Volatile Times

Нэнси неслась, прижавшись к метле, в сторону назначенного места встречи. Едва получив вести от Лодгока, она мгновенно забыла обо всех настойчивых мыслях, что ей никак не удавалось прогнать из головы последних пару дней. Хоть и приятно было порой забывать об этом, но, как и сказал профессор Фиг - на ней лежало куда большая ноша, чем на обычной пятикурснице Хогвартса. И несмотря на то, что временами осознание тяготило, Монтгомери в глубине души никогда не жалела, что древняя магия выбрала именно её. На безлюдном мысу приземистая фигурка Лодгока чётко виднелась с высоты полёта. Южное побережье, казалось, не подчинялось никаким законам - несмотря на поздний январь, здесь не было и следа снега, напротив - мыс был покрыт проплешинами тёмно-зелёной травы, из-за чего свысока казался головой огромного окаменевшего великана. Небо окрасило океан в оранжевые оттенки, и Нэнси невольно замедлилась, любуясь невероятным могуществом природы. Шум волн заставлял замереть прямо здесь, в воздухе, словно нашёптывая ей: “Зачем тебе все эти глупые мелочи, человек, если мир так огромен и всеобъемлющ, а ты - часть этого мира.” Монтгомери ещё раз втянула носом солёный влажный воздух, и пошла на снижение. Спрыгнув с метлы почти у самой земли, она осторожно направилась в сторону Лодгока. Ей нравился этот гоблин, но что-то внутри заставляло девушку проявлять некоторую осмотрительность при общении с ним. Тот заметил её, и с улыбкой - или так ей показалось - помахал непропорционально длинной рукой. Нэнси улыбнулась в ответ. – Ты выбрал отличное место для встречи, Лодгок, - вновь вглядываясь в темнеющий горизонт, призналась гриффиндорка. Гоблин проследил за её взглядом и прищурил чёрные глаза. – Насколько бы не были сильны разногласия между волшебниками и гоблинами, я всегда чувствовал, что все наши силы - ничто по сравнению с силой природы, - скрипучим умиротворённым голосом сказал он. - Я рад, что ты так скоро отреагировала на моё сообщение. Монтгомери перевела взгляд на него и коротко кивнула. Лодгок продолжал смотреть в горизонт. – Я долго думал, достойна ли ты моего доверия, - задумчиво сказал наконец гоблин. - Ты очень напоминаешь мне Мириам. Именно память о ней помогает мне бороться с соблазном бросить всё, и присоединиться к брату. Но я знаю, что Ранрок не прав, и ни за что не смог бы простить себе это. – К брату? - непонимающе переспросила Нэнси. – Ранрок - мой старший брат. А также наследник Брагбора Хвастливого - он был великим мастером работы с металлом. Девушка замерла, борясь с желанием выхватить палочку и защищать себя, если потребуется. Если Лодгок и правда брат Ранрока - действительно ли ему можно доверять? Но на подлёте к мысу Монтгомери не заметила засады, или присутствия кого-то ещё. Навряд ли бы Лодгок претендовал на то, чтобы расправиться с ней в одиночку. – Ранрок - твой брат? Почему ты не сказал мне раньше? Гоблин перевёл чёрные блестящие глаза на неё и усмехнулся. Нэнси тут же осознала, как глупо звучал её вопрос. – Думаю, ты и сама догадалась. Мой опыт общения с волшебниками, к сожалению, не ограничился Мириам - и поверь, далеко не все показали себя с лучшей стороны. После того, что я видел, мне нужно было убедиться, прежде чем рассказать правду. Его слова звучали искренне, и Монтгомери немного успокоилась. Солнце почти закатилось за горизонт, подсвечивая границу между океаном и небом теперь багровыми красками. – Мне жаль, что всё сложилось так, - ответила наконец Нэнси. - И мне хотелось бы верить, что однажды наступит время, когда волшебники и гоблины смогут доверять друг другу. Но сейчас у нас нет выбора - мы видели буры, боюсь, Ранрок не остановится ни перед чем. – Я согласен, - Лодгок достал из-за пазухи потрёпанную книгу с металическими фигурными пластинами и протянул ей. - Это дневник Брагбора. Здесь указано место последнего репозитория. Нэнси ошарашено протянула дрожащую руку к книге. Все письмена в ней были сделаны на гоббледуке - естественно, девушка не могла разобрать ни слова. Насколько разумно было бы снова просить Амита перевести такую ценную информацию? Словно зачарованная листая страницы, Монтгомери остановила взгляд на