Volatile Times

      — И чего с ней только все носятся — Фиг, Шарп, не припомню, чтобы на первом курсе кто-то прикрывал мои ночные вылазки!       — Я слышала, что ему пообещали раздобыть очень редкий ингредиент для его травмы, чтобы он закрывал глаза на её выходки!       — Да ладно, профессору Шарпу? Не верю, такой как он ни за что бы не согласился на подобное! — Зачем бы ещё ему возиться с ней? Подумаешь, поступила сразу на пятый курс! — Шшш, она идёт! Нэнси с каменным лицом прошла мимо. До этого момента она не подозревала, что слухи по Хогвартсу разлетаются с подобной скоростью. Впрочем, ничего нового — ещё в свой первый день, а точнее утро в Хогвартсе, она уяснила, что сплетни здесь в гораздо более активном ходу, чем обсуждение заданий по трансфигурации. Это было ожидаемо при поступлении, но сейчас шепотки вокруг слишком часто упоминали зельевара, и Монтгомери с плохо скрываемым раздражением училась не вздрагивать каждый раз, когда их имена встречались в одном предложении. Шагающая рядом Натти осматривалась по сторонам с прищуром хищницы. Нэнси было известно о её способности анимага, и она никогда не понимала, почему её животным оказалась газель. Самой Монтгомери Онай казалась не меньше, чем скалящейся пантерой, особенно когда её ушей достигали слова нерадивых сплетников. Вот и сейчас она взглянула на студентов таким взглядом, что те поспешили ретироваться подальше. — Откуда только до них всё это доходит, — возведя глаза к потолку, вздохнула Натти. Нэнси бросила благодарный взгляд на подругу. Если бы не поддержка Онай, она бы уже давно сорвалась на одном из многочисленных обсуждателей. Прошло уже несколько недель с того дня, как она вернулась — и, похоже, ни для кого не осталось тайной её исчезновение на несколько дней. Вот только о похищении её Руквудом известно было лишь Натти, Себастьяну и, скорее всего, Оминису. Последний ни разу с ней не заговаривал после их беседы у кабинета зельеварения, но Монтгомери казалось, что молчаливый Мракс всё знал — в конце концов он был лучшим другом Сэллоу. Её это не очень волновало — Оминису навряд ли бы понадобилось распускать слухи. Хотя с ней этого пока никто не связывал, убийство Руквуда громко гремело в Ежедневном Пророке — Нэнси изучила статью от и до, но её причастность не была упомянута даже мимолётным намёком. Министерство явно не хотело распространяться о произошедшем — ни Соломон, ни Шарп также не были напрямую указаны, лишь размытое «по наводке от бывших агентов Министерства» могло навести на мысли. Студенты и взрослые строили массу теорий, но в целом все сходились на одном — Руквуд получил по заслугам. Монтгомери пыталась сосредоточиться на учёбе, подготовке к СОВ, тренировкам с древней магией — но ни на день окружение не давало ей забыть о том, что происходит. Часами пропадая в вивариуме Выручай-комнаты, Нэнси снова, несмотря на обещание вести себя взрослее, сбегала от реальности и наслаждалась спокойствием и свободой. Древняя магия отвечала ей всё охотнее, порой Монтгомери даже забавлялась, прокатывая сине-серебристые капли между пальцами, искрами рассыпая их вниз. В то время как Крессида носилась по гостинной Гриффиндора, в очередной раз морща лоб от того, что её невербальное заклинание сработало не так, Нэнси всё чаще задумывалась о том, чтобы попытаться научиться колдовать без палочки. Ей не хотелось зависеть от обстоятельств — обжегшись в очередной раз с Руквудом, она поняла, насколько волшебники слабы и уязвимы без своего инструмента. Поделившись своими мыслями с Натти, она хотела попросить обучить её колдовству без палочки — на что Онай лишь скептически покачала головой. Волшебники в Уагаду учатся этому с малых лет, и культура магии у них совсем иная — они во многом полагаются на инстинкты и интуицию. Монтгомери много раз прокручивала в голове слова подруги — если и был хоть маленький шанс, что у неё что-то получится — то только с древней магией. Конечно, палочкой её направлять было куда проще, но Нэнси чувствовала, что и без неё чего-то может стоить, что не могло не ободрять её. — Я на выходных собираюсь поучиться в библиотеке, знаю, что ты не очень любишь там быть, но не хочешь составить мне компанию? — вытянула её из размышлений Натсай. Нэнси хмыкнула. Всё-таки Онай ничего не исправит — снова подруга пытается обложить её своей гиперзаботой. Наверняка, не хочет оставлять одну. — Звучит заманчиво, Натти, но я уже пообещала Анне составить ей компанию в Мунго. — Что? — в удивлении распахнула глаза Натсай и приблизилась, чтобы никто не слышал. — Анну переводят в Мунго? — Нет, насколько я поняла, она чувствует себя лучше уже некоторое время, вот и пытается у дяди выпросить возвращение в Хогвартс. — Ничего себе! Соломон всё так же не знает, что это вы с Себастьяном постарались? Монтгомери осторожно осмотрелась по сторонам. Не хватало ещё, чтобы в дополнение к слухам про Шарпа, она ещё и фигурировала в слухах про Сэллоу. Бросив устрашающий взгляд на подругу, Нэнси сменила направление. Онай понимающе кивнула и жестом продемонстрировала, что она не обмолвится лишним словом. Подруги добрались до безлюдного коридора. — Ни Соломон, ни Анна ничего не знают, и не должны. Хотя, мне кажется, она о чём-то догадывается — даже пыталась как-то завести со мной об этом разговор. В любом случае, теперь, когда мы знаем, что это Руквуд проклял её, я подумала, вдруг после его смерти проклятье спадёт… Натти блеснула глазами и спрятала взгляд, покачав головой. Похоже, ей что-то было известно о подобном. — Боюсь, это не работает так же, как, скажем, с Империо. Хотя Руквуд никогда не казался выдающимся волшебником, он навряд ли использовал привычную нам магию при проклятии. Я уже думала об этом после его смерти. — Думаю, ты права. В любом случае, после разделения проклятия Анне стало гораздо лучше, и, насколько я понимаю, смерть Руквуда всё же, хоть и немного, сыграла свою роль. — Но почему она попросила тебя, а не Соломона или Себастьяна? — Соломон сейчас много времени проводит в Министерстве, так сказала Анна. Похоже, он пытается собирать доказательства деятельности Руквуда — я не знаю подробностей, но там явно всё не так просто. В любом случае, Анна настроена решительно — хочет, чтобы целители в Мунго приняли её и убедили дядю в том, что она может возвращаться. — Соломон собирает доказательства против Руквуда? Может, констебль Сингер тогда будет охотнее слушать о Харлоу? — с горящими глазами выпалила Онай, но, прочувствов атмосферу, поспешила вернуться к разговору. — Да, об этом позже будем волноваться. Это же прекрасно, если у Анны получится вернуться! Я очень хотела бы с ней познакомиться! А почему она не едет с Себастьяном? — Она писала, что хочет сделать ему сюрприз, но я думаю, не хочет ему давать лишнюю надежду, — озвучила свои мысли Нэнси. — Здравое решение. Что ж, тогда придётся поучиться мне одной в библиотеке. Может, увижу Сэллоу — надо бы извиниться за то, что чуть ему не разбила лицо тогда. — У тебя же было две недели, Натти, — усмехнулась Монтгомери. — Похоже, не очень-то ты и рвёшься перед ним извиняться! — Я ещё не решила, что готова его простить за безответственность, — нарочито строго произнесла Онай и испытующе