Stark's Life before and after

Эмили сидела, полностью углубившись в себя. Её задумчивый взгляд был прикован к иллюминатору частного самолёта. Тони, после случившегося, не медля забрал дочь из города, предварительно решив проблему через директора, который, в свою очередь, предупредил преподавателя. Тони был сильно обеспокоен. Эмили не проронила ни слова после произошедшего с ней. Пеппер пыталась заговорить с ней, но та лишь кивала и снова возвращалась к своим мыслям. Женщина даже прибегла к крайним мерам, позвонив психологу, но тот посоветовал пока не трогать её. — Всё ещё молчит? — проговорила женщина, подошедшая к нему. Пеппер успокаивающе поглаживала Тони по спине, стараясь унять его тревогу. Тони был сильно напряжён — он не знал, как помочь ей, что её так потрясло. Вдруг старые травмы всплыли из-за той сумасшедшей старухи? Он как никто другой знал, что панические атаки к добру не приводят, но такое подозрительное молчание и уход в себя — в разы хуже. — Знаю, — тяжело вздохнув, ответил Тони. Пеппер тоже переживала. В памяти невольно всплыли первые дни Эмили в штабе — тогда она была замкнутой и молчаливой, но сейчас ситуация была куда запущеннее. — К чёрту, — нервно протерев лицо, Тони плюнул на совет психолога и подошёл к дочери, сев напротив. Эмили, в свою очередь, даже не моргнула — её лицо было бледным и не выражало никаких эмоций. — Эми? — Тони взял её ладонь в свою и нежно сжал, как бы подбадривая. Девушка повернула голову в сторону мужчины, но всё так же молчала. Мужчина вздохнул и, глядя ей в глаза, начал тираду: — Я понимаю, тебя это потрясло, и тебе нужно время всё вразумить. Может, тебе так легче справляться с эмоциями. Но, пожалуйста, поговори со мной… — он с надеждой посмотрел на неё, даже не с надеждой — с мольбой. Эмили смотрела на отца, но складывалось впечатление, что она смотрела сквозь него. Тони уже отчаялся. Он больше всего боялся, что она так и не заговорит. Ведь бывали случаи, когда после сильного потрясения люди попросту переставали говорить. Неважно, что произошло — психика может не выдержать даже незначительного происшествия, если до этого человек был в стрессе. — Тони… — мужчина поднял глаза. Он был безумно рад услышать её голос вновь. Глаза девушки намокли, будто всё это время она пребывала в немом шоке и только сейчас поняла, что произошло. Все эмоции градом свалились на девушку, а слёзы полились безостановочно. — Тони… — дрожащим от слёз голосом снова произнесла девушка. Тони тут же сел рядом с ней и прижал к себе, успокаивающе поглаживая по спине. Пеппер подсела к ним, она еле сдерживала слёзы радости — радости от того, что Эмили наконец пришла в себя. Так они и сидели, и эту тишину нарушали лишь всхлипы девушки. Холодный воздух дул прямо в спину. Вокруг было темно, и только вдалеке виднелся свет. Но чем быстрее Эмили двигалась в сторону света, тем быстрее он исчезал, пока не исчез вовсе. — Эй… — звала она в пустоту кого-нибудь. Ей было страшно — даже не из-за темноты, а потому что она была совсем одна. Гробовая тишина — никто не отозвался на её зов. Вдруг тишину нарушают громкие скрипы. Эмили оборачивается на звуки, и темнота постепенно отступает, открывая её глазам вид на стены с глубокими царапинами, будто медведь провёл когтями по стене. Этот звук повторяется. Эмили резко поворачивается в другую сторону — и на другой стене тоже есть царапины. Звук повторяется, и всякий раз, когда она оборачивается, на стенах остаются новые царапины: — Ты тащишь за собой смерть, она тенью идёт за тобой. Умрёшь либо ты, либо все вокруг тебя… — эхом начали звучать слова той старухи. Эмили пыталась закрыть уши, но голос звучал будто не где-то в комнате, а в её голове: — Времени мало… Его мало у тебя… — всё не унимался голос старухи. Эмили, сжимая ладони на ушах, пыталась не слышать это, но звук становился всё громче, будто смех проникал в её сознание. Вдруг её хватают и разворачивают. Перед её глазами стоит та самая старушка, смеясь безостановочно. Её лицо искажается, пока резко не превращается в существо, напоминающее чудовище из самых страшных фильмов. Её глаза становятся красными, веки исчезают, эти красные глаза готовы выскочить из орбит. Нос становится огромным и