Volatile Times

      — Всё это просто слухи, Индийское Министерство полностью солидарно с Британским, никаких причин для волнений. Так о чём вы мне говорили, дорогая? — весьма дряхло выглядящий старик по имени Фэрис Спэвин, в свободное от безучастного смотрения в стену время именуемый министром магии, причмокивая губами, блуждал рассеянным взглядом по помещению, периодически фокусируясь на ярких перьях, торчащих из дамских шляпок.       Призывный звон самонаполняющихся резных хрустальных бокалов, ничуть не уступающий по громкости торжественно-задорной мелодии приглашённых музыкантов, заставлял последних без особого энтузиазма коситься на пролетающие мимо сосуды и раздражённо скрежетать зубами. Огромные своды министерского Атриума, выложенные отливающей приглушённым зелёным плиткой, сегодня казались куда больше, и сверкали едва ли не ярче драгоценных камней в перстнях приглашённых, а в фонтане Магического Братства плескалось и вспенивалось не иначе как жидкое золото — гости собирались вокруг него в стайки, заливисто и наигранно хохотали, стремительно уносимые нескончаемым потоком новоприбывающих и щедрыми запасами золотистой с пузырьками жидкости, так быстро вгоняющей в румянец молодящихся ведьм всего за семьдесят с хвостиком в цветастых шляпах. Лебезящий, скользкого вида человек, который за весь вечер, казалось, ни на минуту не оставил престарелого министра, важно закивал и забегал масляными глазками по лицу молодой девушки. Та вежливо улыбнулась и заверила уже забывшего о её существовании Спэвина, что отчёт о её поездке окажется на его столе в понедельник.       Глазами выискивая летающий поднос, она поспешила поскорее сойти с помоста и смешаться с толпой. Простое, но элегантное тёмно-изумрудное платье, почти не прикрывающее плечи и ключицы, как влитое сидело на изгибах тела, струящимся шёлком опадая вниз почти до самых щиколоток — лишь колени при каждом шаге белели под неслыханным для уважающей себя молодой ведьмы разрезом подола, заставляя викторианских нравов дам в ужасе отводить глаза и перешептываться, а мужчин задерживать взгляд гораздо дольше, чем того дозволял этикет и их жёны. Почти небрежно собранные сзади волосы оголяли заднюю часть шеи и верх спины, лишь два отливающих тёмно-янтарным локона, совсем немного вихрящиеся на концах, обрамляли лицо, опадая на ключицы, где изящной витой серебряной змейкой без камней поблескивало колье, вторящее широкому браслету, окольцовывающему запястье. Девушка спустилась по ступеням вниз к основному потоку приглашённых, и ловко увела с проплывающего мимо подноса хрустальный бокал на изящной ножке. Если она собиралась пережить этот вечер приторных любезностей — ей необходима была если не Жидкая Удача, то как минимум жидкое терпение.       Уже некоторое время она не могла отделаться от ощущения, что кто-то пристально следит за ней. Девушка прекрасно осознавала, какое впечатление может производить её наряд на обывателей министерских офисов, и даже на секунду не позволяла себе думать, что они имели хоть какое-то отношение к её неясной тревоге: взгляд, который она уже почти физически ощущала липким неприятным холодком на шее, преследовал её с тех самых пор, как она оказалась на помосте Министра. Стараясь как можно более естественно повертеть головой, девушка проанализировала ближайшее окружение. Несколько человек в знак приветствия подняли руку и улыбнулись, продолжая вести светские беседы в своих стихийных компаниях — она не тратила на них время, выискивая одиночек.       Обладатель взгляда, очевидно, располагал невероятными навыками сливания с интерьером — даже через несколько минут тщательного изучения ей не удалось определить источник. Стараясь отогнать наваждение, девушка вновь обратила взор к фонтану и, заметив там знакомые лица, направилась было к ним, когда на пути её вырос среднего роста крепко сбитый мужчина с почти полностью поседевшей бородой, разглядывающий её из-под нахмуренных бровей. У неё не осталось и малейшего сомнения, что тревожащий её взгляд принадлежал именно ему. Девушка узнала его немедленно, и желудок неприятно свело, но напоказ она лишь вздёрнула брови и вежливо улыбнулась.       — Мистер Сэллоу, я не ожидала вас сегодня здесь увидеть! — протягивая ему ладонь, она первая начала разговор.       Соломон почти не поменялся в лице, с подозрением покосившись на её жест, но всё же ответил на рукопожатие.       — Взаимно, мисс Монтгомери, — негромко проскрипел он, взглядом скользнув по её украшению. — Я едва вас узнал. Неужели после окончания Хогвартса вы решили сменить приверженность факультету? Бросаете запоздалый вызов Распределяющей Шляпе?       — Что вы, мистер Сэллоу. Нельзя же всю жизнь мыслить категориями школьной атрибутики, — в тон ему отвечала Нэнси, улыбка с губ которой тут же слетела. — Просто очаровательная безделушка, не смогла пройти мимо.       Мужчина бросил на неё долгий испытующий взгляд и коротко кивнул. Монтгомери видела, что ему не терпелось задать ей какой-то вопрос, но решила хотя бы на некоторое время оттянуть это сомнительное удовольствие.       — Я крайне надеялась повидаться с Анной, но пока так и не смогла найти её здесь, — избегая его цепкого взгляда, девушка словно в доказательство своих слов огляделась поверх голов присутствующих. — Возможно, вы…       — Анна ещё не закончила программу подготовки, а значит официально не является частью Министерства, — скупо пояснил Сэллоу-старший. — Но для меня гораздо большим сюрпризом было увидеть здесь вас, мисс Монтгомери, так свободно беседующей с самим Министром. Не знал, что вы теперь числитесь в министерских рядах.       