Volatile Times

      Что есть силы девушка толкнула тяжёлые двери с резными витиеватыми узорами. Зал Картографии поприветствовал её холодным синеватым светом, своды арок, сотворённых древней магией, с немым укором возвышались над ней. Профессор Фиг, голос которого она отчётливо слышала на подходе, осёкся на полуслове, повернув голову к источнику шума, Хранители с портретов блеснули в её сторону масляными глазами. Монтгомери, игнорируя направленные на неё взгляды, направилась к самому крайнему из них. Сан Баккар, надменно вздёрнув бровь, следил за ней. — Пустите меня в репозиторий, — волком уставившись на портрет исподлобья, процедила она. — Моего друга прямо сейчас пытают из-за ваших дурацких тайн. Уголки нарисованных губ с едва заметным презрением дрогнули, вызывая в Нэнси новую волну ярости. Профессор Фиг наблюдал за ней с расстояния, не рискуя даже подойти. — Это не в моих силах, юная леди, как я уже неоднократно разъяснил профессору Фигу, — голосом, сквозящим высокомерием, отозвался Баккар. — И с таким отношением, я не уверен, что вы действительно достойны нашего доверия! — Сан! — с ноткой укоризны ответил Рэкхем. — Мисс Монтгомери прошла долгий путь, чтобы заслужить наше доверие, но ситуация действительно давно и окончательно выбилась из рамок нашего плана! Смуглый волшебник уставился на Нэнси в упор, с недоверием разглядывая её. Гриффиндорка еле сдерживала себя, чтобы не запустить Диффиндо по надменной физиономии. — Профессор Рэкхем, вы абсолютно уверены, что другого пути нет? — прозвучал со стороны благоразумный голос Фига. — Боюсь, что нет, профессор, — разочарованно вздохнул старец. — Мы пытались сделать всё, что могли, чтобы уберечь эту силу от попадания не в те руки, но мы не могли предвидеть такого. Войти в репозиторий удастся только тому, кто обнаружит все четыре артефакта из наших воспоминаний. Элеазар обеспокоенно взглянул на ученицу, с осторожностью приближаясь. — Мисс Монтгомери, поверьте, мне очень жаль вашего друга Лодгока! — положив руку ей на плечо и опустив голову, сказал он. — И мне ещё больше жаль, что вам приходится делать этот невыносимый выбор. Но обстоятельства… — Если бы не гоблин, который вёл дневники, мы бы все не оказались в подобной ситуации! Сейчас вы должны расставить приоритеты, юная леди! — донёсся до неё голос Баккара, заставивший вздёрнуть голову. Остальные Хранители озабоченно покосились на него со своих портретов. Рэкхем, прикрыв глаза, покачал головой. — Приоритеты? — почти прошипела Нэнси, чувствуя, как ярость рвётся из неё неистово, заставляя срываться на крик. — Если бы не вы и ваше чёртово высокомерие, ничего бы этого не случилось! Будете винить в случившемся гоблина? Исидору? У вас нет права говорить мне о приоритетах, когда в своё время вы просто решили избавиться от этой ответственности, переложив её на будущие поколения! Портреты слушали её внимательно, потупив глаза. Даже Сан Баккар, казалось, растерялся и не знал, что ответить. Ладонь Фига на плече сжалась чуть сильнее, ободряя её. Гриффиндорка бросила благодарный взгляд на профессора, понемногу успокаиваясь. — Вы правы, мисс Монтгомери, — подала голос Ниов Фицжеральд. — В наше время у нас был выбор, и мы выбрали не тот путь. И у нас нет права просить вас исправлять наши ошибки. Единственное, что мы можем — надеяться, что выбор, который сделаете вы, не позволит нашим ошибкам превратиться в катастрофу. Нэнси промолчала. Ни уговоры, ни ярость, ни крики не помогут ей спасти Лодгока. Что толку пытаться спорить с мёртвыми, пока есть ещё надежда на живых. Развернувшись, она направилась к выходу. Элеазар поспешил за ней. — Профессор Фиг, я попросила профессора Шарпа попытаться найти Лодгока. Могу ли я просить вас помочь ему? — Монтгомери, не переставая шагать, повернулась к нему лицом. — Лодгок бы никогда не доверил нам дневник, если бы не его встреча с вашей супругой. — Мириам, — словно сквозь сон отозвался он. — Но что, если вам понадобится моя помощь, Нэнси? Я не могу помочь вам с испытанием, но, возможно, смогу