рисунке - сфероподобное фигурное сооружение, вероятно, из гоблинского металла, похожее она видела под замком Руквуда - только то было уже разрушено; и… Хогвартс? – Я не понимаю… Кто такой Брагбор, откуда ему это было известно? - хрипло начала она, поднимая глаза на гоблина. – Мне не известны все детали, но наш предок явно был как-то связан с тем, что так отчаянно ищет мой брат. Последний репозиторий, за которым охотится Ранрок, находится под замком, - пояснил Лодгок. - Думаю - нет, я уверен - отдавая этот дневник тебе, я поступаю правильно. Это даст нам всем возможность выиграть хоть немного времени. – Лодгок, это… - Нэнси не могла найти слов. - Спасибо, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оправдать твоё доверие! Гоблин улыбнулся, и похлопал её широкой ладонью по плечу. – Останови Ранрока. Это вся благодарность, которая мне нужна. *** Почти сразу же сообщив обо всём профессору Фигу и оставив ему книгу, Нэнси в раздумьях направлялась в сторону гостиной Гриффиндора. Несмотря на поздний вечер, до отбоя оставалось ещё достаточно времени, которым студенты пользовались кто на что горазд, но Монтгомери едва ли замечала их. Все её мысли были о последнем репозитории, Ранроке и древней магии. Профессор Фигг предупредил её, что медлить нельзя - скоро им вновь придётся предстать перед Хранителями. Нэнси хотела надеяться, что те перестанут, наконец, играть в загадки и откроют им место последнего хранилища - даже без дневника Брагбора Ранрок всё ещё может узнать о репозитории - недооценивать его нельзя. Но после всего, что она слышала от их портретов, надежда на благоразумие предшественников блекла. Как же глупо, думала она, что из-за высокомерия давно ушедших должны страдать ныне живущие. – Устраиваешь вечерний променад, Монтгомери, или просто ищешь меня? - знакомый самодовольный голос вытянул её из мыслей. Нэнси даже не повернула головы, заставляя себя игнорировать слизеринца. Тот явно ожидал, что его появление возымеет другой эффект, но послушно зашагал за ней. Так, молча они шли почти до самой гостиной Гриффиндора. – Мне сейчас не до тебя, Себастьян, - раздражённо сказала Нэнси, избегая смотреть на него. – Надо же, сейчас ты гораздо более немногословна, чем в последний раз, - едко ответил тот, заставляя её стиснуть зубы. Он встал между ней и портретом Полной дамы, прегрождая ей путь. - Тогда, как мне показалось, тебе было ещё как до меня. Монтгомери выхватила палочку и посмотрела в глаза наглецу. Его взгляд снова начал щекотать почти забытые воспоминания, дразня её и пытаясь вывести из себя. И ему это удавалось - хоть лицо её и оставалось непроницаемым, сердце ускорило темп, а по шее пробежал приятный холодок. – Что тебе нужно, Сэллоу? - холодно, как только могла, спросила она, понимая, что так просто тот не отстанет. Себастьян, не отводя от неё взгляда, в примирительном жесте поднял обе руки вверх. Нэнси не опустила палочку. Слизеринец едва заметно напрягся. – Хотел тебя предупредить кое о чём, не люблю оставаться в долгу. Можешь защищать Шарпа сколько тебе угодно, но он - не тот, кем ты его представляешь. Разве тебе не интересно, почему тогда на тебя в Фелдкрофте набросился с обвинениями Соломон? Монтгомери в удивлении опустила руку. Себастьян, поняв, что заинтересовал её, мгновенно расслабился. – Он разозлился из-за Анны, - без особой уверенности ответила Нэнси, позволяя сомнениям закрасться в голову. – Что ж, можешь верить чему пожелаешь. Но если хочешь услышать альтернативную версию событий - нам нужно найти место немного укромнее, чем под самым носом любопытных ушей. – Если тебе есть, что сказать - говори здесь и сейчас, - нетерпеливо выдала Монтгомери, вновь поднимая палочку. – Как будет угодно, - хмыкнул Сэллоу и продолжил приглушённым голосом. - Если помнишь, в тот вечер дядя уезжал - он обычно не посвящает нас в свои планы, но когда мы с тобой улетели, он рассказал Анне, с кем встречался. Смекаешь, к чему я веду? – Нет, - как отрезала Нэнси, хотя она и начала догадываться, к чему вёл веснушчатый слизеринец. – Он встречался с Шарпом, Монтгомери! - многозначительно глядя, поднял голос тот. - Понимаешь? – И что с того? Они оба бывшие