Нэнси нарочито беспечно повела плечами, прокручивая тонкую ножку так и нетронутого бокала в пальцах. Всё-таки эта Министерская Гала была первым подобным событием, на котором ей довелось появиться, стоило свыкнуться с мыслью, что для многих её должность станет открытием.       — Не стоит настораживаться, мистер Сэллоу, моё присутствие, как вы выразились, в министерских рядах не столь сильно афишируется в массах, — блеснув глазами, ответила она. — Я работаю в Отделе Тайн. Полное недоверия выражение лица Соломона сменилось искренним удивлением, доставляя Монтгомери необъяснимое удовольствие. — Так вот оно что, — оправившись от шока, отозвался мужчина. — Вы — невыразимец? Девушка вежливо улыбнулась, кивая, и поднесла бокал к пересохшим губам. — Что ж, это объясняет ваш разговор с Министром. Полагаю, по долгу службы, вам часто приходится с ним контактировать. И всё же невероятно, что вам удалось выбить себе подобную должность в столь юном возрасте. Сколько вам, девятнадцать? — Двадцать. К счастью, мне ничего не пришлось выбивать, мистер Сэллоу. Впрочем, как вы сами совершенно точно могли заметить, по долгу службы, я не имею права об этом распространяться, — тоном продемонстрировав, что эта тема закрыта, Нэнси собиралась было придумать отмазку, чтобы удалиться подальше от настойчивого взгляда бывшего Мракоборца, но он не собирался так легко сдаваться. — И что, позвольте узнать, вы думаете о нынешнем Министре? — наклонив голову, поинтересовался он. — Мистэр Спэвин определённо обладает внушительным опытом, — осторожно ответила Нэнси и, не удержавшись, добавила. — Его способность безэмоционально воспринимать информацию поистине невероятная. Похоже, никакие слухи о возможных восстаниях не могут поколебать его спокойствия. Сэллоу-старший хмыкнул, но неприязни в его выражении не стало меньше. — Всё не можете простить ему восстание Ранрока? — напрямую переспросил он. — Старине Фэрису давно пора на покой. Вся эта Гала в честь его стосорокалетия выглядит как фарс. Нэнси благоразумно промолчала, хотя в душе и была согласна с ним. Она занимала куда более выгодную позицию, чем, скажем, сотрудники, которым постоянно приходилось находиться в стенах Министерства, считаясь свободным агентом, и не преминала возможности этим положением воспользоваться, но осторожность никогда не бывала лишней. Где-то в стороне послышался дребезг — кто-то из гостей уронил бокал, привлекая на себя внимание Соломона. Гриффиндорка хотела воспользоваться его короткой заминкой и ускользнуть, но бывший Мракоборец снова развернулся к ней, не давая даже дёрнуться. — Племянник вскользь упоминал, что вы путешествуете, — больше утверждая, нежели спрашивая, продолжал Сэллоу-старший. — Я знаю, что вы поддерживаете с ним переписку. — С ним, и с Анной. Ваш племянник не соврал, мне действительно доводится много путешествовать, — кивнула Монтгомери, поспешив добавить, — По долгу службы. Я вернулась из Индии буквально несколько дней назад. К сожалению, возможности заглянуть в Фелдкрофт у меня пока не было, но в ближайшее время я этим обязательно займусь.       Соломон ощутимо напрягся и, прищурив глаза и скривив рот, подошёл к ней на шаг ближе, продолжая на тон тише.       — Не утруждайтесь, мисс Монтгомери. После всего, что вы натворили, вашей компании в моём доме больше не рады, — процедил он.       — Мне кажется, эти слова я от вас уже слышала, хотя тогда вы были куда более эмоциональны, — холодно усмехнулась она, стойко выдерживая его наступление, хотя внутри её всё сжалось. — К счастью, Себастьян придерживается другого мнения. В конце концов он уже давно сам в состоянии принимать за себя решения. Как и Анна.       Сэллоу-старший едва не зарычал, но, взглядом зацепив что-то за её плечом, отстранился. Нахмуренный лоб его слегка расправился. Нэнси, проследив за его взглядом, развернулась и упёрлась глазами в прихрамывающую фигуру, неторопливо приближающуюся к ним. Сердце на мгновение остановилось и продолжило биться, казалось, в сотни раз быстрее. Звон бокалов, музыка, хохот и возгласы Атриума внезапно словно исчезли — всё, что она слышала — мерное постукивание деревянной трости о гулкий плиточный пол.       — Кажется, вас ожидает ещё одно трогательное воссоединение с прошлым, мисс Монтгомери, — уже обычным голосом объявил Соломон. — Эзоп! Я уже думал, ты снова решил отсиживаться в своём пыльном кабинете!       Волосы зельевара, ещё не тронутые сединой, но уже немного потерявшие былой смольный цвет, привычно разметались по лицу, прикрывая ещё чётче выделяющийся шрам. Едва заметные ранее морщинки сейчас залегли куда глубже, очерчивая лоб и нависая над густыми бровями. Извечный костюм-тройка с накинутым поверх, до боли знакомым сюртуком и белоснежная рубашка с туго подвязанным галстуком — в этом он почти не изменился, разве что выступающие вены на руке, сжавшей трость, взбухли так, словно теперь ему требовалось куда больше усилий, чтобы передвигаться. Нэнси заставила себя унять неведомо откуда взявшуюся дрожь и взглянула ему в глаза. Бархатный взгляд бывшего Мракоборца тут же больно резанул её, вороша воспоминания о таком, казалось, надёжно забытом прошлом. Уголки его губ, спрятанные в тени густой щетины, приподнялись. Девушка расправила плечи и улыбнулась в ответ, стараясь унять галопом рвущееся сердце. — Соломон, — коротко поприветствовал старого коллегу зельевар, вновь переводя глаза на бывшую ученицу. — Мисс Монтгомери, какой невероятный