Stark's Life before and after

Она не понимала, что происходит. Куда её ведут? И что будет дальше? То, как её обездвижили, прикрепив руки и ноги кожаными ремнями к кушетке, уже не сулило ничего хорошего. Но впадать в панику, а тем более в отчаяние, никак нельзя — этого и добивается Хаммер. Он желает возмездия, отмщения за годы презрения и унижений, за то, как Тони и Пеппер обошлись с ним, отправили за решётку. А страдания Эмили доставят ему несомненное удовольствие, которого он так долго жаждал. Но она не намерена допустить этого. Её привезли в комнату, напичканную различными приборами разного характера. Стены помещения были старыми — потрескавшаяся шпаклёвка сыпалась от малейшего сквозняка, который гулял в этом здании. Свет дешёвых ламп накаливания ослеплял на фоне кромешной тьмы, а сырость в воздухе создавала благоприятную среду для образования плесени. Помещение имело две секции: первая — непосредственно та, в которую и привезли Эмили, а вторая пряталась за бронированным окном во всю стену — своеобразная комнатка для наблюдения. В этой комнате и находились двое мужчин, одним из которых был глава возрождённой Гидры, а вторым — их главный спонсор Хаммер. Девушка нервно хмыкнула, почувствовав себя цирковой обезьяной, за которой будут наблюдать по ту сторону стекла и тыкать пальцем, радуясь её страданиям. – Вот мрази… – сквозь сжатые зубы процедила девушка. Гнев переполнял её, затмив страх. Вокруг неё столпились люди в белых лабораторных халатах. Они прикрепляли к её коже разные датчики, которые будут считывать её данные и передавать информацию в компьютер. Ремни на её руках и ногах натянули ещё туже — так сильно, что любое резкое движение могло порезать кожу. Эмили инстинктивно дёрнула руками, но ремни болезненно впились в неё, от чего ей пришлось поумерить свой пыл, злобно прошипев. – Открой рот, – обратился к ней мужчина, поднося к её губам защитную капу. Она с презрением посмотрела на него, а потом перевела взгляд на защиту. В голове уже всплыли возможные варианты — что с ней будет, к чему вся эта защита и прочие датчики. – Чего вы там возитесь?! – нервно прокричал глава в микрофон. Вокруг Эмили началась суматоха: учёные бегали туда-сюда, как тараканы, лишь бы их не пришибли тапком. Приборы загудели, заполнив пространство шумом электроники. Старк оглядывалась в поисках единственного человека, проявившего к ней сострадание. Она не доверяла ему на все сто, но он, по крайней мере, не желал ей зла. И его здесь не было. Её взгляд зацепился на приборах, она оглядела каждый. Понимание их предназначения буквально вышибло кислород из лёгких. Паника возрастала, былая уверенность стремительно улетучивалась. Эмили панически уставилась на учёных, окружавших её, — их взгляды были полны сочувствия и страха. Может, в глубине души они не хотят делать этого, но вынуждены — дабы сохранить свои жизни. Осознание неизбежного окончательно настигло её, когда к голове прикрепили холодный металлический обруч. Он плотно прилегал к голове, а острые элементы с внутренней стороны обруча впивались в виски, не позволяя конструкции выпасть или сместиться. Паника ударной волной захлестнула разум Эмилии. – Начинайте, – прозвучало словно приговор. – Нет... нет, не надо! — она пыталась дёргаться, но ремни не давали и шанса на освобождение. Девушка отчаянно оглядывалась по сторонам в поисках помощи, но встречала лишь скорбящие взгляды. Машины загудели. Их рёв был оглушителен. Голоса людей, окружающих Эмили, растворялись в этом шуме, а её бесчисленные попытки сопротивления оставались безуспешными. Надежда таяла с каждой секундой. Она умоляюще смотрела на единственную женщину в помещении, но та лишь стыдливо опустила взгляд в