помочь разгадать загадки Хранителей… — Я справлюсь, — уверенно ответила гриффиндорка, поднимаясь по лестнице. Перед ещё покрасневшими глазами стоял образ зельевара. — Прошу, позаботьтесь о профессоре Шарпе и Лодгоке. Не думаю, что Мириам бы хотела, чтобы с ним что-то случилось. Фиг, колеблясь в сомнениях, поджал губы. Совесть немного кольнула Нэнси — да, она готова была зайти так далеко, что использовала память профессора о его погибшей жене, чтобы только увеличить шансы бывшего Мракоборца. После недолгих раздумий, Элеазар утвердительно кивнул. — Когда у вас окажутся все четыре артефакта, прошу, направляйтесь в Хогсмид к мистеру Оливандеру. Я отправлю ему сову немедленно — Хранители известили меня, что из артефактов необходимо сделать особую палочку. И прошу, будьте благоразумны, мисс Монтгомери. Хотя, как ваш профессор и товарищ по факультету, не могу не сказать — я очень горжусь вами. — Спасибо, профессор. Будьте осторожны! Фиг махнул рукой и повернул в ответвление коридора. Нэнси нервно втянула воздух носом. Тревожный узел под рёбрами затягивался всё туже. *** Схватив метлу, Монтгомери, не заботясь даже тем, чтобы смотреть по сторонам, неслась в сторону южного выхода. Студенты, как ни в чём ни бывало, толкались вокруг, их голоса сливались в одну безликую, галдящую, давящую и раздражающую стену. Нэнси старалась дышать глубже. Они ничего не знали. Сан Баккар, высокомерный мерзавец! Едва вспомнив его надменное выражение лица, гриффиндорка с раздражением махнула метлой так яростно, что задела ворчащие доспехи, недовольно проскрипевшие ей что-то вслед. Гигантский маятник, погружающий в тень всю Часовую башню, мерно и неизбежно отсчитывал время. Нэнси вспомнила, как однажды, исследуя лестницы и огромные часовые механизмы выше, из чистого любопытства запустила в него Арресто Моментум. Тогда огромный металлический блин с барельефом солнца просто взял и застыл в воздухе, а довольная Монтгомери, что-то мурлыча себе под нос, продолжила свои приключения. Сейчас же, даже остановив маятник, она не смогла бы остановить время — оно всё так же неумолимо отсчитывало минуты и секунды, каждая из которых могла оказаться фатальной для Лодгока. Массивная деревянная дверь была не заперта, оставалось только преодолеть внутренний двор, и впереди узкими просветами окон-арок маячил выход на виадук. — Монтгомери, стой! Зачем ты нужна была Шарпу? — неведомо откуда вырос запыхавшийся Сэллоу, вцепившийся в её локоть. Он скользил взглядом по её лицу, остановив его на сжатой в её руке метле. — Что произошло? Куда ты собираешься? — Себастьян, извини, у меня правда сейчас совсем нет времени на объяснения, — гриффиндорка бросила на него быстрый взгляд и хотела, воспользовавшись его растерянностью, ускользнуть, но тот держал крепко. — Пусти! — Расскажешь по пути, — вертя головой, слизеринец начал осматривать дворик и находящихся внутри студентов. — У меня нет. На это. Времени! — Нэнси чувствовала, что снова начала распаляться. — Если ты думаешь, что я стану себя замедлять, посадив тебя на хвост, то ты… Сэллоу отпустил её так же внезапно, как и схватил, и, резко рванув куда-то в сторону, под удивленные взгляды абсолютно всех учеников и немного замутнённый Глэдвина Муна, подбежал к четверокурснику из Пуффендуя, который, рисуясь перед девчонками, демонстрировал им особую технику седлания магических транспортных средств. — Мне нужна твоя метла, — констатировал слизеринец, уверенно ухватившись за древко. — Но… я же… — пуффендуец смотрел на него с чистым ужасом, пока девочки, наперебой взмахивая ресницами, восторженно следили за тем, как Сэллоу бесцеремонно стащив паренька с метлы, стремительно удаляется. Себастьян вернулся к ошарашенной Монтгомери и нетерпеливо мотнул головой в сторону виадука, перебрасывая ногу через отобранное имущество. — Веди, — поднял он на неё решительный взгляд. Нэнси, мгновенно собравшись, коротко кивнула, и, последовав примеру слизеринца, запрыгнула на метлу и стартовала. Сэллоу оттолкнулся от земли и рванул