сюрприз! — Здравствуйте, профессор, — выдерживая его взгляд, ответила она. — Вы больше не в Хогвартсе, Нэнси, вам не обязательно так ко мне обращаться, — мягко отметил он, не сводя с неё глаз. — Я счастлив вас видеть. — Прошу прощения, привычка. — Ты слышал, Эзоп, мисс Монтгомери теперь работает в Министерстве, — вклинился Соломон, всё ещё с неприязнью исподлобья разглядывающий гриффиндорку. — В Отделе Тайн, если я не ошибаюсь, — отозвался Шарп, снова заставляя бывшего коллегу нахмурить брови. — А ты осведомлён куда лучше меня, не знал, что вы тоже поддерживаете контакт, — язвительно ответил Сэллоу-старший. — Это не так, — холодно оборвала его Нэнси, уже почти буравя глазами бывшего преподавателя. — Прошу прощения, мисс Монтгомери, у меня и в мыслях не было поставить вас в неловкое положение. Дина упоминала мне о вас, и я был немало удивлён. Никогда не думал, что вы были заинтересованы в работе невыразимцем, — примирительным тоном сказал Эзоп. — Возможно, сэр, вы не знали меня так хорошо, как думали, — вновь поднося бокал к губам, ответила девушка. — Боюсь, вы правы, — с ноткой грусти отметил зельевар. Мелодия сменилась, Нэнси краем глаза заметила, что небольшие группы начали разбиваться на пары. Неловкий треугольник, в котором она поневоле оказалась, начал давить ещё сильнее. — Соломон, надеюсь, ты простишь мне, если я украду у тебя мисс Монтгомери на один танец? — внезапно услышала она голос со стороны, едва не подавившись вином. Сэллоу-старший вздёрнул бровь, но коротко кивнул в знак согласия, бросив последний прищуренный взгляд на девушку, и удалился. Эзоп, пробормотав что-то, с лёгкостью подхватил стремительно уменьшающуюся трость и поместил её себе в карман, выпрямляясь и вытягивая руку вперёд в пригласительном жесте. — Не откажете мне в удовольствии, мисс Монтгомери? — сейчас, когда они остались наедине, Нэнси вновь услышала знакомые щемящие нотки в его голосе, те самые, что раньше заставляли её терять голову и бросаться в омут с головой. Девушка перевела вопросительный взгляд на травмированную ногу бывшего Мракоборца. — Не хотелось бы напрягать вас лишними движениями, сэр, — вежливо ответила она, вновь поднимая на него глаза. — Вам не стоит об этом беспокоиться, Нэнси, позвольте мне почувствовать себя моложе хотя бы на мгновение, — его широкая раскрытая ладонь всё ещё была протянута в её сторону и гриффиндорка неуверенно опустила в неё пальцы, отсылая бокал на ближайший проплывающий мимо поднос. Он всё ещё был значительно выше — девушка едва доставала макушкой ему до носа. Она положила руку ему на плечо, а он аккуратно сжал её талию, тепло его ладони мгновенно проникло через тонкую шёлковую ткань. Даже не прижимаясь к нему вплотную, она ощутила почти забытый горьковато-дымчатый запах. Он вёл её медленно, но уверенно, казалось, вот-вот он запросто подхватит её за талию и поднимет в воздух — так непринуждённо ему удавалось это делать. — Я не думал, что увижу вас здесь сегодня, мисс Монтгомери, — наклонив голову, негромко проговорил он, сжимая её ладонь сильнее. — Признаюсь, вы застали меня врасплох. — Я не думала, что вы умеете так танцевать, — в тон ему отвечала Нэнси. — С вашей травмой. — Травма была со мной уже слишком долгое время, думаю, я найду в себе силы продержаться один танец, — усмехнулся Шарп. — Вы выглядите потрясающе, мисс Монтгомери, вам очень идут цвета моего факультета. — Благодарю, но это случайность. Впрочем, вы совпали во мнениях со своим коллегой — он, судя по всему, так же сентиментально относится к школьным воспоминаниям, — не скрывая раздражения, буркнула Монтгомери. — Что ж, полагаю, сентиментальность свойственна людям в моём возрасте. Я не хотел вас обидеть, — зельевар опустил взгляд на неё и с нежностью улыбнулся. — Вы очень изменились за эти три года после выпуска, Нэнси, раньше вы, казалось, теплее относились к Хогвартсу. — Я была всего лишь восторженной наивной девчонкой, ничего удивительного. — Мне нравилась та девчонка, — он признал это так легко и обезоруживающе, что гриффиндорка едва не наступила ему на ногу. Словно разряд прошёлся от его пальцев на талии, заставляя её грудь нервно вздыматься. Его слова зацепили глубокий нарыв, Нэнси с вызовом подняла на него глаза и вздёрнула подбородок, губы сжаты. — Значит, я вам больше не нравлюсь? — играя, спросила она. Активно кружащаяся пара позади внезапно налетела на них, и Шарп, спасая девушку от столкновения, прижал к себе сильнее. Она даже не успела сообразить, что произошло, но поспешила отпрянуть, едва они отдалились на безопасную дистанцию. — Я ещё не знаю эту новую вас, Нэнси, — ответил он, скользя бархатным взглядом по её скулам. — Что ж, это правда, — первая отвела глаза она. Мелодия подходила к концу, танцующие пары отпустили друг друга и, запыхавшиеся, но вполне довольные, начали аплодировать. Шарп, скользя пальцами по тонкому шёлку на талии, отпустил бывшую студентку и поднёс её зажатые в другой руке пальцы к губам, оставляя на них невесомый поцелуй. — Я бесконечно вам благодарен, мисс Монтгомери. И я был счастлив с вами повидаться. Приятного вечера! Он галантно поклонился и, достав уменьшённую трость, вернул ей былой размер. Нэнси, выдохнув, поспешила покинуть эпицентр скопления гостей, но всё же проследила взглядом за широкой спиной. Прежде чем он успел скрыться из виду, она заметила, что в руке его блеснул флакон — он опрокинул содержимое в себя и, поёжившись, нырнул за огромную колонну. Больше за оставшийся вечер Монтгомери не встречала ни его, ни Соломона. *** Старая скамейка почти