острым, как керамбит, а лицо — настолько худым, что виден череп. Она превращается в это существо так быстро, что Эмили не может сдержать испуганный крик, когда оно прекращает смеяться и бросается к ней лицом. Эмили принимает сидячее положение и судорожно глотает воздух. Её лёгкие и горло болят. Видимо, крик во сне вырвался в реальность. Сердце готово лопнуть от скорости его ударов. Глаза метаются со стороны в сторону, а всё тело дрожит, как осиновый лист. В комнату влетают Тони и Пеппер — Пятница сообщила о резком всплеске всех показателей у Эмили. Тони с Пеппер садятся по обе стороны от неё и пытаются её утешить. — Всё хорошо, милая, это всего лишь кошмар, — поглаживая по голове и лицу, тихо шептала Пеппер, пока Тони рылся в аптечке в поисках сильного успокоительного. — На, выпей. Это поможет, — Тони вручил ей лекарство вместе с водой, но её руки настолько дрожали, что она не могла взять стакан. — Тише-тише, — Тони сам дал ей таблетку и поил из своих рук, а после сел рядом и обнял, успокаивая. Тони не отходил от неё и продолжал обнимать, поглаживая её, пока она не уснула. Но он не спешил уходить. — Она спит, — с облегчением произнесла Пеппер. — Ты иди к себе, а я останусь с ней, — сказал Тони, накрывая Эмили одеялом. Пеппер не стала возражать — вдруг у неё случится повторный приступ. Тони сел на пуфик рядом с кроватью Эмили и взял её за руку, поглаживая тыльную сторону. Даже сейчас, будучи спящей, её дыхание не нормализовалось, а сердце билось быстрее нормы. В самолёте ей, казалось, полегчало, но тот факт, что кошмары вернулись, не сулил ничего хорошего. Её расшатанная психика и так давала о себе знать. И хотя казалось, что всё стало лучше, походы к психологу помогали — одно лишь событие, и всё рухнуло как домино. Голова болела. Эмили едва разлепила сонные глаза. Солнце давно было на пике, что насторожило девушку. Она взяла телефон с тумбочки и чертыхнулась, увидев двенадцать часов дня. Резко встав с кровати, она снова приземлилась. Голова закружилась. Понятное дело — она спала больше двенадцати часов. Немного посидев, она всё-таки пошла в ванную, чтобы принять душ и привести себя в норму. Капли воды стекали по коже. Горячий душ успокаивал мышцы, расслабляя. Но с расслаблением пришли и воспоминания. Воспоминания о той сумасшедшей, воспоминания о кошмарах. Ей казалось, что она снова вернулась к исходной точке — как тогда, после смерти мамы. Это не на шутку её разозлило, а ещё больше бесило её бессилие — что её так легко вывести из равновесия. Она в спешке покинула душ, чтобы прекратить эти мучительные воспоминания. Накинув халат, она подошла к зеркалу, чтобы закончить приводить себя в порядок. Но ей всё никак не удавалось сосредоточиться — руки тряслись, и ей пришлось сжать столешницу у раковины, чтобы успокоить свой страх. Страх сменился гневом, а гнев перерос в агрессию. Вся эта ситуация неимоверно выводила из себя. Девушка с силой сжала челюсти до скрежета. В голове прокручивались слова сумасшедшей старухи, а перед глазами проскочили моменты из сна. — Твою мать! — сорвавшись на крик, ругнулась девушка в отражение в зеркале. Её злили даже не слова той незнакомки, а то, насколько она была права и что эта правда делает с ней сейчас. Спускаясь по лестнице, ведущей в столовую, Эмили нервно поправляла непослушные волосы. За всё это время они знатно подросли и достигли талии. С длиной пришло и больше ухода за ними. В таком подвешенном состоянии, когда гляди — и комната превратится в погром, ей глубоко было плевать на то, как легла укладка. Дай ей волю — она бы взяла ножницы и подстриглась бы под парня, но, благо, пока она себя контролировала от подобных решений. В столовой никого не было, что удивило её. Ведь это понедельник, рабочий день, и время близилось к обеду. Но только она подумала, что одна, со спины послышался голос Тони. — Как себя чувствуешь? — мужчина поднялся из мастерской, в руках у него было что-то непонятное на первый взгляд, хотя Эмили это сейчас не особо волновало. — Сказать, как есть или нагло соврать? — не без сарказма ответила дочь Тони, не впечатлив отца. Сарказм — защитная реакция всех Старков. — Почему Пятница меня не разбудила? — перевела тему в нужное для себя русло