Предатель

/Леоне Аббаккио, пару минут спустя/ Устроить грандиозный переполох на военной базе оказалось на удивление просто. Леоне до сих пор помнил многие коды доступа и без труда послал ложное сообщение о диверсии, на которое, по уставу, должен был среагировать именно тот отряд, что охранял ангар TR-47. Таким образом он отвлёк большинство штурмовиков — но этого бы не хватило надолго, если бы Леоне не собирался устроить настоящую диверсию. Они с R-4 ещё немного поколдовали над терминалом в центре связи, отключив все охранные системы в том злополучном ангаре, на который нацелился Буччеллати, а затем поспешили прочь. Аббаккио больше не заботился о том, чтобы оставаться незаметным. Наоборот: он собирался привлечь к себе как можно больше внимания, взорвать к чертям всё, до чего дотянется лазерный выстрел — в глубине души он действительно ненавидел ту систему, к которой так долго принадлежал. Леоне быстро добрался до грузовой платформы, на которой покоился истребитель. Прозрачный купол над креслом пилота со скрипом, но всё же откинулся назад — и Аббаккио забрался внутрь незнакомой машины. У него не было ни секунды, чтобы привыкнуть — R-4 уже взлетел в «гнездо» и закрепился там. Двигатели взревели, электроника ожила, и Леоне несколько нерешительно положил руки на штурвал. Нерешительно, блять? Да пошло оно всё к хатту. Аббаккио не зря откатал на разных симуляторах едва ли не годы полётов. Если сраные джедаи могли управлять этой птичкой, то и он тоже сможет. Дельта-7 резко дёрнулась вперёд, и Леоне на полной скорости едва не влетел одну из антенн центра связи. — Стабилизируй, ублюдок! — прорычал пилот, резко разворачиваясь в воздухе. — Это я тебе говорю, R-4! Дроид ничего не ответил, но внутренняя связь, очевидно, работала, потому что через секунду действительно запустились стабилизаторы. Но даже с ними джедайский перехватчик оказался слишком быстрым и совершенно неуправляемым. Леоне оглянуться не успел, как снова взмыл в воздух над космопортом, в процессе прокрутив истребитель по оси. Хатт его побери. На какой-то краткий миг знакомое чувство невесомости буквально вскружило Аббаккио голову. Он одновременно почувствовал и прилив эйфории, и липкие нотки ужаса, холодком проползшие по спине. Его последний полёт закончился катастрофой. Его последний полёт закончился смертью Марко, и всё же прямо сейчас Аббаккио чувствовал, как каждую клеточку его тела переполняет адреналин, как дыхание перехватывает, а сердце бьётся в истерике. Он скучал по всему этому — по невесомости полёта, лёгкому головокружению и тяжести штурвала в своих руках. А затем рука в неудобной перчатке нажала на спусковой крючок, и короткий синий залп через секунду вспыхнул алым пламенем. Громадный круглый ретранслятор на крыше центра связи взорвался — Леоне через толщу транспаристали и металла различил лишь эхо, но на земле грохот должен стоять оглушительный. Чувствовал ли он себя виноватым в этот момент? Нет, хотя, по идее, должен был. Но когда он снова вдавил до упора гашетку и выстрелил по командному центру — всё, что осталось в его сознании — это боль. Боль, которую он тщательно скрывал все эти месяцы, которую сам себе запрещал чувствовать, потому что «это была твоя вина», «это ты убил его», «ты был никчёмным солдатом, и это — твоя расплата». «Во всём виноват только ты, Леоне Аббаккио». — Нет... Он снова выстрелил, даже не глядя, куда. Леоне ненавидел, и это было больно. — Не только я виноват в его смерти, — прошептал он, хотя отчаянно хотелось закричать. Марко погиб на войне, которую развязали не они. Марко (как и Леоне) всю жизнь был просто инструментом, и он просто сломался — его тело разорвало напополам — а потом его просто заменили. Их обоих просто заменили другими пилотами. Леоне прямо сейчас видел, как взмывают в воздух стройные ряды чёрных СИД-Истребителей. Он ненавидел, как просто Империя разменивалась жизнями людей, посвятивших себя ей. Эта громадная бездушная система пережёвывала и размалывала в пыль