взглянула на подругу. — А ты? Нэнси замешкалась с ответом. После их разговора в больничном крыле они виделись на занятиях, разговаривали, даже иногда подшучивали друг над другом — но что-то тревожило Монтгомери. Себастьян улыбался и прятал глаза. Нэнси представила его взгляд и по телу прокатилась колючая волна. — Я не знаю, — отгоняя наваждение, призналась она. — Но думаю, урок он усвоил. *** — Нэнси, я так рада тебя видеть, с тобой всё хорошо? — по глазам Сэллоу Монтгомери прочитала, что сегодня может рассчитывать не на одни объятия. — Спасибо, что согласилась составить компанию! Анна вся светилась. Гриффиндорка не могла не улыбаться ей в ответ, но в глубине души здорово переживала за сестру Себастьяна. Если целители не разрешат ей вернуться — наверняка, это сильно ударит по ней. В Мунго Нэнси довелось бывать впервые и сейчас она с интересом рассматривала, как одна из целительниц отчитывает тело во фраке, вместо головы на котором красовалась огромная тыква. Анна, как ни в чём не бывало уверенно прошла мимо, периодически приветливо кивая деловитым сёстрам в лимонного цвета халатах. — Надо же, ты здесь совсем как рыба в воде, — неприлично долго рассматривая ведьму, волосы которой норовили задушить сидящего рядом паренька, протянула Монтгомери. — Я провела здесь довольно много времени, — с лёгкой грустью отозвалась Анна. — Сёстры пытались делать всё, что могли, но в итоге пришли к выводу, что ничем не могут мне помочь. Гриффиндорка перестала мотать головой по сторонам и поравнялась с Сэллоу. Та старалась казаться беспечной, только то и дело теребила пальцами подол юбки. Нэнси ободряюще подтолкнула ёе плечом. — Но сейчас всё уже совсем иначе, так? Главное, что ты чувствуешь себя лучше! Анна с благодарностью взглянула на Монтгомери и прибавила шагу. — Нам почти на самый верх, я прислала письмо старшей целительнице и она согласилась меня принять! — поднимаясь по ступеням, щебетала слизеринка. — Мадам Хаббард очень занятая, но всё равно для меня нашла время, мне невероятно повезло! Знаешь, когда я сюда впервые… Нэнси усиленно старалась слушать, но проплывающие мимо картины слишком сильно притягивали её внимание. Она старалась не глазеть, но смотрела по сторонам, поворачивала голову, засматривалась на людей с перекошенными от боли лицами. Добравшись до предпоследнего этажа, она ощутила, насколько сильно от этого места сквозит отчаянием и безнадёгой. У начала длинного коридора она прочитала табличку «Недуги от заклятий». Неудивительно, что Анна не захотела приходить сюда одна. Сэллоу, подняв подбородок, с серьёзным видом оглядывалась, в поисках кого-то. — Мисс Сэллоу, какой приятный сюрприз! — пожилая женщина подбежала к ней и цепко подхватила за ладони. — Очень рада видеть вас такой бодрой! Анна вежливо улыбнулась и, с напускной вежливостью поздоровавшись, постаралась осторожно выдернуть тонкие пальцы из железного захвата сестры. Нэнси, изогнув бровь, проследила за этим жестом. Сестра Себастьяна не переставала её удивлять. — Мадам Рут, не затруднитесь ли проводить меня к мадам Хаббард? Мы договаривались с ней о встрече, — с некоторой деловитостью осведомилась Анна, а пожилая целительница тут же охотно закивала и направилась вглубь коридора, не оставляя попыток стиснуть слизеринку в объятиях, продолжила навязывание внепланового патронажа. Гриффиндорка, не без интереса наблюдающая за этой сценой, последовала за ними. На этом этаже многие двери в палаты были наглухо закрыты, с узкими решётками, навевающими мысли о тюрьме. Впрочем, Нэнси не воспринимала больницу иначе. Грустные пустые взгляды