Volatile Times

      Прошло несколько недель с того дня, как они навещали Акелло. Себастьян попросил Нэнси сохранить то, что произошло, в тайне ото всех, особенно от Оминиса и Анны. Приступы периодически накатывали на него, но Сэллоу не подавал вида: его выдавала лишь плотно сжатая челюсть и резко бледнеющие губы. Монтгомери замечала это, но сделать ничего не могла. Себастьян её избегал, и это больно резало по её самолюбию. После ночи в тесном домике Акелло, он будто забыл о случившемся. Тогда Нэнси проснулась от того, что шаманка осторожно трясла её за плечо, Сэллоу рядом уже не было. Долгое время девушке даже казалось, что это всё ей приснилось, но воспоминания о его неровном дыхании и то, как он переминал её пальцы своими, были слишком реальны. В конце концов Монтгомери решила, что головоломок ей хватает каждый день, и перестала пытаться разгадать причины поведения Себастьяна. Со всем происходящим, она запросто могла додумать то, чего на самом деле не было. Но даже так, просто подыгрывать слизеринцу, притворяясь, что ничего такого не произошло, она не собиралась — в конце концов, это она привела его к Акелло, это она была свидетелем разделения проклятия, это ей была доверена жертвенная кукла, — неужели этого было недостаточно, чтобы уделить ей хотя бы минуту в промежутке между занятиями? Нэнси пыталась словить его, чтобы хотя бы узнать, как дела у Анны, но Сэллоу мигом находил десять мест, где ему нужно было быть самым срочным образом, и буквально ускользал сквозь пальцы. В очередной раз вертя в руках глиняную фигурку, данную ей Акелло, гриффиндорка полусидела на кровати в своей комнате, когда Натти забежала туда, вся раскрасневшаяся и запыхавшаяся от бега. — Нэнси, — выдохнула она. — Вот ты где! — Вот я где, — отозвалась та, моментально пряча куклу. — Что-то случилось?       Акелло пообещала не рассказывать о случившемся профессору Онай, но Натсай было известно всё. Себастьян был не в восторге от этой идеи, но утром перед их отбытием (шаманка раздобыла летучий порох и помогла им избежать долгого перелёта обратно), Нэнси настояла на том, что Натти заслуживает знать правду, ведь без неё бы их там просто-напросто не было. Не без театральности, Сэллоу в конце концов согласился, и теперь сторонился их обеих. — Пока что ничего ужасного, но, боюсь, мама у нас на хвосте. Она сказала мне, что видела сон, в нём были Акелло и Себастьян! Монтгомери моментально подскочила с кровати. Конечно, ведь мать Натти была профессором Прорицания, видения для неё были естественны. — Но разве видения обычно не связаны с будущим? — в смятении переспросила Нэнси, которая хотя и относилось к профессору Онай с уважением, особой страсти к Прорицанию не питала. — Что именно она сказала тебе? — Мама может быть хитрее лисы, если ей что-то нужно узнать. Пока она мне только вскользь упомянула о странном сне с тётей и одним из студентов. А я как раз спрашивала её об Акелло, совсем недавно! — Натти ходила по комнате из стороны в сторону и была совсем не похожа на обычную себя. Видимо, гнева своей мамы она боялась гораздо больше, чем приспешников Харлоу. — Я попыталась списать всё на то, что тётя, должно быть, думает о ней, такое иногда случается, но мне кажется, она будет продолжать выяснять в чём дело, стоит только дать ей ещё одну зацепку. — Разве прорицания не работают немного иначе? — все ещё не совсем понимая, почему её подруга так взволнована, старалась рассуждать здраво Монтгомери. — Присниться может всё, что угодно. Мне сегодня снилось, что демимаски играют лунами в квиддич, например.       Натти рассмеялась и зрительно немного расслабилась. — Да, ты права. Но мама — не просто прорицательница. Она — Провидица. И, особенно после смерти отца, — тут тон Натсай заметно погрустнел. — старается придавать значение всем видениям. Даже тогда, когда я должна была лететь с тобой, она не пустила меня из-за того, что что-то почувствовала. — Прости, Натти, кажется, я опять втянула тебя в неприятности, — виновато ответила Нэнси. — Но если Акелло нас не сдаст, то я уверена, что волноваться не о чем. — Надеюсь, ты права, — вздохнула Онай. — Всё равно, я попрошу тебя поговорить с Себастьяном, чтобы он был осторожнее с мамой, хорошо? Монтгомери заверила подругу, что передаст всё