пол, не решаясь смотреть в её сторону. Сердце пропустило болезненный удар, а к горлу подступил сдавливающий ком. Она до последнего надеялась… и напрасно. Шум от приборов прекратился — это обозначало готовность к запуску процедуры. *** – Эмилию объявили в федеральный розыск, скрывать её пропажу уже нельзя. – С похищения прошли почти сутки. Все были на взводе. Поисковые операции не дали результата, слухи распространялись с большой скоростью, а ФБР были готовы биться головой об стену из-за давления со стороны властей. Агенты отчитывались Пеппер, которая была не менее подавлена, но держалась ради Эмили. Она была готова подключить всех к поискам, лишь бы вернуть её. Тони не было в штабе — он проводил своё собственное расследование. И плевать он хотел на запрет. Роуди полностью поддержал друга, понимая его. Да, заковианский договор связывал ему руки, и по правилам он должен был ждать приказа сверху. Но к чёрту договор, когда дело касается дочери. Тони подключился ко всем камерам в том районе в поисках зацепки. Любопытная деталь была в том, что им удалось вывести из строя все камеры в районе, включая камеры домов и авторегистраторы. Но камера в подвале работала. С этого он и начал. Периметр дома был ограждён и охранялся полицией. Старку не составило труда проникнуть в дом. Тяжелее было находиться в нём. В доме ничего не трогали, исключая утери улик. Глаза мужчины невольно цеплялись за высохшие пятна крови, а перед глазами проносилась запись, где его девочка борется до последнего. Ему с трудом удавалось держать себя в руках. Но он должен был это сделать. Он должен найти её. Найти и спасти. Оглядываясь в лаборатории в поисках упущенных деталей, Тони всё не мог отделаться от странного предчувствия. Просмотрев все данные с флешки, стало ясно, что Джессика работала на Гидру под прикрытием. А узнав, что здесь замешан ещё и Фьюри, Тони был в бешенстве. Он точно причастен ко всему. Возможно, именно он и убедил Джессику стать его двойным агентом. Но мало того, что он втянул её во всё это — так и не смог предоставить должной защиты. А возможно, он даже знал, что Эми — его дочь. Он мог знать и молчал. И как только Джессика могла с ним вообще связаться? Старка мучили эти мысли. Но ответов всё не было. Как и при просмотре помещения. – Пятница, просканируй помещение, – искусственный интеллект тут же выполнил команду, но не нашёл ничего нового. – Возможно, камера работала из-за наличия толстых стен, блокирующих волны глушителей. Вполне возможно, подземное положение лаборатории также сыграло роль, – отозвалась Пятница. – Я это уже понял, – устало выдохнул мужчина. Раздражение лавиной накатывало на него, а от злости он был готов рвать и метать. – Босс, ваш пульс резко подскочил, – встревоженно отметила Пятница. Тони никак не ответил на это. Он был подавлен от собственного бессилия. Пока он тут не знает, с чего начать — его малышка неизвестно где, в каком состоянии. Он даже думать не хочет о том, что с ней могут делать, о том, как ей сейчас страшно. Ведь она совсем одна с этими монстрами. Одна и беспомощна. – Выведи записи камер со спутников, – потребовал мужчина. Он не успокоится, даже если придётся просмотреть эти записи сотню раз. Пятница не спорила, а выполнила указание босса. – Удивительно, ни один спутник не пролетал над данным районом в момент похищения. Старк ещё больше нахмурился. Как Гидра могла провернуть подобное после распада? В самом деле удалось ли им расколоть их? Или же нет? – Чтобы провернуть подобное, у них должно быть немало ресурсов и влиятельных людей. Кто же их покрывает?.. – вслух проговорил Тони, погрузившись в водоворот мыслей. Ясно было лишь одно: Эмили была их целью с самого начала. И то