Долгая ночь в долине| Long Night in the Valley

Тошинори вспомнил о своем коротком и крайне неудачном пребывании в роли беспринципного линчевателя. У него закрадывалось подозрение, что это произошло из-за его незваных ментальных гостей, но он ничего не мог с этим поделать.  Изуку всегда лучше справлялся с ментальной частью этой причуды.  Он закончил смывать отбеливатель с волос мальчика и не мог не задаться вопросом, думал ли Изуку когда-нибудь о том, чтобы пойти по этому пути. Это было жестоко, и, зная, что он делает сейчас, он никогда бы не повторил этого, но его речь, обращенная к Изуку на крыше, была призвана удержать его от тех же ошибок, которые Тошинори совершил в юности.  Если бы Нана не забрала его... с содроганием думал он, что бы с ним тогда стало. Он, конечно, был не в своей тарелке, бился гораздо выше своей весовой категории.  Хотя, по правде говоря, сейчас они тоже были не в лучшем положении.  — Мне очень жаль. — мягко пробормотал Изуку.  — Это не твоя вина. — Ответил Тошинори.  — Но я не мог заставить его уйти. А теперь он пытается выведать Ваши секреты. — Мой мальчик, они послали высококвалифицированного лазутчика в твой разум. — Тошинори не был уверен, откуда он это знает, но ощущение было верным. — У тебя нет подготовки, чтобы бороться с этим. То, что ты сделал, уже поразительно. — Он вытер полотенцем волосы Изуку.  Влажность и средство сговорились, сделав их менее пушистыми, чем обычно. — В последний раз ты говорил мне, что даже не можешь полностью проявиться в том месте. — Я пытался отвлечь их. — жалко ответил Изуку. — Ничего не вышло. Это—Он все еще там. — Все в порядке, все в порядке. — сказал Тошинори. — Кроме Одного за всех, у меня нет секретов, которые стоили бы всех этих слез. — Возможно, было бы неприятно, если бы они узнали обо всех незаконных действиях, которые он совершил за эти годы, но большинство из них было бы невозможно доказать. — Давай-ка влезем в этот костюм. — Хорошо. — Изуку кивнул, освобождаясь от одежды. — А почему именно костюм? — Это то, что ты никогда бы не выбрал надеть, и он относительно анонимный. — сказал Тошинори. Он начал надевать свой плащ, проверяя, все ли потайные карманы заполнены. Чтобы не нарушать маскировку, Изуку носил с собой только сумку, а ведь им еще понадобятся припасы.  — Как я выгляжу? — спросил он. Первое, что заметил мужчина, это то, что он не потрудился завязать галстук, но Тошинори планировал позаботиться об этом с самого начала.  Второе— Тошинори точно не побледнел.  Конечно, именно так он и выглядит, — прошептали семь или около того голосов. Знали с самого начала. Чтобы переписать ДНК, нужно ее прочитать. Нельзя отдавать это кому попало. Да. Конечно. — Ты выглядишь замечательно, — сказал Тошинори, потянувшись за галстуком. — А еще неузнаваемо.  — Ну, в этом-то и смысл, верно? — спросил Изуку, проведя рукой по волосам. — Итак... Как мы собираемся это сделать? Тошинори скорчил гримасу. Он был не слишком хорош в этой части. Не зря когда-то он так полагался на сэра Ночноглаза. — Я... могу придумать план. — предложил мальчик после тишины. — Расскажите мне, как работает причуда Трейса.

