Ведьмочка из Когтеврана

      Закатное солнце тонуло в кронах деревьев, когда Кли и Сьюзи шагнули за пределы школьной территории. Лучи света, пробиваясь сквозь густую листву, расчерчивали землю золотыми полосами, но с каждым шагом меркли в тенях приближающегося вечера. Лес встречал их тягучей влажной тишиной, нарушаемой лишь шелестом листвы и несмелыми девичьими шагами.       Они шли налегке. В карманах у них были волшебные палочки, а в руках Сьюзи — карта, на которой профессор Ли обвёл нужную зону, разрешённую для посещения без сопровождения преподавателей, и отметил её крестиком. Метка, судя по карте, находилась примерно в километре от домика лесничего и тянулась ровно вдоль Хогвартса, поэтому заблудиться было трудно. Сьюзи взяла бразды правления и принципиально не делались картой, поэтому Фэйрчайльд оставалось плестись позади и ворчать. Ведь отчасти из-за Уиллоу они оказались в такой ситуации. — Ну и ну…       Запах сырой земли и увядающих листьев пощекотал нос. Уиллоу тихо чихнула и чуть не споткнулась о корни, но вовремя выпрямилась и вздёрнула края мантии. Злобно взглянув на Кли, как будто она сама заставила дерево вырасти именно здесь, девочка прошипела: — Из-за тебя мы теперь должны искать этот чёртов аконит!       Сьюзи достала из внутреннего кармана палочку из орехового дерева, прошептала заклинание, и на её кончике засияло успокаивающее свечение. — Из-за меня?! — воскликнула Кли, крепче вцепившись в плащ, когда прохладный воздух заставил её вздрогнуть. — Ты первая начала спорить! — А ты продолжила!       Сьюзи раздражённо шагнула вперёд, мокрые листья захлюпали под её ногами. Кли фыркнула, но поспешила следом. Ей не хотелось оставаться здесь ни на секунду дольше, чем нужно. Дело за малым — найти аконит и вернуться в замок. Звучало куда легче, чем было на самом деле. Они ушли недалеко, но это не мешало воображению воссоздавать жуткие образы за деревьями, наблюдающие за двумя слабенькими девчонками, совершенно беззащитными. Дорога, хоть и беспрепятственная, давалась тяжело, а после всех занятий быстро изматывала неподготовленный молодой организм.       Профессор Чжун Ли понимал, что делает, посылая их за аконитом в лес, носящий обнадёживающее название «Запретный». Наказание было жестоким, но по-своему изящным — отправить их за растением, используемым в зельях против ликантропии, прямо после пары о ликантропии. Браво, профессор Ли, этот урок они надолго запомнят. — Ты хоть знаешь, как он выглядит? — Ну… вроде с фиолетовыми цветками? — Великолепно! — Сьюзи закатила глаза. — Мы ищем растение, а ты даже не знаешь, как оно выглядит! — А ты, выходит, знаешь? — Кли упёрла руки в бока, но тут же вздрогнула от треска ветки где-то слева.       Её глаза беспокойно забегали по сторонам, пытаясь найти источник звука быстрее, чем он найдёт их. Но всё стихло. Кли начала думать, что же это могло быть, и голова загудела от возможных вариантов. Переглянувшись и обменявшись обиженными взглядами, девочки продолжили идти. По пути им пришлось спрыгнуть в небольшой обрыв и пройти далее по высохшему руслу ручья, в котором остались лишь мелкие камушки. Сколько ещё топать до аконита — неизвестно. Кли даже не пыталась подглядывать, что было нарисовано на карте. Она доверила путь Сьюзи. Точнее: она не столько доверила, сколько дала возможность напортачить и, возможно, заблудиться. Ведь если Уиллоу совершит ошибку, у Кли будет лишний повод подколоть её.       Пока ноги сами несли Фэйрчайльд за одногруппницей, мысли, словно заевшая пластинка, всё еще прокручивали разговор с профессором.

