Volatile Times

– Нэнси, дорогая, ступай осторожнее! - доносится крик откуда-то сзади. Большие серые глаза с любопытством осматриваются. Девочка только что усиленно пробиралась через молодые заросли дикого папоротника - вся кромка редколесья, по которому её вели, бережно сжимая маленькую влажную ладошку, усыпана этими ярко-зелёными джунглями c головками-завитушками. Маленькой Нэнси нравятся их размашистые вайи - как будто перья из хвоста у птиц, которых мама ей показывает в старой книге с красивыми иллюстрациями. Папоротник ещё совсем не такой высокий и пышный, каким будет в июне, но для неё его высоты вполне достаточно, чтобы попытаться спрятаться от мамы, которая обязательно нарочито громко скажет “А куда же делась мисс Монтгомери, ума не приложу?!”, после чего Нэнси, что есть силы, побежит, заливисто смеясь, к следующему зелёному гиганту. Один раз она решила насобирать для мамы букет из огромных травяных перьев - но толстые плотные стебли никак не хотели сдаваться под натиском маленьких усердных ладошек. Нэнси злилась и топала ножками, тянула лист на себя, но всё, что у неё вышло - это лишь проехаться пальчиками вдоль непоколебимого стебля, собирая в ладошке листики поменьше, оставляя черенок голым и одиноким. Мама тогда объяснила ей, что природа всегда будет пытаться защитить себя, если ей пытаться навредить. – Но я же не хотела ей навредить, я просто хотела тебя порадовать! - вытирая рукавом нос, насупившись, сказала тогда шестилетняя Нэнси. – Не стоит пытаться радовать одного за счёт другого, дорогая! - назидательно сказала Монтгомери-старшая, откидывая копну вьющихся каштановых волос назад. Нэнси не поняла, что мама имела в виду, обиженно глядя на угрожающе торчащий стебель. - Если хочешь, чтобы тебя не обижали - не обижай тех, кто этого не заслужил. А если ты видишь, что обижают того, кто слабее - никогда не бойся прийти им на помощь. Нэнси, хлопая глазами, смотрела то на маму, то на россыпь зелёных пёрышек в ладошке. Подойдя к стеблю, она аккуратно сложила их горкой внизу и погладила черноватый черенок. – Извини, листочек, я не хотела тебя обидеть! Пока они шли по лесу, Нэнси то и дело втягивала носом воздух - он пах какой-то странноватой землёй, напоминающей мамины лекарства. Монтгомери-старшая сказала, что это называется “торф”. Сейчас запах поменялся - воздух стал более солёным и мокрым. – Не мокрым, а влажным, дорогая, - поправила мама на автомате. – А в чём разница? Ведьма бросила на дочь любящий, но немного уставший взгляд. Что поделать, дети задают вопросы, и у взрослых должны быть все ответы. – А почему больше не пахнет фтором? Вопросы бы так и лились на голову мамы, если бы младшая не увидела вдалеке россыпи жёлтых головок цветков и что есть силы не бросилась к ним. Монтгомери-старшая выдохнула с облегчением, но поспешила предупредить дочь, чтобы та не неслась слишком быстро. К счастью, внимание Нэнси было полностью и безоговорочно приковано к цветам, растущим маленькими островками на пригорке. Правда, ненадолго - девочка резко подняла голову и прислушалась. – Мама, а что это так громко шумит? - крикнула она. - Так громко, как будто все коты миссис Робинсон шипят друг на друга! Монтгомери-старшая подошла к дочери, придерживая длинный подол юбки, и призывно протянула ей ладонь. – Пойдём, покажу тебе этих шумных котов, - с загадочной улыбкой говорила мама, и Нэнси послушно вложила свою ладошку. Они взобрались ещё немного выше, и глаза девочки широко распахнулись. За зелёной кромкой суши, протягивающейся ещё на пару километров внизу, сливаясь с ярко-голубым небом, плескалось огромное, живое, шипящее море. Нэнси вдохнула глубже, пытаясь объять нечто настолько огромное, что никогда бы не поместилось ни в её комнате, ни в их деревушке, ни тем более в её маленьких ладошках. Волны набегали на берег, убегая снова, только чтобы повторить свою незамысловатую игру. Отражая солнце, вода блестела и переливалась, не давая Нэнси и шанса отвести от неё глаз. Но взгляд её скользнул вниз, к зелёному берегу с редкими домиками. Всмотревшись, она выставила пальчик вперёд и вопросительно воззрилась на свою персональную энциклопедию. – А почему серебристые коты бегают по траве? Монтгомери-старшая задумалась. Иногда её дочь формулировала вопросы