слизеринцу в ближайшее время, почти неосознанно нашаривая в кармане глиняную куклу. Пульсация тепла внутри фигурки приятно успокаивала девушку и придавала уверенности. Он не может бегать от неё вечно. *** Занятия на сегодня были уже закончены, поэтому Нэнси решила не откладывать неизбежное в долгий ящик и найти Себастьяна сейчас. Сначала она спустилась вниз к «совершенно секретному» дуэльному клубу, где её встретил невероятно обрадовавшийся Люкан, который, впрочем, очень быстро выяснил, что остаться на парочку дуэлей она не собирается, и раздосадованно засопел, не сказав ничего полезного о том, где можно найти Сэллоу. Уже направляясь в ту часть замка, где предположительно должна была находиться гостиная Слизерина, её прошибла догадка — Крипта! Зная Себастьяна, он наверняка скорее бы проводил время там, чем болтался без дела с однокурсниками. Резко изменив направление, Нэнси помчалась в Башню Защиты от Тёмных искусств. Она пока не была уверена, что скажет Себастьяну, но останавливаться на новостях от Натти она не собиралась. Ему придётся ответить на её вопросы, хочется того или нет. Добраться до Крипты удалось довольно быстро, и Монтгомери, осмотревшись и убедившись, что вокруг нет никого, достала палочку. Двери распахнулись и на неё дохнуло сыростью. Жаровни внизу оказались не зажжены, что говорило о том, что Сэллоу здесь не было. — Люмос, — выдохнула Нэнси и кончик палочки запульсировал холодным светом.       Одна она оказалась здесь впервые. Может, поэтому сейчас это место казалось ей куда менее уютным, чем раньше. Беспомощно оглядываясь, она заметила триптих, который они нашли с Себастьяном не так давно, обнаружив проход древней магии прямо из Фелдкрофта. Он всё так же зиял деревянными пустыми створками, как обычно, вызывая больше вопросов, чем ответов. Монтгомери подошла и провела рукой по той части картины, что они уже обнаружили. Она изо всех сил старалась не думать о Хранителях и каких-то новых испытаниях, что они ей готовят, Ранроке и Руквуде. Она слишком многого не понимала, и даже мысли об этом казались утомительными.       Раздался скрип и приглушённые шаги. Спохватившись, сама не зная, почему, Нэнси забилась в заваленный чем попало угол и применила дезиллюминационное заклинание. — Я слышал шуршание, кто здесь? — раздался голос Оминиса.       Нэнси уже собиралась было подать голос и выйти, в конце концов, никто не запрещал ей здесь появляться — Мракс сам дал добро на это, но услышала голос Себастьяна и вжалась в сырую холодную стену ещё сильнее. — Конфринго! — к счастью он решил зажечь огонь только в одной из подвесных жаровен, ближайшей ко входу. Та со скрипом качнулась. — Здесь никого нет, Оминис, не дёргайся.       Всё ещё не поздно, отличное время, чтобы обозначить себя, но вместо этого Монтгомери затаила дыхание и замерла. Она не очень хорошо понимала, каким образом палочка позволяет Оминису ориентироваться в пространстве, и не выдаст ли она присутствия постороннего, но, похоже, в Крипте Мракс ориентировался уже настолько хорошо, что мог не пользоваться ей. Он опустился на пол и оперся об одну из колонн, скрываясь от глаз Нэнси. Себастьян не торопился усаживаться. — По-моему, кто дёргается в последнее время, так это ты, Себастьян, — разглядеть выражение лица Оминиса в этот момент гриффиндорка не могла, но по тону его голоса могла наверняка сказать, что он ухмылялся. — Можешь бегать от Монтгомери, но я знаю, что что-то произошло, когда вы летали к этой тётке Онай. Сэллоу раздражённо цокнул языком и тоже опустился на пол, опершись о противоположную колонну. Нэнси буквально перестала дышать, услышав своё имя. Ситуация превращалась из глупого недоразумения в ещё более глупое недоразумение. — Я уже сказал тебе, что она ничем не смогла помочь, — Себастьян упорно избегал смотреть на своего друга, хотя тот навряд ли бы смог определить его ложь по глазам. — То есть Анне стало лучше просто так, это невероятное совпадение? — язвительно отвечал Оминис. — Не думай, что ты один о ней волнуешься, мы тоже поддерживаем контакт!       Себастьян растерялся, но быстро вернулся к отрепетированному сценарию. — Шаманка сказала мне, что не может снять проклятие, говорю же. То, что Анне стало лучше, абсолютно никак с этим не связано, я обещаю, Оминис. Но разве это не здорово? Может, проклятье слабеет!       