настоящих живых людей, не заботясь об их судьбах. Леоне было всего двадцать, и Империя разрушила его жизнь, и он полностью, до самых кончиков пальцев ненавидел это, но не мог дать отпор. Прямо сейчас у него было только лёгкое бортовое орудие, стрелявшее парой небесно-голубых лазерных зарядов. Аббаккио вцепился в штурвал лишь крепче, не прекращая огонь, сделал ещё один переворот в воздухе. Адреналин всё зашкаливал, но эмоции постепенно отступали, и на смену им вскоре пришло холодное аналитическое мышление, которое всегда брало верх во время полёта. Манёвренность Дельты-7 поражала воображение, но в этом и состояла главная опасность. Чтобы управлять настолько быстрым и нестабильным истребителем (и не сдохнуть в процессе), нужна была запредельная скорость реакции, доступная только джедаям. Ослепительно-яркий заряд орудия ПВО пронёсся совсем близко. Это было чистое везение, что Аббаккио не зацепило. Он инстинктивно скользнул взглядом по экрану, в поисках индикатора щита, но обнаружил, что тот разряжен до нуля. Одно попадание — и Леоне труп. Как будто его это волновало! Проснувшись сегодня на пиратском «Убежище», он уже был готов умереть. «Шаттл взлетел» — раздался в кабине писк на двоичном. Когда надо, R-4 мог быть полезен. Леоне резко (на джедайском перехватчике по-другому и не получалось) свернул в сторону, уходя от огня звена истребителей. Если Буччеллати тоже в воздухе, значит, можно выходить на орбиту планеты, и оттуда — к столкнувшимся лунам. Главное, не попасть под лазеры СИДок, и, желательно, отвлечь их на себя. Краем глаза Леоне действительно его увидел — пресловутый «Восторженный» ничем не отличался от всех остальных имперских шаттлов. Под управлением Буччеллати он на предельной скорости нёсся сквозь атмосферу. К счастью, пока что СИДки его игнорировали, предпочитая палить по Аббаккио. Но Дельта-7 была почти неуправляемой и безумно манёвренной (к тому же, довольно маленькой), так что Леоне легко удавалось уводить её из-под огня. Миг — и силовой щит, раскинувшийся в небе над столицей, остался позади. В разряженной атмосфере двигатели автоматически переключились на межпланетный режим, а Аббаккио в очередной раз отвлёк писк дроида: «Шаттл запрашивает канал связи. Это Буччеллати». Не успел Леоне дать разрешение, как в динамиках раздался знакомый мягкий голос, которого, он, кажется, не слышал целую вечность, хотя на самом деле — от силы минут сорок. — Ты в порядке? — вот и первое, что сказал ему Буччеллати. — Да, — отрывисто бросил Леоне. Именно в этот момент очередной залп красных лазеров пронёсся так близко, что едва не оплавил обшивку, но да, в целом он был в порядке. Хотя в открытом космосе избегать огня СИДок станет сложнее. — Все шесть истребителей у тебя на хвосте, — сообщил ему Бруно. А то Аббаккио сам не знал! Хорошо, что на военной базе Дейсума III в режиме боевой готовности постоянно пребывала всего одна эскадрилья, а не целое крыло, иначе Леоне бы точно уже сбили. — Держись курса, я попробую убрать парочку. — Нет, — рявкнул в ответ Леоне, хотя шлем, который он в суматохе даже не успел снять, вероятно, заглушил голос. — Ещё чего не хватало! Лети ровно, пока они ничего не поняли! Я оторвусь среди обломков лун. Как он собирался продираться через тонны пыли и каменных глыб на шустрой, но своевольной Дельте-7 — другой вопрос. Леоне подумает об этом через пару минут, когда достигнет зоны космической катастрофы, а пока что он был сосредоточен на уклонении от атак истребителей. Допотопный экран, на котором не высвечивалось почти ничего, также совсем не помогал делу. Блядский хатт, как джедаи вообще на этом летали? У них что, глаза на затылке были? Бруно ничего не ответил, но примерно через минуту всё же сбил одну из СИДок. В результате оставшимся пришлось перестроиться, и они даже не успели пальнуть в отместку по шаттлу, прежде чем все семь кораблей оказались в зоне столкновения лун. Леоне не мог отвлечься ни на секунду, но он всё же успел мельком оценить обстановку. Два