слишком уж образно, что она, конечно, хотела всячески поощрять, но сама разобрать могла не всегда. – Какие коты, Нэнси? Девочка настойчиво ткнула пальцем вниз, к каменным руинам какого-то сооружения, стёртого временем. – Они почти как там, дальше, только меньше, более синие, и не играют в догонялки! - тщательно подумав, пояснила дочь. Мама так и не ответила ей. Иногда она просто молчала, и тогда Нэнси думала, что это загадка, которую она должна решить сама. Ведь мысли о том, что мама чего-то могла не знать, она допустить никак не могла. Серебристо-синеватые сгустки призывно поблескивали из-за почти полностью разрушенных стен, будто звали её, будто чтобы разгадать их тайну, ей всего-то и стоило, что к ним прикоснуться. Шум моря, казалось, пробрался ей в самую голову, заставляя забыть о таинственных котах, сбежавших из моря на сушу, успокаивая и делая веки тяжёлыми. *** Шум приходил из недр сознания, шум был первым, что она могла осознать. Девушка пока не понимала, кто она, где она, и что с ней произошло - она сама была частью шума, и он был частью неё. Постепенно она смогла установить источник - это кровь шумела в её неподъёмной голове. Нэнси попыталась пошевелить пальцем, веком, мускулом - тщетно. Тело не хотело слушаться её, игнорируя все сигналы, что мозг пытался посылать. Монтгомери направила все силы на то, чтобы открыть глаза. Она лежала на холодном сыром камне, в кромешной темноте. Сначала девушка решила, что это её сознание играет с ней, и на самом деле веки вовсе не поднялись, поэтому она ничего и не видит. Но нет, зрение постепенно привыкало ко мраку и она смогла различить какое-то движение. Источник дотошно пищал - Нэнси догадалась, что это крыса, свободно вальсирующая прямо у её лица. Она хотела отшатнуться, поддаваясь рефлексу, но смогла лишь с ошеломительной болью сдвинуть голову едва ли на пару сантиметров. Импульсы тут же дали знать, в каком состоянии остальные части тела - руки сведены за спиной и связаны, щиколотки скованы чем-то тяжёлым и металлическим. Монтгомери попыталась высвободить затёкшие запястья, но что-то не давало ей. Да, определённо, руки её были связаны. И судя по ноющей боли в мышцах - она провела так некоторое время. Величайшим усилием воли девушка смогла перевернуться на другой бок. Тело мгновенно выразило ей всё, что думает по этому поводу, но Нэнси игнорировала его. Она хаотично пыталась вспомнить, что с ней произошло и почему она скована. Дыхание участилось, но гриффиндорка старалась не поддаваться панике. Спёртый сырой воздух, неровный каменный пол - пока казалось, что она в пещере. Кровь всё стучала в висках, мешая думать. Нэнси попробовала издать звук - из недр горла вырвалось лишь никчёмное хрипение. На языке и во рту чувствовался пыльно-землистый привкус. Она упала, точно. В Запретном лесу. Воспоминания яркими вспышками стали накатывать на неё. Запретный лес. Пепламбы. Верёвки, опутывающие её тело. Блестящие ботинки. “Ты пойдёшь со мной” - мерзкий оскал. Руквуд! Её поймали, они знали, что она будет там, откуда им было знать?! Почему она вообще была там, на опушке Запретного леса, зачем она туда пришла? Запястья свело, Нэнси в панике всё пыталась высвободиться. Нет, она не может быть здесь, это всё очередной кошмар. Со всей силы прикусив губу, она слизала языком пару капель крови. Металлический вкус немного отрезвил её - она перестала лихорадочно дёргаться, замерла, и постаралась восстановить дыхание, а заодно и цепь событий. Откуда-то сверху послышался шум. Монтгомери затаилась и постаралась разобрать хоть что-то – это определённо были люди. Шаги раздавались довольно гулко, кто-то о чём-то говорил, и эхо рассеивало их голоса словно по тоннелю. Нэнси попыталась приподняться, принять сидячее положение - ничего не получалось. Она так и продолжала лежать на сыром камне, связанная и совершенно беззащитная. У неё не было и шанса. Они приближались. Всё, что смогла сделать Монтгомери - развернуться лицом к источнику звука. Вдали забрезжил едва различимый свет - по высеченным в камне ступеням спускались двое, палочки их были зажжены Люмосом. – Гоблины что-то видели? - похоже на голос Руквуда. – Нет, можешь не шомневаться. Мы отвлекли их, пока вы пробирались в жамок. А об этом ходе им вшё ешё неизвештно. Как же