нападение в переулке было также спланировано. Но зачем играть так запутанно? Если она была им нужна, бросили бы они её истекать кровью? Что же они замышляют? И зачем им она? Какие цели они преследуют?.. Вопросов становилось всё больше, а ответов не было. *** – Питер, сканирование не дало результатов, пора возвращаться, – Карен пыталась вразумить отчаявшегося парня, но тот и не думал сдаваться. – Нет, ещё рано. Нужно проверить ещё пару точек. Питер был на взводе. Он чувствовал себя виновным в пропаже Эми. Виноватым за то, что не замечал, чем она втайне занималась. Да, он видел, что она что-то утаивала, но не решался спрашивать в лоб, надеясь, что она откроется, когда придёт время. Сейчас же он жалел, что они не поговорили. Может, всё бы обернулось иначе. Из мыслей Паркера выдернула встревоженная Карен. – Питер, ты должен это видеть, – она тут же вывела новостной репортаж на экран. «Некий анонимный информатор передал нам волнующую информацию: накануне была похищена дочь Энтони Старка — Эмилия Старк. К посланию было прикреплено видео. Особо впечатлительным просьба отойти от экранов», — по спине парня пробежал холодок. Эта информация была секретной, но то, что он увидел, выбило кислород из лёгких. Тони скрыл от Питера запись, не желая, чтобы он видел тот ужас. Сердце сжалось от увиденного — то, как они безжалостно наносили удары по ней, как она истекала кровью, продолжая отчаянно бороться. От переполняющей его злости Питер нанёс удар кулаком по бетонной стене, оставив дыру на ней. Он не чувствовал боли разбитых костяшек или как кровь стекала по руке, от чего перчатка противно прилипла к коже. Его переполнял гнев, затмив другие чувства. В реальность его вернула мысль о наставнике — он, должно быть, уже видел данный репортаж. Только одна мысль об этом отрезвила его, и он тут же рванул в сторону штаба, стреляя паутиной в здания. Он не мог представить, что сейчас творится в штабе, полном федералов и других агентов. Как Паркер и предполагал, в штабе началась настоящая суматоха. СМИ разошлись по полной, раздувая эту новость до гигантских масштабов. Телефоны разрывались от звонков знакомых и друзей. Федералы старались держать ситуацию под контролем, но в штаб уже прибыли Озборны, Уокеры и Эрик Смит, что не сулило ничего хорошего. Парень кое-как смог пройти незамеченным, но то, что творилось в штабе, не смогло обойти его стороной. В здании словно открыли врата ада: крики и паника охватили всех, агенты неслись как угорелые, адвокаты пытались разрулить ситуацию в СМИ, Пеппер успокаивала близких Эмилии, несмотря на то что сама была на грани нервного срыва, а Старк чуть ли не устроил драку с конгрессменом. Питер хотел бы вмешаться, но Пятница опередила его. – Мистер Старк, поступил засекреченный медиафайл, – помещение тут же погрузилось в тишину, а Пятница без промедления вывела файл на главный экран. – Просто звукозапись? – возмутился один из агентов ФБР, в то время как у Питера всё сжималось — его чуйка била тревогу, и неспроста. *** Оглушительная тишина была страшнее шума приборов. Она осталась одна среди хаоса. Холодный обруч впивался в голову, словно пытался раздавить, а ремни вонзались в тело, не переставая напоминать о её беспомощности. Где-то внутри не угасала надежда, что это всё очередной кошмар, и она вот-вот проснётся. Но чем дольше тянулось время, тем страшнее становилось. Эмилия чувствовала на себе тяжёлые взгляды учёных. Им было жаль её, но от их жалости было противнее. А вот взгляд Хаммера был напротив — он получал удовольствие, наблюдая за её жалкими попытками сопротивления. Холод пробежал по телу в ожидании агонии, как бы шестое чувство подсказывало, и не ошиблось. По телу словно разлилась