не виднелась за густыми зарослями диких роз. Нэнси вдохнула нежный запах и подошла к завеси листвы, отводя её палочкой в сторону. Часть камня покрылась густым мхом, но надпись всё так же темнела уже почти сглаженными временем зазубринами. — Простите, что давно не заходила, профессор, — негромко пробормотала она, наблюдая, как маленький жучок усердно ползёт вверх, стремясь забраться в одну из выбитых букв. — Но мне кажется, я наконец нашла, что искала. Насекомое пошевелило маленькими чёрными усиками, и решило, обогнув букву, забраться в неглубокую трещину. Монтгомери проводила его взглядом и вернула шуршащую завесу на место, напоследок глубоко вдыхая прохладную сырость. Только сейчас Нэнси осознала, насколько сильно скучала по этому месту. Даже в самый разгар августа солнце здесь, в Шотландии, нежно щекотало её волосы теплом, тогда как в Индии беспощадно сжигающий лучами всё на своём пути белый диск успел порядком ей надоесть за проведённые там месяцы. Даже несмотря на то, что большая часть этого времени прошла для неё далеко не на свежем воздухе — девушка разбирала чудом не раскрошившиеся свитки, с большим трудом обнаруженные в Мерлином забытой библиотеке, и исследовала указанные на картах подземелья и руины в поисках любых зацепок, которые могли бы рассказать ей немного больше о древней магии. Всё же ей безгранично повезло, что кто-то в Министерстве, прознав о её тайных способностях (не иначе как другой знакомый профессора Фига и Озрика), решил пригласить её работать в Отдел Тайн после окончания Хогвартса. Она и представить себе не могла, что будет обладать такой свободой действий — напрямую ей нужно было отчитываться лишь Министру, документируя свои исследования по древней магии. Вот только последний имел весьма смутное представление о роде её деятельности в принципе, и Нэнси документировала далеко не всё, что ей удавалось обнаружить — одно из главных преимущств того, что объект её исследования могла видеть она одна. О репозитории под Хогвартсом она решила тактично умолчать, поэтому единственными, кому было о нём известно, были она, Натти, Шарп и Себастьян. Позади раздался негромкий хлопок, Монтгомери мгновенно развернулась и губы её растянулись в широчайшей улыбке. Перед ней стояла невысокая и хрупкая брюнетка, длинная чёлка почти полностью закрывала карие глаза. Анна окинула девушку оценивающим взглядом и уголки её губ едва заметно дёрнулись. — Так и думала, что найду тебя здесь, — сдержанно проговорила Сэллоу, принимая объятия от Нэнси. — Дядя сказал, что ты вернулась. — Анна, я так рада тебя видеть! — гриффиндорка отпустила узкие плечи сестры Себастьяна, вглядываясь ей в лицо. — Я надеялась встретить тебя на гале! — Они в последнюю минуту всё решили, извини, не успела предупредить, — отозвалась та, бросая быстрый взгляд за спину подруги. — Решила проведать профессора Фига? Монтгомери утвердительно кивнула, всё пытаясь всмотреться в прикрытые чёлкой глаза Анны. В них уже не было тех озорных чёртиков, которые так сильно напоминали ей раньше Себастьяна — отстранённый взгляд слизеринки, совсем немного, но словно смотрел сквозь неё, даже губы её были вытянуты в улыбке скорее из вежливости, чем из-за искренней радости от их встречи. Тупой ржавый гвоздь, уже давно сросшийся в одно целое с её совестью, больно дёрнулся, выпускная мерзкий гной. — Да, но я направлялась в Фелдкрофт, — игнорируя свербящее чувство вины, ответила Нэнси. — Себастьян дома? Набежавший ветерок поднял длинную чёлку вверх, наконец давая девушке возможность толком рассмотреть лицо подруги. Вытянувшееся лицо, уже не такое осунувшееся, как в первый год их знакомства, и никаких тёмных кругов под глазами — Сэллоу выглядела почти полностью оправившейся и свежей. Вот только Монтгомери слишком хорошо знала цену этому. — Если хотела заскочить к Себастьяну, то лучше поторопись, Соломона пока нет, но никто не знает, когда он вернётся, — пожала плечами Анна. — Я уже собиралась возвращаться, так что брат весь твой. — Как Оминис? — используя свой последний козырь, чтобы вызвать в ней хоть какие-то эмоции, бросила быстрый взгляд Нэнси, с горьким облегчением осознавая, что не ошиблась. Глаза Анны мягко блеснули, лицо приняло немного мечтательное выражение. Гриффиндорка довольно улыбнулась. — Хорошо, он постоянно меня отчитывает, что я слишком много времени отдаю подготовке ко вступлению в Мракоборцы, но я думаю, он ворчит для вида, — на щеках её вспыхнул лёгкий румянец и она вытянула вперёд тонкую ладонь с красующимся на безыменном пальце серебрянным кольцом с огромным изумрудом. — Мы… мы теперь живём вместе, Оминис сделал мне предложение. Монтгомери словно вросла в землю, переваривая полученную информацию. Ничего удивительного, Анна и Оминис сошлись ещё на шестом курсе, когда Сэллоу вернулась в Хогвартс. Вот только, насколько гриффиндорке было известно, семейство Мраксов не питало тех же нежных чувств к его избраннице. Отогнав шок, Нэнси вновь бросилась обнимать Анну, та сдержанно её благодарила и улыбалась. — Я так за вас рада! Но всё же не могу поверить, что ты не упомянула это в переписке, — покачала головой Монтгомери. — Или это секрет? — Никакого секрета, просто хотела увидеть твою реакцию, когда ты услышишь, — всё ещё улыбаясь, ответила Сэллоу. — Видела бы ты лицо Себастьяна, когда мы с Оминисом ему сказали! Он первых десять минут и слова не мог выдавить. Так, переговариваясь о предстоящей свадьбе и совсем вскользь о поездке Нэнси, они медленно прогуливались вдоль высоких трав, из которых доносился нескончаемый