Volatile Times

      – Отличная работа, класс, я несказанно счастлив, что дух здорового соревнования в вас позволяет вам достичь таких успехов! - провозгласил профессор Ронен, доставая затычки из ушей.       Он, с присущим ему энтузиазмом, только что вывел всех студентов на одну из замковых башен, где заставил всех тренировать Сонорус, перекрикивая оглушающий звон массивного колокола. Немного потрёпанные пятикурсники, некоторые из которых, явно халтуря, пытались использовать свой собственный голос без усиливающих чар, держались за охрипшие сорванные горла и делились впечатлениями. Нэнси в который раз обнаружила себя в компании Амита - он много болтал, отвлекая её от нерадостных мыслей, и ему и в голову не приходило, что её может что-то беспокоить - в отличие от Натти. Монтгомери иногда виновато поглядывала на подругу, собираясь пойти на примирение - она так и не рассказала ей о своём визите к её тёте - но ей не хватало духу подойти и признаться, что она действительно избегала её навязчивого внимания. Поэтому сейчас гриффиндорка шагала за активно жестикулирующим и здорово осипшим когтевранцем, которому в конце концов удалось применить Сонорус, но это не помешало ему в любом случае перестараться и крикнуть так, что из Башни Астрономии испуганно выпорхнула стайка птичек.       – Нэнси, я не могу поверить, это гоблинская работа?! - с восхищением воскликнул он, привлекая к себе внимание и повёрнутые головы некоторых однокурсников, обречённо спускающихся в Большой зал. Монтгомери, потирающая саднящее изнутри горло, как будто это чем-то могло ему помочь, не заметила, как рукав мантии откасался, оголяя поблескивающий на запястье браслет. - Позволишь мне взглянуть, умоляю!       Гриффиндорка мгновенно вжала голову в плечи, опасливо оглядываясь. На долю секунды ей показалось, что она поймала взгляд Себастьяна, но его каштановые вихры лишь мелькнули внизу и сразу же скрылись из виду. Зашипев на Таккара, чтобы тот вёл себя тише, она прикинула, что чтобы избежать лишнего внимания со стороны не в меру любопытных глаз и ушей, проще будет дать когтевранцу посмотреть. Пропустив поток сокурсников вперёд, они отошли в сторону, и она показала ему браслет. Амит с благоговением рассматривал его, боясь прикоснуться, и щедро приправляя свои наблюдения комплиментами мастеру.       – Наверное, он стоил сумасшедших денег, - закончил когтевранец. – На самом деле, это подарок от Лодгока, - уклончиво ответила Монтгомери, одёргивая рукав мантии. - Помнишь его? Глаза Амита засверкали с ещё большим восхищением, он закивал так активно, что казалось, будто его голова сейчас отправится в свободное парение. Нэнси снисходительно улыбнулась. Таккар её забавлял. – Наверняка, он тебя очень уважает, гоблины редко когда что-то делают без достойной оплаты! - колокол оглушительно зазвенел, посылая вибрации в деревянные ступени, заставляя студентов сморщиться. Амит встрепенулся и схватился за голову. - О нет, уже столько времени, мне пора на дополнительное занятие по древним рунам, увидимся, Нэнси! Прошу, передай моё восхищение сэру Лодгоку! Монтгомери проводила едва ли не кубарем катящегося вниз когтевранца и добродушно рассмеялась. У неё самой сейчас был свободный период, который она собиралась провести в Выручай-комнате, работая с древней магией. Отряхнув мантию, она уже собиралась спускаться по опустевшей лестнице, как вдруг кто-то бесцеремонно схватил её за руку и потянул в другую сторону. Почти потеряв равновесие, Нэнси начала было падать, но устояла и попыталась выдернуть запястье из чьей-то железной хватки. Даже не успев поднять глаза, она уже догадывалась, кто бы это мог быть. – То есть пока я из кожи вон лезу, чтобы найти тебе подтверждение того, что твой любимый профессор Шарп - предатель, ты решила на нём не останавливаться, и связаться с новым предателем? - сквозь зубы процедил Сэллоу, разглядывая браслет на зажатом в его руке тонком запястье. - Как ты могла так опуститься? Монтгомери зарычала и попыталась выдернуть руку. Не получалось - Себастьян держал