Volatile Times

      Нэнси проснулась и резко села в кровати. Спина взмокла, заставляя ночнушку неприятно прилипнуть к телу, а дыхание сбилось. В окно бил холодный лунный свет. Глаза постепенно привыкали к темноте, но в сознании всё ещё мельтешили образы недавнего сна — она снова была заточена в теневом мире Ниов Фицжеральд. Перевернув дрожащие руки ладонями вверх, она попыталась сконцентрироваться. Лишь убедившись, что в бледном свете луны её руки сотканы из плоти, а чернильные росчерки на них — всего лишь игра теней, она провела ими по лицу, снимая остатки кошмара как липкую паутину. Смерть всё ещё дразнила её сознание, буравя чёрными провалами глаз. Дрожь понемногу унялась, теперь Монтгомери чувствовала лишь липкий холод, пробегающий по спине. Спать больше не хотелось. Выбравшись из-под одеяла, она наскоро оделась и выскользнула из комнаты. Каникулы закончились совсем недавно, и Хогвартс вновь наполнился звуками, запахами и непомерными объёмами домашних заданий. Нэнси проводила большую часть своего свободного времени в Выручай-комнате, где шанс натолкнуться на Сэллоу был равен нулю. Натти не раз звала её вместе учиться в библиотеку, но Монтгомери ссылалась на дополнительные задания, и старалась держаться от мест, которые часто посещал Себастьян подальше. На общих занятиях они оба так усердно делали вид, что друг друга не замечают, что в какой-то момент Нэнси словила себя на ощущении, что так было всегда. Впрочем, иногда её стратегия не срабатывала — пару раз она, скучая на занятиях, обводила аудиторию взглядом в поисках хоть чего-то интересного, и в глаза ей бросались его посиневшие губы и сомкнутая челюсть — проклятье не ушло. С одной стороны это давало ей хоть какую-то надежду, что кукла цела и в безопасности, но не думать о том, как и куда она таинственно исчезла, девушка просто не могла. После её выходки Шарп держался как никогда сдержанно. Он не оказывал ей никакого лишнего внимания и не пытался воспользоваться своей властью преподавателя, чтобы каким-то образом проучить за наглость. Она не посещала больше его дополнительные занятия, о чём сообщила ему в письменном виде, украдкой оставив свиток на его столе. Порой она ловила на себе его взгляд, но ничего не могла в нём прочитать — Шарп был непроницаем. Так, в безрадостных мыслях она бродила по замку, позволяя ногам определять свой маршрут. Пару раз к ней попытались привязаться с разговорами мельтешащие привидения, но она, игнорируя их, шла дальше, чем вызывала их бескрайнее возмущение. — Мальчик-крот, закрой свой рот! — с диким визгом съезжая вниз по перилам ближайшей винтовой лестницы, пронёсся мимо неё Пивз, снова и снова повторяя глупую рифму. Нэнси отшатнулась, быстро соображая, как ей избежать повышенного внимания от полтергейста, но, судя по всему, она его не интересовала. Ноги принесли её почти на самый верх башни Астрономии. Сначала девушка решила, что может встретить там Амита, и хотела было развернуться — мысль об общении с чересчур преисполненным энтузиазма Таккаром сейчас совсем ей не претила, но ещё раз прокрутив каламбур Пивза в голове, направилась вверх. Забравшись на площадку, она поёжилась от налетевшего холодного ветра и осмотрелась. Вопреки её ожиданиям, площадка пустовала. Монтгомери подошла к перилам и подставила лицо морозному воздуху. Тот здорово её отрезвлял, отгоняя последние остатки кошмара прочь. Уже собираясь уходить, она напоследок вдохнула поглубже, развернулась и вскрикнула от неожиданности — в глаза ударил пульсирующий красноватый свет. — Нэнси? — Мракс наконец удосужился отодвинуть палочку от самого её лица. — Оминис, ты меня напугал! — с досадой воскликнула гриффиндорка. — Что ты здесь делаешь? — Могу задать тебе тот же вопрос. — Я услышала Пивза, решила проверить догадку, — честно призналась Нэнси, с интересом наблюдая за его реакцией.       