пациентов только подтверждали её мнение. Совсем молодой паренёк, едва ли старше её, внимательно наблюдал за ней и перебегал от двери к двери, словно пытаясь неумело спрятаться. Глаза его были неестественно расширены, а движения — дёргаными. Монтгомери поёжилась и нагнала целительницу с Анной, которая уже начинала взглядом искать её. — Жутковато здесь, — вслух сказала Нэнси, вызвав на себя недовольный взгляд сестры Рут. Анна одними глазами показала, что она согласна со мнением гриффиндорки, но вслух лишь с холодной вежливостью попросила навязчивую целительницу дать мадам Хаббард знать о её прибытии. Стоило сестре, лопочущей что-то о бедняжке Анне, умчаться, Сэллоу выдохнула и с облегчением улыбнулась Монтгомери. — Сестра Рут очень ко мне привязалась, пока я была здесь, но долго с ней находиться иногда может быть немного чересчур, — словно оправдываясь, сказала она. — Тебе явно не льстит гиперопека, — хмыкнула Нэнси, почему-то вспоминая Натти. — Меня раздражает, что все со мной носятся, хотя я и понимаю, что до недавнего времени едва могла ходить самостоятельно, — бросая взгляд вслед целительнице, призналась Сэллоу. — Это против моей природы, и я была счастлива выбраться отсюда. Не хочу, чтобы все всегда меня помнили, как ту девочку, которую проклял Руквуд. Они называют меня «бедняжка Анна», и хотя делают так не со зла, мне неприятно это слышать. — Думаю, я тебя понимаю, — после недолгой паузы откликнулась Нэнси. — Но я знаю, что это не так. Ты же в одиночку спасла меня из лап Руквуда, у меня бы язык не повернулся после этого назвать тебя «бедняжкой». Я бы пожалела тех, кто встанет у тебя на пути. Анна улыбнулась, на этот раз искренне. Сестра Рут уже торопилась к ним с другого конца коридора в сопровождении высокой строгой дамы с тугим пучком на голове и режущим взглядом из-под очков-полумесяцев. — Мисс Сэллоу, прошу за мной, — в приказном тоне сказала старшая целительница, не удостоив Нэнси и взглядом. — Без сопровождения. — Прости, Нэнси, придётся тебе подождать тут, не заскучаешь? — пробормотала Анна в сторону Монтгомери прежде чем устремиться вслед за целительницей. Гриффиндорка осталась один на один с сестрой Рут, которая в данный момент внимательно и с явным недоверием её изучала. — Жаль, что мисс Сэллоу сегодня без сопровождения дяди и брата. А вы ей кем приходитесь, молодая особа? — с подозрением осведомилась целительница. Нэнси бросила на неё скучающий взгляд. — Бабушкой, — буркнула она и зашагала в сторону лестницы — меньше всего ей хотелось смотреть на зарешёченные двери и выглядывающие из-за них лица. Сестра Рут что-то возмущённо лепетала ей в спину, но Монтгомери не прислушивалась. Глаза, следящие за ней, тревожили её, она ощущала на себе чей-то взгляд, но не могла установить его источник. Молодой паренёк, бегавший за ними, уже пропал из поля зрения — скорее всего, он смотрел за Анной. Нэнси уже почти добралась до лестницы, к спасительному свету огромного окна, из которого виднелся внутренний дворик и сад с зацветающими деревьями, как откуда-то со стороны до неё донёсся хриплый ослабевший голос. — Николь, это ты? — кто-то положил ей руку на локоть, и Монтгомери едва не схватилась за палочку, но, запоздало осознав смысл обращения, оцепенела. — Неужели ты наконец пришла проведать своего старика? Медленно обернувшись, она увидела невысокого, полысевшего мужчину, опирающегося на трость, с глазами в пол-лица. Он не был очень стар, но лицо его было испещрено морщинами, а во взгляде — как и во многих других взглядах в этом месте — пустота и безмолвный крик о помощи. — Извините, я… Как