Volatile Times

— Себастьян, ты меня слышишь? — Нэнси обеспокоено всматривалась в побледневшее лицо слизеринца. — Сможешь двигаться?       Сэллоу втянул воздух носом и приоткрыл глаза. — В Крипту, — едва различимо пробормотал он.       Монтгомери без лишних слов помогла ему опереться о себя и они неспешно направились в нужном направлении. Занятия были в самом разгаре, так что никого из учеников по пути они не встретили. Почти у самой Крипты Себастьян немного отстранился — силы понемногу возвращались к нему. Нэнси выдохнула с облегчением — с его рукой вокруг своих плечей, так близко прижатая к нему, она отгоняла из головы воспоминания о ночи у Акелло. Отрезвляюще прикусив внутреннюю сторону губы, девушка постаралась собраться — сейчас явно было не время об этом думать. Но стоило им зайти внутрь, как ещё более яркие воспоминания о том, что она слышала прямо здесь накануне, захлестнули её волной. Все эмоции смешались: гнев, жалость, беспомощность и желание. Всё, что Монтгомери знала наверняка — всю эту бурю чувств вызывал в ней веснушчатый слизеринец. Который, осев на пол, сейчас пытался восстановить дыхание и унять дрожь. — Нэнси, я… — Замолчи, — гриффиндорка не могла даже смотреть на него. Она медленно засунула руку в карман и достала куклу. Уверенность крепла. Та всё ещё источала жар, но теперь он не обжигал кожу — наоборот, мягко согревал озябшие пальцы. Всё так же избегая смотреть ему в глаза, она развернулась и вытянула руку с фигуркой. — Я уничтожу её. — Нет! — Сэллоу попробовал подорваться и вырвать куклу из рук, но ноги предали его, и он остался на месте. — Прошу, Нэнси, я всё выдержу! — Я не выдержу, — тихо ответила Монтгомери, занося руку с куклой над собой, чтобы придать ей необходимое для успешной встречи с полом ускорение, но в последнюю секунду замерла — решетка у входа распахнулась с резким звуком. — Что вы двое там устроили? — разрезал напряжённую атмосферу взволнованный голос Мракса, который буквально влетел в Крипту, сразу бросаясь к другу. — Себастьян, что с тобой? — Оминис, не о чем волноваться, — Сэллоу прилагал все возможные усилия, чтобы его голос звучал как можно увереннее, сам при этом не спуская глаз с девушки. — Как ты мог слышать, Монтгомери перепутала меня с тренировочным манекеном и решила испытать свою отраву.       Нэнси так и стояла, сжимая куклу в ладони, не находя в себе силы с ней расправиться. Словно сковав её пальцы невидимыми путами, тепло распространялось дальше, пробегая приятной волной по запястью, предплечью, шее и ключицам под рёбра. Гриффиндорка послушно опустила руку и спрятала фигурку. Себастьян с облегчением выдохнул. — Боже, Себастьян, когда ты перестанешь мне врать? — устало ответил Мракс и, не поднимая невидящих глаз, полуразвернулся к Нэнси. — Вашу трогательную перепалку слышало пол-Хогвартса. И, хотя я бы с большим удовольствием поверил, что Монтгомери действительно тебя хочет отравить, я не настолько слеп. Поэтому в последний раз — что произошло у тётки Онай? Девушка осела на грязный пол и с участием посмотрела на Оминиса. Вот, кто уж точно не заслуживал такого к себе отношения. Он понимал, каждый раз, когда Себастьян врал ему — за столько лет он и правда должен был изучить его и понять, что он за человек — но не предал его. Нэнси подняла глаза на Сэллоу. Тот отрешённо смотрел вниз. Монтгомери вдохнула поглубже для смелости и рассказала Мраксу всё, умалчивая только то, что она стала свидетелем их вчерашнего разговора здесь же, в Крипте. Тот внимательно слушал, не перебивая, и Себастьян тоже не вмешивался. — Я надеялся, что из вас двоих хотя бы ты, Монтгомери, можешь здраво рассуждать. — выслушав всё, заключил потомок Слизерина. — Мутная ведьма предложила ему разделить проклятие, а ты и рада была помочь. Убираешь конкурентов? — Оминис, не надо, — подал наконец голос Себастьян. Теперь он избегал смотреть на Нэнси, от чего ей становилось немного совестно, что она нарушила обещание. — Это был мой выбор, я сделал бы его снова столько раз, сколько требуется. — Трогательно, — холодно отчеканил Мракс. — И разгуливая с проклятием по школе, ты совершенно точно сможешь сохранить это в секрете, под носом у всех профессоров. Вы и так уже себя выдали перед Шарпом. Думаете, он поверил в вашу сказочку про неправильно сваренное зелье?       