спутника (один чуть меньше другого и покрыт льдом) медленно вращались на предельно близкой орбите, в ловушке гравитационных колодцев друг друга. Если бы Леоне действительно задумался об этом сейчас, он мог бы назвать их смертельный танец красивым. Пара лун уже успела один раз столкнуться — отсюда облака ледяной пыли и крупные каменные обломки повсюду — но прямо сейчас между ними вполне мог пролететь имперский шаттл. Теоретически. Как получится на практике у Буччеллати — это им скоро и предстоит выяснить. Как только они оказались в облаке обломков, СИДки практически прекратили огонь, потому что от каждого случайного залпа вокруг разлетались сотни осколков каменной породы. Они уже задели Дельту-7, но ничего серьёзно не повредили, только обшивку поцарапали. Аббаккио пришлось сбросить скорость едва ли не до минимума, потому что в противном случае он рисковал врезаться в ближайшую каменную глыбу и разбиться насмерть. К сожалению, это означало, что имперские истребители рано или поздно его настигнут. Мимо, уверенно лавируя среди обломков, пронёсся шаттл, устремляясь к «коридору» меж лун. На какую-то долю секунды Аббаккио ощутил странную сосредоточенность — всё его внимание заняли попытки маневрирования. Он, кажется, только сейчас понял принцип управления этой упрямой птичкой. Джедайский перехватчик под его руководством уверенно обходил препятствия, попутно избегая редких залпов СИДок, а в кабине царила какая-то странная тишина. Леоне привык к раздражающему шуму двигателя прямо под ухом, голосам (напарника, диспетчера и остальных пилотов звена), жужжанию выстрелов и оглушительным взрывам — но внутри Дельты-7 ничего этого не было. Приборы молчали, как и R-4... и только голос Буччеллати, конечно, мог разрушить этот странный момент: — Леоне, ты как? Почему сбросил скорость? Что это вообще? Волнение? И почему вдруг «Леоне»? Буччеллати явно никогда не летал в боевом звене, иначе не задавал бы таких странных вопросов. По крайней мере, не так часто. — Успокойся, я прямо за тобой, — слегка нервно ответил Аббаккио, огибая особенно крупную глыбу. Он бросил быстрый взгляд на дисплей и понял, что СИДки подобрались на опасно близкую дистанцию. Но Леоне знал, что ему нужно продержаться ещё совсем немного — имперские пилоты вот-вот развернут машины и, следуя уставу, не посмеют сунуться ближе к эпицентру столкновения лун. — Дельта слишком резкая, и если я наберу скоро- Леоне оборвал фразу на полуслове, так как на экранах высветился очередной залп лазера от ближайшей СИДки. Он нырнул влево, ближе к ледяной луне, но слишком поздно — джедайский перехватчик ощутимо тряхнуло. Мгновение спустя кабина наполнилась громким писком тревоги и тусклым алым светом. Леоне дёрнул штурвал на себя, но бесполезно: он потерял управление. Всего одно попадание — без щита оно стало последним. Дельта-7, дымя и искрясь, с пугающей скоростью рухнула на поверхность ледяной луны.

***

/несколько минут спустя, на борту «Убежища»/ Стыковка «Убежища» и шаттла «Восторженный» заняла каких-то пару секунд, и Фуго, по приказу Буччеллати, сразу же отправил их в гиперпространство, к ближайшей системе. Пока юный тви’лек настороженно проверял показатели навикомпа (всё-таки это был лишь второй раз, когда он сам пилотировал корабль, переходящий на гиперскорость), в небольшую кабину ворвался Бруно, явно чем-то обеспокоенный. — Сколько займёт прыжок? — без всяких предисловий спросил стиклик и сам заглянул в дисплей через плечо Фуго. Он не оттолкнул подростка, но явно был к этому близок. — Двадцать восемь минут, — ответил Фуго и поспешил убраться в своё кресло второго пилота. Он шумно вдохнул и выдохнул: никому из них сейчас не нужны его панические атаки. — Двадцать восемь, — безжизненным голосом повторил Буччеллати. Затем в его взгляде появилось немного осмысленности и ещё больше обеспокоенности. — Фуго? Прости, я тебя напугал? Напугал — мягко сказано, но Фуго решил сейчас не заострять на этом внимание. — Ничего, — отмахнулся