стрекот кузнечиков, местные жители приветственно махали Анне и с интересом косились в сторону гриффиндорки, смутно припоминая её. Чем ближе они подбирались по знакомой дороге к Фелдкрофту, тем сильнее сжималось сердце Монтгомери. Она не говорила Себастьяну, что возвращается в Британию, решив сделать ему сюрприз. Вот только настоящий сюрприз, который она для него готовила, был куда серьёзнее. Они уже подобрались совсем вплотную к деревушке, и Нэнси направилась было к знакомому домику, но Анна удержала её за локоть и, помотав головой, молча побрела вдоль дороги в сторону большого раскидистого клёна на окраине. Полуденное солнце мягко подсвечивало колышущуюся массивную крону с уже пожелтевшими листьями, редкие лучи достигали укромного тенька, в котором, прислонившись к стволу, кто-то полулежал, сжимая в руках книгу. С дуновением ветра листья чуть расступились, и солнечные отблески запрыгали по каштановым волосам, подсвечивая вихры медным, и заставляя бледное веснушчатое лицо недовольно поморщиться, не отрываясь от книги. Нэнси с нежностью улыбнулась. — Себастьян! — окликнула его сестра. — Посмотри, кто приехал! Слизеринец лениво оторвал взгляд от книги и застыл, встретившись глазами с Монтгомери. Он выронил книгу и хотел тут же подскочить, но лишь обессиленно упал назад, съезжая ладонями по сыроватой коре. Анна тут же подбежала и помогла ему встать, на что он недовольно что-то буркнул, но всё же опёрся на хрупкое с виду плечо сестры и вышел из тени. Гриффиндорка сделала шаг вперёд, продолжая улыбаться, хотя внутри её все рушилось. Они не виделись всего чуть дольше, чем полгода, но и за это время он успел измениться до неузнаваемости — бледная, с сильно выделяющимися синими прожилками вен кожа просвечивала, глубоко залёгшие тёмные круги вокруг покрасневших опухших глаз, впавшие скулы. Сэллоу сильно осунулся и едва мог поддерживать вертикальное положение, только блеск в глазах и в пол-лица улыбка его не изменились, заставляя внутренности скручиваться во всё более тугой узел. — Привет, Себастьян, — негромко проговорила она непослушными губами и обняла друга. — Надеюсь, мой сюрприз удался? — Монтгомери, лиса! — голос его тоже немного ослаб, но звенел искренней радостью. — Хоть бы словом обмолвилась! Нэнси будто бы невзначай взяла его под руку и они медленно пошли в сторону домика Сэллоу. Парень старался держаться непринуждённо, но она чувствовала, как напряглись его ослабевшие мышцы — Себастьян старался скрыть своё состояние. Из распахнутых окон дома донеслась возня и звон переставляемой посуды, Монтгомери вопросительно обернулась на Анну. — Я думала, Соломона нет дома, — недоумевая, спросила она. — Это, наверное, Эмили, — рассеянно отозвалась слизеринка. — Она работает в Мунго, иногда заглядывает к нам проведать Себастьяна. Помнишь её, Нэнси? Эмили Беннетт, она на год младше нас, училась со мной на курсе. Пуффендуй. Гриффиндорка, удивлённо вздёрнув бровь, перевела взгляд на не очень резво переставляющего ноги Сэллоу, который спрятал от неё глаза и промолчал. Монтгомери вспомнила копну пшеничных волос и васильковые глаза тихой девчонки, крутившейся вокруг Анны, которой тогда разрешили вернуться в Хогвартс, но только с тем условием, что она будет зачислена на пятый курс. В просвете окна она заметила мелькнувшую светлую косу. Губы Нэнси вытянулись в осознании. — Ты не рассказывал мне про Эмили, Себастьян! — хитро поглядывая на него, пропела девушка. — А ты не рассказала мне, что приезжаешь, — раздражённо буркнул Сэллоу. Монтгомери вновь бросила вопросительный взгляд на Анну, та заговорщицки кивнула. Почему-то от осознания того, что о Себастьяне кто-то заботится, Нэнси стало и радостно, и немного обидно, но она быстро выгнала неприятные мысли из головы. Она сама его отпустила, и теперь не имела права на ревность. Стоило ей толкнуть дверь, на звук тут же вылетела хлопочущая девушка в переднике, с двумя слегка растрёпанными, до пояса пшеничными косами. В руках она держала небольшой заварник, из которого исходил щекочущий ноздри травяной пар. На лице её застыло восторженное выражение, впрочем, пока она не увидела, кто держит под руку её подопечного. — Себастьян, ты сам дошёл! — в светло-васильковых глазах мелькнуло удивление, улыбка медленно сползла с лица при виде Монтгомери. — Ой, извините, я… — Эм, это Нэнси! — тут же поспешил пояснить слизеринец. — Помнишь, мы с ней учились вместе? Гриффиндорка про себя отметила обращение к девушке Себастьяна и дружелюбно улыбнулась, протягивая ей ладонь для рукопожатия. Та растерянно переводила глаза с Сэллоу на Монтгомери, не находя что сказать. В конце концов она спохватилась и осторожно пожала пальцы Нэнси, заварник опасно поник в другой её ладони. — Нэнси Монтгомери, конечно, — пробормотала она, неловко улыбаясь в ответ. — Себастьян не говорил, что сегодня планируются гости. — Это моя вина, я хотела устроить сюрприз, — словно оправдываясь, выставила вперёд в примирительном жесте ладонь гриффиндорка, запоздало сообразив, что всё ещё держит Сэллоу за острый локоть, и провела его к креслу, вновь разворачиваясь к девушке. — Эмили, так ты теперь работаешь в Мунго, ещё и за Себастьяном приглядываешь! Беннетт смутилась и пробормотала что-то невнятное, скрываясь на кухне. Нэнси посмотрела на Анну, скрестившую руки в проходе и с интересом наблюдающую за происходящим. Чем-то сейчас сестра Себастьяна напомнила ей Оминиса. Нэнси хотела пойти на кухню и узнать, не нужно ли чем-нибудь помочь, но Сэллоу схватил её за руку и поднял голову. — Это не то, о чём