Нэнси спохватилась. Её мысли настолько были заняты Себастьяном, что она даже не подумала, как это всё должно было выглядеть для зельевара. Навряд ли бывший мракоборец побежал бы всё докладывать директору, но с ним совершенно точно стоило поговорить. Она отряхнула мантию и решительно направилась к выходу. — Я поговорю с ним, постараюсь не вызывать подозрений. Он же сказал что-то о наказании.       Оминис одобрительно кивнул, и словно мгновенно потерял к ней интерес, концентрируя всё своё внимание на друге, который сейчас не без труда пытался встать. Гриффиндорка уже подошла к решётке, тайком бросая взгляд на слизеринцев. Сэллоу, перехватив его, в ту же секунду отвернулся и поджал губы. — Мерзкий Шарп, — последнее, что расслышала Нэнси перед тем как покинуть Крипту. Себастьяну явно становилось лучше. *** — Профессор? — студентка неуверенно заглянула в класс по зельеварению.       Однокурсники уже разошлись, но помещение совсем не казалось безжизненным — полупрозрачный дым от недавно сваренных зелий ещё клубился у самого потолка, а плиты под котлами дышали жаром. Шарпа здесь не было. Нэнси подошла к столу профессора, где царил идеальный порядок. Её взгляд упал на значок Мракоборца. Тот призывно поблескивал тусклым серебром, так и маня девушку прикоснуться к нему, но что-то подсказывало ей, что зельевар не из тех, кто позволит кому попало безнаказанно трогать свою реликвию. Из-под обитой тёмно-зелёным бархатом коробочки выглядывал уголок чего-то, отражающего мягкий свет приземистой настольной лампы. Движимая любопытством, Нэнси аккуратно приподняла коробку пальцем, стараясь не касаться самого значка внутри, и подтянула на себя тонкую пластинку, оказавшуюся движущейся фотографией. Таких ей ещё видеть не доводилось, поэтому она с восторгом и трепетом поднесла карточку ближе, чтобы разглядеть немного размытые чёрно-белые силуэты людей на ней. Одного она узнала сразу — им был никто иной как бывший мракоборец, выпрямившийся во весь свой внушительный рост, с вздёрнутым подбородком и ещё без шрама, он почти не двигался, лишь едва заметно покачивался и поглядывал в сторону — на гораздо более подвижную фигуру девушки с широкой улыбкой, в высоких сапогах, волосами, небрежно заколотыми сзади, и в мантии, на которой гордо красовалась брошь со львом. Девушка крутилась из стороны в сторону и в какой-то момент попыталась ткнуть молодого Шарпа локтём под рёбра, от чего он ловко уворачивался, и с победным видом снова смотрел в камеру. Хоть и качество не позволяло рассмотреть всё детально, Нэнси поражённо разглядывала его лицо — такое молодое и самодовольно ухмыляющееся. Что же может так изменить человека?       Повернув карточку, Нэнси увидела подпись, написанную размашистым, с разбегающимися во все стороны линиями, почерком: «В следующий раз предоставь тролля мне, Эзоп! — Николь.»       Дверь маленького кабинета зельевара распахнулась и показался он сам. Белая рубашка, не прикрытая, как обычно, пиджаком и пальто, и несколько расстёгнутых на жилете верхних пуговиц создавали впечатление, что плечи его ещё шире и размашистее обычного. Обнаружив взглядом нарушительницу спокойствия и фотографию в её руке, которую она не успела спрятать, профессор нахмурил брови и захромал в её направлении. — Любопытство не порок, мисс Монтгомери. Но я предпочитаю, чтобы мои студенты проявляли свою заинтересованность исключительно в моём предмете, — с ноткой укоризны произнёс он, взмахивая палочкой. Фотография, извернулась из пальцев девушки, игриво щёлкнула её по носу, и опустилась в руку зельевара. Тот бережно взял её за края. — Прошу прощения, сэр, — потупила взгляд Нэнси. — Вы говорили о наказании? Шарп внимательно посмотрел на неё, уголки его губ едва заметно дрогнули. Он жестом указал на сидение напротив и с некоторым усилием опустился в своё кресло, положив фотографию на стол. Монтгомери послушно села. Какое-то время он ничего не говорил, сидя с каменным выражением лица и бесцеремонно её