крепко, с обидой заглядывая ей в глаза. – Себастьян, ты снова делаешь слишком поспешные и необоснованные выводы, - раздражённо цокнув языком, сказала она. - И я не просила тебя искать какие-то подтверждения чему бы то ни было. А Лодгок - мой друг. Брови слизеринца вздернулись вверх и он в удивлении отпустил её руку. Впрочем, его замешательство не продлилось долго - на лице появилось выражение глубокого отвращения. – Водишься с гоблинами? После всего, что мы о них узнали, после того, что они сделали с Анной? Я не думал, что могу ожидать подобного идиотизма от тебя, Монтгомери. – Лодгок мне помогает, он хочет остановить Ранрока, так же как и мы, - Нэнси не понимала, почему просто не развернулась и не ушла от оскорблений, а стояла и пыталась оправдываться перед Сэллоу. Разозлившись скорее на себя, она повысила голос. - Он помогал мне уже много раз, и я доверяю ему. – Так же, как ты доверяешь Шарпу?! - повысил голос в ответ слизеринец. - Я-то решил, что ты перестала ходить на его занятия, потому что поверила мне. – Я не обязана перед тобой отчитываться, Себастьян, - устало ответила Нэнси, хотя сердце её неприятно кольнуло при упоминании зельевара. - Если ты не хочешь мне верить после всего, через что мы прошли, я не собираюсь пытаться тебе что-то ещё доказывать. Развернувшись на каблуках, она решительно зашагала вниз, но Сэллоу не собирался сдаваться. – Постой, Монтгомери, подожди, я верю тебе! - нагнал её его отчаянный оклик. Нэнси остановилась, но не торопилась разворачиваться к нему лицом. - Прости, я не хотел снова с тобой ссориться, или оскорблять твоего друга. Я просто услышал о гоблинах, и … Я не могу им позволить снова навредить дорогому мне человеку. Гриффиндорка ошеломлённо развернулась к нему. Себастьян смотрел в пол, сжав кулаки. То ли из-за раскаяния в его голосе, то ли из-за отчаяния, слова его прозвучали искренне. Внутренний голос, орущий, что Сэллоу доверять нельзя, заглох под колоколом, звенящим в её голове его последней фразой. И хотя такое признание от слизеринца значительно размягчило её, она пыталась держать себя в руках. – Я могу за себя постоять, Себастьян, - негромко ответила она. – Я знаю это - я видел тебя в бою, - всё так же избегая смотреть на неё, продолжал он, переминаясь на ногах. - Просто… Анна тоже могла за себя постоять - она была бесстрашной. Но в ту минуту, когда я был ей нужен, меня там не оказалось. Я не прощу себе, если это повторится. Нэнси всматривалась в его веснушчатое лицо. Она не хотела верить, что в такой момент он может врать. Как бы ей не хотелось это отрицать, он тоже был ей дорог. Ей вспомнилась их первая встреча - казалось, прошло много лет с того момента. Едва улыбнувшись уголками губ, она поднялась на пару ступеней, сделала шаг к нему навстречу и протянула руку. – Мир? Себастьян наконец взглянул на неё и улыбнулся одними глазами, как только он это умел. Ухватившись за её руку, он пожал её, не торопясь отпускать. – Мир, - в глазах его промелькнули озорные чёртики, взгляд остановился на её губах. - Может, скрепим наше примирение чем-то поинтереснее рукопожатия? Нэнси залилась краской и вспомнила их поцелуй в Крипте, мгновенно отдёргивая руку. – Ты невыносим. *** Монтгомери не знала, как проскользнуть в аудиторию, не привлекая к себе слишком много внимания. Возможно, стоило прийти первой и притаиться за дальним котлом в тёмном углу, подальше от преподавательского стола. Или попытаться прокрасться, когда большая часть однокурсников уже зайдёт? Нет, точно не последний вариант. Она пропустила уже несколько занятий по зельеварению, если никто ещё не начал задаваться вопросом, с какой стати она прогуливает обязательный для сдачи СОВ предмет, то вскоре точно начнёт. К тому же, Нэнси не могла отрицать то, что каждый раз при мыслях о профессоре её сердце болезненно сжималось, а относительный порядок, в который она так усердно пыталась привести свои мысли и чувства в последнее время, рушился быстрее карточного домика. Она не могла вечно бегать от него. Пора было повзрослеть и взглянуть