ты подумала, — негромко произнёс он, явно смущённый. — Эмили здесь по просьбе дяди, он думает, что я не могу о себе позаботиться. — Тебе не нужно стыдиться того, что у тебя есть люди, которые хотят о тебе заботиться, Себастьян, — присев рядом с креслом, мягко ответила она, ободряюще сжимая его пальцы. На кухне раздался звон и грохот. Монтгомери сразу же метнулась туда, обнаружив разбитую чашку и совершенно расстроенную пуффендуйку. Взмахнув палочкой, Нэнси починила сервиз и протянула его девушке. — Извини, Эмили, я не хотела ничему помешать, — так, чтобы близнецы не слышали, проговорила она. — Скажи мне, пожалуйста, насколько быстро ухудшается состояние Себастьяна? Беннетт мгновенно собралась и стала серьёзной. Она совершенно точно не была в восторге от присутствия здесь Монтгомери, но не пыталась устраивать сцен, за что Нэнси была ей бесконечно благодарна. — Положительной динамики нет, но процесс идёт довольно медленно. Думаю, твоё присутствие пойдёт ему на пользу, — пряча глаза, ответила Эмили, наливая в чашку ароматный отвар. — Отдашь ему? Я добавила шалфей, он поможет расслабиться. — А ты? — Нэнси с недоумением смотрела, как девушка снимает с себя передник и аккуратно складывает рядом с полотенцами. — Вам наверняка хочется провести время вместе, вы ведь так давно не виделись! Да и у меня тоже дела, скоро смена начинается! Рада была тебя снова видеть, Нэнси! — и Эмили упорхнула, скомкано попрощавшись с близнецами. Монтгомери с зажатой в руках горячей чашкой вышла в гостинную и растерянно переглянулась с Анной, та только пожала плечами. — Так как Индия, Монтгомери? — привлёк на себя её внимание голос Себастьяна. — Или снова скажешь, что из-за своей чёртовой работы ты и рта открыть не можешь? — Я-то могу, жаль что у тебя вот рот не закрывается, — вздохнула Нэнси и отдала ему чашку. — Эмили сделала тебе отвар. Так, втроём, они проболтали ещё около получаса, прежде чем Анна заявила, что ей пора возвращаться и взяла с Монтгомери обещание, что она обязательно навестит их с Оминисом перед своей следующей командировкой. Сухо обняв гостью и брата напоследок, Сэллоу без долгих речей трансгрессировала с негромким хлопком. Соломона всё ещё не было, хотя солнце уже начинало заходить. — Почему ты не рассказал мне про Эмили? — снова решила поднять тему Нэнси, как только они остались наедине. Себастьян смотрел на пустую чашку, оставленную на камине. Он выглядел уставшим, но наотрез отказался прилечь. — И что я должен был сказать? — хмыкнул он, переводя взгляд на неё. — Она просто делает свою работу. — Ты, конечно, болван, Сэллоу, но я никогда не думала, что настолько, — усмехнулась Монтгомери. — Очевидно же, что ты ей нравишься. — И что с того, — упрямо блеснул глазами он. — Я не лучший кандидат на роль ухажёра, если ты не заметила. Нэнси перехватила его взгляд и слова застряли в горле. Она сразу поняла, что он имеет в виду и мгновенно начала ощупывать карманы в поисках чего-то. Когда ногти царапнули по гладкому боку, она выудила из кармана накидки глиняную фигурку и показала ему. — Знаешь, что это, Себастьян? — Только не говори мне, что ты её таскала с собой в Индию, — проворчал Сэллоу, но Монтгомери заметила, что губы его вытянулись в довольной улыбке. — И не только в Индию. Она была со мной в Метабелелэнде, и в Греции, и в Египте, и в Китае. Знаешь, почему я таскаю её с собой по всему миру? — она слезла со своего кресла и вновь присела рядом со слизеринцем. — Потому что я намерена снять это чёртово проклятье с тебя! И я думаю, я нашла ответ. Сэллоу, как завороженный, смотрел на неё с приоткрытым ртом. — Ты уверена? — неверящим взглядом скользя по её глазам, отозвался он. — После того, что случилось с Анной, ты даже заикаться мне об этом запретила. Сердце вновь болезненно сжалось при упоминании Анны. Да, она уже один раз едва не совершила непоправимое. Но если позволить неуверенности взять верх сейчас — всё, ради чего она согласилась на работу в Министерстве, исколесила полмира, перерыла тонну свитков и облазила сотни подземелий, из некоторых чудом выбравшись живой — всё это будет зря, если она не сможет спасти Себастьяна от отравляющего его жизнь проклятия. — Я уверена, — твёрдо глядя ему в глаза ответила Нэнси, зажимая фигурку в его ослабевших пальцах. — Ты мне доверяешь? Себастьян вновь скользнул взглядом по её лицу и с нежностью улыбнулся. — Моя жизнь в твоих руках, Монтгомери, ты же знаешь. *** Звенящую тишину тёмного подземелья разрезал громоподобный звук. Влага, собравшаяся в тяжёлые капли на потолке, мгновенно поспешила покинуть своё убежище и, разбившись о камни внизу, расплескалась на сотни маленьких блестящих крупиц, отражающих глухой блеск полупрозрачных камней на стенах. Нэнси, поддерживая тяжело дышащего Себастьяна, поспешила зажечь жаровни. На лбу его выступил пот. — Не стоило нам трансгрессировать, — обеспокоенно косясь на друга, проворчала девушка. — Ерунда, — выдохнул Сэллоу и вытер лоб рукавом рубашки. — Я в порядке, Монтгомери. Пару минут, и я готов начинать. Нэнси ещё раз оглядела подземелье. Больше всего оно напоминало небольшую округлую залу, в центре которой они сейчас и находились. Подозвав палочкой одно из заваленных в пыльный, покрытый паутиной угол, кресел, она усадила в него слизеринца и ещё раз осмотрелась, прикидывая расстояние между невысокими стенами. Низкий потолок давил на неё, но девушка знала, что такая структура помещения будет наилучшим местом для того, что она задумала. — Боюсь, мне может понадобиться чуть больше, чем пару минут, — задумчиво