Оминис сморщился и убрал палочку.       — Не знал, что тебя приняли на полставки Префектом, Монтгомери. Выслуживаешься перед преподавателями? — с раздражением ответил он.       — К чему нам эти перепалки, Оминис? — серьёзно произнесла она. — Если ты не рад меня видеть, я уйду откуда пришла.       — Это ни к чему. Ты мне не мешаешь. Так они молча стояли некоторое время. Мракс локтями опёрся на перила, со спины казалось, что он вглядывается в звёздное небо. Нэнси поглядывала на него, борясь с желанием спросить то, что её интересовало. Внутренний голос на пару с упрямой гордостью вопил, что ей больше ничего не нужно знать о семейств Сэллоу, но любопытство выиграло поединок. — Как Анна? — подала наконец голос она. — Неплохо. Она переживала о тебе, хотела попросить Себастьяна извиниться за поведение Соломона, — после недолгой паузы ответил он. — Но это было до того, как Сэллоу ворвался домой на следующий день, бубня что-то про то, чтобы никто больше не упоминал твоего имени при нём. Что у вас с ним произошло? Нэнси прислонила лоб к каменной арке. Несмотря на пронзающий холод, ей стало жарко. Чувство вины плескалось где-то в глубине души. Всё-таки она слишком больно задела Себастьяна. Заслужил ли он это? — Я сказала ему, что думаю, — выдохнула Монтгомери с облачком пара. Оминис хмыкнул и развернулся к ней. На губах его играла лёгкая улыбка. — Давно пора. Себастьян привык, что с ним все возятся, и многое сходит ему с рук, — Нэнси удивленно подняла голову. Такого она услышать не ожидала, хотя и прекрасно помнила разговор слизеринцев в Крипте. — Я рад, что у него появился друг вроде тебя. — Боюсь, наша дружба подошла к концу, — безрадостно откликнулась девушка. — Я так не думаю, — задумчиво протянул Мракс и покачал головой. — Сэллоу может злиться и твердить, что ему теперь всё равно, сколько ему угодно. Но я чувствую, что даже этот баран понимает, что его упрямство не стоит того, чтобы тебя потерять. Думаю, он уже тебя простил, просто строит из себя гордого. Слова Оминиса звучали так искренне, что Нэнси почти физически чувствовала, как они приятно оседают на стенках её сознания, почему-то заставляя тяжёлое сердце ускорять темп.       — А что, если я его не простила? — упрямо стояла на своём Монтгомери. — Он слишком много раз подрывал моё доверие.       — Навряд ли больше, чем моё, — в тон ей ответил наследник Слизерина. — Но я прощаю его, потому что это то, что делают друзья. Настоящая дружба стоит того, чтобы за неё держаться. А Себастьян, хоть и болтает слишком много в своей манере, никогда не бросит человека, который ему дорог.       Нэнси внимательно смотрела на Оминиса. Она остро почувствовала — хотя тот и был её ровесником, вероятно из-за всего, что ему довелось пережить, он был гораздо мудрее и её, и Себастьяна. Он был спокоен и рассудителен — как раз те качества, которых ей порой не хватало. Мракс оттолкнулся от перил и, достав палочку, направился вглубь площадки, к лестнице.       — Себастьяну повезло, что у него есть такой друг как ты, Оминис, — вслед ему сказала девушка.       — То же самое могу сказать и о тебе, Монтгомери, — уже спускаясь, отозвался наследник Слизерина.       Впервые за долгое время Нэнси стало спокойно. ***       — Отлично, мистер Таккар, десять очков Когтеврану!       