***

Бой дошел до другого конца туннеля и выплеснулся на яркий желтый солнечный свет. До этого момента Мидория сражался с Иидой, но после выхода из туннеля он бросился бежать, при этом ударив Сузуки карандашом в глаз.  Тем временем Всемогущий, ультра угроза подросток, держался против них уверенно.  Правда, Аизава не понимал, почему Всемогущий не использует свою причуду.  К счастью, после выхода из туннеля парень начал сдавать, а потом и вовсе убежал вслед за Мидорией. Айзаве не хотелось преследовать их обоих. Были ли у него вопросы, на которые он хотел получить ответы? Однозначно да. Хотел ли он получить ответы на них ценой вторжения в личную жизнь ученика и разрушения его доверия?  Абсолютно нет.  Тем временем он должен был проверить, не нуждается ли этот идиот в медицинской помощи. К сожалению, это было частью его работы.  — Нужна помощь? — спросил он.  — Нет. — ответил Сузуки, вытаскивая карандаш. Меньше чем через секунду его глаз был в порядке. — Больно… — пожаловался он.  Маленькая часть мозга Айзавы скорбела о том, что перелома ног Сузуки будет недостаточно, чтобы остановить его. Маленькая, но очень ощутимая часть. Он оттолкнул ее. Думать о том, что могло бы быть, было нелогично.  — Сэнсэй! — позвала Урарака. — Мне кажется, мы в Америке. Все знаки на английском! — Она показала пальцем.  Знаки действительно были на английском.  Учитывая, сколько времени Всемогущий провел в Америке, не было ничего удивительного в том, что Мидория создал для него такое место в своем воображении.  ... Хотя ему было интересно, почему в сознании Мидории бегает подросток-линчеватель Всемогущий. Ведь если бы Мидория оказался в подобной ситуации и мог выбрать любого Всемогущего, он бы выбрал лучшего в своей игре Всемогущего стихийных бедствий, так что это должен был быть Всемогущий, которого Мидория просто...  Имел. По какой-то причине.  — Это доказательства. — сказал Тодороки. — Какие доказательства? — спросил Аидзава.  — Что Мидория - внебрачный сын Всемогущего. Иида тяжело вздохнул, переставая поглаживать свое ранее пробитое плечо.  — Подумайте об этом! — Повысил голос Тодороки, став таким эмоциональным, каким Аидзава его никогда не видел. — Кому еще Всемогущий мог бы рассказать о своем темном прошлом? К его ужасу, он был прав.  — Добавьте к этому причуду, улыбку и то, что они встречаются за обедом по крайней мере раз в неделю— — Это буквально самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал. — сказал Сузуки. — Всемогущий — прирожденный герой. Столп общества! — Да? — Тодороки прищурился на Сузуки. — У него не будет тайного внебрачного ребенка. К его второму ужасу, в его словах был смысл.  — Тем более такого, как Мидория Изуку.  Ладно, сейчас смысл пропал.  — В любом случае, черные щупальца совсем не похожи на общий усилитель Всемогущего. — И хотя я все время говорю "тайный внебрачный сын", моя нынешняя теория состоит в том, что Мидория-сан и Всемогущий на самом деле женаты, но им пришлось сделать это тайно, чтобы враги Всемогущего не нашли их.  — Тодороки, пожалуйста, ты не можешь распространять такие необоснованные слухи о своих одноклассниках! — сказал Иида, рассекая воздух. — Тем более о семьях твоих одноклассников! Тодороки выглядел обиженным. — Но у меня есть доказательства! Айзаве следовало бы положить этому конец, но он хотел посмотреть, к чему все это приведет, но он подавил это желание. И вообще. Если бы Мидория был ребенком Всемогущего, он бы когда-нибудь об этом заикнулся. Точнее, Всемогущий. Мидория, очевидно, умел хранить секреты.  (С другой стороны, у Айзавы не было лучшей теории для их очевидной тесной связи). — Какие доказательства? — спросил Иида, явно заинтригованный.  — Мидория-сан - удивительный человек. — Глаза Тодороки сверкнули, словно он попал в мангу.  Аизава вздохнул, он должен был догадаться, что "доказательства" будут... Подождите.  — Где Урарака? . Урарака действительно должна была быть более внимательной. Особенно после всех уроков ситуационной осведомленности, которые проводил с ними Айзава-сенсей.  Изуку не винил ее. Это была отвлекающая ситуация, и он подозревал, что сон и "сновидения" влияют на их рассудок.  И все же. Было слишком легко оттащить ее в сторону и провести через дверь в другую часть сновидения.  Но после этого она вырвалась из его хватки и приняла боевую стойку.  — Я не хочу драться, — прошептал он, делая подавляющее движение.  Урарака выглядела так, словно хотела ему поверить, но нахмурилась. — Извини, но после того, как ты зарезал Ииду, мне как-то трудно в это поверить. То есть я знаю, что ты под действием причуды и все такое, но ты все еще под действием причуды. — Несмотря на свои слова, она не уступала ему в громкости.  — Я знаю, знаю. — ответил Изуку. — Это выглядит так, но... — Он сжал пальцы в кулак и поправил рукава своей формы. — Вам, ребята, нужно кое-что знать о том, что происходит, также, чтобы вам было легче сбежать. Могу я объяснить? Я больше не собираюсь сражаться с вами, ребята. Не так, как... Не так, как я это делал до этого. Урарака вздохнула и слегка расслабила плечи. — Ладно, Деку, я- — замялась она.  — Мидория. — Ты все еще можешь называть меня Деку. — сказал Изуку. — Ведь это мое геройское имя.  — Да, но... они использовали его, чтобы причинить тебе боль, да? Он пожал плечами. Это был не тот разговор, который ему хотелось бы вести. — Если хочешь, можешь звать меня Изуку. Будет странно, если ты начнешь называть меня Мидорией.  Урарака моргнула. — Ты уверен? — Да? — Тогда ты должен называть меня Очако! Изуку покраснел. — Хорошо. — сказал он тоненьким голоском. Он кашлянул. — Итак.  Представь, что ты в комнате. — Он жестом указал на факсимиле американской закусочной. —Ты стоишь в центре.  Ура-Очако кивнула. — Конечно. — Вот так. Итак, ты не можешь видеть все стены сразу, как бы ты ни повернулась. Если только у тебя нет какой-нибудь причуды, связанной со зрением, или причуды, как у Шоджи, я думаю. — Изуку покачал головой, отбросив эту мысль на время. — Это имеет смысл? — Да, — сказала Очако, — но я не понимаю, какое отношение это имеет к... этому. — Она развела руки перед собой.    — Ну... Это то, что происходило там. — он сделал неопределенный жест в сторону того места, откуда они пришли. — От пляжа до туннеля. Ты была в моей голове. Как бы... внутри моей личности, я полагаю? Поэтому вы не могли видеть все сразу. Только стены изнутри. Каждая... каждая стена из меня? Каждая из меня была как отдельная стена.  Вы не могли видеть всю форму. Они были неполными. — Хорошо. — сказала Очако. — И это все еще происходит? Мы все еще в твоей голове? — Именно поэтому мне нужно было поговорить с тобой. Ты... Этот я, тот, с кем ты сейчас разговариваешь, я завершен, потому что ты видишь меня со стороны. Ну, в основном полностью. Например, ты не можешь увидеть другую часть комнаты из стен снаружи... О, нет, Всемогущий прав, я ужасен в метафорах. — Он зарылся лицом в руки.  — Все в порядке. — сказала Очако. — Но... Ты хочешь сказать, что мы находимся в чужой голове? — Вроде того. Только... не в моей. Мыслеобраз? Это... это сложно. — Он поднял голову.  — Д-Изуку-кун, это разум Всемогущего? Когда все проснутся, это станет очевидным, поэтому Изуку кивнул. — Почему? — спросила Очако. — Как? — Я не могу сейчас все объяснить. Слишком много всего, и я не знаю, есть ли у комиссии кто-то, кто подслушивает с помощью телепатии извне. Я знаю, что они не используют ее на мне, потому что я не сплю, но... — Что? Ты не спишь? — Вроде типа того. Это побочный эффект того, что здесь происходит. Я очнулся, когда господин Сузуки выстрелил в меня. И я вроде как в бегах. Правда, я не могу рассказать об этом подробно, потому что... ну, ты понимаешь. Прослушка. Очако глубоко вздохнула. — Так что ты хотел мне рассказать? — Ну, все это, но еще нам нужно скоординироваться. Было бы лучше, если бы мы смогли уговорить господина Сузуки остаться в одном месте, но я не думаю, что это произойдет. — Мы уже пытались это сделать. — Я так и думал. — сказал Изуку. — Проблема в том, что если ты будешь перемещаться, то столкнешься со Всемогущим, как ты столкнулась со мной в моем сне. Если причуда господина Сузуки работает так, как я думаю, и он продолжает использовать ее на мне, то это не проблема. Но если он начнет использовать ее на То— на Всемогущем, то это уже другое дело. — Ты знаешь, в чем его причуда? — спросила Очако, подняв брови. — Думаю, он может заставлять людей думать на определенные темы. — ответил Изуку.  — Например, о секретах и прочем. Поэтому если он узнает, что находится в разуме Всемогущего, будет плохо. Очако кивнула и присела на край одного из столов. — Всемогущий так долго был номером один, — сказала она, — что я удивлюсь, если он не знает кучу разных секретных вещей. Стоит ли нам попытаться вернуться назад? — ... Я бы сказал "да", но мне нужна моя мозговая сила для побега, а не для воспроизведения травматических моментов из моего детства, и я знаю много разных секретных вещей. Некоторые из них... Значительно более поздние. К тому же, я не уверен, что Всемогущий позволит вам вернуться. — О. — Очако наклонила голову. — Не пойми меня неправильно, но за теорией Тодороки про тайного внебрачного сына нет никакой правды, верно? — Абсолютно нет. — ответил Изуку.  — Хорошо. Полагаю, у тебя есть план? — Скорее отвлекающий маневр. — ответил Изуку. — Не знаю, насколько хорошо это сработает, но...