Мракоборцы, знают друг друга много лет, - упрямо отвечала гриффиндорка. Себастьян снова едва заметно сморщился, когда она упомянула мракоборцев. Активно жестикулируя, он продолжал. – А то, что это именно твой ненаглядный Шарп сказал дяде, что за тобой охотятся, - разгорячённо объяснял он. - Это мерзкий Шарп заставил его думать, что пока ты в нашем доме, Анне грозит куда большая опасность. Это из-за него Соломон был в такой ярости, что выгнал тебя. И это из-за него на нас тогда напали! Понимаешь?! Нэнси медленно соображала. Себастьян, забывшись, повысил голос, словно пытался докричаться до неё, в нём больше не было самодовольства или наглости - он звенел честностью и обеспокоенностью. Монтгомери представила себе образ зельевара - тот внимательно смотрел на неё исподлобья, изучающе, оценивающе. Ведь она сама слышала, что Фиг просил его присматривать за ней! Зачем тогда ему было говорить об этом кому-то ещё? – Соломон сказал это Анне? - обезоруженно откликнулась она, переваривая информацию. - Думаешь, твой дядя не мог солгать? – Мог, но зачем? - Себастьян, пользуясь её замешательством, осторожно приблизился. - Он не тот человек, которому нужны причины, чтобы разозлиться, но в такой ярости я видел его только когда прокляли Анну. Думаю, он говорит правду. Он верит только проверенным людям - Шарп, я полагаю, один из них. И тот, зная, как поведёт себя Соломон, просто воспользовался этим, Нэнси, он специально таким образом выманил тебя! – Выманил? Зачем? – Я не могу этого знать, но… - он вдохнул поглубже, словно собираясь с силами, чтобы озвучить свою догадку. - Тебе не кажется, что слишком уж удачно на нас напали тогда? Как будто знали, где мы будем? Где ТЫ будешь? Монтгомери отступила на шаг назад. Слова Себастьяна доходили до неё не сразу. А когда она поняла, к чему он клонит, то разочарованно отмахнулась. – Хочешь сказать, это Шарп запустил в нас Конфринго? Это же полный бред! - воскликнула она. Сэллоу нахмурил брови и покачал головой. – Я не знаю, может он, а может всего лишь приспешник Руквуда, которому он успешно достал информацию. Я просто говорю, что мы не можем исключать того, что Шарп работает с ним! - глаза Себастьяна праведно горели, но Нэнси лишь глухо рассмеялась. – Ты хоть понимаешь, насколько абсурдно это звучит? Он мог бы схватить меня в любой удобный момент и без всех этих уловок! С чего бы вообще ему работать на Руквуда? – Люди примыкают к Ранроку и Руквуду, потому что видят в этом свою пользу. Можешь смеяться, но всегда стоит ожидать худшего - Шарпу могли пообещать что-то, от чего он не мог отказаться. – То есть ты хочешь сказать, что профессор Хогвартса, бывший Мракоборец согласился присоединиться к шайке бандитов, потому что они наобещали гору золота? - идеи глупее Нэнси и представить не могла. – Я не думаю, что ему пообещали золото, - Себастьян стоял на своём. - Я думаю, ему пообещали исцеление. Подумай, Монтгомери, ведь разве у него есть более заветная мечта, чем восстановить травму и вернуться к работе Мракоборцем? В чём-то Сэллоу был прав, но Нэнси не стала и слушать. Она провела ладонью по лицу, словно снимая остатки слов слизеринца, которые не смогли пробить броню здравого смысла. Себастьян в надежде смотрел на неё. – Даже если я и поверю в то, что именно он был тем, кто сказал Соломону, что за мной охотятся, всё остальное – исключительно твои фантазии, - гриффиндорка отряхнула мантию и направилась к двери гостиной. - Если хочешь идти на поводу у своих эмоций - я не стану больше тебя останавливать. Но я буду руководствоваться только фактами. Себастьян так и стоял, опустив голову. Он не пытался вновь ей что-то доказывать, лишь беспомощно смотрел в пол. – Хорошо, Монтгомери. Я добуду факты, если по-другому раскрыть глаза тебе не получится, - тихо сказал он, шагая прочь от гостиной Гриффиндора. - Но не думай, что я оставлю это просто так. Пробормотав пароль, Нэнси развернулась, и бросила задумчивый взгляд на удаляющуюся спину слизеринца. Полная дама на портрете хмыкнула и сказала вслух: “Несчастный юнец. Так потерять голову! Непозволительно, просто непозволительно!” Монтгомери не ответила ей. Она проскользнула внутрь прохода, и направилась