в глаза последствиям своих опрометчивых поступков. От одной такой мысли по коже пробегали мурашки - Монтгомери тосковала по немного снисходительному взгляду бархатных глаз бывшего Мракоборца, обращённому к ней. Но каждый раз, что она украдкой пыталась взглянуть на профессора - её словно для него не существовало. Она понимала, почему он так себя ведёт, но от этого не становилось легче. Секундная надежда всегда оборачивалась грандиозным разочарованием. Так, не решаясь подойти к классу ближе, она переминалась с ноги на ногу в тени котлов, составленных у входа. До ушей её донеслись голоса и топот ног - сокурсники неминуемо приближались. Нужно просто затесаться в их ряды, тогда всё будет в порядке. Да, именно так она и сделает. – А я уж думал, гроза троллей выпросила у своего драгоценного Фига безоговорочное разрешение на прогулы, - раздался почти над самым ухом насмешливый высокомерный голос. Нэнси отскочила, едва не разгромив башню из наваленных как попало котлов. Рядом, скрестив руки, стоял Мракс и, устремив невидящий взгляд в дальнюю стену, самодовольно улыбался. – Привет, Оминис, ты меня напугал. Тебе не говорили, что подкрадываться к людям неприлично? - скорее с напускным раздражением бросила она ему. – Тебе ли говорить о приличиях, Монтгомери, после того, что ты сделала с Сэллоу, - в тон ей отвечал наследник Слизерина, заставляя её залиться краской. – О чём ты? - подозрительно спросила она. Неужели, Себастьян рассказал ему о том, что произошло между ними в Крипте? – Бедняга ночами не спит, всё твердит, что он должен найти какие-то доказательства, чтобы наивная Монтгомери не попала в очередную переделку. Вынужден признаться, звучит довольно забавно. Не хочешь рассказать, что же так лишает покоя нашего общего друга? – Почему бы тебе у него самого не спросить? - огрызнулась Нэнси. – А ты и вправду наивна! - с лёгким разочарованием протянул Мракс. - Думаешь, я не спрашивал? Он увиливает от ответа, переводит тему, в общем ведёт себя как обычно. Мне кажется, он за кем-то пытается следить - я сначала было решил, что за тобой - но, оказалось, я ошибался. Есть идеи? Монтгомери внимательно посмотрела на Оминиса и задумалась. Не похоже было, что он этими словами пытался задеть её. Вероятно, он действительно переживал за друга, и она, Нэнси - была его последней инстанцией. Однокурсники начали потихоньку заплывать в двери класса по зельеварению. Если она хотела не привлекать к себе внимания - самое время было затесаться в их толпу. – Прости, что разочаровываю, Оминис, но мне он не отчитывается, - легко соврала она, направляясь в класс. - Идёшь? Мракс усмехнулся и оторвался от стены, следуя за ней. Гриффиндорка поняла, что он ей не поверил. Ещё бы - он прошёл такую школу вранья Сэллоу, наверняка он мог учуять ложь по запаху. Класс понемногу наполнялся щебечущими студентами - к счастью, никто особо не обращал на неё внимания. Нэнси с облегчением обнаружила, что тёмный угол класса оставался незанятым, и воодушевленно направилась туда. Оминис следовал за ней, редкие красные вспышки от его палочки озаряли ей путь. Его присутствие немного отвлекало девушку от мысли о том, что сейчас в аудиторию войдёт объект её тайных и совершенно запретных желаний. Минута в минуту с начала занятия его высокая фигура появилась в проходе, и он сразу начал величественно вещать что-то, окидывая взглядом класс. Монтгомери вжала голову в плечи, не в силах оторвать от него взгляда, сердце, казалось, колотилось громче, чем колокол, который они недавно пытались перекрикивать на занятии профессора Ронена. Глаза его сверкнули, когда он, едва коснувшись её взглядом, почти мгновенно отвернулся в другую сторону. Сердце Нэнси ухнуло, придавливая её к земле. Она не понимала, о чём он говорит, она слышала лишь его голос, и он, казалось, сводил её с ума ещё больше. Почему он говорит о каких-то отварах, когда единственное, что она хочет услышать, это то, как он выдыхает её имя? – Нэнси, откроешь книгу? - вырвал её из помутнения голос Оминиса. Она плохо помнила, как прошёл