за ней, под недовольные возгласы опомнившегося пуффендуйца. — Так куда мы летим? — поровнявшись с ней, попытался перекричать свист ветра он. — Скоро увидишь, — решив не тратить ресурсы на борьбу со стихией, которая сейчас яростно пыталась заставить её глаза слезиться, гриффиндорка пригнулась к метле и ускорилась. Спустя всего пять минут полёта Монтгомери уже десять раз успела пожалеть, что не захватила даже шарфа — тонкая рубашка без жилета или пиджака под почти слетающей с неё мантией очень быстро заставила её продрогнуть под леденящими порывами. К счастью, лететь оставалось не так долго, и Нэнси, стараясь не попадаться в зону зрения гоблинских лагерей, держалась над лесом, то и дело с тревогой косясь на горящие костры среди круглых верхушек шатров и, словно капли ртути, хаотично разбросанные щиты и доспехи из гоблинского серебра, отливающие на солнце. Желание спикировать вниз, разметая всех гоблинов на своём пути неуёмными порывами древней магии, маленькой змейкой в мозгу шипело и извивалось, пытаясь захватить контроль. Лодгок мог быть сейчас в любом из шатров, мёртвый или корчащийся в невыносимых муках. Только бы Шарп успел найти его раньше! Нэнси заставила себя перестать поворачивать голову на едва различимые фигурки внизу и сконцентрировалась на локации, указанной Хранителями. Себастьян летел чуть поодаль, чужая своенравная метла, вероятно, упрямилась, и норовила его сбросить. Но Сэллоу держался достойно, упрямо стараясь не отставать. Девушка мягко спружинила о землю у небольшой рощицы возле скал, оглядываясь по сторонам. Слизеринец, чертыхаясь, опустился через долгие секунды, с удовольствием спрыгивая с отобранного имущества. Отдышавшись, он нагнал спутницу. — Я весь внимание, Монтгомери. На какие-такие задания тебя отправляет Шарп? — он старался звучать как всегда беспечно, но Нэнси смогла распознать нотки обеспокоенности в его голосе. — Это не его задания. Это Хранители, — с раздражением ответила девушка, петляя между тонких стволов, едва покрывшихся сочно-зелёной листвой. Роща приятно дурманила голову ароматом свежей смолы — она словно играла с Нэнси, упрямо скрывая от неё проход к нужному месту. Может, она и вовсе не туда прилетела? — Я должна пройти последнее испытание. — Что, прямо сейчас? — воскликнул удивлённый Сэллоу, ревностно добавляя. — И с каких пор Шарпу известно о Хранителях?       Монтгомери остановилась и бросила на него задумчивый взгляд. Если она скажет ему о Лодгоке, не устроит ли он снова сцены? Нет, теперь, когда Себастьяну известно, что тем, кто проклял его сестру был Руквуд, ему нет причины ненавидеть всех гоблинов без разбора. Гриффиндорка вкратце рассказала, что произошло. За скалой, что казалось концом рощи, ей, наконец, удалось обнаружить едва заметный проход с заваленной пожухлыми листьями тропой. — Я признательна тебе за компанию, Себастьян, но испытание должна пройти сама, — подытожила Нэнси, пробираясь вверх. — Хранители… — К чёрту Хранителей, — глаза Сэллоу пылали яростным гневом. — Раз они не идут тебе навстречу в такой ситуации, то ты не обязана играть по их правилам. Я хочу тебе помочь.       Монтгомери не стала спорить. Вскоре они выбрались на округлую проплешину с каменной спиралью, окружённую жаровнями и колоннами с характерными витками, опоясывающими их. — Мы здесь, — выдохнула она, задирая голову наверх, пытаясь найти ещё зацепки, руны или следы древней магии. — Рэкхем сказал, что на этом испытании мне понадобится навыки обращения с магическими существами. — Смотри, там, за листьями, — Себастьян ткнул пальцем в сторону скалы над ними. — Там явно что-то есть.       Нэнси, всматриваясь, подошла ближе и, направив палочку на плотную занавесь листвы, запустила в неё ослепительным Конфринго. Их взору открылась огромная каменная голова с рогами и щупальцами в районе рта. — Дромарог! — воскликнул слизеринец. — Я читал о них, когда искал лекарство для Анны. — Думаешь, нам просто нужно привести сюда дромарога? — немало удивляясь его осведомленности, скептически спросила девушка. — Если ты что-то знаешь о дромарогах — привести его сюда точно будет непросто, — со знанием дела заверил её Сэллоу. — Начнём с того, что они в принципе достаточно редки. Но если мне не изменяет память, не так далеко мы можем найти одного из них. Не отставай, Монтгомери!       