***

      Чжун Ли подозвал их после занятия, дождался, пока остальные уйдут, наконец снял очки и устало откинулся на спинку стула. Мужчина вмиг перестал выглядеть таким собранным и уверенным, словно волшебник сорвал с себя маску. На лице появились следы усталости; былой энергии, которой профессор заряжал весь класс, хватило лишь на то, чтобы положить классный журнал в отдельный ящик. Чжун Ли любезно пригласил учениц сесть рядом с ним, но перепуганные Кли и Сьюзи предпочли остаться стоять. — Так значит, вам всё известно? — Вы про… — начала было Фэйрчайльд, но осеклась, встретившись взглядом с профессором.       Сьюзи вздохнула и взяла инициативу на себя: — Астрономическую башню?       Профессор кивнул, переплетая пальцы перед собой. — Что бы там ни произошло, не советую доверять слухам. События этой ночи исказились и распространились по всей школе быстрее, чем мы успели что-либо предпринять. Теперь наши объяснения никто и слушать не будет: всем проще думать, что мисс Мегистус просто пыталась прихлопнуть комара.       Чжун Ли обречённо понурил плечи, но спустя мгновение вновь глубоко вздохнул, выпрямился и попытался сохранить перед ученицами хоть остатки своего образа. — Для самых любопытных мы говорим, что произошёл несчастный случай на уроке. Жертв нет, если не считать сильного испуга мисс Хант из Гриффиндора. Но это мелочи по сравнению с тем, что действительно могло произойти. Виной всему заклинание Бомбардо. Обычно оно не наносит столь сильного ущерба, но проблема была не в заклинании, а в самом волшебнике. Скажу так: магия Мегистус... слегка вышла из-под контроля. — Ага! — выкрикнула Сьюзи, торжественно повернувшись в сторону Кли. — А ты её защищала! — «Вышла из-под контроля», Сьюзи! Это было непреднамеренно! — Разумеется, — снисходительно подтвердил профессор, однако в его голосе звучала толика лукавства, а может, недоверия. — Я никогда не видел, чтобы мисс Мегистус действовала безрассудно. Наоборот, её осторожность порой граничила с упрямством. В этом вы можете мне доверять, я собственными глазами видел, как рос этот ребёнок. Я помню мисс Мегистус с первого по пятый курс. Хорошо помню, — на щеках Чжун Ли проступила едва заметная улыбка. — Она всегда отличалась исключительными теоретическими знаниями, но скромными умениями на практике. Лишь её упорство позволило успешно сдать СОВ. Я никогда не считал её проблемной ученицей. Но я всегда думал, что её магия однажды может выйти из-под контроля — это лишь вопрос времени. — И что теперь... её исключат? — Кли закусила губу, чувствуя, как глаза начали щипать.       Чжун Ли поспешил покачать головой, чтобы успокоить девочку, но Кли продолжала подрагивать от волнения. — Нет... Нет, я не думаю, что Дамблдор примет такое решение. Но знаю, кто наверняка будет настаивать на исключении.       В голове Кли возник единственно верный вариант. — Профессор Снегг.       Чжун Ли кивнул, наблюдая за тем, как девочки замерли в ожидании продолжения. Затем он склонил голову, будто задумавшись, и произнёс медленно, словно погружаясь в воспоминания: — Я начинаю думать, что проблема не там, где мы её ищем. Мы хотим найти ответ на поверхности, но магия, текущая в наших венах, так же сложна, как вопрос о сотворении мира. Что появилось раньше: магия или человек? Одно породило другое? Или же существует нечто «третье» — так сказать, неизвестное слагаемое? Честно говоря, я вряд ли сам когда-нибудь смогу ответить на эти вопросы. — Профессор, — позвала Кли, незаметно смахнув предательские слезинки. — Скажите, что с Моной? Неважно, если вы окажитесь неправы, просто дайте мне хоть какой-нибудь ответ…       Чжун Ли хотел встать, но в последний момент остановился, отводя голову в сторону, словно стыдясь слов, которые собирался произнести. И всё же он ответил прямо, без утайки: — Возможно, у мисс Мегистус Синдром Потерянного Фокуса. Можно сказать… Аналог депрессии в магловском мире. Волшебник теряет интерес к магии, заклинания становятся слабыми и нестабильными, а иногда и вовсе перестают работать. У некоторых может возникать ощущение, что магия «исчезает» или «пропадает» из их тела. — Магия «исчезает?»