он, — Буччеллати, а где твой имперец? Кажется, догадка Фуго оказалась верна: Бруно мгновенно помрачнел, его губы сжались в жесткую прямую линию, а взгляд ушёл куда-то в сторону. Тви’лек уже успел заподозрить худшее, прежде чем капитан ответил: — Его подбили, истребитель упал на ледяную луну. Не то чтобы Фуго вообще волновала судьба Аббаккио. Но умереть такой смертью он бы не пожелал и самому худшему человеку во вселенной (а бывший имперский солдат до этого звания явно не дотягивал). — Прежде, чем связь накрылась, R-4 успел передать мне информацию о повреждениях и траекторию падения, — поделился Буччеллати, выводя данные на дисплей главного экрана. Его голос по-прежнему не выдавал никакого волнения, но Фуго знал своего капитана уже достаточно хорошо, чтобы понять, что Буччеллати нервничает. — Корпус Дельты-7 выдержал удар, выстрел не задел кабину и не повредил герметичность, но двигатель накрылся, как и связь, и генератор энергии, и подача топлива… — То есть, если Аббаккио выжил, то мы не знаем, сколько он там протянет, — подвёл итог Фуго, тоже просматривая данные. — Сколько до следующего столкновения лун? — Час и сорок две минуты, — мгновенно ответил Буччеллати. Было ясно, что он уже успел проверить эту информацию. — Так, а какой запас кислорода на Дельте-7? На этот вопрос у Бруно, похоже, не было ответа. Внешне он почти никак не выдал своей тревоги, только побледнел ещё сильнее, так что под кожей начали просвечивать тёмно-синие прожилки. — Я не знаю, — он судорожно вдохнул. — Я не знаю. Не знаю! Это слишком старая модель… И все данные по ней затёрты имперской цензурой. — Если он не разбился, и если хватит кислорода… слишком много «если», — ляпнул Фуго прежде, чем успел подумать. Бруно от этих слов непроизвольно сжался, и Фуго впервые увидел в нём не уверенного молодого пирата, а обычного девятнадцатилетнего парня, которому был не чужд страх и чувство вины. — Возможно, когда мы вернёмся за Аббаккио, он будет уже мёртв, — медленно проговорил Буччеллати, — но мы должны вернуться. Я должен. Его подбили из-за меня, он вообще оказался в том истребителе лишь по моей вине. — Он сам согласился на это задание, — мрачно заметил Фуго, надеясь смягчить ситуацию. Если бы кто-нибудь спросил его мнение, он бы ответил, что жизнь этого жалкого пьяницы не стоила страданий и тревог Буччеллати. Но вряд ли Бруно хотел сейчас услышать именно это. — А какой у него был выбор?! — резко, едва не крича, ответил стиклик. Фуго инстинктивно отшатнулся, и, заметив это, Буччеллати осёкся и поджал губы. — Прости, Панни. Ты здесь ни при чём, это целиком и полностью моя ответственность. Так или иначе… мы вернёмся за Аббаккио, и если он будет мёртв, мы доставим его тело в ближайший космопорт, чтобы его могли передать родственникам. Вот и всё. Это «вот и всё» Бруно произнёс совсем тихо, едва ли не шёпотом. Фуго ненавидел извиняться. — Ты тоже прости, Буччеллати, — выдавил тви’лек, вместо лица капитана изучая звёздный свет гиперпространства сквозь прозрачный потолок, — я… надеюсь, всё будет хорошо, и мы найдём Аббаккио живым. Бруно благодарно кивнул и отвернулся, погрузившись в свои мысли. Но кое-что всё же не давало покоя Фуго, и он не смог долго держать язык за зубами: — Буччеллати, ты можешь сказать… что-то случилось на военной базе? — предположил он. — Что-то между тобой и Аббаккио? Тебе ведь было на него плевать. Ну, раньше. Буччеллати недовольно покосился на Фуго, но ответил: — Верно. Раньше. Когда мы увидели его впервые, он казался полной мразью, верно? Но теперь я знаю, что Аббаккио не плохой человек, и он действительно может измениться и стать лучше, если дать ему шанс. Кроме того… ты прав, на имперской базе кое-что случилось. Я попал в беду, Аббаккио мне помог, и теперь я чувствую, что должен ему. Леоне сделал всё, чтобы эта миссия закончилась успешно… — Ладно-ладно, я понял! — поспешно согласился Фуго, пропуская мимо ушей это странное «Леоне». Что ж, чувство благодарности он действительно мог понять.