Амит просиял и бросил на гриффиндорку победный взгляд. После бессонной ночи Монтгомери пребывала в весьма рассеянном состоянии и пропустила мимо ушей вопрос зельевара. К счастью, её никто не спрашивал, а лишнего повода погордиться собой её напарнику на этом занятии и давать не нужно было. Нэнси уставилась в учебник, пытаясь заставить буквы перестать разбегаться и сложиться наконец в слова. Серебристый дым исходящий из котла норовил забраться ей в ноздри, и дурманил и без того неясную голову.       — Напоминаю, что те двое, кому удастся сварить достойный Умиротворяющий бальзам, получат каждый по безоару — довольно полезная вещь, о свойствах которой, надеюсь, мне не нужно в очередной раз вам рассказывать. Так что не забывайте работать в команде — если я замечу, что кто-то не принял достаточного участия, на награду можете не рассчитывать, — вещал Шарп, царственно прохаживаясь вдоль станций.       Глаза Амита снова загорелись огнём надежды и он воодушевлённо зашептал, обращаясь к Монтгомери.       — Нэнси, у нас просто нет другого выбора, кроме как сварить самое лучшее зелье! Ты хоть представляешь, насколько редок безоар? — добавляя толчёный лунный камень одной рукой, деятельный когтевранец водил пальцем другой по страницам учебника. — Так, помешать три раза против часовой стрелки.       Гриффиндорка без особого энтузиазма согласилась, то и дело выискивая глазами Себастьяна. После их ночного разговора с Оминисом, в голову периодически заползали мысли о том, чтобы пойти с ним на диалог. Но Сэллоу был в другом конце аудитории, скрытый от неё плотной завесой дымящегося котла Гаррета. Кажется, Уизли снова решил посвятить занятие экспериментированию.       Зелье нужно было выдержать ровно семь минут на медленном огне, прежде чем приступить к следующему шагу. Пары от собственного и соседних котлов добавляли к её недосыпу, соблазняя положить голову на книгу и восполнить потерянное прямо здесь. К счастью, Амит периодически тыкал её в бок острым локтём, не давая поддаться желаемому. Снова наклонившись к ней, Таккар с лёгким когтевранским укором зашептал:       — Нужно, чтобы ты закончила зелье, не то безоара нам не видать! Две капли сиропа чемерицы, не больше и не меньше!       Монтгомери кивнула и попыталась собраться. Задача казалась несложной. Выждав оставшиеся минуты, она с максимальной концентрацией наклонила флакон с синей тягучей жидкостью над котлом. Амит, с потеющими от волнения ладонями, не спускал с неё глаз. Ровно две капли, шипя, упали в варево. Таккар с заметным облегчением продолжил рассуждать о том, как здорово было бы заполучить себе лишний безоар.       Занятие проходило не без происшествий: через полчаса Ленора Эверли развернула свой котёл на пол, отчего зелье бесцеремонно попыталось расплавить подошву её туфель; бальзам Эверетта затвердел и прирос к стенкам котла, а из котла Уизли повалил такой густой дым, что Шарпу пришлось развеять его взмахом палочки. Нэнси держалась из последних сил, уже мысленно собравшись по истечении занятия подойти к Сэллоу.       Зельевар подходил к студентам, инспектируя их результаты. Несколько котлов он сразу же осушил, используя Эванеско, некоторым сделал замечания или коротко кивнул. Амит с волнением наблюдал за профессором, пока тот не подошёл к их станции. Нэнси не оборачивалась на преподавателя, но напряглась, ощущая его присутствие за спиной.       — Выглядит правдоподобно, — заключил бывший Мракоборец, наблюдая за серебристыми искрами, вылетающими из их котла. — Вы хорошо постарались.       Обойдя ещё несколько станций, профессор повернулся к классу и объявил:       — Что ж, похоже, по безоару сегодня достанется мистеру Таккару и мисс Монтгомери!       