лава, охватив все нервные окончания, особенно сосредоточив свою разрушительную силу на мозге, разрушая каждую клетку, каждый нейрон. Тело выгнулось подобно струне. Конечности налились свинцом, не в силах разжаться. Зубы сжались с такой силой, что были готовы прокусить капу. Болезненный крик застрял в горле, не в силах вырваться наружу. Ток не просто захватил каждую частичку тела, он ворвался в само сознание, стирая любые границы. Её словно стирали — воспоминания, чувства, личность — всё размылось, превратившись в единую кашу. Сердце работало критически быстро, лоб покрылся испариной, скулы напряглись, зрачки расширились, поглотив радужку. Каждый вдох приносил ещё большую боль, словно она дышала огнём. Лёгкие горели, но крик так и не вырвался. Она сопротивлялась изо всех сил. – Она молчит? – изумление Хаммера читалось по его выражению лица, но ещё и гнев — он желал насладиться её мучениями, чего не происходило. – Увеличьте напряжение, – отдал приказ главнокомандующий. – Но это опасно, такое напряжение может вызвать... – не успел лаборант возразить, как был грубо перебит: – Я сказал увеличить напряжение, или до тебя не доходит?! – сквозь зубы процедил мужчина, вызвав дрожь в теле учёного. Лаборант неуверенно кивнул техникам, дав команду увеличения мощности, молясь, чтобы её сердце выдержало. Вторая волна боли накрыла её как цунами. Тело выгнуло ещё сильнее, а ладони сжались настолько, что ногти впивались в плоть, разрезая её, отчего кровь окрасила её ладони. Перед глазами всё побелело и поплыло. Сердце билось в агонии, чуть ли не выпрыгивая из груди. Ремни, державшие Эмилию, оставили кровавые следы на её конечностях, а обруч на голове от силы тока нагрелся, буквально поджаривая её мозг. Она ощущала боль в каждой клетке своего тела, ток буквально разрушал её изнутри. Глаза налились кровью, кровь полилась из ушей и ноздрей, а сознание стало расплывчатым. – Пора прекращать, она может умереть! – в панике прокричал учёный, наблюдавший за её показателями, которые взлетели все разом. – Продолжайте увеличивать мощность, – холодно произнёс главный. – Но она умрёт! – возражали люди в халатах, пока к их головам не направили стволы. – И поделом, – равнодушно ответил мужчина. – Нашёл новую игрушку? – мужчины обернулись на весёлый голос вошедшего. У входа стоял молодой мужчина лет тридцати, высокой и широкой комплекции тела, шатен с редкой щетиной на лице. У Хаммера он вызывал смешанные чувства. Его строгая внешность и острый взгляд, от которого мурашки по спине, даже больше, чем от вида главнокомандующего — что-то в этом парне настораживало. Он отличался от остальных подчинённых — одна его манера речи и поза, с которой он стоял, говорили о его уверенности в себе и отсутствии какого-либо страха, даже перед главнокомандующим. – Грант, разве ты не должен быть в Канаде? – удивлённо спросил главный у вошедшего. – Мне сообщили о поимке отпрыска Джесс, я не мог это пропустить. Тебя что-то не устраивает, Гаррет? – спросил парень, наклонив голову вбок, глядя на мужчину с вызовом. – В таком случае — вперёд, – Гаррет любезно предложил парню встать рядом с ним и полюбоваться происходящим по ту сторону стекла. Грант подошёл к окошку, разделяющему их от лаборатории. Его взгляд стал жёстким. Глаза метались между жизненными показателями, панелью с силой электрических импульсов и самой, непосредственно, Эмилией. – Какая сейчас мощность? – обратился он к одному из лаборантов. – Шестьсот вольт на одну с половиной ампер, – неуверенно произнёс учёный. – Предел? – мужчина нервно кивнул, подтверждая его слова. – Как это предел? – нервно хохотнул Хаммер, не сильно-то разбираясь во всём, что здесь происходит. – Больше выдерживал лишь