***

/поверхность ледяной луны, внутри сбитого истребителя Дельта-7/ Похоже, за четыре месяца тело Аббаккио отвыкло от перегрузок. Во время падения он ненадолго потерял сознание, и очнулся, когда всё уже закончилось: истребитель лежал неподвижно, слегка присыпанный снегом и ледяными осколками. Стекло уже начало медленно покрываться инеем изнутри: у дюрастали была довольно хреновая теплоизоляция. Бортовой компьютер всё ещё издавал тревожный писк, оповещая о повреждениях двигателя и других систем, но шум в ушах Леоне практически перекрывал все прочие звуки. Кажется, при падении он стукнулся головой, и теперь ясность мыслей возвращалась очень медленно и неохотно. Вокруг царила сине-красная полутьма, сквозь стекло виднелся неприветливый ледяной пейзаж и холодный пустой космос. Темно. По крайней мере, не было паники и страха. Аббаккио мысленно поблагодарил всех забытых им божеств родной планеты, за то, что большую часть падения он провёл без сознания. В памяти всё ещё свежи были воспоминания о предыдущем разе, когда его подбили, и он не хотел бы переживать всё это заново. Однако теперь Леоне застрял в замерзающем истребителе на ледяной луне, которая вот-вот столкнётся со своей соседкой. Единственный плюс его положения заключался в том, что на сей раз Аббаккио был один. Ну, или почти один. — R-4, ты живой? — вяло поинтересовался он. Хатт, обязательно этой головной боли быть такой пронзительной? Леоне запоздало понял, что писк двоичного языка дроида вряд ли облегчит дело, но R-4, к счастью, оказался верен своим традициям, и вместо того, чтобы ответить вслух, как все нормальные дроиды, он вывел на главный дисплей сообщение: «Я не повреждён, спасибо, что спросил». — Какие мы вежливые, — поморщился Леоне. Так, кажется, пришло время думать. Головная боль не собиралась уменьшаться, но Леоне, игнорируя её, пробежался взглядом по всем остальным уведомлениям, сияющим на экране. Похоже, сильнее всего при попадании досталось двигателям, так что бесполезно даже пытаться их запустить. Кроме того, пострадало энергетическое ядро и топливный бак… и система связи. — Вот хатт, — выругался Леоне, — эй, жестянка, что с системой связи? Не починить? «Нет» — лаконично отозвался дроид, по-прежнему общаясь с помощью текста. Но Леоне не жаловался. — А твоя собственная антенна? У тебя ведь есть доступ к единой сети? К передатчикам, к голонету? — Аббаккио не сдавался. «Я не из серии R-2, мои возможности довольно ограничены, — высветился текст. Леоне хмыкнул. Кажется, он задел нежные чувства железки. — Я могу отправить сигнал SOS. Его примут станции связи на Дейсуме III, но до «Убежища» он не дойдёт — моих ресурсов не хватит, чтобы пробиться в эфир через гиперпространство». Ну уж нет, даже выбирая между жизнью и смертью, Леоне ни за что не вернётся на Дейсум III. Это маленькое приключение с пиратами встряхнуло его, заставило снова чувствовать, и теперь Аббаккио не собирался тонуть в той же трясине, с которой всё началось. Кстати о пиратах. — Они… покинули систему, верно? — с тревогой спросил он, боясь услышать ответ. «Шаттл «Восторженный» состыковался с «Убежищем» и перешёл на гиперскорость» — тут же отчитался R-4. Вот и всё. Последняя надежда Аббаккио исчезла так же стремительно и внезапно, как появилось. Боже, и на что он вообще надеялся? С чего он взял, что вообще заслуживает нормальной жизни, среди нормальных людей? С чего Леоне решил, что вообще заслуживает жизни?.. Он снял шлем и, наклонившись в сторону, прислонился виском к стремительно леденеющему стеклу. То есть, на самом деле, это было не стекло, а транспаристил — прозрачная сталь — но дело было в другом: Леоне устал от собственных мыслей. Он мог приблизить смерть, просто покинув кабину, но Аббакио всегда был самую малость трусоват для настолько решительных действий, иначе давно бы покончил с собой. Итак, размышляя о том, что могло бы скрасить его последние минуты (если повезёт, часы), Леоне вспомнил, что вообще-то находится в кабине джедайского истребителя. Честно говоря, он думал, что таких уже не осталось в галактике, как и самих джедаев. — R-4, включи