***

— Знаете, — сказал Изуку, взваливая на плечи сумку, одновременно восхищенный и ужасающийся, — С обритой головой и маской на лице Вы выглядите как... ну, вы понимаете. — Ах. — сказал Тошинори, не зная, как реагировать на то, что и он сам, и его преемник оделись как их злейшие враги.  — Наверное. — сказал он. — Но пальто-то совсем другое. — Да. Это так. — Кстати говоря, — сказал Тосинори, насильно меняя тему, — Не забудь снять галстук, если ввяжешься в драку. За него слишком легко ухватиться.  Изуку кивнул, частично отвлекаясь от всех этих разговоров в своей голове. Затем он моргнул.  — Линчеватели? Тошинори смущенно пожал плечами. — Ты когда-нибудь думал об этом? Все, что Изуку когда-либо хотел делать, это помогать людям. Спасать людей. Героика была лучшим вариантом. Какое-то время - единственным вариантом. Теоретически человек мог попасть в героику по заслугам и умениям. Все остальное... Что-то вроде врача, полицейского или адвоката... Для беспричудного человека это было бы невозможно. Даже найти жилье было сложно, потому что большинство домовладельцев заставляли людей сообщать о своих причудах, чтобы "предотвратить несчастные случаи, связанные с неудачным взаимодействием причуд". Тошинори обхватил Изуку за плечи. На мгновение он забыл, что его подслушивают.  На мгновение он забыл, как горько ему было из-за этого. — Не тогда. — сказал он. Он знал, что ему не выжить без подготовки, которую можно получить только в школе героев, такой как UA.  — А сейчас? — Хех. Из нас получится неплохой дуэт, не так ли, мой мальчик? Им нужно было уходить. Пока Трейс не подошел слишком близко. У них обоих были свои указания, но неважно, помнили они их четко или нет. Ведь они слышали и чувствовали друг друга, и им так много помогали.  Они вышли из укрытия, пробрались через ливневые стоки, прошли здание над ними, вместе прошли квартал и разошлись, не проронив ни слова. Причуда Трейс позволяла определить, где побывал человек. Она не так хорошо определяла, когда они там были. Согласно ее регистрации в комиссии по делам героев, все следы, оставленные в течение двух часов друг от друга, выглядели примерно одинаково. Если верить интервью, которое Изуку давал однажды после похищения, то после десяти след исчезал полностью, и ей требовался новый след, чтобы идти по нему.  Если Изуку и Тошинори будут достаточно часто петлять по своим следам, она не сможет определить, какой из них какой. Если им повезет и они все спланируют, то смогут провести ее по лабиринту, разбивая тропу автобусами и переходами между зданиями, и получить преимущество. Они могли бы использовать это преимущество, чтобы обогнать ее, потому что ее причуда слежения требовала времени для работы.  По крайней мере, он надеялся, что так и будет. В реальности же записи комиссии часто оказывались устаревшими, герои редко предоставляли общественности абсолютно верную информацию о своих причудах, и даже энциклопедические знания Изуку имели свои пределы. В конце концов, энциклопедии дают лишь краткие обзоры своих предметов.  Но должна же быть какая-то связь между реальностью и записью. А если это не сработает... Навыки самосохранения у Изуку были на нуле, но за его спиной вихрились восемь умов, более чем готовых приложить свои силы. Все сошлись на том, что нужно сражаться, и в таком состоянии они будут действовать согласно общему мнению. Девять из них вместе.  Девять здесь, чтобы физически держать их подальше от комиссии. Девять внутри, храня их секреты. Девять держат двери крепкими, а хранилище - закрытым... Он споткнулся от неожиданного направления своих мыслей. Голова запульсировала.  Было бы гораздо легче, если бы они больше не лезли в голову.  Он поспешил вперед.