разглядывая. От затянувшейся паузы девушке становилось ещё более неловко. И снова она ощущала, как начинают гореть её щёки. — Надеюсь, с мистером Сэллоу всё в порядке? — спросил наконец зельевар. — А? Себастьян, да, ему уже гораздо лучше, — Нэнси мгновенно собралась, вспоминая зачем она действительно тут. Вот только смотреть на Шарпа она не могла, и пристыженно отвела взгляд. — И какой же диагноз ему поставила мадам Блэйни? — голос его не выражал абсолютно никаких эмоций, только глаза хитро поблескивали из-под нахмуренных бровей. — Лёгкое отравление, — и глазом не моргнув, соврала она, всё так же избегая смотреть на него.       Бывший мракоборец хмыкнул и начал выстукивать что-то неуловимое по столу. Монтгомери в панике пыталась сообразить, как увести профессора с этой темы. Вспомнив, как вчера провела вечер, гриффиндорка спохватилась, и начала обыскивать карманы в поисках нужного пузырька. — Прошу прощения, профессор, я немного практиковалась самостоятельно по книге, которую вы мне дали. Это напиток живой смерти, не могли бы вы взглянуть? — протягивая бутылочку, она подняла глаза и тут же щёки её снова вспыхнули. Шарп смотрел на неё с разочарованием и не торопился принимать пузырёк из рук. — Знаете, что я больше всего ценю в людях, мисс Монтгомери? — наклонив голову в сторону, спросил он и продолжил, не дожидаясь ответа. — Умение брать ответственность за свои поступки. Как вы сегодня довольно прямо намекнули мистеру Сэллоу на моём занятии — это умение развито не у всех. «Чёрт, он всё слышал!» — буквально кричало сознание, пока Нэнси, хаотично прощупывая закоулки памяти, пыталась вспомнить, не упоминала ли она вслух проклятие, их полёт к шаманке или другие деликатные подробности. Зельевар продолжал. — Рано или поздно нам всем придётся освоить этот навык. В вашем же случае, я правда надеялся, что вы серьёзнее относитесь к ответственности, понимая, что на вас лежит гораздо более тяжёлая ноша, нежели на ваших однокурсниках. Нести её, должно быть, обременительно, но мне казалось, вы справляетесь, доказывая всем, что мудрость не зависит от возраста.       Смысл его слов доходил до Монтгомери не сразу. Она рассеянно отвела руку с зельем назад. В голосе Шарпа не было язвительности или надменности — только разочарование. Необычное для неё ощущение, от которого неприятно сжимало сердце. В свою защиту сказать было абсолютно нечего — да ей и не хотелось. Она, опустив голову, продолжала слушать его неторопливые наставления. — Вы, гриффиндорцы, вечно пытаетесь взвалить на себя немного больше, чем стоило бы, — откинувшись в кресле, вещал профессор. — Казаться смелее, лучше, выносливее, чем есть на самом деле. Но переоценить себя легко, а излишняя самоуверенность может заставить потерять фокус того, что действительно важно. Впрочем, это определение часто применимо и к другим факультетам, подтверждением чему является наш с вами общий знакомый, который, я надеюсь, действительно чувствует себя лучше. Я хорошо знаком с его дядей — в своё время мы работали вместе в Министерстве. Нэнси удивлённо подняла голову и сразу же встретилась с его пронзительным взглядом. Он смотрел исподлобья, внимательно наблюдая за её реакцией. До неё начинало доходить. — Тогда, вам известно о том, что случилось с Анной? — осторожно озвучила свою догадку девушка, на что зельевар утвердительно кивнул. — Вы невероятно догадливы, мисс Монтгомери. Соломон обратился ко мне едва ли не раньше, чем в Мунго. Но зельями подобное проклятие не снимешь — я так и сказал ему. Беспомощность — опустошающее чувство, я сам многократно проходил через него. Но как бы иногда не хотелось взять на себя боль других людей, — девушка даже вздрогнула от этих слов. — Правда в том, что если мы не в состоянии справиться со своими пороками — с чужими не выйдет и подавно. Нэнси молчала. То, что её затея отвлечь профессора от произошедшего с треском провалилась, уже было кристально ясно. Сейчас оставалось выяснить лишь то, насколько многое он уже понял. — Мистер Сэллоу — подающий надежды молодой волшебник, глупо это отрицать, хотя он никогда и не демонстрировал большой предрасположенности к моему предмету. Но его самоуверенность и высокомерие сыграли с ним злую шутку — он перестал слушать людей, которым дорог. По своему опыту скажу — это путь во Тьму, с которого сложно сойти, — сказав это, бывший Мракоборец поднялся и подошёл к расписанной формулами доске, сложив руки в замок за спиной. — И как Вам удалось с него сойти, профессор? — решилась подать наконец голос Монтгомери.       