сенсорное управление дисплеем, я хочу посмотреть файлы, сохранившиеся в системе, — попросил он. Дроид тут же выполнил запрос, не издав ни звука, — и сам посмотри, может, найдёшь что-нибудь интересное. «Бортовой журнал подчищен, — поделился R-4, пока Леоне пролистывал никому не интересные технические записи, — имя джедая тоже нигде не упоминается». — Зато есть позывной корабля, — пробормотал себе под нос Аббаккио, не в силах слушать давящую тишину. От холода он уже не чувствовал пальцев ног, но тут ничего не поделаешь. — «Блюз» для одиночных миссий и «Лиловый-Лидер» для военных операций. Похоже, эта птичка когда-то вела за собой за собой целое звено республиканских истребителей. Даже не верится. Та война, закончившаяся семь лет назад образованием Империи, занимала особое место в памяти Леоне. Это были глубоко личные воспоминания, которыми он никогда и ни с кем не делился, но сейчас, на пороге смерти, он снова вернулся к тем событиям. Это — причина, по которой он вообще решил идти служить в армию. Белые доспехи. Воины-освободители, которые однажды защитили его дом, его семью, его родную планету от полчищ боевых дроидов. Ему тогда было одиннадцать, ещё совсем ребёнок, так что его не взяли в ряды местного ополчения. Леоне остался дома, вместе с матерью и сестрой, и видел, как его семья едва не погибла, когда сепаратисты высадили десант. Если бы не вовремя подоспевшие силы Республики, он сам был бы давно мёртв. И только сейчас Леоне начинал понимать, что его мечта стать солдатом на самом деле была детской и глупой. Знал ли он вообще, поступая в Лётную Академию, чему он вскоре посвятит свою жизнь? Он действительно просто принял идеалы Империи, ни на секунду даже не задумавшись, соответствуют ли они его мироощущению? Но — самое главное — сейчас, если бы у него было право выбирать и возможность пожить чуть дольше, чем несколько часов — что бы он выбрал сейчас? Странные звуки вдруг наполнили кабину, и Леоне дёрнулся, отлипнув от стекла. Голову тут же укололо болью — несколько волосков, выбившихся из хвоста, примёрзли к стеклу, да так и остались там. — R-4, что за херня? В динамиках играло что-то негромкое, но раздражающее — какая-то какафония из звуков, несколько инструментов и заунывный вокал на косом и невнятном общегалактическом. «Кореллианский джаз времён последнего года Войны Клонов», — выдал R-4 совершенно неубедительный ответ. Прислушавшись, Аббаккио и сам понял, что музыка явно с Кореллии. В любом случае, его никогда не привлекало нечто настолько попсовое. — Да, но нахуя ты это включил? Если хочешь порадовать меня перед смертью, лучше найди симфонию кого-нибудь из Альдераанских классиков… «Я всё ещё не могу выйти в голонет, — R-4 безжалостно растоптал его мечты, — это музыка была закачана в память бортового компьютера. Видимо, это сделал предыдущий владелец истребителя». — Спасибо, кэп, — Аббаккио не удержался и закатил глаза, — ладно, это были очень интересные факты о джедае-меломане, но всё же выключи эту нудятину. R-4 повиновался, но вместо привычного безмолвия оставил на экране странный комментарий: «А Буччеллати нравился кореллианский джаз». — Н-да? — без особого энтузиазма уточнил Леоне. — Не думал, что у Бруно настолько плохой вкус. «Не Бруно, другой Буччеллати. Его отец, Паоло». — Выходит, ты знаешь его отца? — спросил Леоне. Всё лучше, чем сидеть в тишине и таращиться на холодный и довольно безжизненный космос или слушать глупую (и устаревшую) кореллианскую музыку, которую по каким-то загадочным причинам любил давно мёртвый джедай. И Паоло Буччеллати. «Я был дроидом-ремонтником на пиратской космической станции в системе Чаллакта, где также работал Паоло Буччеллати. Он всегда ужасно заправлял масло, и говорил, что работа механика не для него, но он хорошо обращался со мной и другими дроидами. Я видел, как он погиб». Немного ошарашивающее признание, честно говоря. Сколько Буччеллати сейчас, около двадцати? И он уже потерял отца из-за работы на того Хатта и пиратский картель. Сам Леоне, конечно, тоже рано лишился родительской поддержки, но он хотя бы знал, что его родные живы и в