Амит, вне себя от счастья, кинулся было обнимать Нэнси, но та бросила на него такой взгляд, что он решил довольствоваться крепким рукопожатием. Вообще Монтгомери не имела ничего против когтевранца, просто сегодня ей было сложно разделить его избыток энтузиазма. Девушка словила на себе одобрительный взгляд Натсай, и тоже позволила себе улыбнуться. Настроение её немного улучшилось, когда из другой стороны аудитории — той, на которую она украдкой пыталась взглянуть последних полтора часа, послышался до боли знакомый голос, на этот раз выражающий явное недовольство.       — Это нечестно, профессор! Поставьте кого угодно в пару с Таккаром, и у них будет лучший результат! — Нэнси подняла глаза и обнаружила, что Себастьян смотрит на неё в упор. Хорошее настроение как рукой смело. — Уверен, что работой в команде там и не пахло.       — Это не так, Нэнси делала столько же, сколько и я! — тут же цепляясь за теперь более призрачную надежду на безоар, заявил Амит.       Сокурсники замолкли в предвкушении шоу. Пауза звенящей пустотой отдавалась в ушах гриффиндорки, расплавляя и без того уставший мозг. Девушка шумно сглотнула.       — Смелое заявление, мистер Сэллоу. Смею заметить, ваше участие в приготовлении бальзама явно уступает мисс Рейес — вероятно, больше времени вы потратили на то, чтобы следить за успехами мистера Таккара, — голосом, не терпящим возражений, ответил Шарп. — Уверяю вас, я пристально наблюдал за мисс Монтгомери всё время — к её участию в процессе у меня претензий нет.       Нэнси поняла, что снова наливается краской. Одноклассники с интересом стреляли глазами в их стороны, гадая, во что это выльется. Себастьян с вызовом посмотрел на зельевара. — Возможно, профессор, если бы вы так пристально не наблюдали за мисс Монтгомери, вы бы были в состоянии заметить успехи других студентов, — забывшись, выстрелил Сэллоу, отмахиваясь от Имельды, которая пыталась одёрнуть его за рукав мантии. — Похоже, несмотря на вашу репутацию беспристрастного преподавателя, даже вы заводите любимчиков. В классе снова повисла звенящая гробовая тишина. Сокурсники с открытыми ртами смотрели то на Себастьяна, то на зельевара, по лицу которого пробегали мрачные тени. Оминис, скрестив руки, едва заметно улыбался — такое представление ему было явно по нраву. Нэнси стояла, опустив глаза в стол. И как она ещё полчаса назад могла думать о том, чтобы самой пойти на примирение с Сэллоу? Выдержка бывшего Мракоборца давала о себе знать — он не повысил голоса, и, с достоинством сохраняя невозмутимое лицо, откинулся в своём кресле. Как хладнокровный хищник, выжидающий, пока жертва совершит ошибку, Шарп, не моргая, смотрел перед собой. — Если вы хотите повысить свою оценку, мистер Сэллоу, возможно, стоит перестать пытаться делать это за счёт других. Вы не заслужите моё уважение, пытаясь выставить меня, или сокурсников в неприглядном свете, — ответил он, легко выдерживая взгляд Себастьяна. — Мне не нужно ваше уважение, — с презрением ответил слизеринец. — Оно ничего не стоит! — Как и ваше мнение, мистер Сэллоу. Пока я здесь преподаватель, а вы студент. Не забывайтесь, — тень угрозы проскочила в голосе зельевара, окончательно выводя Себастьяна из себя. — Упивайтесь своей властью над подростками, профессор. Ничего больше, похоже, вам доверить уже не могут. По классу пробежал ропот вздохов и перешептываний. Сэллоу явно перегнул палку, но не собирался останавливаться. Шарп, не отводя угрюмого взгляда, процедил: — Месяц наказаний, мистер Сэллоу, — Себастьян открыл было рот, чтобы сказать что-то ещё более едкое, но зельевар, взмахнув палочкой, буркнул. — Силенцио. Спектакль