остаток занятия. Всё, что она делала - жадно смотрела в сторону профессора, пытаясь поймать его на секундной слабости, пытаясь заставить его почувствовать её взгляд и тоже взглянуть на неё, дать ей знать, что он заметил её, что ему не всё равно - тщетно. Зельевар даже голову не поворачивал в её сторону, лицо его было надменным и непроницаемым. Это злило и распаляло её одновременно. Нет, он не может так себя с ней вести, не после того, что случилось. С титаническим усилием заставив себя дождаться окончания занятия, она выжидала, пока все покинут аудиторию. Ей было плевать, что подумают остальные, ей нужно было поговорить с ним немедленно. – Профессор Шарп, прошу прощения, я хотела поговорить по поводу пропущенных занятий, - всё, на что хватило здравого смысла за всё занятие, это придумать эту отмазку, чтобы завести разговор. Он стоял к ней спиной, палочкой заставляя оставшиеся ингредиенты разлетаться по своим шкафчикам. – Не стоит переживать, мисс Монтгомери, этот вопрос уже улажен, - обычным назидательным тоном сказал он, не поворачиваясь к ней лицом. - Вы можете быть свободны. Нэнси в ужасе подняла на него глаза - размеренные взмахи палочки в его жилистой руке, его широкая спина, всё это заставляло чувствовать себя маленькой девочкой, с которой не хотят и не собираются объясняться. Вот только это её не устраивало. Она подошла ещё ближе, улавливая горьковатый аромат, исходящий от профессора. Почему он не смотрит на неё? – Я не хочу быть свободна, - хрипло ответила Монтгомери. - Я хочу быть наказана. Палочка в его руке внезапно взметнулась в сторону двери - гриффиндорка могла только догадаться, что он наложил противоподслушивающее заклинание. Всё так же не глядя на неё, он подошёл к своему столу и упёрся в него обеими руками, опустив голову. Нэнси снова осторожно приблизилась, выжидающе всматриваясь в его пальцы и тыльную сторону ладони - жилы на них набухли, напоминая ей выступающие корни деревьев в Запретном лесу. – Нэнси, прошу, не делайте этого, - вся его напускная надменность и строгость улетучились, она не видела его лица, но ей захотелось коснуться его в тысячу раз сильнее. - Мы уже обо всём поговорили. Монтгомери открыла было рот, чтобы возразить, но поняла, что слова ничего не изменят. Сделав ещё пару шагов, она опустила пальцы на широкую ладонь профессора, нежно проводя подушечками по вздувшимся выступам. – Нам необязательно говорить, - негромко сказала она, пытаясь вглядеться в его закрытое смольными волосами лицо. Позволив себе лишь несколько секунд слабости, зельевар сжал ладонь в кулак и убрал из-под её пальцев, снова отпрянув. Если бы только он дал ей шанс заглянуть ему в глаза - она бы всё поняла, она бы увидела, почувствовала. Но профессор, оставив её, медленно захромал в сторону своего маленького кабинета. С каждым его шагом на неё накатывала обида и непонимание. – Хотя бы посмотрите на меня! - срывающимся голосом крикнула она. Шарп замер у входа в свой кабинет и покачал головой, прислонившись лбом к деревянной двери. Нэнси всё ждала, что он что-то ей ответит, успокоит, не даст просто так стоять там, рассыпающейся в крошку от его непоколебимости. Но профессор молчал. Монтгомери снова почувствовала, как в ней зарождается неконтролируемое желание разнести всё вокруг, взорвать все мирно покоящиеся на своих станциях котлы, ставшие невольными свидетелями её слабости. Но больше всего ей хотелось заставить его взглянуть на неё. Зельевар лёгким движением заставил дверь своего кабинета распахнуться и начал исчезать в проходе. Нэнси, сорвавшись с места побежала к выходу. Если она даст волю эмоциям здесь - об этом узнает вся школа. Что было сил, она толкнула дверь, сметая кого-то на своём пути. – Ай! - знакомый голос: из-за двери, потирая ушибленный лоб, появился Себастьян, с удивлением переводящий взгляд с Нэнси на Шарпа, стоящего немного позади. - Монтгомери? Что ты здесь… Гриффиндорка замерла. Сейчас, прямо сейчас профессор смотрит, не мог не среагировать на вскрик Сэллоу! Подняв глаза на слизеринца, она, забывшись, притянула