безопасности. Как всегда не спрашивая разрешения, R-4 завладел бортовым компьютером и запустил какую-то голограмму. Воспоминание ожило, и Аббаккио увидел взрослого мужчину, явно той же расы, что и Бруно, но одетого в простой комбинезон механика. Вокруг валялись какие-то обломки, похоже, оставшиеся после взрыва, а в груди Паоло Буччеллати чернели дыры от бластерных выстрелов. И всё же мужчина слабо улыбался. — Ты ещё не отключился, дроид? — Закадровый двоичный писк и хриплый кашляющий смех. — Отлично, запишешь для меня кое-что? Это для моего сына, Бруно Буччеллати. Передай ему, если встретишь, хорошо?... Бруно, прости, что оставляю тебя так рано. Я люблю тебя. Я ни о чём не жалею, и тебе тоже не стоит. Я горжусь тобой и ценю, всё, что ты сделал… И ещё несколько слезливых, хоть и довольно сдержанных благодарностей, которые Аббаккио пропустил мимо ушей. Только уважение к памяти покойного удержало его от того, чтобы скривиться и потребовать у дроида выключить голограмму. Может, всё дело в том, что его собственные родители никогда так прямо не выражали свои чувства, или Леоне просто был чёрств по своей природе, но он едва досидел до конца. — Замечательно, — пробормотал он, когда голограмма погасла, — соболезную Буччеллати. Ты передал ему это послание, или как? «Нет». — В смысле — нет? — действительно удивился Леоне. Ладно, теперь хотя бы понятно, к чему дроид вообще заговорил об этом и показал запись. Но неужели у жестянки могут быть сожаления? Так или иначе, R-4 проигнорировал вопрос и вместо этого написал: «Паоло Буччеллати погиб два года назад, когда его сыну, Бруно, было семнадцать лет. Он стал случайной жертвой, и его убили из-за того, что он принадлежал не к той банде. Хотя формально Паоло даже не был наёмником или пиратом, он лишь выполнял работу, порученную ему хозяином, Хаттом Польпо». — Хозяином? «Оба Буччеллати официально считались рабами в собственности Хатта Польпо. Теперь только один». Аббаккио застонал. Час от часу не легче. Почему в последние минуты своей жизни он должен слушать болтовню дроида о том, насколько дерьмовая жизнь у Буччеллати? Что он-то может сделать? Посочувствовать? И чем его сочувствие вообще может помочь, хатт его побери? Если бы не Бруно Буччеллати, Леоне наверняка сейчас валялся бы пьяный в очередной подворотне на Дейсуме III, не подозревая, что над его головой сталкиваются луны. Если бы не Бруно Буччеллати, Леоне сейчас был бы по-прежнему жив, а не на краю гибели, да, но его прежнее существование едва ли можно назвать настоящей жизнью. Так что на самом деле… — Эй, дроид, запишешь ещё одно обращение? — грустно улыбаясь, предложил Леоне. — Может, появится связь и ты сможешь его куда-нибудь отправить… Пока мой язык ещё не примёрз к нёбу, я хочу сказать, что благодарен этому блядскому Бруно Буччеллати. Спасибо, что вытащил меня из той дыры. Спасибо, что не дал мне сдохнуть на Дейсуме III. Я правда надеюсь, что имперский шаттл того стоил. Кстати, передай привет мелкому зануде — пусть знает, что та шутка, за которую он назвал нас с тобой идиотами, была действительно смешной. Но осталось ещё кое-что, о чём Аббаккио не стал говорить. Если бы у него было право выбирать и возможность пожить чуть дольше, чем полчаса — он бы хотел ни за что больше не оставаться один. Его «новая жизнь», которую ему обещал Буччеллати… Леоне не знал, какой она могла быть. Но он знал точно, что «начинать всё с начала» он хотел бы не в другой системе, не на другой планете (и уж точно не в родном мире) — а на борту «Убежища», если ему разрешат остаться. Рядом с Буччеллати. И рядом с этим странным капризным ребёнком, так уж и быть. Даже бортовой дроид R-4 не так уж плох, когда не строит из себя ди-джея. Главное — не в одиночестве. Только не снова. Леоне выдохнул облако пара и прислонил голову к ледяному стеклу — прошлый опыт его ничему не научил. Холод сковывал движения, а пониженное содержание кислорода нагоняло сонливость. Если он закроет глаза, то, скорее всего, уже не проснётся — но Аббаккио не сожалел о собственной смерти. Грустно только, что не удалось посмотреть на столкновение лун.