилище, Монтгомери спохватилась, что до сих пор не сказала хозяйке ни слова, но та снова её опередила. — Значит, о тебе так просила моя дорогая племянница? — с некоторым акцентом поинтересовалась Акелло, всё ещё с интересом разглядывая свою гостью. — Благодарю, что согласились принять меня, мадам Акелло, — гриффиндорка внезапно осознала, что понятия не имеет, какой культурный жест должна предпринять, и просто внимательно следила за движениями женщины. — Натти очень тепло о вас отзывалась! — Натсай — добрый ребёнок. Вся в своего отца, моего брата. Я не могу отказать ей в просьбе, особенно настолько интригующей, что не может быть известна Мадиве, — глаза её хитро блестели. — Я бы с удовольствием поделилась с профессором Онай, но для начала нам нужно выяснить хотя бы немного больше, — осторожно ответила Нэнси, с интересом наблюдая, как Акелло забивает в деревянную трубку что-то похожее на табак. — Осторожность — это хорошее качество, Нэнси, — выдохнув клубок ароматного фиолетового дыма, ведьма села на небольшую подушку рядом с очагом, и, не моргая, уставилась на угли. — Ты ведь прилетела не одна? — Как вы … — начала было девушка, но шаманка так загадочно улыбалась, что Нэнси решила не тратить время. — Могу ли я пригласить моего спутника в ваш дом?       Акелло, раскачиваясь, тихонько напевала что-то себе под нос. Девушка сначала хотела повторить вопрос, решив, что хозяйка её не расслышала, но та подняла на неё глаза и утвердительно кивнула.       Меньше чем через минуту Себастьян уже стоял внутри, неуверенно оглядываясь на Нэнси. С плохо скрываемым восторгом он наблюдал за тем, как Акелло делает пассы руками, а шарф Анны, то и дело изгибаясь, подобно телу дракона, парит у ведьмы перед глазами. — Вы сможете помочь моей сестре? — не дожидаясь, пока хозяйка сама к нему обратится, взволнованно подал голос Сэллоу.       Акелло, не поворачивая головы, бросила на него взгляд и глубоко вздохнула. Зелёный в полоску шарф вильнул кистями, и опустился к ней на колени. — Тебе бы стоило поучиться терпению у твоей спутницы, — проворчала она, и поднявшись с пола, встала прямо напротив него и протянула ему шарф. — Ты знаешь, кто наложил проклятие на твою сестру? — Я не видел их, но я точно уверен, что это был гоблин, — Себастьян взял шарф и сжал его в руках так, что побелели костяшки. — Неужели совсем ничего нельзя сделать?       Ведьма выпустила ещё один клубок дыма, на этот раз он был зелёным. Дым принял форму птицы с длинными перьями, облетел вокруг головы слизеринца, попытался забраться ему в нос, и рассеялся. Акелло не торопясь рассматривала бледное лицо Себастьяна. — Я не могу снять проклятие, пока не знаю, кто его наложил. Если бы твоя сестра была здесь, я могла бы попробовать провести ритуал и хотя бы постараться увидеть, кто с ней такое сотворил. Но раз ты не знаешь, кто наложил заклятие, то я почти бессильна, — размеренно и спокойно произнесла она.       Повисла гробовая тишина. Монтгомери не могла и представить, что почувствовал Себастьян услышав такое, но у неё самой сердце упало куда-то вниз, притягивая к полу. Это было именно то, чего она боялась, но не хотела признавать такой исход, прикрываясь призрачными иллюзиями. И теперь виновата была именно она сама, Нэнси, за то что опять подарила надежду, которая сейчас причиняла ему боль невыносимее, чем Круцио. Она видела лишь его спину, внезапный внутренний порыв заставлял её скорее подойти, обнять и забрать хоть немного его боли себе, но этого она сделать не могла. Она так и стояла, будто вросшая в пол, буравя глазами спину друга, как вдруг слова Акелло вывели её из транса. — Но есть кое-что другое, что я могу для тебя сделать. Она ведь не просто твоя сестра, вы близнецы?       