Эмили. Любая тема, связанная с её состоянием, сейчас крайне бесила. — Я сказал тебя не беспокоить, — спокойно ответил Тони и подошёл к дочери. Он взял её лицо обеими руками и внимательно разглядывал, поворачивая её голову. Что он пытался разглядеть — девушка не знала и знать не хотела. — Поморгай. — Эмили удивлённо посмотрела на отца, который, видимо, ставил ей врачебный диагноз, но пререкаться не стала, а выполнила то, о чём её попросили. Тони что-то для себя отметил и убрал руки с её лица. Эмили всё так же непонимающе смотрела на мужчину, ожидая ответов на свои незаданные вопросы. Хотя по выражению её лица и так понятно, что она хочет объяснений. Но Тони ничего не сказал, просто прижал её к себе, обняв и поглаживая по голове. От этого жеста у неё встрял ком в горле. Эта неожиданная поддержка с его стороны просто выбила её из колеи. Напряжённое тело тут же расслабилось, а контроль над эмоциями сошёл на нет. Её окутала дрожь. Ей было страшно, и то, что Тони подставил своё плечо, стало для неё поддержкой, позволив ей открыться, показать, как ей сейчас трудно. Она обняла его в ответ, прикрыв глаза. Вроде они оба молчали, но порой просто важно быть рядом. Не обязательно проводить какие-то беседы, главное — быть рядом, когда твоему близкому человеку плохо. — Тони, она была права. — Мужчина нахмурился, не понимая, к чему ведёт она. Отстранившись, Эмили продолжила: — Та старушка. Все вокруг меня либо гибнут, либо страдают. — Не говори так, — прервал её Тони, но Эмили, усмехнувшись, продолжила: — Я ведь не говорила, как умерли дедушка и бабушка? — Мужчина не понимал, к чему она ведёт, ведь он изучил досье Смитов, и там ясно сказано, что Джереми умер от инфаркта, а Анжелика — следом за мужем. — После того как меня сбила машина, у меня была амнезия. Я забыла абсолютно всех, включая себя. Мама пыталась помочь мне, но мне было страшно. Потерять свою личность, а все, кто тебе дорог, стали чужими. Я их боялась, и стоило им быть навязчивыми — я срывалась на них. — Девушка запнулась, будто ей что-то мешало говорить. Тони слушал, не перебивая, понимая, что она ему доверяет, раз решила открыться. — В один из дней у меня снова был срыв. Тогда дедушка пошёл ко мне в комнату. Он хотел просто поговорить, утешить. Он тяжело переносил то, что я всё забыла, то, как смотрела на всех как на незнакомцев, похитивших меня, — голос девушки стал дрожать, а в глазах собиралась влага. — Он пришёл ко мне, а я на него наорала, сказала кучу обидных слов. Таких слов, что у него буквально разбилось сердце. Он упал в приступе эпилепсии, а я сильно испугалась, не зная, что делать. — Тони, понимая, что она вот-вот сорвётся, усадил её на ближайший стул и сел перед ней, взяв её руки в свои. — От страха моя память начала возвращаться, будто мозг дал какой-то сигнал, и я поняла, что наделала. Но когда вызвала скорую, было поздно. Его увезли в реанимацию. Рядом со мной была мама и бабушка, и когда врачи в пятый раз прикладывали к нему дефибриллятор, мир рухнул. У него не было пульса, и он умер. А бабушка не выдержала горя и сильно заболела. — Девушка была вся в слезах, громко всхлипывая. — Если бы не я, они бы были живы. И мама тоже. — Эмили винила себя в смерти своих близких, и это терзало её все эти годы. Она никому не говорила об этом, даже матери, и это поедало её душу изнутри. — Эми, малышка, ты ни в чём не виновата, — Тони наклонил голову в попытке взглянуть ей в глаза. Эмили подняла взгляд на него и внимательно слушала. — Ты не виновата ни в смерти Джессики, ни в смерти её родителей. — Откуда тебе это знать? — Она всё ещё находилась в стадии отрицания и отрицала свою непричастность к их смертям. — Я тоже винил себя в том, что не успел проститься со своими родителями. Винил себя в том, что не сказал им, как они мне дороги и как я их люблю, а наоборот — повёл себя как обиженный ребёнок. Я даже представить не мог, что это были наши последние минуты вместе. — Тони замолчал. Ему тоже было трудно открыться. Всё же у них с дочерью очень много общего — даже психические проблемы одинаковые. — И как ты справился? — Не без промахов, конечно, но справился. Со мной были дорогие мне люди, которые и помогли всё преодолеть. Я это к чему: не нужно