легко их водить за нош, а? - самодовольно констатировал незнакомый голос, кошмарно шепелявя. – Отлично. Отвлеките их ещё немного, тут может стать шумновато, - хоть Нэнси и не видела Руквуда, она смогла расслышать мерзкую усмешку в его голосе и беспомощно дёрнулась. Приспешник его рассмеялся со звуком скрежечущего металла. Эхо разнесло его смех по тоннелю, заставляя кожу Монтгомери покрыться мурашками отвращения. Свет от Люмоса уже бил ей прямо в глаза, но Нэнси упрямо не хотела щуриться. – Ну вы только взгляните, кто наконец соизволил проснуться! - с умилением протянул Руквуд, ускоряя шаг и приближая палочку к самому лицу девушки. - Солнце глазки не режет? Гриффиндорка пускала все силы на то, чтобы не зажмуриться от белого ослепляющего света. Глаза слезились, голова раскалывалась, казалось, ещё сильнее. Потомок Чарльза хмыкнул и убрал палочку, взмахом заставляя загореться несколько настенных жаровен. Монтгомери, перед глазами которой всё ещё плясали тёмные пятна, попыталась осмотреться - это место и правда было похоже на пещеру, разве что минимально облагороженную - если, конечно, цепи и прутья пустующей клетки можно было считать элементами декора. Ноги её тоже были прикованы цепью к стене, окольцованные тяжёлыми колодками. – Как тебе твои новые аксессуары? - Руквуд проследил за её взглядом. - По-моему гораздо лучше, чем было. Добавляет, знаешь, изюминку! – Что тебе надо? - попыталась прохрипеть Монтгомери деревянным голосом. – Что-что? - он театрально приложил руку к уху, присаживаясь рядом с ней. - Кажется, наша птичка пытается петь! Пособник, стоящий в округлом высеченном проходе снова издал звуки, похожие на скрежет металла. Нэнси беспомощно дёрнулась. Руквуд поцокал языком. – Где же мои манеры, прошу прощения! - он, бесцеремонно тряся её за плечи, помог принять Монтгомери сидячее положение. Нэнси снова прикусила внутреннюю сторону губы, чтобы не застонать от пронзившей её голову боли. - Я не зверь, мисс Монтгомери, я просто человек с амбициями. Девушка волком смотрела на своего пленителя. Его лицо, вкрадчивый тон голоса - он ничуть не изменился с тех пор, как они впервые столкнулись в Трёх мётлах. Он был осторожен, держал дистанцию, и даже сейчас, будучи в выигрышной позиции, казалось, не давал себе расслабиться. – Что тебе от меня надо? - прочистив горло, повторила вопрос Нэнси, не сводя с него глаз. Виктор задумчиво почесал щетину. Вся театральность его действий, скорее всего была лишь очередной уловкой, чтобы вывести её из себя, подумала гриффиндорка. Она внимательно следила за каждым его самоуверенным движением - даже чересчур самоуверенным, как ей показалось. Под маской хозяина положения проскальзывали мелкие, едва заметные сигналы - он то и дело поправлял и отряхивал плащ, адамово яблоко нервно прыгало вдоль оголённой шеи, а под полями цилиндра блестели, отражая огни жаровен, капельки пота. Руквуд нервничал. – Очень деловой подход, мисс Монтгомери. К делу, так к делу. У меня к вам невероятной щедрости предложение, от которого все мы сможем выиграть. Полагаю, вам хорошо известно, за чем охотится Ранрок? - вздёрнув бровь, спросил Виктор. Нэнси промолчала. – Хм, молчание - знак согласия. Чёртов гоблин бросил все силы на поиски дурацкой книжонки, ему явно не хватает дальновидности. Но мне кажется, вы, мисс Монтгомери окажетесь достаточно дальновидны, чтобы понять - мы не можем позволить гоблинам получить такую силу. Я предлагаю сделку. – Я не заключаю сделки с теми, кто надевает на меня цепи, - презрительно отозвалась Нэнси. – Ну что вы, мисс Монтгомери, я так старался, а вам не понравились украшения, что я для вас подобрал, - снова поцокал языком Руквуд и медленно начал приближаться к ней, палочка наготове. - Но я не огорчен, в конце концов сердце девушки покорить не так просто. Нэнси вжалась в стену. Что-то тонкое и прохладное скользнуло вниз по руке к запястью, едва различимо позванивая, соприкасаясь с камнем. Браслет! Они не отобрали его! Повращав запястьем, она попыталась сконцентрироваться и почувствовать древнюю магию, не прибегая к палочке. Монтгомери прикладывала все усилия, слова Руквуда пролетали мимо ушей. – … Сделка с Ранроком должна была закончиться именно так, я бы никогда не доверился гоблину. А сейчас у меня есть