Последнюю фразу он крикнул, уже направляясь прочь из рощи. Нэнси не могла не признать — присутствие Себастьяна её значительно ободряло. Стоило только подумать об этом, как перед её глазами воображение тут же, укалывая чувством вины, нарисовало перекошенное от боли лицо Лодгока и оскал Ранрока. Им нужно было торопиться. ***       Запах океана приятно щекотал ноздри. Волны, пенясь и шипя, лизали кромку суши, оставляя за собой гладкий блестящий песок, на их вздымающихся гребнях плескалось уже почти закатившееся за горизонт солнце, погружая скалистый берег в предсумеречную дымку. Место удалось найти не сразу — точной локации Себастьян не помнил, и им пришлось довольно долго кружить над мысом, высматривая внизу признаки движения. Ветер стал порывистым и влажным, делая древко метлы скользким, поэтому Монтгомери, вцепившись в него закоченелыми руками, едва не завопила от восторга, когда внизу белыми полукруглыми рёбрами, напоминающими своды арок, замаячил огромный скелет дракона. Слизеринец жестом подтвердил её догадку, и они приземлились чуть поодаль, осторожно пробираясь вдоль скал. — Большинство заклинаний не действует против него — шкура дромарога толще драконьей, — осторожно ступая и оглядываясь, вполголоса продолжал сыпать фактами Сэллоу, заставляя Нэнси чувствовать себя полной невежей. Когда только он успел стать магозоологическим экспертом? — Нам нужно его вымотать.       Монтгомери кивнула и, сделав неосторожный шаг, поскользнулась, едва не напоровшись на затаившуюся за поворотом торчащую из-под земли острую кость. Вскрикнув скорее от неожиданности, чем от испуга, она поспешила закрыть себе рот — но поздно. Два янтарных глаза блеснули в дымке, обнаруживая источник шума. Огромная голова существа показалась секундой позже — дромарог, выставив вперёд широкий лоб, увенчанный массивными, отливающими золотистым свечением рогами и другими острыми наростами чуть поменьше, медленно начинал разгоняться. Нэнси замерла, теряясь от неожиданности. — Я отвлеку его! — Себастьян рванулся в другую сторону, осыпая зверя градом вспышек, которые, похоже, не причиняли тому и малейшего дискомфорта. — Ну же, убирайся оттуда, Монтгомери!       Гриффиндорка словно очнулась, и что было силы рванула в сторону, уклоняясь от несущегося на неё танка и едва успевая выставить блок — единственное что спасло её голову от того, чтобы быть разможжённой о камни. Словно раскалённое золото пылающий рог зверя врезался в щит, по которому тут же забегали искры и разряды, и отбросил Нэнси в сторону берега. Её защита выдержала напор дромарога, но растаяла прежде, чем она успела приземлиться, отчего ей пришлось больно проехаться по каменистым наростам, раздирая ладони, локти и щеку в кровь. Боль немного отрезвила её и заставила собраться — серьёзных травм Монтгомери удалось избежать, поэтому она, крепко сжав палочку, быстро подскочила и попыталась оценить ситуацию.       Зверь оборачивался медленно — с такой массой тела ему явно не хватало поворотливости — из чего Нэнси заключила, что ей просто нужно быть достаточно быстрой и непредсказуемой, чтобы не дать ему настигнуть себя прямой атакой. Перемещаясь короткими зигзагами, она отбежала в сторону шипящих волн, где у неё было меньше шансов быть зажатой между скалами. Себастьян где-то позади зверя всё неистово пытался отвлечь его, одно за одним запуская заклятия, но всё тщетно — дромарог почему-то упорно гнался только за ней, каждый раз буравя янтарно-золотыми глазами. Почему-то Нэнси казалось, что в них читается невероятная усталость, хотя они явно не могли его вымотать за такое короткое время. — Да чтоб тебя! — выругался Сэллоу, понимая, что его атаки не приносят никаких результатов, и, палочкой заставив подняться огромный валун, обрушил его сверху на гиганта и отчаянно завопил. — Монтгомери, ты что, забыла кто ты такая? Снеси его своей этой древней магией!       