Когда тёмные глаза Шарпа не смотрели на неё в упор, гипнотизируя, любые действия давались ей куда проще. Тот всё так же стоял к ней спиной, несильно раскачиваясь на каблуках и высматривая что-то в магических формулах и надписях на латыни. — Когда я потерял всех людей, что были мне дороги, — не сразу ответил он хрипловатым голосом.       Нэнси не знала, что ответить. Она была не уверена, почему профессор говорит это ей. — Простите, сэр, я не должна была спрашивать.       Он развернулся и вновь обезоруживающе посмотрел прямо ей в глаза, наверное, сам не подозревая, что она не в состоянии даже пошевелиться. — Я хочу, чтобы вы это знали, мисс Монтгомери, — он на мгновение сжал губы, как будто был не уверен, стоит ли озвучивать свои мысли. — Помните, вы спрашивали меня о моём опыте Мракоборца? На моей последней миссии я потерял фокус, слишком полагаясь на свою самоуверенность. Это стоило мне слишком многого.       Профессор запнулся. Даже после стольких лет ему, должно быть, было невероятно сложно об этом говорить. Взгляд его упал на фотографию и нахмуренные брови расправились. С нежностью проведя безымянным пальцем по глянцевому краю карточки, он продолжал. — Николь была моей напарницей. Мы проработали вместе несколько лет. Она, как и вы, несмотря на свой юный возраст, была невероятно способна и решительна, поэтому её и поставили в пару со мной, как с одним из самых опытных Мракоборцев того времени. Как и вы, она была выпускницей Гриффиндора и никогда не думала дважды, прежде чем броситься на помощь. И моей задачей было её защищать. Голос его становился всё мрачнее. Нэнси, затаив дыхание, слушала. Смешливая девушка на фотографии снова и снова шутливо пыталась достать локтём до напарника. — То, что случилось с ней — случилось отчасти и по моей вине. Я не смог ей помочь, — он перестал играть краем фотографии и бережно поместил её во внутренний карман жилета. — Но, как ваш преподаватель, меньшее, что я могу сделать — попытаться помочь Вам. Не только в изучении защитных заклинаний и зелий, но и в том, чтобы в нужный момент вы смогли принять верное решение. — Я очень ценю ваше доверие, профессор, — ответила девушка, прилагая все усилия, чтобы твёрдо выдержать его пронзительный взгляд. — Могу ли я впредь на него рассчитывать? Шарп удивленно повёл бровью. — У вас есть моё доверие, мисс Монтгомери, хотя сегодня вы и основательно потрудились над тем, чтобы его пошатнуть, — зельевар говорил так неспешно, словно взвешивая каждое слово перед тем, как дать ему волю. К Нэнси пришло чёткое осознание, что он видит её насквозь и просто забавляется. — Я дам вам ещё один шанс. Не упустите его.       Профессор снова поднялся, опираясь жилистыми руками о стол. Девушка не успела даже заметить, как его широкая ладонь накрыла её пальцы, всё ещё сжимающие пузырёк с зельем. Он снова навис над ней, так близко, что она могла осторожно вдохнуть горьковатый аромат, исходящий от него, и аккуратно вытащил флакон из её руки. — Это я, пожалуй, временно конфискую, чтобы убедиться, что никто не пострадает, — прихрамывая, он направился в сторону своего кабинета. — Сэр, могу я вас просить не упоминать никому о том, что сегодня произошло на вашем занятии? — собрав всё своё мужество, выпалила Монтгомери ему вслед.       Остановившись у самой двери своей каморки, зельевар взмахнул палочкой и дверь послушно поддалась вперёд, а он испытующе посмотрел на студентку, уголки его губ снова дёрнулись. Нэнси готова была поклясться — всё его лицо выражало крайнюю степень садистского удовлетворения. — Ваше наказание начинается сейчас. Попрошу вас заняться чисткой котлов, естественно вручную — от частого использования магии они быстро приходят в негодность. Приятного вечера, мисс Монтгомери.