Сэллоу, очевидно не сразу расслышавший её вопрос, рассеянно поднял глаза и спустя некоторое время неуверенно кивнул. Шаманка взяла его за руку и подвела к очагу. Себастьян повиновался. Жестом указав ему сесть напротив, Акелло снова вернулась на своё прежнее место. — Мой народ верит, что связь между близнецами — священна. Обычные кровные узы тоже порождают сильную магию, но близнецы связаны ещё сильнее, — ведьма снова делала пассы руками, и пучки с травами и другие высушенные ингредиенты послушно подлетали к ней. Себастьян, словно завороженный наблюдал за её движениями, всё так же сжимая шарф Анны. Шаманка продолжала. — В моей семье тоже есть близнецы, мои старшие братья, и старшие братья отца Натсай. Родители дали мне имя Акелло, что значит «рождённая после близнецов». Не по себе, но я знаю, что близнецы, даже на расстоянии, чувствуют друг друга и могут разделять даже физические ощущения. Нэнси затаила дыхание. Даже привыкшая видеть вокруг следы древней магии, она не встречала никого, излучающего ауру, хоть немного подобную Акелло, будто она сама была природой, всеми стихиями в гармонии, и сеяла спокойствие с каждым своим словом. Монтгомери не чувствовала себя уставшей даже на секунду, несмотря на долгий путь. Эта аура заряжала её, придавала сил и ей хотелось довериться полностью. — Скажи мне, Себастьян Сэллоу, насколько далеко ты готов зайти ради сестры? — На всё, — без колебаний тихо ответил он. Акелло кивнула, и лёгким взмахом руки притянула к себе что-то небольшое, что Монтгомери не сразу удалось рассмотреть. В следующую секунду шаманка достала из складок цветастого одеяния небольшой кинжал. Огонь в очаге внезапно вспыхнул столбом, едва не опалив лицо Себастьяну. Нэнси бросилась было ближе, но Акелло остановила её коротким жестом. — Кровь и огонь, — сказала наконец она. — Два вида сильной магии. Если ваша связь и правда так сильна, есть ещё один способ помочь твоей сестре. Я могу разделить её проклятие на вас двоих. — Если это хоть немного облегчит её боль, я согласен, — ни на секунду не задумавшись, без тени сомнений отозвался Сэллоу. — Себастьян, нет! — Нэнси сорвалась с места и стала трясти друга за плечи. — Ты с ума сошёл? Я не позволю тебе! — Шумный Гриффиндор, — раздраженно пробормотал он, но глаза его светились серьёзностью. — Это не твоё решение, Монтгомери.       Девушка опешила и отпустила его, беспомощно оглянувшись на Акелло, которая наблюдала за всем этим не без интереса. — Ты прилетела за помощью, Нэнси, — повернувшись к ней, ответила шаманка. — Ты хочешь помочь Анне, я могу помочь Анне. — Но не за счёт Себастьяна! — забывшись, повысила голос Монтгомери. — Я не хочу смотреть, как он мучается!       Ведьма ухмыльнулась и покачала головой. Сэллоу молчал. — Посмотри внимательно на своего друга, Нэнси. Он уже мучается.       Девушка осеклась и подняла глаза на Себастьяна. Тот всё так же отчаянно сжимал шарф Анны, опустив взгляд. Но в выражении его лица не было сомнений или страха. Он улыбался. Он принял решение. Нэнси осторожно положила ладонь поверх его руки. — Мы можем найти другой способ, Себастьян, прошу, — пытаясь ухватиться хоть за что-то, она уже знала, каким будет его ответ. — Пока мы ищем способ снять проклятие полностью, Анна угасает. Я смотрел на всё это больше года, Нэнси, я теряю её, как я могу отказаться облегчить её боль хоть немного? — Ты думаешь, Анна одобрила бы этот твой поступок? — грязный ход, опять, но это был её последний аргумент.       Себастьян ответил не сразу. — Анна редко одобряла мои поступки. Но и сама могла вытворить то, что я бы никогда не одобрил. Я пытаюсь её спасти не ради одобрения или благодарности. Я хочу её спасти потому, что у меня нет никого дороже. И хотя я бы это никогда не одобрил, сама она бы поступила точно так же.       Нэнси не знала, что ещё сказать. Она вопросительно посмотрела на Акелло, та одобрительно кивнула. Всё-таки эта невероятная женщина определенно как-то влияла на неё. Монтгомери отошла и села на низкий табурет подальше от центра комнаты. Шаманка разжала руку и показала Себастьяну маленькую глиняную фигурку с открытым ртом и закрытыми глазами. — С шарфом придётся распрощаться, — Акелло протянула руку, перенимая его, и отдала куклу Сэллоу. — Огонь и кровь. — Огонь и кровь, — как завороженный повторил он.       