носить эту ношу одной. Ты всегда можешь положиться на меня, Пеппер, своих друзей. Да что там — на Нормана и Гарри. Мы тебя не оставим одну. — На её лице расплылась благодарная улыбка, а Тони был безумно рад, что смог ей помочь. Но ещё больше он был рад тому, что справился. Тони думал, что будет плохим отцом, таким же, как и его отец — вечно занят, и закроет глаза на своего ребёнка. Но, видя её улыбку, все сомнения тут же исчезли. — Ты ещё не ела? Хочешь от Пеппер выслушать лекции о здоровье? — Эмили рассмеялась с этого весьма уместного замечания, ведь не дай бог Пеппер узнает, что она устроила себе голодовку. Будто почуяв, что речь зашла о ней, Пеппер вошла из главного входа и не одна: — Эми, как ты, солнышко? — Женщина тут же подбежала к подопечной и обняла как можно крепче. Вторым гостем оказался её психолог. Вот где она была всё это время. Эмили отстранилась от женщины и взглянула на человека, с кем стала видеться чаще, чем ей хотелось. — Здравствуй, Эмили. Как ты себя чувствуешь? — От подобного вопроса хотелось что-нибудь пульнуть — уж слишком часто его задают за сегодня. — У меня всё хорошо, спасибо. Вы зря потревожились. — Может, эти слова были сказаны вежливо, но их контекст был в стиле «иди к чёрту» — настолько она не терпела психологов, хоть и понимала, что это крайняя необходимость. — Мистер Салливан, можете подождать в гостиной, — тоже весьма вежливо сказал Тони. Он тоже недолюбливает психологов, но ради дочери готов и потерпеть. Как и просили, мужчина удалился. — Пеп, он-то здесь зачем? — возмутилась девушка. Пеппер не разделила её негодование и спокойно ответила: — Милая, я понимаю — ты его недолюбливаешь, но так нужно для твоего же блага. Пожалуйста. — Девушка смирилась с этим, ведь это правда. Хочешь не хочешь, а так будет лучше. Вздохнув, та кивнула, обрадовав женщину. — Но сначала покушай, — строже добавила Пеппер. — Да ладно, ты услышала? — задала скорее риторический вопрос Эмили, но не пререкалась, ведь желудок давно намекал, что скоро начнёт пожирать сам себя.  — Ну что ж, Эмили, расскажи, что случилось? — мистер Салливан сидел напротив Эмили, в кабинете Тони. Эмили не горела желанием рассказывать о том вечере, особенно психологу, но делать нечего.  — С самого начала рассказать, или можно вкратце?  — Как тебе удобно. — После данного ответа в голове начали двигаться шестерёнки: ей назло хотелось сказать так кратко, чтобы позлить доктора по лечению душевных болезней. И, знаете, её натура одержала над ней верх.  — Я стояла на улице, ко мне пристала бабка, и всё. — Выражение лица мужчины стало серьёзным и задумчивым, он будто знал, что она собирается его бесить, и не намерен сдавать позиции.  — А что хотела вам донести та бабушка? — Эмили не хотела так просто сдаваться и изливать ему всю душу, он последний человек, кому она откроется.  — Она озвучила те мысли, которые я не осмелилась. — Голос приобрёл безразличие, а психолог что-то уловил.  — Эти мысли были связаны с вашей матерью? — Данный вопрос словно снял предохранитель с девушки.  — Я не хочу об этом говорить. — Мужчина сложил руки в замок, он будто начал двигаться в задуманном для него направлении.  — Эми... — начал мужчина, но был перебит.  — Эмили. — Мужчина сжал губы, но не стал вдаваться в тему сокращений имён.  — Эмили, я не хочу давить на вас или стать в ваших глазах врагом, но и вы должны двигаться в направлении доверия друг к другу. Это должно быть обоюдно.  — Понимаю. Но и вы поймите: на подобные темы я не общаюсь даже с более близкими людьми.  — Ладно, раз вы ещё не готовы, мы можем обсудить другое. Мне сообщили, что у вас вернулись кошмары. Они связаны с произошедшим накануне событием?  — Допустим. Но скажу вам сразу: это нормально, мне и после ужастиков снятся подобное, ничего, это одноразовая акция. — Она поняла, что если сама не даст по тормозам, то его не остановить. — Думаю, на этом можно закончить. Хорошего вам дня. — Она покинула кабинет прежде, чем он успел опомниться.  