к своей комнате. *** Выручай-комната была заполнена парами и плотными, дурманящими запахами - Нэнси решила, что меньшее, что она может сделать перед тем, как приступить к испытанию Сана Бакара - это подготовиться. Она привыкла в бою рассчитывать на древнюю магию, но та требовала большой концентрации, которой сейчас Монтгомери похвастаться явно не могла - всё происходящее смешалось в её голове так крепко, что Нэнси порой всерьёз задумывалась, не применить ли некоторые расслабляющие отвары, которые они практиковали ещё на дополнительных занятиях с Шарпом. Стоило ей провалиться в естественный, неспокойный сон - мозг тут же использовал возможность перевернуть всё то месиво, что никак не хотело становиться на свои места, в очередной жуткий кошмар - будь то Ранрок, испытания, Себастьян, кричащий непростительные заклятья, направив на неё палочку; или Шарп, который во сне находил её, куда бы она не бежала, заставляя сначала почувствовать себя в безопасности, но спустя мгновение связывающий её, передавая в руки мерзко ухмыляющемуся Руквуду, который со снисхождением кидал к ногам зельевара флакон с чёрным содержимым - вероятно, лекарство. Шарп тут же поднимал пузырёк, отряхивал пальто, и, лениво взмахивая палочкой, накладывал Силенцио на кричащую и бьющуюся в цепких ручонках Руквуда Монтгомери. Так, в безмолвном крике, она проснулась и накануне, не в силах ни шевельнуться, ни издать малейший звук. За прошедших несколько дней суммарно ей удалось поспать едва ли пять часов, и недосып, вне всяких сомнений, сказывался на ней не лучшим образом. Ей было страшно всё время. Хотя теория Себастьяна всё ещё казалось притянутой за уши, мысли о Шарпе преследовали её, заставляя подвергать сомнению всё и всех. Если нельзя верить ему - кому тогда вообще можно верить? Если мир и правда таков, то вовсе неудивительно, что Хранители не хотят просто открыть рот и рассказать о точной локации последнего репозитория. Нэнси во всю поддавалась упадническим настроениям, когда, перебирая ингридиенты, с таким трудом собранные во время вылазок, обнаружила, что у неё почти не осталось сока мурлукомля - неотъемлемого ингредиента Рябинового отвара. С напускным раздражением - она на самом деле была совсем не против развеяться, - Монтгомери оставила всё как было, натянула дорожную мантию и направилась прочь из замка к Запретному лесу. День был довольно серым и неуютным - небо почти беспросветно затянуто облаками, а холодный ветер неприятно кусал за любой неприкрытый участок кожи. Девушке вспоминался оранжевый, тёплый закат, который они наблюдали вместе с Лодгоком на мысу, и этот образ заметно ободрил её. Наверняка, с наступлением весны, на все навалившиеся на неё неприятности будет смотреть гораздо проще. Монтгомери прибавила шагу. Запретный лес встретил её глухим треском иссохших ветвей и гуляющим туда-сюда свистом ветра. Убедившись, что преподавателей вокруг нет, девушка свернула с дороги, и пошла вглубь, с удовольствием вдыхая хвойный аромат. Пытаясь вспомнить, где в последний раз она находила небольшую пещеру с поистине гигантским запасом искомого, девушка петляла между деревьями, стараясь прислушиваться к каждому шороху. Но то ли память её подводила, то ли пещера - совсем не удивительно для магических пещер - просто измывалась над ней, через полчаса гриффиндорка обнаружила себя в самой гуще леса, абсолютно растеряв любые ориентиры. Впридачу, до неё доносился топот копыт - не иначе как кентавры проносились неподалёку. Перспектива вступать с ними в диалог не особо радовала девушку, поэтому, ещё раз мысленно выругав себя за то, что не полетела на метле, она попыталась выбраться на более открытый участок. Пробираясь через каменные наросты и гигантские торчащие корни, она взбиралась всё выше, надеясь хотя бы окинуть местность взглядом, чтобы понять, куда двигаться. Почти полностью выбившись из дыхания, она, переступая через очередной корневой узел, не рассчитала высоту, и, неуклюже зацепившись носком, начала съезжать вниз, откуда только что с пыхтением и проклятиями карабкалась, как ей казалось, не меньше вечности. Спуск занял в разы меньше времени - к счастью на пути ей не попалось