***

      Глубоко в чаще кто-то завыл — слишком низко и протяжно, чтобы это напоминало собаку. Да и откуда в лесу собака? Они остановились на заросшей тропинке, каждая оглядывала свою сторону и направляла вглубь леса свет своей палочки. Даже ветер будто исчез. В этот глухой вакуум тишины врезался долгий протяжный вой — тоскливый и жуткий. Он шёл словно со всех сторон разом. Деревья вокруг заскрипели, тени зашевелились. Кли застыла, судорожно вцепившись в палочку, хаотично перебирая в голове заклинания, которые в теории могли бы спасти её, но кроме Вингардиум Левиоса ничего в голову не приходило. — Ты это слышала? — прошептала Сьюзи и придвинулась к одногруппнице поближе. — Нет, я просто так встала посреди дороги, — процедила Кли и слегка толкнула Уиллоу в плечо, чтобы та не прижималась спиной.       Между ветвями проскользнула тень. Девочки ахнули и повернулись на звук. Кусты впереди зашевелились. В воздухе повис резкий запах сырости и гнили. Вторая волна воя накатила внезапно, на этот раз ближе, настолько, что у Сьюзи от страха затряслись руки, и свет Люмоса надрывно задёргался.       Они стояли рядом, спина к спине, сжав волшебные палочки до побелевших костяшек. Вой раздался снова, теперь уже совсем близко. Слышалось шуршание чьих-то шагов и слабое бесконтрольное рычание. Лес сгустился, становясь всё более тесным и давящим, словно загоняя волшебниц в ловушку, из которой им вряд ли выбраться живыми. В груди Кли закололо от бешено бьющегося сердца. А потом всё замерло. Кажется, даже кровь на мгновение перестала течь по венам, когда из кустов на Кли выпрыгнуло чёрное хищное нечто. Кли вскрикнула, не успев воспользоваться палочкой, и инстинктивно прикрыла голову руками, ожидая удар и боль...       Но вместо когтей и зубов её окатило облако горячего смрадного дыхания и тяжёлое мокрое «хлоп!» по лицу. Открыв глаза, Кли увидела огромное лохматое существо, радостно облизывающее её. — К-Клык? — пролепетала Сьюзи, растерянно выискивая хозяина.       Из-за деревьев тяжело вывалился Хагрид с фонарём в руке, пыхтя так, будто пробежал марафон. — Ой-ёй, вот беда... Клык, ну я ж тебе говорил, не кидайся облизывать людей без разрешения! Не все это любят! — заворчал он, а пёс всё так же радостно вилял хвостом. — Всё в порядке, девчата? Что вы вообще тут делаете? Тем более одни.       Сьюзи и Кли с трудом поднялись на ноги, особенно Кли — пригвождённая фигурой огромного пса. Их дыхание всё ещё было сбивчивым, страх в глазах постепенно утихал, и где-то глубоко под ним уже теплился смех облегчения. — В порядке, — прокряхтела Кли, отряхиваясь. Что-то кольнуло в ногу. Она попыталась выпрямить стопу, но та ответила тупой болью. — Ой, кажется, подвернула.       Хагрид тут же присел рядом и осторожно ощупал лодыжку Кли. По сравнению с ней ладонь лесничего была огромной, а его фигура походила на один большой движущийся холм. Кли не могла удержаться придумывать Хагриду другие впечатляющие сравнения, что едва не упустила, как профессор по Уходу за Магическими существами констатировал: — Вывиха вроде нет. Пустяки, — сказал он, улыбнувшись. — Не переживай, подлатают в Больничном крыле.       Хагрид свистнул, и Клык тут же подскочил к нему, радостно виляя хвостом. — Профессор Рубеус, — учтиво обратилась Сьюзи, отчего мужчина слегка оторопел. За спиной было видно, как он смущённо сминает пальцы. — Нам тут на карте отметили точку… Дело в том, что нам нужен аконит. Можете помочь найти его? — Аконит? — переспросил Хагрид и взял в руки карту. — Узнаю наказания профессора Ли… Ой, кажется, вы прошли мимо. Вы идёте в совершенно противоположном направлении от нужной точки. — Правда? — ухмыльнулась Кли, торжествующе зыркнув на подругу. — Что ж, спасибо, навигатор. — Я хотя бы на одну ногу не хромаю. — Да, с ногой лучше не медлить. Давай-ка сюда, — подмигнул Хагрид, взял Кли под подмышки и усадил верхом на большого крепкого пса. — Клык тебя как барыню до замка довезёт!       