вы меня назвали? — спохватилась Нэнси, разворачиваясь полностью. — Николь, дорогая, ты так редко заходишь, совсем за своими миссиями забыла о нас. Уже видела мать? — мужчина всё трепетно держался за её локоть, а гриффиндорка не могла заставить себя сделать резкое движение. — Хорошо, что хоть иногда отправляешь к нам своего мрачного напарника, а то мы совсем без весточки! — Я… — Монтгомери с колотящимся сердцем пятилась ближе к окну, не зная, что ей лучше ответить. Да, это могло быть совпадением, но она была уверена, что никакого совпадения здесь нет. — Простите, вы обознались, я не Николь. Мужчина вглядывался в её лицо с непониманием. Его нижняя губа подрагивала, глаза стали стеклянными. Неизвестно откуда рядом выросла сестра Рут. — Да у вас и вовсе нет совести, тревожить бедного мистера Лероя! — закудахтала та, мгновенно подхватывая мужчину под руки. — Вас беспокоит эта особа, мистер Лерой? Мы сейчас же её уберем с глаз долой! — Николь, — снова пробормотал он, неохотно отпуская локоть Монтгомери, взгляд всё ещё скользил по её лицу, слёзы застыли в морщинистых уголках потухших глаз. — Приходи ещё, хорошо? Монтгомери проводила его взглядом и, отступив ещё на пару шагов, оперлась затылком о стену. Холодная кладка отлично помогала справиться с потрясением. Опомнившись, она, озираясь по сторонам, попыталась найти глазами целительницу, что не составило труда. Та была явно не в восторге. — Прошу прощения, мадам Рут, верно? Мужчина, которого вы только что увели, почему он здесь? — без церемоний спросила гриффиндорка, на что сестра только вновь осуждающе на неё посмотрела. — С какой стати я буду разглашать тайны пациентов невоспитанным молодым особам? Неслыханная дерзость, кошмарное поколение! — и, развернувшись, целительница поспешила гордо скрыться, не забывая бормотать о временах и нравах. Монтгомери опустила глаза и медленно с разочарованием поплелась было обратно, когда писклявый мальчишеский голос со стороны привлёк её внимание. — Он попытался сам стереть себе память, прошло не очень гладко, — это был тот молодой паренёк с безумными глазами, который следил за ними, когда они только пришли. Он раскачивался, не отрывая от неё взгляда, Нэнси мгновенно стало дико неуютно. — Я слышал, что сёстры говорили, будто его дочь была Мракоборцем и погибла на миссии совсем молодой, а жена не выдержала и свела счёты с жизнью. Хочешь узнать, почему я здесь? — Почему? — на автомате отозвалась Монтгомери. — Я нашёл тайную пещеру с фвуперами и пробыл там месяц, вернувшись совершенно здоровым, но мне никто не хочет верить, — наклонившись ближе, звенящим шёпотом сообщил ей парень. — Хочешь, тебе покажу как-нибудь? Гриффиндорка заверила молодого человека, что обязательно составит ему как-нибудь компанию, и поспешила убраться подальше от коридора. Перед глазами стояло лицо мистера Лероя. Ей срочно нужно было выйти наружу. *** Нэнси попрощалась с Анной не более, как несколько часов назад. Она пропустила обед и ужин, но в голове не было и мысли о еде. Сэллоу вышла к ней с непроницаемым лицом — целительница не одобрила её возвращение в Хогвартс, по крайней мере до следующего курса, и только при условии, что положительные тенденции в её состоянии не исчезнут. Монтгомери пыталась ободрить её, и Анна держалась стойко, но гриффиндорка не могла не заметить, как переменилось её настроение. Сестра Себастьяна была гораздо более немногословной, чем на пути туда, но искренне поблагодарила Нэнси за поддержку. Монтгомери даже не пыталась представить, каково это — терять надежду раз за разом, когда очередной отказ ломает что-то внутри, делает взгляд пустым. Но Анна умудрялась не потерять запала и надежды за всё это долгое время, в очередной раз заставляя гриффиндорку чувствовать к ней безграничное уважение. Но Нэнси бы слукавила, сказав, что мысли об Анне занимали сейчас всю её голову — вместо этого она в который раз прокручивала эпизод с мистером Лероем. Не было абсолютно никаких оснований полагать, что его дочь — именно та девушка, фотографию которой так трепетно хранил зельевар. Но Монтгомери не могла избавиться от ощущения, что совпадения быть не могло. Она тщетно пыталась вспомнить черты её лица, глаза или улыбку — память играла с ней коварную шутку, выдавая мелкие детали, которые совершенно не желали объединяться в единый портрет. Вместо этого она навязчиво подсовывала девушке образ молодого Мракоборца и то, с какой нежностью он смотрел на свою Николь. Сердце неприятно кольнуло. Да, сам Шарп говорил ей, что она напоминает ему бывшую напарницу, но сама Нэнси не заметила особого сходства между ними тогда. Нужные мысли в хаотичном водовороте уносились от неё, и она не успевала ухватиться за их ускользающие хвосты. Монтгомери растянулась на кровати и прикрыла глаза, вызывая в памяти образы комнаты, в которой она обнаружила себя после того, как профессор перенёс её из Запретного леса. Но вместо того, чтобы представить себе её портрет, Нэнси вспоминала, как широкие ладони Шарпа накрывали её, горьковатый запах сырого мха, и его тёмные бархатные глаза, с отражающимися в них огнями камина. От одного воспоминания сердце ускорило темп, кровь прилила к щекам и низу живота, и Монтгомери позволила себе прожить то ощущение снова, хотя бы в голове, прежде чем жёстко оборвать. Она не может поддаваться подобным мыслям — иначе это снова закончится очередной глупостью, от которой лучше не будет никому. Девушка вдохнула глубже, словно снова пытаясь уловить горьковатые нотки, и, резко открыв глаза, подскочила и начала рыться в чемодане. Со всем произошедшим после, она совершенно забыла о невольном трофее того дня — пузырьке с воспоминаниями, который опрометчиво сунула себе в карман. Флакон упал на самое дно, заваленный тонной платьев, что ей дала с собой мама, которые она так ни разу и не надела. Подняв руку с заветным стеклянным сосудом на свет, Нэнси замерла. Вещество внутри переливалось золотистым цветом и рисовало причудливые узоры, тут же исчезающие. Монтгомери залюбовалась неуловимым танцем запертого внутри воспоминания. Она даже не была уверена, чьё оно, а уж всерьёз размышлять о том, чтобы тайком подсмотреть его содержание, она запретила себе даже думать. Хотя сознание услужливо подсказало, что она как раз знает пару мест, где можно найти омут памяти, Нэнси сжала пузырёк в руках и, закрыв чемодан и спрятав с глаз долой его скомканное и перевёрнутое содержимое, поднялась. Оглянувшись на скучающую за книгой в другом конце комнаты соседку, осторожно отодвинула резную деревяшку, украшающую кровать, за которой её ждало небольшое углубление, занимаемое глиняной куклой. Поместив флакон рядом, она задержала свой взгляд на заполненном тайнике, неприметно задвинула деревяшку на место. Спина соседки осталась безучастной. Нэнси довольно блеснула глазами и, подняв книгу по Заклинаниям, принялась безуспешно пытаться перечитывать одно и то же предложение. Смысл его так и остался для неё загадкой. Она вернёт воспоминание профессору при первой же удобной возможности — так Монтгомери решила. Поддаться соблазну легко, но она не хочет даже представлять разочарование в его глазах, узнай он, что она могла опуститься так низко.