острых каменных выступов - пытаясь сначала тормозить каблуками сапог, она в какой-то момент кубарем покатилась вниз, отчаянно защищая лицо. На то, что остальные части тела останутся без синяков и ссадин рассчитывать не приходилось. Пару раз ощутимо задев головой и бедром особенно сильно выступающие корни, Нэнси, стиснув зубы, раскинула руки по бокам и затормозила своё падение. – Проклятье, - выругалась Монтгомери и попыталась встать. Единственная мысль, что её тешила - никто не видел её позорного фиаско. Мир слишком медленно вставал на свои места, в голове всё гудело. Пытаясь тщетно поднять забитые пылью веки, она внезапно поняла, что напротив кто-то громко и часто дышит. Даже без малейшего понятия, кто находится перед ней, гриффиндорка попыталась выхватить палочку, но той не оказалось на привычном месте. Мгновенно проверив другой карман мантии, Нэнси осознала, что единственное средство к её спасению должно быть отскочило, пока она устраивала фигурные кувыркания без страховки головой вниз. Что-то перед ней снова грозно и шумно выдохнуло воздух. Монтгомери пыталась приоткрыть глаз и сфокусировать зрение. В нескольких метрах от неё стоял огромный, с бурой взъерошенной шерстью кабан, который сейчас, буравя её чёрными глазками-бусинками, начинал остервенело раскапывать землю, и что-то подсказывало девушке, что это происходило вовсе не потому, что у него там тайник. Беззащитная, растерявшаяся, Нэнси не нашла решения лучше, чем отчаянно заорать. Кабану явно это не понравилось, и он начал отходить назад - вероятно, чтобы набрать больший разгон. “Вот и всё, Монтгомери. Ты собиралась спасать мир, а умрёшь из-за дикого кабана, какой позор!” - только и успела она подумать, прежде чем крепко зажмуриться. – Депульсо! - взревел голос со стороны, впечатывая несчастное животное заклинанием в дальнее дерево. Сосна треснула, а кабан глухо застонал - мощнейший порыв магии, должно быть, переломал ему рёбра. Монтгомери, не дыша, наблюдала за тем, как кто-то высокий в чёрном плаще откидывает капюшон. В тусклом свете показался шрам, рассекающий лицо. – Профессор Шарп! - выдохнула наконец Нэнси, пытаясь подняться на локтях. Тело саднило. - Вы что, за мной следите?! Брови зельевара взметнулись вверх. Гриффиндорка сразу же пожалела, что не родилась немой - таким взглядом он её окинул. – Вы о себе чрезвычайно высокого мнения, мисс Монтгомери, - профессор направлялся в сторону животного, которое не могло подняться, и лишь глухо хрипело. - Эпискеи! Кабан, осознав что снова может двигаться, с визгами унёсся в противоположную сторону, не желая больше иметь никаких дел с магами. Нэнси проводила его взглядом, и вновь уставилась на бывшего мракоборца. Ей вспомнился недавний кошмар, и стало неуютно. – Почему вы здесь, профессор? - обеспокоенно повторила она, пытаясь найти глазами палочку, что удавалось ей не намного лучше, чем держать вертикальное положение - все объекты в зоне видимости были слегка размыты. – Этот вопрос должен задавать вам я! - строгим голосом ответил Шарп, широкими шагами приближаясь к ней. - Вы не ранены? Нэнси попятилась. Внезапно все те теории, которые выдвигал Себастьян, стали ей казаться не такими уж нереальными. Почему он так странно одет? Почему не может прямо ответить на её вопрос? Зельевар непонимающе смотрел, как она отходит всё дальше и дальше. – Мисс Монтгомери, с вами всё хорошо? - теперь его голос звучал обеспокоенно, вся напускная строгость словно испарилась. - Нэнси! Гриффиндорка упёрлась в ствол широкого дуба, и, понимая, что дальше отступать некуда, волком воззрилась на Шарпа. Тот медленно приближался. – Нэнси, вы в шоковом состоянии, - низким успокаивающим голосом начал он, пытаясь не делать резких движений. - Я могу вам помочь. Монтгомери вжалась в холодный ствол, влажная кора мигом пристала к саднящим ладоням. Образ преподавателя плыл перед глазами, как и весь остальной пейзаж. Гриффиндорка взялась за голову, которая внезапно стала слишком тяжёлой, Шарп тут же подскочил и удержал её от падения. – Нэнси, держитесь! - как сквозь пелену услышала девушка. От плаща зельевара пахло мхом и сыростью. Прислонив голову к его груди, Монтгомери отключилась.