Кли, сперва покраснев от стыда, не удержалась и спрятала лицо в ладонях. Однако очень быстро она осознала все прелести своего положения: ехать на Клыке было куда лучше, чем ковылять через лес на одной ноге. Об этом приключении точно следует рассказать Буревестнику, как только она вернётся в башню. Девочке оставалось надеяться, что к тому времени он закончит срочные дела и вдоволь насмеётся над её историей.       Время клонилось к вечеру, в лесу стало ещё мрачнее, но с Хагридом, ведущим их небольшую процессию с фонарём в руках, было совсем не страшно. А на спине Клыка Фэрйчайльд и вовсе ощущала себя в каком-то фентезийном романе, где она — принцесса, которую везёт в огромный замок сумрачный верный конь, а по сторонам её охраняет свита: добрый великан и надоедливый менестрель.       Яркий свет отбрасывал на деревья длинные извивающиеся тени. Дорога петляла между корявыми дубами и старым полузасохшим прудом, откуда поднимался лёгкий туман. Кли готова была отдать все пальцы на отсечение: Сьюзи вряд ли без посторонней помощи нашла бы точку на карте профессора. — Знаете, — заговорил Хагрид, оборачиваясь через плечо, — Лес тут старше самого замка. А Хогвартс строили аж более тысячи лет назад. Основатели сами заклинали часть леса, чтобы он прятал редкие растения и магических существ. Не всем зверям нравятся люди... и, в общем-то, правильно. — А правда, что в Запретном лесу живут кентавры? — спросила Сьюзи шёпотом. — Живут, ещё как! — добродушно усмехнулся Хагрид. — Только лучше без особой надобности их не тревожить: гордыня у них великая. А однажды, — голос Хагрида стал полушутливым, — кентавр объяснял мне полтора часа, что Меркурий сегодня в особом положении, а я думал, что он тропинку показывает.              Девочки рассмеялись, чувствуя, как напряжение потихоньку спадает. Их путь шёл всё глубже в лес. Закатное солнце почти не пробивалось сквозь листву. Почва стала мягче, сырее; в воздухе пахло болотом и влажной землёй. Теперь их шаг стал медленнее, осторожнее. Хагрид время от времени подсвечивал дорогу своей лампой, указывая на интересные вещи: — Вон там, видите? — сказал он, показывая в кусты. — Ночная фиалка растёт. Цветы ядовитые, но если правильно приготовить — отличное зелье для сна. А вон там нора: семья крылатых барсуков тут живёт. Редкость!       Девочки с интересом оглядывались, хотя усталость после напряжённого дня всё сильнее тянула их к земле. Сьюзи было сложнее всего: ей приходилось почти бежать, чтобы поспевать за Хагридом, пока Кли спокойно устроилась на Клыке; тот задорно, несмотря на груз, перепрыгивал корни и семенил за хозяином.        Тропинка привела их к болоту, где земля под ногами стала такой зыбкой, что даже Клык не решался ступить по ней. В воздухе повис удушливый запах гнили и болотных трав. Из тумана вдруг выступил одинокий корявый пень, похожий на согбенную фигуру старика, и Сьюзи схватилась за локоть Кли, прячась за её возвышающейся фигурой. — Держитесь левой стороны, — велел Хагрид. — Справа трясина.       Свет фонаря выхватывал из темноты странные растения: папоротники с толстыми стеблями, лиловые колокольчики, будто дышащие своими лепестками. Уиллоу завизжала от радости, увидев на кочке впереди, рассыпанный голубоватыми пятнами, аконит — он почти светился в темноте. Лепестки его были тонкими, как паутина, и дрожали от малейшего движения воздуха. Сьюзи подбежала, сгребла немного по карманам и победно приподняла палочку. Задание было выполнено, и профессор повёл их обратной дорогой в замок. — Эй, — тихо позвала Кли, стараясь, чтобы Хагрид их не услышал. — Сьюзи? — М-м? — Уиллоу не обернулась, но замедлила шаг и теперь шла рядом с псом. — Я правда… ну… хотела извиниться.       Сьюзи удивлённо подняла бровь. — За то, что забрала лучший транспорт в Хогвартсе?       Кли усмехнулась, но затем пожала плечами и отвела взгляд. — За своё поведение. Я разозлилась. И сорвалась на тебя, — призналась она, понимая, что погорячилась.       Мона ведь действительно разрушила Астрономическую башню. Значит, Сьюзи оказалась права. — И насчёт Моны... я просто переживаю, что с ней что-то серьёзное. Я не хотела, чтобы ты подумала, будто я полностью на её стороне или игнорирую произошедшее. Просто... она нам дорога. Мне дорога.       