Валун, раскалываясь на несколько частей от встречи с прочным хребтом, немного сбил траекторию разгона несчастного существа, заставляя его мощные лапы разъехаться на песке. Нэнси всё не могла оторвать взгляда от его глаз — она видела уже многих существ, и хотя не всегда могла легко сладить со всеми, ей хорошо удавалось понимать причины их агрессии — большинство из них атаковало из страха быть атакованными. Навряд ли такому зверю, как дромарогу было свойственно доверие к людям — недаром их осталось так мало. Он не набросился на неё из кровожадности — зверь просто защищал свой дом. И от этого осознания гриффиндорка растерянно опустила палочку — она не могла себя заставить применить древнюю магию против такого существа, не тогда, когда его глаза смотрят так пронзительно, заставляя всё внутри сжаться.       Владыка Берега неумолимо мотнул головой и гибким хвостом, отчего каменная крошка, затесавшаяся между пластин на его спине и загривке, полетела в сторону Себастьяна, после чего поднял голову вверх и издал оглушающий полустон-полурык. Неожиданно стремительно подскочив на лапы, он шумно выпустил воздух из ноздрей и снова понёсся прямиком на Нэнси, золотистые искры от рогов, подобно разрядам, расходились дальше по его телу. Следуя внутреннему наитию, Монтгомери склонила голову и в примирительном жесте выставила вперёд руки, медленно опускаясь на колени. Зверь, всё тело которого теперь казалось огромным сосудом расплавленного золота, выбивая из-под когтистых лап камни и брызги набежавшей волны, стал тормозить, приближаясь к ней рысью, а после и вовсе остановившись. Гриффиндорка неуверенно подняла голову, чувствуя его горячее и шумное дыхание. Дромарог недоверчиво и внимательно за ней наблюдал, кожистые щупальца у рта колыхались от ветра. Нэнси, без резких движений поднявшись и приблизившись, медленно дотянулась рукой до широкого пластинчатого носа, осторожно касаясь. Зверь умиротворённо прикрыл глаза и издал глубокий грудной звук. — Прости, что пришлось потревожить тебя, — негромко и нараспев проговорила девушка, словно баюкая его, проводя по заостренным наростам на морде. — Мне очень нужна твоя помощь.       Дромарог не мог понять, что она ему говорит, но, поджав лапы под себя, опустился на песок, разрешая взобраться на спину. Нэнси снова погладила его по пластинам и обернулась, глазами выискивая своего спутника — тот, немного потрёпанный, но вполне себе целый, двигался в их сторону. Запрыгнув на спину успокоившемуся зверю, гриффиндорка призывно махнула Себастьяну, чтобы тот ускорился и присоединился к ней. Подобрав их брошенные мётлы, он запрыгнул на её «Тлеющий порыв», палочкой заставляя вторую метлу лететь рядом, и поравнялся с Монтгомери, с опаской косясь на её скакуна, уже стартующего в сторону извилистой тропы. — Ты в порядке? — стараясь не упасть с то и дело подскакивающего хребта, крикнула ему девушка. — Всё хорошо. Ты лучше объясни, что ты с ним сделала, что он такой послушный? — озадаченно, но не без восхищения, спросил Сэллоу.       Нэнси вцепилась сильнее, обхватив торс зверя ногами — они неслись вверх по склону. Она не могла объяснить Себастьяну, почему сделала то, что сделала, так же, как не могла объяснить этого и себе. Ей вспомнился последний разговор с Акелло о связи с природой и гармонии. — Получилось инстинктивно, — призналась гриффиндорка, прижимаясь ближе к хребту Владыки Берега, и, поднимая глаза на друга, добавила. — Я рада, что ты пошёл со мной, Себастьян, спасибо.       Сэллоу расплылся в довольной улыбке и ничего не ответил. Остаток пути они провели молча. *** — Всё же вам удалось пройти моё испытание, я немало удивлён, — надменный тон Сана Баккара заставил напряжённые мышцы дёрнуться, но Нэнси, не обращая на него никакого внимания, просто продолжала идти вперёд, к белым пятном маячащему впереди омуту с его воспоминанием под огромной каменной копией. Она уже начала спускаться по лестнице с витыми перилами, когда её снова нагнал её голос — горький и растерявший всё высокомерие. — Простите мне моё недоверие к людям, мисс Монтгомери. Как вы вскоре увидите — Исидора оказалась не тем, кем я её считал.       