***

В нескольких милях от него, в самой охраняемой тюрьме страны, охранники самого опасного злодея в мире судорожно искали ответы. Они усыпили человека, известного как Все За Одного, до опасной, откровенно говоря, степени. Он уже несколько часов не дергался и не разговаривал.  Его мозговая активность была повышена.  Сильно повышена.  Так было уже несколько часов, и они понятия не имели, почему. 

***

Все за Одного улыбнулся, глядя на дверь хранилища перед собой. Он давно не видел его, но, тем не менее, память о нем была безупречной. В конце концов, это было место, к которому он часто возвращался в своих мыслях.  Будоражит.  Но это было не тогда. Это не было результатом того, что он погрузился в размышления. Ох, нет. Это было нечто бесконечно более интересное. Бесконечно более ценное.  Он провел рукой по вьющимся волосам и задумчиво хмыкнул. Интересно, действительно интересно.  Он подошел к двери и провел пальцами по холодной внутренней поверхности, задевая кончиками пальцев мелкие царапины и зазубрины. Это было более подробно, чем он успел запомнить, но не более подробно, чем, скажем, тот, кто долгое время находился здесь в заточении.  На его лице расплылась улыбка, широкая, искрящаяся и полная ликования.  Это, подумал он, будет весьма забавно.  Он отдернул руку и сжал ее в кулак.  — Тук-тук, младший брат.

***

Изуку замедлил шаг и остановился посреди тротуара. Это.  Он напряженно моргнул. Это будет проблемой.  Он снова начал идти, уже быстрее. 

***

Тошинори прислонился к городской стене, запыхавшись. Маска была толстой и затрудняла дыхание, особенно с его единственным легким.  Задыхался он, конечно, не от физических нагрузок, а от тяжелого чувства ужаса, которое только что опустилось ему на грудь.  У Изуку неприятности? Его схватила комиссия? Нет.  Медленно, он повернулся лицом к Тартару. Ах. Только не снова.

***

Изуку прервался на полуслове и схватил Очако за запястье, когда ресторан завибрировал.  — Что это было? — спросила Очако.  — Проблема. — ответил он, глядя вдаль, как будто видел что-то совершенно другое. Очако поняла, что так оно и есть.  — Что-то в реальном мире? Где бы ты ни был? — Нет. — Изуку гримасничал. — Планы изменились. Вам, ребята, очень, очень срочно нужно убираться отсюда. — Он вытащил ее за дверь на улицу. Небо стремительно темнело. Казалось, он понял, что все еще держит ее, и покраснел, отпустив ее запястье. — Простите. — Мы не знаем, как. Я думала, что именно поэтому мы занимаемся отвлечением внимания.  — Мы тоже не знаем, как, но... — Изуку прикусил нижнюю губу. — Да, да, нет, первый может что-то сделать. Но если они ближе... Мы не можем просто ждать. Может, все-таки подождем? Как вы думаете? Что... Это сработает? Может быть. Мы можем работать с "может быть". Седьмая, это слишком далеко. Ладно, да. Да. — Изуку-кун? — Извини! Прости. Я думаю... Я думаю, что тебе все-таки придется идти вперед. Другие находятся здесь дольше, чем я. Они знают больше. — Он побежал по улице. — Давай! — Другие? Какие другие? — спросила Очако, торопясь догнать его. — Другие, с которыми мы связаны, я и Всемогущий. — Он не смотрел на нее, пока бежал. — Если ты спросишь их, они знают больше, чем я. Они занимаются этим дольше, и это связано с причудами человека. Возможно, кто-то из них уже видел подобную причуду, был в таком положении. — Но... — Просто тебе сейчас очень опасно находиться здесь. — Почему? Изуку остановился и подпрыгнул на месте.  — Ослабление ментальной иммунной системы, в общей сложности. Что-то еще пытается проникнуть внутрь. Не могу делать то и другое одновременно. Здание позади него разлетелось на обломки. Он вздрогнул.  — Что происходит? — спросила Очако.  — Флэшбэк. — ответил он. — Тошинори... — Он покачал головой и указал на перекресток. — Если ты пойдешь в ту сторону, то сможешь встретиться со всеми. — А как же план? Изуку покачал головой. — Просто постарайся пока остаться в живых. Это не будет весело.  Прости, но мне пора! Не успела Очако возразить, как он исчез.