Сьюзи шла молча ещё несколько шагов, потом глубоко вздохнула и кивнула. — Честно, при первой встрече она не показалась мне такой уж плохой. Признаю, я сглупила, доверившись только словам «принца». В общем, прости, я тоже была не сахар. — Ну да, ты была скорее уксусом, — пошутила Кли и тут же поморщилась. — Ужасная шутка, я не в форме. — Ужасная, — согласилась Сьюзи, но уже с чуть заметной улыбкой. — Но я принимаю извинения. С тебя чай и кусок пирога. — Только если ты больше не берёшь в руки карты.       Обе фыркнули и синхронно замолчали, чувствуя, как неловкость постепенно сменяется прежней лёгкостью. Лес был всё ещё тёмным и чужим, но теперь он казался куда менее опасным. Впереди в ореоле фонаря двигался Хагрид, а рядом была Сьюзи. И этого в какой-то момент оказалось достаточно, чтобы почувствовать долгожданное спокойствие. Наконец между деревьями замаячили очертания замка. Башни Хогвартса, чёрные на фоне серебристого неба, выглядели почти родными после утомительной прогулки в лесу. — Всё, почти дома, — сказал Хагрид. — Профессор Ли сейчас наверняка в кабинете. Занесите аконит и считайте, что наказание вы с гордостью отбыли.       Он подмигнул так добродушно, что Сьюзи едва удержалась от широкой улыбки. Когда они добрались до края леса, Хагрид остановился и, опустив лампу на землю, выудил из кармана большой, слегка помятый мешочек. — У меня тут печеньки есть... — сказал он заговорчески. — Сам пёк. Может, чуточку твёрдые... но со вкусом!       Он открыл мешок, и в ту же секунду воздух наполнился ароматом мёда и овсянки. Печенья действительно были плотные, но Сьюзи и Кли, не задумываясь, взяли по одному. Клык радостно лизнул Фэйрчайльд за руку, требуя долю. Смеясь, Кли отломила кусочек и накормила пса в награду за сегодня. В ту минуту, стоя под тёмным небом между тяжело дышащим лесом и уютным светом замка впереди, страх окончательно растворился. Осталась только лёгкая усталость, радость и странное чувство, что, возможно, именно такие дни потом вспоминаются всю жизнь.       Кли первой подняла голову, услышав свист воздуха. Где-то высоко в просвете между облаками мелькнула точка — тёмная, быстрая, чем-то напоминающая птицу. Фэйрчайльд прищурилась. Сначала трудно было разобрать, кто или что это, но точка росла с каждым мгновением и превращалась в человеческий силуэт. Метла неслась по небу, будто мантия ездока придавала ей ускорение. Хагрид заметил его последним и, вскинув голову вверх, удивлённо вскрикнул: — Профессор Ли!       Мужчина пикировал вниз, описав в воздухе тугую спираль. До земли оставалось чуть больше двух метров, а преподаватель уже спрыгнул с метлы, удержавшись за неё рукой и мягко приземлившись на свежескошенную траву. Девочки замерли, боясь идти дальше, глупо уставившись на профессора, словно видели его впервые. Он оставил метлу на лужайке, выпрямился, провёл ладонью по лбу, убирая растрепавшиеся пряди. Кли сглотнула. Она не могла объяснить почему, но от одного его приближения ей захотелось выпрямиться. К счастью, Хагрид был к ним спиной и не видел, с каким удивлением и тревогой студентки глядели на профессора по защите от тёмных искусств, который только что, не хуже игрока в квиддич, нагнал их на метле.       ВВзгляд Чжун Ли задержался на Сьюзи и Кли дольше, чем следовало: будто он искал подсказки в их замёрших фигурах. Его внимание вскоре переключилось на Хагрида — не заметить его всё-таки было труднее, чем очумевшие глаза волшебниц. Чжун Ли встретил коллегу приветственным рукопожатием. — Профессор Ли! Решили вспомнить былое? — Хагрид неожиданно хлопнул коллегу по плечу, словно они давние приятели.       Клык вдруг уселся на траву, и Кли пришлось слезть с пса. Сьюзи помогла ей удержаться на ногах и обхватить себя за шею. — Мисс Фэйрчайльд, что с вами?       