Нэнси медленно переваривала всё происходящее. Как же легко он может врать лучшему другу! Уже далеко не в первый раз, такие обещания становились тенденцией. Ей было мерзко. — Сейчас, спустя почти полтора года? Абсолютно случайно, как раз после того, как тебе на голову свалилась эта девчонка и вообразила себя спасительницей мира? — в тоне Мракса слышалось презрение. — Прекрати, — на удивление жёстко ответил Сэллоу и немного повысил голос. — Ты почти ничего о ней не знаешь. Она правда хочет помочь Анне.       Оминис рассмеялся. — Помнишь, на первом курсе, когда мы ещё не начали общаться с тобой и Анной, я сторонился всех? — Конечно, помню. Ты тогда совсем нелюдимый был. — Я никогда не был нелюдимым. Просто люди меня сторонятся, и я не навязываюсь, — спокойно отвечал Оминис. — Я не рассказываю каждому встречному, что потомок Слизерина. И не только потому, что меня воротит от Тёмных искусств и всего, что с этим связано. Мне не нужно внимания ради внимания. — Не до конца понимаю, к чему ты клонишь. Оминис хмыкнул и, нашарив камешек на полу, стал им легко поигрывать. — Это Анна тогда ко мне подошла первая. Она не спрашивала, нужна ли мне помощь, или как я ослеп. Она разговаривала со мной как с обычным человеком. Я ценю в ней это. Я никогда не сомневался, что ей от меня ничего не нужно, кроме дружбы. Когда мы начали общаться с тобой, я замечал, что люди не сторонятся тебя, наоборот — как мотыльки на огонь летят. Мне было непонятно тогда, почему так. И так мы стали друзьями, Себастьян. Мы изучали друг друга. Я — тебя, а ты — меня. — И что же ты обо мне узнал, позволь спросить, Оминис? — обычным язвительным тоном ответил Сэллоу. — Что ты ко всем и всему относишься как к объекту изучения. Всё вокруг для тебя — инструмент, будь то книги, заклинания или люди. Меня сначала это восхищало, признаю. Как ты используешь свои трюки, чтобы обводить вокруг пальца профессоров, дядю, однокурсников. За этим правда было весело наблюдать. Нэнси закрыла глаза и старалась дышать так ровно и тихо, насколько могла. Она уже услышала слишком много того, что не предназначалось для её ушей. Но теперь, зайдя так далеко, она просто не могла себя выдать. — Что ж, я всегда рад работать на почтенную публику. Но при чём тут Монтгомери? Оминис снова подбросил камешек, но тот не приземлился послушно в его ладонь, а с глухим звуком ударился о пол Крипты. — Девчонки за тобой бегают ещё с первого курса. Я слышу, как каждый год они собираются за нами стайками и щебечут о том, какой ты весь распрекрасный. Но ты — не тот человек, который будет проявлять интерес к тому, что не несёт никакой пользы, — тон Мракса стал холодным и высокомерным. — Я не знаю, что за тайные силы ты обнаружил в Монтгомери, может, просто смазливую мордашку, но я вижу, что ты её используешь. Вот только я не уверен, что тебе это сойдёт с рук, когда она об этом узнает. При лучшем исходе она просто перестанет иметь с тобой дело. — Я не использую её, — сквозь зубы прорычал Сэллоу, от чего у Нэнси по взмокшей спине пробежали мурашки. За долю секунды подорвавшись на ноги и повысив тон, он почти кричал. — Ты её совсем не знаешь, Оминис! Когда я наблюдаю за ней, я понимаю, что она лучше чем я, она способна на невероятные вещи, но это всё не имеет никакого значения. Я чувствую, что… Я сам не понимаю, почему, но я чувствую, что она видит меня именно таким, какой я есть — со всей тьмой внутри и со всеми моими пороками, и… верит в меня. Не потакает моим демонам, слишком прямо говорит, когда ей что-то не нравится, но не сдаётся и продолжает верить. Почти как ты. Себастьян произнес последнюю фразу совсем тихо. Пыл его понемногу уходил, вбираемый холодным каменным полом Крипты. Оминис медленно поднялся и встал напротив друга. — Какой кошмар, Себастьян, — нарочито разочарованно бросил Мракс. — Никогда не думал, что чтобы выбить из тебя такое глубокое признание, нужно всего лишь найти девчонку с комплексом благодетельницы. Ладно, я дам ей шанс. В конце концов ей удалось заставить тебя перестать лезть дальше в Темные искусства. — Ревнуешь? — Сэллоу, похоже, уже совсем успокоился и Нэнси услышала его привычный насмешливый голос. — Не переживай, Оминис, я ещё пока не