Гриффиндорка остановилась, задумавшись. В сознании снова всплыли черные глаза Лодгока, протягивающего ей дневник. Она сжала кулаки и шумно выдохнула. — Если в вас так мало доверия, профессор Баккар, то зачем же вы решили передать что-то настолько сложное будущим поколениям? — не оборачиваясь, ледяным тоном сказала она и зашагала к омуту увереннее.       Дымчатое вещество покалывало щёки, когда Нэнси вновь опустила лицо в воспоминание. Она проследовала за Саном внутрь уже знакомого домика в Фелдкрофте — и остановилась, замерев, напротив сидящего мужчины. Баккар окликнул его и девушка в ужасе отшатнулась — лицо, не выражающее никаких эмоций и пустые, мертвенно-белесые зрачки словно уставились сквозь профессора. Монтгомери вспомнила, как Исидора, на том же месте, где сейчас стояла она сама, вытянула тёмный с красным сгусток из груди отца. Мистер Морганак безвольно покачивался на стуле и отрешённо буравил взглядом стену за профессором.       Остаток воспоминания пролетел так скомканно, что Нэнси только смогла перестать вспоминать потухшие глаза старика, когда увидела, как Исидора, как котят, разбросала Хранителей одним лишь взмахом палочки. Бурлящий неистовый сгусток извлечённой боли за ней затрепетал — Монтгомери показалось, что он живой. Невероятная и страшная сила.       Нэнси отвлеклась, рассматривая хранилище вблизи. Маленькие тёмные облачка, отделившись от клокочущего вихря внутри гоблинского серебра, витали в воздухе вокруг, словно норовя забраться ей в ноздри, соблазняя сделать всего лишь вдох и мгновенно получить за это вознаграждение. Воздух вокруг уплотнился, ослепляющие разряды от соединившихся заклятий Рэкхема и Исидоры стрекотали в ушах, словно тысячи насекомых. Монтгомери в ужасе наблюдала за потоком магии, льющимся из палочки некогда маленькой растерянной девочки из Фелдкрофта. Её глаза, опьяневшие от силы и власти, губы, скривившиеся в непонимании и скрюченные пальцы, сжимающие палочку — Нэнси понимала её, но не ощущала никакого сочувствия. Чёрные сгустки уплотнились, переплетаясь с искрами древней магии, их вибрации заставляли кожу гриффиндорки покрыться мурашками. Морганак теперь выдерживала напор двух Хранителей, губы её растягивались в ещё более кровожадной улыбке. Она больше не защищалась — она готова была пойти на всё, чтобы получить желаемое. — Авада кедавра! — гриффиндорка мгновенно отшатнулась, увидев, как Сан Баккар, тяжело дыша, опускает палочку, ещё окутанную зелёным сиянием.       Исидора упала на землю, лицо её навечно застыло в недоумении. Нэнси вновь перевела глаза на использовавшего непростительное профессора — тот склонился над директрисой, отлетевшей ещё от первой волны, выпущенной своей подчинённой. Вокруг заклубились дымы, означающие конец воспоминание, и Монтгомери поспешила бросить ещё один взгляд на репозиторий. Тёмные сгустки отделялись и растерянно блуждали вокруг, словно в поисках того, кто теперь будет их хозяином. Эта магия хотела, чтобы ей обладали. ***       Над Хогсмидом уже поднималась луна. Она была огромной и полной, словно глаз гигантского циклопа без зрачка, окидывающий их всевидящим взглядом. С наступлением ночи деревушка почти полностью затихла — владельцы лавок убрали призывающие стрелки и вывески, жители понемногу разбрелись по своим домам к искрящим тёплым каминам. Себастьян ходил из стороны в сторону, периодически бросая обеспокоенные взгляды на спутницу. Монтгомери сидела на ступеньках у входа в лавку Оливандера — единственное место в Хогсмиде, где в окнах теплился свет — и смотрела перед собой. Из головы всё не выходил образ последнего репозитория. Она ничего не могла сделать, пока мастер не закончит работу — вот уже больше часа в её голове переплетались события последних суток. Николь, Себастьян, Шарп, Лодгок, Фиг, Баккар, дромарог, Исидора. Она снова и снова выстраивала их в цепочку, пытаясь найти ответ хотя бы на один из этих вопросов. Не было никаких вестей от зельевара или профессора Фига — удалось ли им найти Лодгока? Вдруг, с ними что-то случилось? Нэнси похолодела. — Они найдут твоего друга-гоблина, Монтгомери, — внезапно выдал Сэллоу, заставляя её поднять голову. Похоже, он заметил, как она периодически осматривается вокруг, надеясь высмотреть знакомый хромающий силуэт. — Шарп, в конце концов, чертовски силён.       