отозвалась Нэнси, всё ещё скользя взглядом по полупрозрачным минералам, вделанным в углубления на стенах. — Отдыхай. Достав палочку, девушка сосредоточенно начала чертить ей в воздухе замысловатые фигуры, серебристые искры, подчиняясь её движениям, высекали на безучастном камне стены символы, формирующиеся в руны. Себастьян внимательно наблюдал за ней. — В прошлый раз ты так не делала, — завороженно сказал он, безуспешно пытаясь распознать хотя бы один из таинственных знаков. — В прошлый раз я ничего не знала, — глухо откликнулась Монтгомери, ведя вертикальную дорожку из рун ниже вдоль стены и переходя на пол. — И именно поэтому сделала только хуже. — Ты не сделала хуже. Ты спасла Анне жизнь, — донёсся до неё полный горечи голос Сэллоу. — Мы никогда не винили тебя за то, что произошло тогда. Нэнси прервалась и резко развернулась к нему. В сознании возник образ Крипты, её палочка, потрескивающая на конце серебристыми искрами, и отстранённый взгляд Анны. — Я знаю, Себастьян. Но это не меняет факта произошедшего — я не должна была поддаваться на твои уговоры, — с болью ответила она. — И я никогда этого себе не прощу. — Тогда почему сейчас ты согласилась сделать это со мной? — после недолгой паузы спросил Сэллоу, глаза его сверкнули в подрагивающем пламени жаровен. Монтгомери вдохнула глубже и продолжила высекать руны, подводя их к центру комнаты — там, где стояло кресло, на котором сидел Себастьян. Искры, слетающие с её палочки, рассыпались совсем близко от его лица, и хотя они были невидимы для него, он мог чувствовать, что воздух вокруг него уплотнился, отчего неудобно заёрзал. — Потому что я поняла, что это за материя, которую Исидора извлекала из студентов, — ответила наконец она, продолжая вычерчивать руны теперь на противоположной стене. — То, что она называла болью. Помнишь, на шестом курсе мы решили снова пойти по зацепкам с триптиха из Крипты? То воспоминание Исидоры, где она достала из груди отца чёрный сгусток, ты ведь мог его видеть? Сэллоу неуверенно кивнул, не переставая следить за её размеренными движениями. — Ты мог увидеть ту материю только потому, что это было воспоминание Исидоры, которая, как и я, видела и управляла следами древней магии, — стараясь не терять фокус, объясняла Нэнси. — Как и древняя магия, та материя остаётся видимой только для нас. Я не знаю, как гоблинам и Руквуду удалось её впитать, скорее всего, они пользовались ей по наитию. Но я не могла не заметить, что древняя магия и эти тёмные сгустки как-то связаны. Закончив подводить дорожку рун к креслу, Монтгомери вновь начала высекать их теперь на третьей стене. Себастьян почти кожей мог чувствовать, что пространство вокруг него наполнено теперь чем-то неосязаемым. Сердце его ускорило темп. — Ещё при битве с Ранроком я заметила, что древняя магия — не просто проводник, она притягивает эту странную материю к себе. Или материя стремится к древней магии. Ещё в Хогвартсе я пыталась проводить исследования, часами торчала у репозитория — и каждый раз эта сила словно соблазняла меня, нашёптывала, пыталась заставить поглотить. Столько времени я потратила на исследования, и в Хогвартсе, и все эти три года после, а ответ был под самым носом! — сжав палочку сильнее, Нэнси сделала слишком резкий выпад и едва не испортила символ. — Если бы я не была такой дурой, нам не пришлось бы смотреть на то, как Анна едва не превратилась в безэмоциональную куклу. — Нэнси, ты вовремя остановилась, с ней не случилось того же, что и с отцом Исидоры! — девушка вновь приблизилась к креслу и Себастьян участливо сжал её пальцы. — Она в порядке, жива и здорова, любит Оминиса и совсем скоро станет Мракоборцем, как всегда и хотела! — Но она изменилась, — дрожащим голосом ответила Монтгомери, по щекам которой уже градом катились слёзы. — Она ведь не была такой, Себастьян, ты это знаешь! — Знаю. Но тогда, в Крипте, это был и её выбор тоже, — слова Сэллоу заставили девушку громко всхлипнуть и поднять удивлённый взгляд. — Мы попросили тебя сделать это, потому что другого выхода не было. Как ты и говорила, проклятье слишком долго отравляло её, если бы ты ничего не сделала — она бы просто не дожила до последнего курса! Пожалуйста, Нэнси, не мучай себя из-за этого. Её палочка, всё ещё объятая неукротимым вихрем серебристых искр, нетерпеливо завибрировала в руке. За всё то время, что она служила ей верой и правдой, Монтгомери не раз замечала, что та и правда зачастую ведёт её, направляет и указывает путь. Облизав солёные губы, гриффиндорка смахнула слёзы и продолжила заполнять дорожку из рун. Слова Себастьяна тоже сделали своё дело. — Так что ты поняла? Что это за материя? — Это древняя магия, — ответила Нэнси. — Усиленная человеческими эмоциями. — Подожди. Я не совсем понимаю, — переваривая информацию, пробормотал Сэллоу. — Если Анну прокляли древней магией, почему ты не могла видеть её следов вокруг неё или меня? — Надеюсь, что я не ошибаюсь, но, — Монтгомери вздохнула, заканчивая чертить четвёртую дорожку, — сама по себе древняя магия очень тесно переплетается с природой. Мои путешествия и исследования были связаны с древними цивилизациями, после Египта я поняла, что стою на верном пути. Люди тогда черпали силы из природы и творили магию, соединяя эти силы со своими духовными. Но эмоции не могут существовать вне человека, а древняя магия, как и природа, может. Вот, что делала Исидора. Она использовала древнюю магию не просто чтобы вытянуть эмоции — она смешивала духовную и природную энергии. Гоблины пользовались ей, пропитывая