Себастьяна за галстук к себе и яростно поцеловала. Тот даже не успел закрыть глаза, неуверенно реагируя на её неистовый напор. Нэнси было плевать, всё, что её волновало - это Шарп. Прервав поцелуй так же неожиданно, как и начала, она отпустила зелёно-серебристую ленту галстука и, даже не взглянув на Сэллоу, с вызовом развернулась. Она добилась своего. Зельевар, застывший в полушаге, с взметнувшимися вверх бровями смотрел прямо на неё. Она не могла разобрать весь спектр эмоций в его тёмном бархатном взгляде, но одно она поняла точно - ему было не всё равно. Демонстративно вытерев губы, она взяла ошеломлённого Себастьяна за рукав мантии и потащила в сторону винтовой лестницы. *** – Монтгомери, что это было? - удалившись на безопасную от класса зельеварения дистанцию, они остановились, пока Сэллоу медленно отходил от шока. Нэнси тяжело дышала, проклиная свою импульсивность. Теперь нужно во что бы то ни было заставить слизеринца забыть об обстоятельствах, которые предшествовали её внезапному порыву. Они стояли в самом низу у лестницы, рядом со статуями, накрытыми пыльными чехлами. Гриффиндорка закрыла глаза и вдохнула поглубже. – Мне показалось ранее, что ты был не против, - бросая на Себастьяна самый кокетливый взгляд, на который она была способна, сказала Монтгомери, приближаясь ближе. - Или тебе не понравилось? Сэллоу внимательно смотрел на неё, пытаясь распознать это неизведанное ему ранее поведение - да, он явно не привык, что кто-то может заставить его потерять контроль. Он не отвечал, но Нэнси видела, как его взгляд блуждает по её лицу, останавливается на губах, дыхание его заметно участилось. Так вот, как легко заставить его растеряться, стоило лишь перехватить у него инициативу. Монтгомери поняла, что прямо сейчас он в её власти, и это чувство опьяняло её. Приблизившись ещё на шаг, она, не отрывая взгляда от его глаз, дразня его, поправила зелёный галстук и медленно провела ладонью по его груди. Скулы его дрогнули, приоткрытый рот замер в удивлении. Он неуверенно поднял руку и заправил золотисто-рыжий локон ей за ухо. – В какие игры ты играешь, Монтгомери? - выдохнул он, вглядываясь в её глаза. Нэнси приблизилась к нему вплотную, касаясь его щеки носом, остановилась лишь когда её губы замерли у самого его уха и, заставляя его кожу покрыться мурашками, а волосы на шее встать дыбом, горячо выдохнула: – Осмелишься сыграть, Сэллоу? Она чувствовала, как он сопротивляется неизвестному чувству: теперь он был жертвой, а она - охотницей. Тело его трепетало от её дыхания, но он сдерживался, пытаясь осмыслить происходящее. Нэнси закрыла веки и вдохнула его аромат - что-то древесное, едва-едва терпкое. Нет, это был не совсем тот запах, который ей сейчас хотелось ощущать, перед глазами всё ещё стоял образ зельевара. Но близость и пьянящее чувство власти над Сэллоу делали своё дело - мысли путались, сбивались, здравый смысл давно покинул её. Подчиняясь порыву, она с озорством укусила мочку уха Себастьяна, касаясь губами его шеи и щеки. Он, не в состоянии больше сопротивляться, обвил её руками, прижимая к себе так близко, как только мог. – Ты меня с ума сведёшь, Монтгомери, - шептал он ей на ухо, пытаясь поймать её губы своими, исследуя ладонями её спину и изгибы талии через тонкую ткань рубашки. Нэнси, раззадоренная его слабостью, впилась губами в шею возле пульсирующей артерии, оставляя мгновенно покрасневший след. Проведя по нему пальцами, она отстранилась. Себастьян часто дышал, затуманенным взглядом вглядываясь ей в глаза, пытаясь найти объяснение тому, почему она так внезапно остановилась. – Увидимся позже, Себастьян, - выпутываясь из его объятия, сказала она, откидывая волосы назад и, пока слизеринец не успел среагировать, повернула в ближайший проход, оставляя его наедине со статуями. “Ну вот, Монтгомери, теперь ты окончательно потеряла голову”, - сказала она сама себе, стремительно удаляясь. Губы горели, а в голове, словно раскалённой печатью на белой коже, отпечатался взгляд тёмных бархатных глаз зельевара.