готов отвернуться от Мрака. — Твои каламбуры лучше не становятся, Себастьян, — обломал его Мракс, направляясь к выходу. — Но если эта девчонка и правда тебе так дорога, то, возможно, тебе пора перестать от неё бегать. — Я знаю. Надеюсь, она ещё захочет со мной разговаривать, — последнее, что услышала Нэнси перед тем, как захлопнулась решётка за их спинами. Убедившись, что осталась в Крипте одна, Монтгомери сняла заклинание и вылезла из своего убежища. На лбу выступила испарина, а руки мелко дрожали. Ей срочно нужно было выбраться наружу, от спертого воздуха уже кружилась голова. Отсчитав несколько минут, Нэнси украдкой выбралась из Крипты и побежала в сторону дворика. Только оказавшись на улице, где морозный воздух трепал ей волосы и покалывал щёки, она остановилась и перевела дыхание. Снова повинуясь какому-то внутреннему порыву, она засунула руку в карман и достала фигурку. Та смотрела на неё широко открытыми глазами без зрачков. Монтгомери бережно сжала куклу в обеих руках. Она источала тепло. ***       Остаток вечера девушка решила провести одна. К счастью, у неё в распоряжении как раз было идеальное место. В Выручай-комнате было светло и уютно — полная противоположность затхлой Крипте. Дик, с не всегда свойственной домовым эльфам тактичностью, удалился с глаз долой, оставив её со своими мыслями. От которых, впрочем, Монтгомери тоже хотела отвлечься полностью. Нужно было сменить фокус. — Акцио котёл, — пробормотала девушка, и открыла книгу, которую дал ей Шарп. Зельеварение, на удивление, действовало на неё как медитация. Каждый раз, практикуясь в новом зелье, Нэнси отключалась от всех своих проблем и концентрировалась только на процессе, который, если допустить ошибку, вполне реально мог стать фатальным. Дополнительные занятия с профессором Шарпом продолжались регулярно, но она решила практиковаться самостоятельно, отчасти, чтобы получить его одобрение. Что-то было в зельеваре такое, что заставляло её чувствовать себя не новой студенткой-пятикурсницей Хогвартса, которая должна быть на чеку каждую секунду, ожидая, что вот-вот пособники Ранрока выпрыгнут из-за угла. Находясь с ним, она чувствовала себя защищённой. — Напиток живой смерти, — вслух пробормотала она, пролистывая страницы, кое-где съеденные временем или результатами ею пользующихся. — То, что надо. *** — Разбейтесь на пары, сегодня вы будете работать в команде, — окидывая класс взглядом, объявил бывший Мракоборец. — Будете варить Болтливое зелье. Нэнси по-привычке начала искать глазами Натти, но услышала знакомый голос за плечом. — Поработаем в команде, Монтгомери?       От беспечного тона Себастьяна внутри всё свело. Гриффиндорка не торопилась разворачиваться к нему, продолжая высматривать подругу. Та заметила её раньше, и, видимо, решив, что Нэнси всё подстроила сама, чтобы поговорить с ним по поводу профессора Онай, подмигнула ей и стала рядом с Гарретом. Девушка про себя выругалась и нехотя развернулась.       Вот он, самоуверенно смотрит на неё как ни в чём ни бывало, как будто не он игнорировал её две последних недели. Что бы он ни сказал Оминису в Крипте — верить ему было нельзя: врать Сэллоу, очевидно, умел лучше, чем творить непростительные проклятия. Больше всего ей хотелось сейчас демонстративно развернуться и уйти в другую сторону, совершенно случайно вывернув что-нибудь едкое на слизеринца, но вспомнив о просьбе Натти, девушка осталась, решив просто сохранять хладнокровие. — Есть разговор, — исключительно по делу, она не собирается вступать с ним ни в какие словесные перепалки. — После занятия.       Себастьян удивленно повёл бровью и подошёл чуть ближе. — Хочешь, чтобы я выболтал тебе все секреты, а, Монтгомери? — почти над самым её ухом пробормотал он. — Напоишь меня зельем, и всё. — Во-первых отойди от меня на шаг дальше, — ледяным тоном ответила Нэнси сквозь зубы и продолжила так, чтобы слышало как можно больше народу. — Во-вторых, ты, очевидно путаешь Болтливое зелье и Сыворотку правды, Себастьян. Любой первокурсник в состоянии понять разницу.       Сэллоу так удивился, что даже не нашёл, чем ответить. Профессор Шарп остановил свой хмурый взгляд на них. — Отлично подмечено, мисс Монтгомери, 10 очков Гриффиндору. Разница между Болтливым зельем и Сывороткой правды, как между зельем для прыщей и от прыщей. Надеюсь, разницу между двумя последними вам объяснять не требуется, мистер Сэллоу?       