один, – начал фразу глава. – Зимний солдат, – закончил парень, всё ещё разглядывая Эмилию. – Она не издала и звука. – Мы продолжим, пока не добьёмся нужной реакции, – насмешливо проговорил Гаррет, собираясь дать команду техникам. – Не думаю, что вы добьётесь желаемого, – двусмысленно произнёс Грант. – О чём ты говоришь, Уорд? – парень пожал плечами на вопрос босса. — Нет, если ваша цель — убить девчонку и спустить на ветер все те средства, которые вложила Гидра за её слежкой и поимкой, то да, вы добьётесь чего хотите, — изложил Грант, наблюдая за переменой настроения Гаррета. — Убедил. Закругляемся. Девчонку поместить в камеру, — отдал приказ начальник, собираясь покидать комнату. — Стоп. То есть на этом всё? Джон, мы так не договаривались! Ты обещал, что заставишь страдать Старка. А что по итогу? — Хаммер был нетерпелив, он долго ждал момента, когда сможет отомстить Старку. Такой расклад его вовсе не устраивал. — Терпение, мой друг. Веселье только начинается, — загадочно произнёс Гаррет, зловеще ухмыльнувшись. *** Пятница включила запись, не дожидаясь команды Старка. Поначалу ничего не было слышно: запись была искажённой, словно записана на оборудование прошлого века. Звук понемногу прояснялся, жужжание и гул нарастали, пока на фоне не появился голос — девичий, испуганный, полный боли. — Нет... нет, не надо... — сердца присутствующих сжались. Голос принадлежал Эмили — однозначно ей. Она была жива, но что-то её пугало. Приглушённый звук приборов на фоне стал нарастать. Треск, появляющийся каждые пять секунд, подтверждал повышение мощности. Звуки становились всё громче, а после на фоне послышались тихие всхлипы и тяжёлое дыхание. Сердце Тони пропустило тяжёлый удар от услышанного, а по телу прошёлся холодок. Болезненные стоны нарастали, пока не сорвались в хрип — то, как она сдерживала крик, ощущалось даже без видео. Одного аудио хватило, чтобы передать весь спектр боли и ужаса, через который прошла Эмили. Перед глазами мелькали образы, дорисованные сознанием: как она судорожно сопротивляется боли, пока её безжалостно проводят через мучительные пытки, через которые пройти даже взрослому человеку будет смертельно. Тони испытывал боль почти физически — по его сердцу словно прошлись раскалённым кинжалом, вонзали и вертели, как хотели, наслаждаясь его мучениями. То, как он беспомощен, несмотря на свои средства и связи, на звание героя, не сумевшего защитить даже своё дитя... Его буквально растоптали, смешав с грязью, тыча перед его лицом и насмехаясь. Вскоре запись закончилась, а в зале воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь биением сердец и тяжёлым дыханием. У каждого присутствующего не было слов, как описать то, что они услышали. Вишенкой на торте стала напечатанная фраза после записи, окончательно вбивая финальный аккорд этого мини-шоу: — Это только начало... На этом запись закончилась. Она не несла за собой ничего, кроме как раззадорить Старка, заставить его злиться и наслаждаться его бессилием. И им это удалось. Тони не просто зол — его переполняет ярость. Разрушительная, готовая стереть Гидру в порошок. — Отследить канал не удалось, — резко раздался голос Пятницы. — Они пытаются вывести нас из себя. Нельзя действовать опрометчиво, — отозвался старший агент ФБР, но Тони был в такой ярости, что слова агента прошли мимо него. Старк молча покинул главный зал, но это молчание было громче любых слов. Он настроен решительно. В любом другом случае он бы послушал федералов, но не сейчас. Эта запись была предназначена лично для него, и Тони принял вызов Гидры. Они хотят войны? Так вот, они её получат сполна. После ухода Тони в штабе стало ещё неспокойнее. В этой суматохе никто не