окончен, все свободны. Не дожидаясь, пока все подберут челюсти с пола и переключат внимание с беззвучно открывающего рот наглеца на неё, Нэнси метеоритом сорвалась с места и вылетела из аудитории. *** Ещё совсем недавно Монтгомери бы отдала всё, чтобы прильнуть щекой к любой прохладной горизонтальной поверхности и без зазрения совести проспать остаток дня, но сейчас сна не было ни в одном глазу. Абсолютно всё смешалось у неё в голове — ночной кошмар, то и дело скользящий по перилам винтовой лестницы Пивз, лопающиеся пузырьки на зелье и взгляд Себастьяна. В нём не было ненависти, или презрения к ней. Только злость. Нэнси уже сбилась со счёта, сколько раз она видела, как эмоции берут верх над Сэллоу и неистовым водопадом обрушиваются на того бедолагу, который попадается ему под руку. Хотя, конечно, зельевара бедолагой язык назвать не поворачивался. Уже давно началось следующее занятие — Уход за магическими существами, кажется, но Нэнси ни на секунду не желала даже представлять, как она в ту же секунду вновь станет эпицентром всех взглядов, шепотков и сплетен. На пару с Сэллоу, разумеется. Поэтому сейчас Монтгомери, не останавливаясь, неслась куда глаза глядят, лишь бы подальше от цепких взглядов. За полгода в Хогвартсе она научилась неплохо здесь ориентироваться — найти укромное место не составляло никакого труда, но гриффиндорка чувствовала, что если сейчас остановится — всё месиво из последних событий в голове догонит её и просто расщепит в пыль и ошмётки. Она почти бежала по коридорам и лестницам, периодически меняя направление. Впереди замаячил силуэт студента — Нэнси обнаружила себя в самом центре Башни защиты от Тёмных искусств. Собираясь взять резкий поворот налево, она краем глаза заметила приглушённое красное свечение. Мракс стоял, прислонившись к гобелену. Монтгомери остановилась, и хаотично начала соображать, что ей делать дальше. — Это ли не наше яблоко раздора! — настиг её насмешливый голос наследника Слизерина, который тут же к ней направился. — Я почему-то так и решил, что ты захочешь пропустить занятие у Ховин. — Оминис, сейчас не время! — начала было Нэнси, собираясь снова устроить соло-марафон, но вместо этого бессильно опустилась на ближайшую скамейку. — Как ты узнал, что это я? — Ты, может, и думаешь, что скользишь по полу, как привидение, но для меня это больше похоже на топот дромарога, — Мракс, очевидно, пребывал в прекрасном настроении. — Как тебе шоу? Я получил тонну удовольствия, актёры были на высоте. — Себастьян спятил! — пряча лицо в руках, ответила Монтгомери. Голос её доносился как из раковины. — Как ты это терпишь, я не понимаю. — Шутишь? Я бы заплатил, чтобы ещё раз послушать! — тот присел на скамью рядом, и продолжил с умиротворённым видом. — Впрочем, развязка мне понравилась ещё больше — Сэллоу не может сам с себя снять Силенцио, потому что вместо того, чтобы осваивать невербальные заклинания в свободное время бегал с тобой за гоблинами. А я решил, что его молчание довольно-таки освежает — он меня слушал, не перебивая, целых десять минут! Пока мне не надоело, конечно — такое ощущение, что я со стеной разговариваю. Разумеется, если есть стены, которые яростно шаркают туфлями по полу и периодически пытаются тебя потрясти за мантию. Хочешь посмотреть? Монтгомери убрала разгорячённое лицо из рук и подняла глаза на Оминиса. Таким радостным она не видела его даже в Фелдкрофте — Мракс буквально светился. Внезапно идея вывалить всё своё негодование на голову Себастьяну, пока он не может и пискнуть, показалась ей не такой плохой. — Где он? — А сама как думаешь, — даже не