Ведьма ухватилась за его протянутую ладонь и сделала на ней глубокий надрез кинжалом, начиная бормотать какие-то слова. Огонь в очаге успокоился и только редкие языки пламени пытались достать до них, но безуспешно. Акелло крепко сжала порезанную руку Себастьяна с фигуркой, зажатой между их ладонями. Долго ждать не приходилось, и несколько капель крови, шипя, упали в огонь. Сделав очередное движение рукой, шаманка приказала травам, медленно танцующим в воздухе вокруг неё, опуститься в очаг. Пламя мгновенно устремилось вверх, в надежде прервать их крепкое рукопожатие, но никто не отдернул ладони. Кровь уверенно капала, превратившись в тонкую, густую струйку. Себастьян был сам на себя не похож: таким серьёзным, спокойным и сосредоточенным Монтгомери не видела его никогда. Лишь на мгновение в его глазах вспыхнула паника, когда Акелло, не переставая бормотать незнакомые слова, резким выпадом бросила шарф Анны в огонь, где его в ту же секунду начали съедать голодные языки пламени. Искры, треск, пламя разрослось, занимая собой, казалось, все пространство. Шаманка из ритмичного бормотания переходила в переливистую мелодию, дым столбом повалил вверх к потолку, сгустившись над Себастьяном. — В огонь, — коротко приказала ведьма, и Сэллоу, сразу всё поняв, отпустил руку Акелло и вместе с ней фигурку, перепачканную в его крови. Дым, клубящийся над его головой, стремительно, будто обладая собственным сознанием, опустился вниз, прямо на Себастьяна, на секунды закрывая его полностью. Нэнси поняла, что что-то не так, когда услышала крик слизеринца, а дым словно просочился внутрь него. Огонь погас, Акелло замолчала. Сэллоу, гораздо бледнее чем обычно, корчился от боли, но, переборов себя, поднял глаза на шаманку. Глиняная фигурка лежала невредимая в тлеющих углях, только выражение её лица поменялось — рот теперь был закрыт, а глаза без каких-либо признаков зрачков открыты. — Спасибо, — пробормотал он почти неразборчиво.       Нэнси бросилась к нему, придерживая за спину. Плечи его подрагивали, он старался держаться ровно, но боль накатывала, не давая выпрямиться. Акелло, совсем не опасаясь горячих углей, взяла фигурку в руку и протянула её Нэнси. — Процесс обратим. Если уничтожишь жертвенную куклу, проклятие снимется с Себастьяна. Но сам он этого сделать не сможет. Доверяю тебе её хранить.       Монтгомери неуверенно переняла фигурку, которая должна была обжечь ей ладонь, но вместо этого девушка почувствовала в ней пульсацию тепла, будто та была живой. Осторожно зажав куклу в руках, Нэнси вновь посмотрела на Сэллоу, который, судя по всему, уже приходил в себя, лоб его блестел от пота, а глаза были затуманены. Придерживая его под локти, она помогла ему подняться. Через силу он улыбнулся. — Выше нос, Монтгомери. Разве я не говорил тебе, что не могу устоять перед огнём? ***       Акелло наотрез отказалась отпускать их обратно в тот же день, настаивая, что Себастьян пока точно не в состоянии для долгого перелёта. Как обычно, рисующийся по поводу и без Сэллоу пытался протестовать, но хозяйка и слушать не захотела. Предложив ему горячего, она, вероятно, подмешала каких-то трав, потому что почти сразу его начало клонить в сон, а через несколько минут он уже спокойно посапывал на чём-то вроде настила со множеством шкур животных. Нэнси сидела рядом на полу, понимая, что и без всяких вспомогательных элементов, усталость начинает брать своё. На улице уже давно стемнело, и, помимо очага, помещение освещалось лишь свободно парящими свечками, проливая мягкий свет на глиняную фигурку, зажатую в руке. Акелло отошла, пообещав Нэнси отправить послание для Натти, и теперь они остались одни. Веки Монтгомери постепенно тяжелели, она уже почти провалилась в сон, когда услышала голос Себастьяна. — Нэнси, ты здесь? — совсем тихо пробормотал он. — Да, ты в порядке? — сразу же спохватившись, она наклонилась ближе над ним. — Воды?       Сэллоу, не открывая глаз, покачал головой, и вслепую попытался нащупать её руку. — Побудешь со мной? — поймав её пальцы, он провёл своими по тыльной стороне её ладони. — Конечно. Мы же отличная команда, помнишь? — сжала его ладонь в ответ Нэнси.       Слизеринец умиротворенно улыбнулся, и подтянул её к себе, отодвигаясь в сторону. Без особых раздумий, просто подчиняясь тому, что ей уже давно хотелось сделать, она прижалась к нему и закрыла глаза. Себастьян так и не отпускал её руку.