заметил Питера, который слышал всё с самого начала. На лице парня застыли мокрые дорожки от слёз — слёз бессилия и горечи. Он винил себя. Винил во всём. Он снова облажался, только теперь по-крупному, и на кону жизнь Эми. Он мог пережить всё: если бы мистер Старк снова отобрал костюм, если бы его так и не признали полноценным Мстителем. Но пережить потерю той, кто поверила в него больше, чем он сам, — Питер не сможет. Просто не сможет. Слушая ту запись, он ощущал всё. Его сверхвосприятие сыграло над ним злую шутку, позволив прочувствовать ту боль и страх, через которые прошла его любимая. Он понимал, что то, что чувствует он, — ничто по сравнению с тем, что она ощущала в действительности. Ведь она обычный человек. Ей страшнее и больнее. А от осознания этого сердце поливалось кровью. Парень вжался в стенку, заглушая свои всхлипы. Он даже не заметил, как начал плакать, пока слеза не упала на окровавленную ладонь, смешавшись с ней. Пеппер всё ещё не могла прийти в себя — её трясло, а в ушах звенело. Переговоры агентов с федералами, общая какофония звуков растворилась, а в глазах помутнело. Она могла упасть, но к ней подошёл Роуди, удержав её на ногах и прижав к себе, шепча утешительные слова, несмотря на своё внутреннее смятение. — Какими животными надо быть, чтоб так издеваться над беззащитным ребёнком?.. — дрожащим от слёз голосом произнесла женщина. Роуди успокаивающе поглаживал её плечи, понимая, как ей сейчас это нужно. — Всё будет хорошо. Тони разберётся. Всегда разбирался, — пытался приободрить её полковник. Пеппер успокоилась, понимая, что Роуди прав. Тони не раз выпутывался из таких ситуаций — взять того же Мандарина, похитившего её. Он смог отыскать и вылечить, и сейчас сможет. Она верит в это. Верит в него. От мыслей её отвлёк громкий спор. Норман окончательно вышел из себя, крича на агентов. Он был полон ярости, выплёскивая её на всех, кто подвернётся. Его взгляд невольно зацепился за Поттс, и он тут же направился в её сторону. Роуди инстинктивно огородил Пеппер собой, но Озборна это не остановило. — Это всё из-за вас! — прокричал обвинение мужчина, не сдерживая эмоций. — Всё это дерьмо началось с того дня, как правда её родства с вами вскрылась. Это всё по вашей вине! По вине Старка! — Норман совсем не сдерживался в словах, выплёскивая всё, что сдерживал до сего дня. — Норман, остынь, — пытался вразумить его Эрик, уводя от шокированной Пеппер, но он вырвался из его хватки. — А ты? Как ты мог позволить совершенно чужому человеку забрать племянницу? Почему не боролся? Почему позволил ей уйти?! — в голосе мужчины была горечь. Он сам пытался забрать её, но его не подпускали и близко к Эми, ссылаясь на то, что по закону он ей никем не является. — Это была последняя воля Джесс... — сквозь зубы процедил Эрик, сдерживая эмоции. Ему тоже было нелегко, а обвинения Нормана — будто соль на открытую рану. — Джесс?.. Она пятнадцать лет скрывала дочь от Старка и с того ни с сего решила довериться ему? Брехня это! Джесс не могла доверить судьбу дочери тому, кто себя элементарно защитить не может — не то что ребёнка. Пеппер выслушивала все его слова молча, хотя внутри кипел ураган эмоций. Она хотела предъявить ему, что он ошибается, что на эмоциях несёт полный бред, но неосознанно соглашалась с ним. Она сама, будучи с Тони, попадала в весьма опасные для жизни ситуации и не единожды. Глупо верить в то, что Эмили это обошло бы стороной. — Я подключу своих детективов, и как только Эми найдут — я забираю опеку над ней, — бросил напоследок Озборн и поспешно удалился, оставив после себя неприятный осадок. Он имел право злиться. Злиться на себя — что поверил в Тони, что не стал бороться. Что так легко сдался.