то, что ему нужно - вы, мисс Монтгомери. И можете не сомневаться, в случае вашего отказа от моих условий, я немедленно передам вас в его лапы, - предводитель банды ходил из стороны в сторону, разглагольствуя, когда внезапно он повернулся к ней и присел, его глаза на уровне её глаз. - Хотя, может, и не совсем немедленно. Гостей ведь нужно развлекать. Он, держась за основание двумя пальцами, словно брезгуя, выудил из кармана ещё одну палочку - её палочку! Проведя другой рукой по извилистым изгибам, он продолжал. – Что же в вас такого необычного, мисс Монтгомери? Да, вы рассудительны не по годам, но навряд ли это то, за чем гоняется Ранрок. В вашей палочке нет ничего экстраординарного, ваша кровь не несёт в себе великого наследия, - покрутив её палочку в руках ещё немного, он приставил острый конец к её щеке, сильно надавливая и проводя вниз, к подбородку.       Нэнси, сжав зубы, пыталась не потерять концентрацию - едва-едва, но она чувствовала древнюю магию внутри, её было не в избытке, но она была там! Навряд ли её хватит на то, чтобы размазать по стене самодовольное выражение Руквуда, ещё и без палочки, но у Монтгомери появилась другая идея. Руками нащупав за собой влажную породу, она молилась, чтобы у неё получилось то, что она задумала. Древняя магия нитями-каплями скользила по её браслету прямо в стену за ней. Гриффиндорка прикрыла глаза, стараясь думать только о нужном образе. Визуализация и концентрация - вот что она вынесла из своих тренировок с древней магией в вивариумах Выручай-комнаты. Но слова Руквуда вгрызались в мозг, смещая фокус. Нет, не сейчас, она слишком близко. Палочка больно упиралась в подбородок. – Ты бессильна здесь, - внезапно убрав всю напущенную медовость из тона, холодно произнёс Виктор. - Если не дура, то сделаешь правильный выбор - помогать мне, а не этому отродью. Всё просто: я возьму с тебя Непреложный обет и ты тут же отсюда выйдешь. Я резонный человек - мне не нужна твоя смерть. Поможешь мне с последним репозиторием и объяснишь, зачем Ранрок за тобой так гонится - будешь свободна.       Монтгомери потеряла фокус, глаза её широко раскрылись в осознании. Догадка крепла, и губы её расплывались в улыбке. Виктор непонимающе сдвинул брови и от неожиданности её реакции даже опустил палочку чуть ниже. – Он тебе ничего не рассказал, - с презрительным смешком отозвалась Нэнси. - Ранрок держал тебя на коротком поводке, давая лишь столько информации, сколько ему самому было выгодно. Ты ведь даже не знаешь, на что я способна, у тебя нет ни малейшего понятия!       Выражение лица Руквуда изменилось. Гриффиндорка поняла, что попала в точку - он её боялся. Он плохо представлял, что у неё за способности и как именно они работают. Возможно, если у неё получится разыграть это правильно, она выбьет его из колеи. Ещё раз прощупав руками стену, она самодовольно улыбнулась - получилось! Прямо в том месте, где браслет соприкасался со стеной, появился острый каменный нарост, созданный древней магией. К счастью, руки её были связаны обычной верёвкой - пара удачных движений и та лопнет, освобождая руки, давая ей надежду на то, чтобы выхватить палочку. – Хочешь узнать правду, Виктор? - заговорщецки прошептала она, заставляя его приблизиться вплотную, чтобы расслышать. Из нескольких оборотов верёвки вокруг запястий оставался только один. - Я действительно единственный человек, который сможет тебе помочь.       Верёвка лопнула. Не отрывая взгляда от светло-серых глаз Руквуда, она молилась, чтобы затёкшие руки не подвели её. Повращав запястьями, Монтгомери наклонилась чуть ближе к своему пленителю, будто собиралась сказать ему что-то на ухо, но вместо этого молниеносным движением схватилась за свою палочку и, направив на него, уверенно произнесла Депульсо. Виктор мгновенно отлетел, впечатавшись в противоположную стену. Не ожидая, пока его туговатый помощник сообразит неладное, она запустила в шепелявого пепламба оглушительным Конфринго, от которого тот улетел в недры тоннеля, и с помощью палочки высвободила лодыжки из колодок. Понимая, что времени на размятие стоп у неё нет, она постаралась подняться за максимально короткий срок, хотя это было не так и просто. Держа Руквуда на прицеле палочки, она пятилась в сторону выхода. Тот, злобно рыча, поднимался. Не дожидаясь, пока он выразит своё мнение по этому поводу, Нэнси запустила в него ещё парочкой заклинаний, и, уклоняясь от ответных вспышек, шатаясь, поспешила убраться из странного подвала. Тоннель был длинным и округлым. Она уже поднималась к деревянному люку, ведущему наверх, когда сзади до неё донеслось громогласное Круцио.       