дослушав его реплику, Нэнси бросилась в сторону Крипты. Дверь легко поддалась и теперь гриффиндорка стремительно спускалась вниз, позволяя эмоциям брать верх. Решётка со скрежетом отъехала, и Монтгомери влетела в Крипту, дохнувшую на неё приятной прохладой. Себастьян, мгновенно развернувшись на звук, сначала непонимающе моргал, глядя на неё, после изменился в лице и начал беззвучно что-то артикулировать. Силенцио ещё явно работало. — Сэллоу, ты вообще хоть на одну секунду задумываешься, что ты творишь?! — Нэнси кричала, и это приносило ей просто невероятное удовлетворение. — Хоть на мгновение, хоть на грамм ты понимаешь, что ты не единственный человек во вселенной и не всё крутится вокруг твоего эгоизма? Почему, когда каждый чёртов раз я даю тебе шанс, ты заставляешь меня чувствовать себя полнейшей дурой? Себастьян тщетно пытался выдать хоть подобие звука, хоть писк, но всё, что вырывалось из его рта — это безобидный воздух. Сдавшись, он сомкнул губы, и зверем воззрился на неё. Нэнси не собиралась останавливаться — её распирало от энергии и потрясающей возможности выпустить всю скопившуюся злость. С каждым словом она делала шаг ближе, буквально наступая на слизеринца, отчего тот неосознанно пятился назад. Власть опьяняла девушку, и она продолжала. — Любишь друзей в долгу? Любишь, чтобы все за тобой бегали и пытались образумить? Хотя бы один раз я рада, что тебе это не сойдёт с рук! Ты не знаешь, где остановиться, и тянешь за собой всех: Оминиса, меня. Было мало внимания — решил устроить сцену перед Шарпом? — Монтгомери подошла к нему впритык, пространства за ним больше не осталось и он упёрся в стену. — Ты просто избалованная сволочь, Себастьян, ты … Закончить ей не удалось — Сэллоу, очевидно, не зная, как ещё заставить её замолчать, одним шагом сократил между ними дистанцию и, притянув рукой за подбородок, накрыл её губы своими. От неожиданности Нэнси растерялась и обмякла. Себастьян, воспользовавшись ситуацией, обвил её талию другой рукой и углубил поцелуй. Монтгомери забылась — она всё ещё была охвачена эмоциями, но теперь её накрывало новое, неизвестное ранее чувство — от горячих губ слизеринца и касания его холодных, немного влажноватых пальцев на её щеке, по телу пробегала приятная дрожь, заставляя ноги неметь. Всё, что она собиралась сказать, теперь не имело значения — хотелось только прильнуть ближе, поддаться вперёд и раз за разом получать приятный разряд, который проходил сквозь каждую клеточку тела, когда его язык касался её. Его большой палец, крепко держащий девушку за подбородок, скользнул по изгибам лица, к пульсирующей шумом в её голове артерии, заставляя шею и верх спины тут же покрыться холодным потом. Воздух заканчивался, голова кружилась. Себастьян, почувствовав, что она теперь полностью в его власти, беззастенчиво притягивал её всё ближе, блуждая рукой по взмокшей спине. На секунду оторвавшись от его губ, чтобы сделать вдох, Монтгомери словно очнулась. Порция кислорода отрезвила затуманенный рассудок, и, когда Сэллоу снова настойчиво попытался поймать её жадно втягивающий воздух рот, она быстрым движением сомкнула зубы. Себастьян тут же отпустил её и дотронулся до распухшей губы. На языке Нэнси почувствовала металлический привкус крови. Не дожидаясь от него ответной реакции, Монтгомери тут же отскочила от него и побежала в сторону выхода. Губы горели, в голове и внизу живота оглушающе стучала кровь. В сознании отпечатался дразнящий властный взгляд Себастьяна, на щеках пылали его прикосновения. Она пыталась отогнать наваждение, но безуспешно.       Ей хотелось, чтобы он так на неё смотрел.