Она двинулась в сторону своей комнаты, пока её никто не увидел, особенно Пеппер, ведь ей она не сможет отказать и придётся мириться со всем этим. Да, она понимала, что это его работа, что ему платят за это, что он так обеспечивает свою семью, но это никак не меняет того факта, что она ненавидит, когда кто-то копается в её чувствах, в её воспоминаниях. Да, она бывает откровенной, но с узким кругом, хотя в последнее время этот круг знатно расширил границы. Раньше в него входили только Джек и Белла, и даже им она не всё говорила, а сейчас значительно больше человек.  Её проблема доверия не возникла с пустого места. Раньше она была достаточно наивной, особенно в возрасте до десяти лет, но всё крайне изменилось с того времени. Всё, что она говорит, сначала обрабатывается в её голове, с мыслями: "Стоит ли ему/ей знать? Эта информация для этого человека? Могу ли я довериться?" Для каждого человека был свой индикатор доверия, даже для Джека, самого близкого для неё человека. У неё есть от него тайны. Некоторые тайны достаточно примитивные по причине его воспитательной лекции в её адрес, некоторые попросту не для его ушей, а большинство имеют пометку "Код Человек-Паук", или же про тех же террористов.  Тони ждал психолога и дочь в гостиной. Поначалу он был в компании с Пеппер, но ей срочно позвонили. Она не хотела уходить, но Тони настоял, что справится. Вскоре на лестницу вышел мистер Салливан. Тони немного возмутился, не заметив девушки, но пока не озвучивал это вслух. Доктор спустился, подошёл к Тони и, сняв свои очки, устало их протирал, как бы демонстрируя всю плачевность ситуации:  — Она вновь возвела стены. Я не могу насильно влезать в её пространство. Она должна мне открыться, но получается ровно наоборот. — Тони поджал губы, понимая, как тяжело понимать трудных подростков, но тот поспешил добавить: — Но я заметил любопытную вещь: она стала по-другому реагировать на вас.  — Это в каком ещё смысле? — недоумевая, о чём речь, спросил мужчина.  — Раньше она испытывала к вам неприязнь — типичная реакция любого подростка на внезапно объявившегося родителя. Но эта стадия очень долгая. После неприязни идёт равнодушие, и чтобы отношения развились до нормальных, требуется как минимум год. Но, по моим наблюдениям, у вас с Эмили уже стадия малого доверия. Я ведь прав? — Тони задумался над словами Салливана, и да, в них есть смысл.  — Сегодня она рассказала мне, как умерли её дедушка и бабушка. — Эта информация заинтриговала психолога.  — Это просто замечательно. Я думаю, вам нужно развивать с ней отношения, но без напора. Глядишь, и вы поймёте, в чём её проблема. Мне она не откроется, у неё странная неприязнь к психологам. Думаю, это вызвано событиями двухтысячного двенадцатого года. У неё в истории болезней значится, что она достаточно долгое время была под наблюдением психологов. — Тони тоже видел эту папку, и да, именно в том году она подверглась насилию со стороны Бруно. Может, он и стал ключом всех её психологических проблем.  — Я вас понял. — Мужчина протянул руку, пожимая руку мистера Салливана.  — Я верю — у вас получится. Уже получается.  Эмили лежала в кровати в наушниках. Глаза были закрыты, а голова кивала под биты музыки. Музыка в наушниках была очень громкая, что девушка не слышала, как её звала Пятница. Ей было спокойно, когда её мысли не пожирают её, когда их не слышно. Тогда она чувствует себя в тишине. Её руки касаются мужская ладонь, и от неожиданности она вскакивает, снимая наушники:  — Свои, свои. — Тони немного ошалел от её испуга, будто её похищать собрались.  — Тони, нельзя так пугать! — возмущалась Эмили, а Тони вскинул бровь, будто говоря: "Да неужели, будто я тут не стучался минут десять?"  — А вот я не виноват, что кто-то затычки надел на уши. — Эмили подняла руки в знак примирения и села, подперев ноги под себя. Тони понял, что это был сигнал готовности слушать. — Ты прогнала Салливана.  — Ты ведь не только из-за этого. Если так, ты и сам знаешь, как я к нему отношусь и его подобным. — Тут-то мужчина спорить не стал. Но да, она права: это не единственная причина.  — Ты же знаешь, что если тебя будет что-то беспокоить, ты всегда можешь обратиться ко мне, — Тони всё ещё старался начинать издалека, можно сказать, это уже привычка. — Да, знаю, — она благодарно улыбнулась. Мужчина хотел что-то добавить к диалогу, но Старк младшей позвонили. Девушка посмотрела, кто ей звонит, и сразу поменялась в лице, причём так быстро, будто её кипятком облили. — Вот чёрт, — бесцеремонно ругнулась девушка. — Кто звонит? — такая бурная реакция Эмили его не на шутку встревожила. — Джек по видео, — панически выдала Эмили, а Тони завис, не понимая, к чему тогда такая реакция. Эмили и без его комментариев поняла, что он не понял. — Я никому ещё не сказала, что я уже в Нью-Йорке, а Джек хотел меня встретить, но если он сейчас узнает, что я ему ничего не сказала, он сначала с меня шкуру снимет, потом четвертует и напоследок на моих костях потанцует. А то, что он по видеозвонку — это ещё хуже. Он сразу узнает мою комнату, и у меня не будет и шанса как-то смягчить свою участь, — психовала девушка, чем знатно веселила Старка. Конечно, Джек с ней ничего из вышеперечисленного не сделает, но будет весело наблюдать за ними. Тони всё ещё улыбался с того, как она пытается быстро найти менее узнаваемый уголок, дабы уже наконец принять вызов. Мужчина решил облегчить страдания дочери: — Сядь уже, — он усадил дочь на колени, как обычно сажают маленьких детей, читая им сказки на ночь. Растерянный взгляд девушки передал всё её непонимание ситуации и чем это ей поможет. — Он ведь знает, что я приезжал к тебе на выступление, а за мной не будет видно фона твоей комнаты, — пояснил мужчина. Девушка, была благодарна за то, что он пытается прикрыть её перед другом. Наконец приняв вызов, Эмили приготовилась придумывать целые сценарии различных исходов событий, вплоть до каждого оправдания и дополнительного оправдания для оправдания: — Зараза ты, наконец трубку подняла. Что, так тяжело сразу ответить? — не успел позвонить, уже возмущается, что вполне было в стиле Джека. — И тебе привет, — не без сарказма ответила девушка. — Здравствуйте, мистер Старк, — парень заметил папулю своей подруги и, конечно же, не смог сдержать свой «культурный сарказм». Он в начале их взаимоотношений ещё пытался как-то вести себя уважительно, но позже стал разговаривать с Тони, как и Эмили. — Не паясничай, а то ведь лишу доступа к готовым докладам, — услышав такой шантаж, Эмили с удивлением посмотрела на обоих участников её негодования. — Ты что, ему с домашкой помогаешь? Вообще офигели оба? — Тони и Джек засмеялись. То, как Эмили злилась, напоминало им чихуахуа — маленькая такая бегает и орёт всё время. — Да ладно тебе, Эми, у всех парней есть свои секреты. — Так, да? Вот и туси тогда со своим новым другом, — девушке не нравилось то, что от неё что-то скрывали, но чья бы корова мычала, а её не то чтобы молчала, она должна была подавиться той травой, что жует, и этого было бы мало, ведь у самой секретов полные штаны. — Ой, всё, не дуйся. Когда прилетаешь? Во сколько мне выезжать? — негодование тут же улетучилось, на такой вопрос у неё сценария не было. — Джек, тут такое дело... — она начала как-то выкручиваться, но Джека не проведёшь, он знал её как облупленную. — Даже не пытайся мне тут лапшу на уши вешать. Что случилось? — он мог предполагать, что угодно: что она решила задержаться, или их пригласили на ток-шоу, или вовсе она приедет с туром. Но то, что она уже дома — самое последнее, что он мог подумать. — Я в штабе, — после сказанного наступила тишина. Даже Тони стало интересно наблюдать за тем, как меняются эмоции на лицах подростков. Это как смотреть индийские сериалы, где показывают сотни кадров одних только эмоций героев. — Мелкая, тебе жить, смотрю, надоело? — этот процесс уже не остановить, негодование Джека прямо-таки лилось из ушей. — Да блин, Джек, угомонись, у всех девушек есть свои секреты, — от такой фразы Джек окончательно вскипел. Ему вернули его же фразу, ранее адресованную ей. — Ни слова больше. Приеду и начищу тебе твои секреты, да так, что мало не покажется. — Может, не надо? — по-детски наигранно испугалась Эми, продолжая ломать их любимую комедию. — Ещё как надо. Жди, — на этом их разговор был окончен, как и вызов. Эмили отложила телефон и с нескрываемой обидой посмотрела на Тони. — А ты что молчал? Не мог хоть как-то помочь? — Ах, это теперь ещё и я виноват? — возмутился мужчина. Он ничего не сделал, а уже виновен. Что за логика? — Конечно виноват! Кто же ещё? — Это ты не сообщила своим друзьям, что приехала, — этот спор и дальше