Себастьян заскрипел зубами и исподлобья уставился на зельевара. Тот, моментально забыв о нём, продолжал. Нэнси едва сдерживалась, чтобы не растянуться в победной улыбке. Впрочем, долго ликовать ей не приходилось, слизеринец очень быстро вернул себе самообладание. — С каких пор ты ходишь в любимчиках у Шарпа? — больше не приближаясь, негромко спросил слизеринец, раскладывая ингредиенты. — Ни в каких я не любимчиках, Сэллоу, — смутилась Монтгомери, что не укрылось от его взгляда. Возможно, стоило бы ничего не говорить, но она почему-то добавила, — Он занимается со мной дополнительно. — Что? — глаза Себастьяна округлились. — Вот с кем ты проводишь вечера, Монтгомери, с мерзким угрюмым Шарпом?       Нэнси стало обидно за профессора. Она знала, что Себастьян немного недолюбливал зельевара, особенно после того, как нашла его письмо Анне в Фелдкрофте. — Прекрати так говорить, он этого не заслужил, — тихо ответила Монтгомери, зажигая огонь под котлом. — Потрясающе, теперь ты его ещё и защищаешь? Я от тебя такого не ожидал. Нэнси готова была взорваться. Вся эта конфронтация и яйца выеденного не стоила, но у неё было слишком много причин злиться на сокурсника. — Знаешь, чего я не ожидала, Сэллоу? — прошипела она. — Того, что рискуя ради твоей шкуры сама, ввязывая в неприятности Натти, и после всего, что мы сделали вместе, ты будешь вести себя как самая последняя свинья, вот чего! Поэтому я не позволю тебе вести себя со мной, как ни в чём ни бывало, ясно, Себастьян? Ты пытаешься решить чужие проблемы, но перед этим даже не подумал взять на себя ответственность за свои поступки!       Хотя она и пыталась не повышать тон, все глаза в аудитории были устремлены на них. Всё-таки хладнокровие — это было не про Нэнси Монтгомери. Она остывала, понимая, что её лицо заливает краска. Последнюю фразу она произнесла слишком громко. Себастьян выглядел виновато. — Прости, Нэнси, я хотел извиниться, правда, — когда однокурсники перестали на них таращиться, ответил он. — И ты права, я вёл себя как свинья, ты этого не заслужила. Мне жаль.       Монтгомери сосредоточенно водила пальцем по строкам книги. В глазах её всё плыло, нужно было срочно собраться. Так, бадьян, ветки валерианы. Бесполезно. — Этого недостаточно, Себастьян. Если ты правда хочешь заслужить моё прощение, то просто признать очевидное мало. Перестань вести себя как бездушная сволочь — тогда, может, я смогу с тобой общаться снова, — избегая смотреть на него, закончила Нэнси. Сэллоу промолчал. Она, так и не поднимая на него глаз, начала измельчать ингредиенты и закидывать их в котёл. Всё, что она замечала боковым зрением — это его руки вцепившиеся в стол рядом с книгой. Ослеплённая своим гневом, она не сразу обратила внимание, что костяшки его пальцев побелели, а через пальцы проходит мелкая дрожь. Осознание пришло к ней только секундами позже, когда Сэллоу, опрокинув их котёл, упал на пол, корчась от боли. Мгновенно позабыв обо всём, она бросилась к нему, пытаясь разобрать, что он говорит. — Прикрой меня, пожалуйста, — смогла разобрать она. — Мисс Монтгомери, мистер Сэллоу, что происходит? — неизвестно как выросший рядом профессор Шарп обеспокоенно смотрел на студента. — Я… Я дала ему попробовать зелье до готовности, боюсь, я что-то сделала не так, — растерянно пролепетала гриффиндорка, медленно осознавая, в какой ситуации они оказались. Зельевар бросил на неё скептический взгляд и присел рядом с Себастьяном, который старался восстановить вертикальное положение. — Вы разочаровываете меня, мисс Монтгомери. Боюсь, придётся вам остаться для наказания после занятий сегодня. Сейчас же немедленно отведите мистера Сэллоу в Больничное крыло. Думаю, ничего смертельного ему не грозит, все неприятные симптомы сможет убрать мадам Блэйни. — Я вас поняла, профессор, — помогая слизеринцу подняться, она заметила, что снова абсолютно все глаза класса обращены на них. Выбравшись за пределы аудитории, они остановились на безопасной дистанции. Себастьян, оперевшись о стену, тяжело дышал. Фигурка в кармане мантии горела так, что жар обжигал ей кожу даже через несколько слоёв ткани.