Гриффиндорка ожидала услышать от Себастьяна всё что угодно, но не это. Она неверящим взглядом скользнула по его веснушкам и поджатым губам. — Кто ты, и что ты сделал с Себастьяном Сэллоу? — Нэнси не смогла сдержать улыбки. — С каких пор ты такого высокого мнения о нём?       Парень громко фыркнул и отвернулся, пряча лицо. Неужели, он догадался о них с профессором? Нет, думалось Монтгомери, навряд ли он бы такое мог заподозрить. Только если он не пошёл за ними, когда зельевар позвал её, и не увидел их объятия! Если подумать, слишком удачно Сэллоу оказался во внутреннем дворике — неужели, он всё понял? Девушка заёрзала, нервничая. — Он помог дяде расправиться с Руквудом, а значит помог Анне тебя спасти, — услышала она наконец и узел под рёбрами немного расслабился. — Так и быть, отдам ему должное. — То есть, ты признаёшь, что был не прав по поводу него? — подстегнула его Нэнси, хитро щурясь.       Сэллоу надулся и начал бормотать что-то под нос. Монтгомери засмеялась, впервые за эти долгие сутки — и, мгновенно вспомнив, почему они здесь, осеклась. Разве можно позволять себе такие слабости, когда она не знает, что происходит с теми, кто поверил в неё и подверг себя опасности?       Ветер усилился, поднимая пыль и мелкий мусор с брусчатки вверх. Себастьян, которому, видимо, надоело измерять шагами одни и те же пару метров, плюхнулся рядом с ней на ступеньки и положил подбородок на ладони. Нэнси мгновенно почувствовала тепло, исходящее от него и инстинктивно придвинулась. Ей вспомнилось, как буквально вчера они, вжавшись друг в друга, прятались в древнем саркофаге от библиотекарши. Её прошибло. — Себастьян, вчера, когда мы были в библиотеке. Я кое-что почувствовала, — сбивчиво начала она. — Всё же не можешь передо мной устоять, а, Монтгомери? — почти промурлыкал Сэллоу, расплываясь в улыбке, которой позавидовал бы сам Чеширский кот.       Нэнси ткнула его в бок локтём и слизеринец заохал. — Я серьёзно, Сэллоу! Когда у тебя был приступ, чувство мне показалось знакомым. Скажи, когда именно прокляли Анну? — Перед самым началом четвёртого курса, буквально пару дней до начала учёбы, — Себастьян мгновенно отбросил улыбку и нахмурил брови. — Это был один из первых лагерей гоблинов у Фелдкрофта. Ты, вроде, говорила, что на том месте жил кто-то из Хранителей?       Гриффиндорка подняла на него задумчивый взгляд. Что-то там было, на поверхности, плохо спрятанное в несвязанной, казалось, череде событий и ускользающее от неё. Гоблины обыскивали места, связанные с Хранителями, Ранрок начал работать с Руквудом, но они с профессором Фигом встретили их в башне Сана Баккара только в начале пятого курса. Конечно, те ведь тоже не могли найти все места, связанные с хранителями сразу. Скорее всего, гоблины начали с замка Руквудов — значит… — Себастьян, я, кажется, поняла, как именно прокляли Анну, — почти шёпотом, поражённая своей же догадкой, сказала Нэнси. — Я думаю, Руквуд использовал магию из репозитория. — Что? — слизеринец подскочил и выжидающе уставился на неё округлившимися глазами. — Но как это возможно? — Я сама не до конца уверена. Но Руквуд предоставил Ранроку свой фамильный замок в обмен на силу. Если Анну и правда прокляли тогда, когда гоблины уже начали обыскивать дом Исидоры, репозиторий в замке Руквудов уже должен был быть разграблен, — Монтгомери осторожно озвучивала хрупкие факты, как будто боялась, что произнесённые вслух, они перестанут складываться в