серебро, поэтому я могла видеть эту силу. Себастьян молчал, поражённый. Нэнси взмахнула палочкой и завершающая черта разрезала камень у самых его ног. Ещё раз пробежавшись глазами по письменам, девушка удовлетворённо кивнула и перевела глаза на Сэллоу. — Помимо фигурки Акелло, я всегда брала с собой в поездки часть той тёмной материи. Несколько месяцев назад мне наконец удалось её разделить, — дрожащим от волнения голосом сказала она. — Руны помогают направить потоки, а в подземельях легче почувствовать вибрации. Ты всё ещё мне доверяешь? — Да, — с замиранием сердца ответил Себастьян. — Я готов. — Тогда снимай рубашку, — скомандовала Нэнси, заставляя его брови удивлённо вздёрнуться. — Мне проще будет уловить частицы. Сэллоу непослушными пальцами начал неуклюже расстёгивать ускользающие пуговицы, Монтгомери вздохнула и, наклонившись перед ним, начала помогать. Себастьян усмехнулся. — Да, не совсем так я себе представлял этот момент, — с задором сказал он, наблюдая, как она закатывает глаза. — Ты неисправим, — не скрывая улыбки, пробормотала она, стягивая грубоватую ткань с его усыпанных веснушками плеч, и в ужасе охнула. Вместо подтянутого торса, который ей не раз доводилось видеть, когда они на каникулах выбирались с Анной и Оминисом купаться недалеко от Фелдкрофта, её взору открылись темнеющие впадины под сильно выступающими рёбрами, обтянутыми истончавшей кожей. Себастьян, смущаясь, прикрылся слабыми руками и отвёл взгляд, промолчав. Нэнси прикусила внутреннюю сторону губы до крови, чтобы вновь не дать чувству вины и жалости взять верх. Боль немного отрезвила её — если у неё не получится совершить задуманное сейчас, она может навсегда потерять его. Рубашка перекочевала к нему на колени, Сэллоу поёжился. — Мне придётся разделять сгустки внутри тебя, чтобы не задеть ничего лишнего, вытаскивая. Я принесла кое-что, оно должно помочь приглушить боль, — слизеринец принял холодный флакон, повертел его в руках и поднял твёрдый взгляд на Нэнси. — Если зелье приглушит мою боль, разве это не значит, что оно приглушит и вибрации от частиц? — негромко спросил он. — Обойдусь. — Себастьян, я не представляю, насколько сильной может быть боль, вдруг, ты не выдержишь? — Выдержу, — спокойно ответил он и достал палочку. — От твоей руки я готов выдержать всё, что угодно. Монтгомери с упавшим сердцем наблюдала, как Сэллоу зажал светлое гладкое древко в зубах и стиснул челюсть. Он поднял на неё глаза, отражающие блики огня жаровен, и коротко кивнул. Нэнси подошла вплотную и поместила ладонь на его неровно вздымающуюся грудь, плавно спускаясь ниже ко впалому животу. Палочкой прочувствовать вибрации получится не так хорошо — это она выяснила уже давно, ещё когда пыталась уничтожить частицы внутри Анны. Подушечки пальцев отозвались лёгким покалыванием и девушка закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться и ощутить как можно больше сгустков. Частицы напитанной чужими эмоциями древней магии, словно почувствовав, кто их зовёт, медленно устремились к ней. Себастьян застонал и сжал зубы сильнее. Нэнси наморщила лоб, вена на её шее пульсировала невероятно громко, отдавая шумом в голову, мешая ей концентрироваться. Глубокий вдох. Древком проскользив вдоль исхудавшей груди, она представила изолированный канал между подушечками пальцев и концом палочки, по которому попыталась пустить собранные частицы. Сэллоу впился руками в подлокотники старого кресла, скребя ногтями покрытое облупленным лаком дерево. Сгустки нехотя, но слушались, болезненно выскальзывая из тканей и органов. Себастьян тяжело дышал, откинув голову назад. Нэнси, медленно проводя ладонью вверх по выступающим рёбрам к груди, собрала все частицы в одном месте, помогая удерживать их палочкой. Теперь оставалось самое сложное. Разделить две энергии, слившиеся так крепко, что между ними почти стёрлись все границы. Сосредоточиться. Визуализировать. Чувствовать. Все мышцы Себастьяна казались одной натянутой струной, тонкой и вот-вот готовой лопнуть. Нэнси докоснулась пальцами до впивающегося в бледную кожу конца палочки. Сгустки под её контролем сжались в плотное ядро. Что-то хрустнуло. Монтгомери, не позволяя себе и на полсекунды отвлечься, уловила грань между двумя энергиями и аккуратно начала разводить ладонь и палочку, объятую серебристо-синеватыми каплями, в разные стороны. Сэллоу снова застонал и начал дёргаться, но всё же смог заставить себя пересилить нестерпимую боль. Застывшая на мгновение, чтобы не растерять удерживаемые энергии, Нэнси оторвала и ладонь и палочку от его груди, пальцами вытягивая синеватые частицы очищенной древней магии; на кончике же палочки застыли красноватые сгустки, растворяющиеся почти сразу, стоило им пройти через поры. Слизеринец обессиленно опустил голову на грудь, давшая трещину палочка выпала из его зубов. — Себастьян! — отчаянно закричала Монтгомери, хватая его за плечи. Он редко и тяжело дышал, хрипя, из уголка рта потекла струйка крови. — Нет, — беззвучно прошептала она. — Себастьян! Сэллоу с трудом поднял на неё глаза, через силу улыбаясь кровавым ртом. Взглядом указав на флакон на его коленях, он позволил Нэнси влить содержимое в себя и шумно сглотнул, адамово яблоко прокатилось под кожей шеи. Оторвав скрюченные дрожащие пальцы от подлокотника, он с усилием обхватил девушку за шею и прислонил её покрытый холодным потом лоб к своему разгорячённому. Дыхание его, раздувая её волосы и щекоча кожу, медленно восстанавливалось. — Мне понравилось, — глухо пробормотал он. — Надо как-нибудь повторить.