Беспросветная боль накрыла её секундой позже. Это было невыносимо - в сотни раз невыносимее, чем когда Себастьян наложил непростительное заклятье на неё в Скрипториуме. Кожа, ногти, все нервные окончания не просто горели, они ещё и пронзали органы и каждый мускул тысячей раскалённых игл; кости, казалось, крошились, не выдерживая такой нагрузки. Нэнси кричала так громко, как только ей позволяли её горящие лёгкие. Кожу хотелось просто содрать, даже это сейчас казалось ей менее мучительным, чем то, что с ней происходило. Она была уверена - прошла вечность, прежде чем это прекратилось.       Пот стекал со лба, застилая ей глаза и заставляя бровь едва заметно пощипывать - должно быть, она расколола её, когда упала в Запретном лесу. Тело била крупная дрожь, мышцы непроизвольно сокращались. Руквуд, пошатываясь и глубоко дыша, подошёл к ней, забрал палочку и презрительно повернул её голову носком ботинка, покрытого пылью. – Думала оправдать звание факультета? - саркастично спросил он, сплевывая кровь - должно быть, Депульсо неплохо его потрепало. - Твоя смелость никому не нужна. Я хотел предложить тебе лучший выход из ситуации. Но раз ты просто не можешь не играть в героиню, я не побрезгую воспользоваться другим путём.       Девушка отрешённо смотрела в потолок. Весь тоннель казался ей странным - слишком круглый, слишком грубо высечен. Где-то она уже это видела. В шахтах Ранрока! Там, где они тестировали буры - точно такие следы оставались в горной породе. Это были последние осознанные мысли, прежде чем её накрыла новая волна парализующей мозг боли от Круцио. Всё, о чём молилась Монтгомери - не сойти с ума. ***       Нэнси не знала, сколько прошло времени. Хотя она ничего не видела - глаза её были завязаны непроницаемой тканью, а руки, как и ноги, снова скованы, она смогла разобрать, что периодически на посту менялись приспешники Руквуда - сам он не появился ни разу с тех пор, как она попыталась сбежать. Тело ослабло - у неё едва хватало сил приподняться на локтях и тут же упасть назад, не говоря уже о каких-то других попытках выбраться. Иногда мышцы вновь начинали непроизвольно сокращаться, придавливая её к камню ещё сильнее. До неё доносился какой-то шум снаружи, скорее вибрациями в камне, чем звуком - но сил на него реагировать, даже на то, чтобы придумать хоть какой-то план у Монтгомери не было.       Она проваливалась в тревожный сон, просыпалась, пытаясь побороть конвульсии, просила воды - не получала ничего, и снова проваливалась в забытье.       “Нэнси, дорогая!” - мерещился ей иногда голос матери. - “Нет безвыходных ситуаций, запомни”.       Монтгомери усмехнулась в темноте. Похоже, её маме всё же не всё было известно об этом мире. Потому что выхода отсюда гриффиндорка упорно не видела. Она старалась отсчитывать время, через которое меняются часовые, но всегда проваливалась в сон раньше. Жажда мучила её так сильно, что она готова была слизывать немногочисленную влагу со стен.       Ей снился океан, папоротник и мамины вьющиеся волосы. Кабинет зельеварения, дымящиеся котлы и руки Шарпа. Огни скрипториума, красные разряды от Круцио и глаза Себастьяна. – Себастьян, - пробормотала она, снова просыпаясь от нарастающего шума, который прокрался из реальности в её сон.       На удивление, ей ответил отдалённо знакомый голос, руки и ноги её были освобождены из оков, а повязка спала с глаз. – Не совсем, но поверь, я ничуть не хуже! - глаза постепенно привыкали к тусклому свету.       Кто-то придерживал её, бережно обнимая за плечи. Нэнси собралась с силами и окинула взглядом своего спасителя - глаза с теми же озорными чёртиками, что и у Себастьяна, но на них падала тень от длинной чёлки. – Анна? Как… Сэллоу улыбнулась одними глазами и утвердительно кивнула. Охранник на посту лежал оглушенный, вероятно, в него запустили Петрификусом. – Держись, Нэнси. Я всё объясню позже. Сейчас мы трансгрессируем в Фелдкрофт.