кошмарную, но необходимую правду. — Вчера, когда у тебя был приступ, мне показалось, что я почувствовала знакомые вибрации. Похожие ощущения иногда проскальзывают, когда я сражаюсь с гоблинами, накачанными той магией из репозитория. И сейчас, в воспоминании Баккара… — Нэнси, ты хочешь сказать, что Руквуд проклял Анну древней магией? — скептически оборвал её Сэллоу. — Ты же сама говорила, что не видела её следов вокруг Анны. И, к тому же, как вообще такой болван как он, мог пользоваться чем-то подобным? Он действует гораздо более топорными методами. — То, что хранится в репозиториях — не совсем магия, — призналась гриффиндорка. — Я видела в воспоминаниях Хранителей, что Исидора извлекала эту материю прямо из людей, называя это болью. Я не до конца понимаю принципа действия, но, похоже, она связывала эти сгустки с помощью древней магии и таким образом могла их вытягивать. Древняя магия — это просто проводник, но та материя может существовать сама по себе — я только что видела это в воспоминании Баккара.       Себастьян молча переваривал всю полученную информацию. Похоже, он не до конца понимал связи между всеми звеньями, но для Нэнси это всё, наконец, сложилось в логичный паззл. Сердце ускорило темп, но голова оставалось на удивление ясной. — Исидора, кажется, пару раз говорила Хранителям «вдохнуть» эту силу. Думаю, такое применение может давать только краткосрочное усиление — не зря гоблины носят все эти доспехи, пропитанные ей. Я не уверена, что это и правда так работает, но если Ранрок пообещал Руквуду поделиться найденным, то тот постарался бы завладеть силой любым способом.       Ветер снова прогнал пыль по главной улице Хогсмида, заставляя Себастьяна вернуться на ступеньки. Зрачки его лихорадочно бегали из стороны в сторону, он медленно соображал. — Тогда прямо сейчас, то, что отравляет Анну — это просто та «боль»? — Боюсь, всё совсем не так просто, Себастьян, — пряча лицо в руках, после недолгой паузы отозвалась Нэнси. — Но думаю, наши шансы избавиться от проклятия гораздо выше, если мы знаем, что это такое. Я обязательно найду способ помочь вам с Анной.       Сэллоу поднял на неё глаза и внимательно посмотрел. Монтгомери, не зная, как лучше ободрить его после таких новостей, хотела улыбнуться, но прежде, чем успела это сделать, оказалась в крепких объятиях слизеринца. Неуверенно отвечая, она поглаживала его по спине, успокаивая. От воротника его рубашки, в который сейчас она уткнулась носом, исходил едва ощутимый древесный аромат, смешавшийся с солёным запахом океана.       Громкий хлопок разорвал тишину лунной ночи, заставляя Себастьяна отпрянуть от Нэнси. Они оба мгновенно повернули головы к источнику шума, Монтгомери выхватила палочку и подскочила.       Знакомый похрамывающий силуэт — Шарп, без трости, с трудом тянущий что-то на руках. Гриффиндорка сорвалась с места, сердце готово было выпрыгнуть из груди. В темноте она не могла рассмотреть его лица, но была почти уверена — тем, кого он нёс, был вне всяких сомнений Лодгок, непропорционально длинная рука его безвольно свисала вниз, покачиваясь при каждом шаге. — Профессор! — подбежала к нему Монтгомери, перенимая Лодгока, рот гоблина приоткрыт, грудная клетка едва заметно вздымалась. — Вы нашли его, он жив! Себастьян, помоги!       Сэллоу тут же оказался рядом, бросая неоднозначный взгляд на гоблина, которого зельевар бережно отдал в руки Нэнси, опустившейся под его весом на землю. — Вашему другу нужна помощь, — хрипло сказал Шарп, бросая быстрый взгляд на сопровождающего её слизеринца. — Мистер Сэллоу, отнесите его к Сироне — она знает, что делать.       Нэнси наконец подняла глаза на профессора и облегчение от того, что Лодгок жив, снова сменилось с каждой секундой затягивающимся всё туже узлом под рёбрами, дышать становилось труднее. Глаза его опущены, зубы сжаты. На обычно безупречно белой рубашке — следы крови. — Профессор, что… — осторожно начала она, глазами пытаясь найти источник необъяснимой тревоги. — Профессор Фиг, — выдавил он. — Мёртв.