бы продолжался, но Эмили предпочла промолчать. Но её «промолчать» означало, что она одним своим лицом покажет всё своё недовольство. Эмили всё так же сидела на коленях у Тони, и, заметив это, она улыбнулась, вспоминая фрагмент своего детства: — В детстве, когда я баловалась, и это приводило к последствиям, меня всегда прикрывал дедушка, — Эмили тепло улыбнулась, вспоминая своего дедушку. Он был её самым близким человеком на ту пору жизни. — Однажды я взорвала гараж, проводя свои эксперименты, а мама и так была вся на взводе из-за поджимающих сроков на работе. Дедушка взял меня с собой, и мы вместе спрятались в его машине. Я ещё любила прятаться в багажнике, залезая туда через салон. Конечно, нам с дедушкой всё равно попало — мне за гараж, а дедушке за то, что позволил мне чудить. Но нам было всё равно, ведь это было весело, можно сказать, экстремальные прятки от злой мамули. Жаль, что я это не ценила, — радость от воспоминаний быстро сменилась грустью. Она всё ещё винила себя в смерти столь дорогих для неё людей — и не только дедушки, но ещё и бабушки, и, самое главное, мамы. Тони понял, что она сейчас чувствует и какие воспоминания крутятся у неё в голове. Он решил её поддержать. Он по-отцовски обнял её, давая понять, что он рядом. Эмили развернулась и тоже обняла его — как обнимают дочери своих родителей, когда им плохо или когда они сильно скучали. Эмили благодарна Тони, что он есть у неё. Она много раз думала: если бы мама не решила бы скрыть её, то Тони так же бы принял её тогда и любил бы её? Или он стал таким только после плена в Афганистане? Эмили отстранилась и села рядом на кровати. — Раз мне всё равно крышка, может, что-то посмотрим напоследок? — её невинное лицо всегда тепло отражается на Тони, а её предложению он не смог отказать. — С мороженым? — Тони уже выучил её предпочтения и её сильную любовь к сладкому, особенно при просмотрах телевизора. Девушка может слопать всё сладкое в доме, пока смотрит с Тони фильмы. Раньше Тони очень редко смотрел телевизор, не считая новостных каналов, но с появлением Эмили в его жизни просмотры сериалов и фильмов стали их личной традицией. — С мороженым, — подтвердила девушка, и они с Тони дружно направились в гостиную, к своему любимому дивану с телевизором. Пока Тони занимался подготовкой закусок к просмотру, а именно мороженого разного рода, шоколадных печенек, чипсов и сырных шариков, Эмили же в своё время выбирала им фильм к просмотру: — А может, сегодня мультик посмотрим? — вдруг выдала Эмили. Тони сел рядом, закидывая в рот сырный шарик. — Смотря какой? — Да и в принципе он не был против мультиков, главное, чтоб не слишком детские. — Леди Баг, — она скорее утвердила, и тут же включила его. Этот мультик создан для тех, кто любит обсуждать во время просмотра, особенно тех, кого просто бомбит от сюжета. А после просмотра этого шедевра нужно пить валерьянку, настолько сюжет доводит. Чего стоят недоотношения Адриана и Маринетт, а серия, где они должны были сняться в клипе, они оделись согласно своим героям, но всё равно не узнали друг друга — от этого у любого человека будет гореть задница: — Знаешь, кого мне Леди Баг напоминает? — Тони сначала посмотрел на героиню, а после на дочь и решил не напрягаться. Этой девчонке что угодно могло прийти в голову, и каждая мысль абсурднее предыдущей. — И кого же? — Для любопытства схожести их мышления он накидывал вариантики, кого же этот жук-переросток ей напоминает, и то, что она выдала, было сущим абсурдом. — Как кого? Вылитый Питер! Летает по городу, так ещё в облегающем латексе! Вот чья это идея — такой костюм делать? Светиться по всему городу своей задницей. По-моему, все злодеи на это отвлекаются, и поэтому проигрывают, — Тони ожидал что угодно, но это вызвало у него истерический смех. Ровно до того момента, как он понял, куда пялится его дочь. Конечно, Питер хороший парень и нравится Тони, пока речь не заходит о их отношениях. Он даже знать не хочет, чтоб его дочь связывалась с противоположным полом, кроме дружеских отношений. — А нечего глазеть, куда не следует! — Обычно в отношениях извращенцы — парни, извращая любое женское движение, в пример даже перекус бананом, но в этой паре извращенка — Эмили, а Питер — сущий ангел. Тони стоит задуматься, кого защищать: дочь или бедолагу Питера. Она ведь его испортит. — Да тут глазей не глазей — заметишь, — будущей тираде Тони на тему задницы Питера не суждено было быть озвученной, ведь в гостиной нарисовался Джек. Ох, как вовремя — для Эмили, и в то же время нет. — Не думал, что просмотр мультиков будет твоим последним желанием, — от голоса парня Эмили тут же вскочила в попытках сбежать от обиженного друга. — Так, Джек, успокойся, не нужно делать необдуманные действия, подумай о последствиях, — хотел Тони посмотреть мультик, но тут зрелище поинтереснее будет. Он даже сел поудобнее, взяв миску с сырными шариками. — И какие же, интересно, меня ждут последствия? — Эмили медленно отходила назад, но стоило Джеку сдвинуться с места, она тут же рванула как ошпаренная. Джек побежал следом за ней. Поскольку гостиная была большая, да ещё с открытой планировкой, было много мест, куда можно было убежать от маньяческого поведения Джека. Они, как маленькие дети, бегали вокруг столов и дивана, на котором сидел Тони и наблюдал за их догонялками, поедая шоколадное мороженое. Он словно смотрел «Том и Джерри», только с участием Джека и Эмили. Девушка выдохлась и решила применить беспроигрышную тактику: — Тони, спасай! — Она подбежала к мужчине и спряталась за ним. Тони обнял её за плечи, как бы демонстрируя, что она в домике. Джек тоже выдохся, поэтому просто плюхнулся рядом.  — Успокоился? — Обычно подобная фраза провоцирует ещё больший конфликт, но Джек был слишком уставшим, чтобы цепляться к её словам. — Ты подожди, отдышусь и продолжим, — устало произнёс парень. Конечно, продолжения не будет — во всяком случае Джек только умеет запугивать, но ничего не предпринимает. Хотя это распространяется только в адрес Эмили. Девушка отлипла от отца и села свободно посередине дивана. Взяв со стола холодную колу, она протянула её Джеку. Тот, принял напиток и отпил: — Сейчас у нас перемирие, но если вдруг подобное повторится... — парень не успел договорить, как Эмили тут же ответила: — Такого не повторится. Во всяком случае, я постараюсь, — невинно сказала девушка, чем выдавила усмешку у друга. Но он не мог долго злиться — это же его Эмили, малышка, ищущая приключения на свой зад. Порой эти приключения заканчивались камерой, но даже за решёткой она умудрилась накуролесить. — Поздравляю с победой! — Джек с Эмили проделали их любимый ритуал рукопожатий и продолжили просмотр мультика, только уже втроём. — Знаешь, Маринетт мне Питера напоминает, — от такого заявления Эмили была потрясена. Если она Леди Баг имела в виду как Человека-паука, то что имел в виду Джек? Вдруг он узнал? В голову тут же полез экспресс мыслей: где мы налажали? Может, кто-то случайно проболтался? Питер случайно засветился в костюме? — И чем же? — осторожно спросила девушка и уже была готова придумывать правдоподобные отговорки, дабы сохранить вторую личность Питера в тайне. — Ну как чем? Такой же рассеянный, неуклюжий, вечно опаздывает, так ещё и краснеет рядом с тобой... О, всё, теперь буду его так кличить, — Эмили облегчённо выдохнула и засмеялась. Ведь параллель и вправду была, причём конкретная — как в его секретной личности, так и в повседневной. Питер так же неуклюже придумывал отмазки своих опозданий и нервничал похоже, будто кто-то решил срисовать Питера, только в женской версии. — А ты прав, а ты напоминаешь Алю — торопишь его и отчитываешь, — подростки посмеялись, пока Пятница не оповестила: — Мисс Старк, на ваше устройство было сделано куча звонков от контактов Питера, Нэда, Эм Джей и Беллы, — Эмили с упрёком посмотрела на Джека, понимая, кто всем всё разболтал, и кого ждёт профилактика — рта под замком. — Смотрю, сплетник Джек, всем всё рассказал? — Джек глупо улыбнулся, пожал плечами. Он понимал, что ему влетит, но он попросту не будет собой, если не выведет её ещё больше из равновесия. — Не понимаю, о чём ты? — игриво сказал парень, хлопая ресницами. Ещё чуть-чуть, и он улетит на них. — Сейчас всё поймёшь. Беги! — И Джек действительно побежал, а Эмили теперь-то за ним, а не от него. День ног какой-то, а для Тони повод посмеяться над подростками. И они утверждают, что уже не дети.