Кли почувствовала, как у неё похолодело между лопатками. Профессор подошёл ближе и, присев на одно колено перед девочкой, внимательно осмотрел её. Мужчина сразу всё понял по приподнятой ноге Кли и её нахмуренному лицу. С трудом, но Фэйрчайльд сдержалась от ругательств и лишь болезненно втянула воздух, когда ладони обвили её лодыжку. — Вам срочно нужно в Больничное крыло. Мисс Уиллоу, не поможете своей одногруппнице дойти? — Спасибо, справлюсь без ваших советов, профессор, — фыркнула в ответ Сьюзи. — Если бы не ваше наказание, Кли была бы в порядке. — Сью, не надо… — Не знал, что ваше поколение волшебников такое нежное, — беззлобно ответил Чжун Ли. Однако Уиллоу покраснела от злости. — Нежное? — прошипела Сьюзи, вскидывая подбородок. — В следующий раз так и передайте директору, когда нас растопчут какие-нибудь кентавры: Они были слишком нежные!       Чжун Ли медленно повернул голову, и на мгновение его взгляд стал совсем другим — не мягким, не понимающим, а задумчивым, будто бы он взвешивал, стоит ли продолжать словесную перепалку. — Мисс Уиллоу, — произнёс он, наконец, с едва заметной усмешкой. — Вы пока не отдаёте себе отчёта. Вы ещё ребёнок, а уже говорите так смело — это... опасное качество. Я и уважаю его, и презираю — в зависимости от ситуации. Догадаетесь ли вы, что я испытываю сейчас: уважение или презрение?       Сьюзи прикусила губу, но уже не ответила. То, как он это сказал — лёгким, почти ленивым тоном, будто разговор его не особенно трогал, — почему-то заставило её сомкнуть рот. Кли, до этого молча стоявшая между ними, вдруг покачнулась — ей явно было нехорошо. — Идите скорее к мадам Помфри. Я снимаю с вас наказание, вы свободны до следующего урока.       Чуть помедлив, девочки неспешно двинулись по лужайке. Кли прихрамывала, но благодаря поддержке подруги идти было куда легче. — Мисс Уиллоу… — позвал профессор Ли, но та не обернулась. — Не переживайте насчёт кентавров. Такой жеребёнок, как вы, их совершенно не интересует.       Сьюзи ничего не ответила. Она лишь сжала губы и продолжила вести Кли в сторону замка. Судя по взволнованным вздохам Хагрида, они о чём-то разговаривали. Ветер доносил лишь обрывки фраз, а тишина вокруг делала каждое слово будто более зловещим. — … это подтверждённая информация, — тихо, но чётко сказал Чжун Ли. — Он действительно сбежал из Азкабана. — Это значит… — начал было Хагрид, но осёкся. Девочки всё ещё не скрылись за дверями замка. — Не понимаю, как его могли упустить… У Куникудзуси будут большие проблемы...       Сьюзи замедлила шаг, чтобы услышать ещё хоть немного. Кли тоже напряглась, подняв на подругу вопросительный взгляд. — Азкабан? — прошептала она еле слышно.       Уиллоу шикнула, намекая, что все вопросы — потом. — Думаете, он вернулся… из-за школы? — охнул Хагрид, и Клык подхватил его беспокойство громким лаем. — А вы думаете, что это просто совпадение — побег именно сейчас? — Директор знает? — Да, он сейчас…       Профессор Ли перестал говорить тихо и строго окликнул девочек: — Мисс Фэйрчайльд, у вас вроде бы болела нога. Не хотите поторопиться?       Сьюзи снова злобно фыркнула и ускорилась. Кли с трудом захромала следом, тихо прося подругу слегка замедлиться, но та не слушала. — Может, мы и неженки, но зато из Азкабана не сбегаем…

***

      Азкабан оказался тем местом, куда Кли ни за что не хотела бы попасть. Не только из-за нежелания лишиться свободы и своих родных на долгий срок, а ещё из-за дементоров — существ, питающихся светлыми человеческими эмоциями. Мадам Помфри долго не хотела продолжать рассказ, надеясь, что девочкам хватит общих понятий, но студентки, особенно Уиллоу, не умолкали. Им пришлось подождать, пока целительница закончит с ногой Фэйрчайльд. Только после приготовления отвара женщина уселась на соседнюю койку и вытерла со лба капельки пота. Мадам Помфри выглядела бледнее своего халата. В полумраке Больничного крыла её лицо казалось таким худым и измученным, что дальнейший рассказ приобрёл совсем не радужные краски.       Словно она сама погружалась в пучину прошедших дней. — Азкабан… — начала она, поправляя плед на коленях Кли. — Изначально он и вовсе не был тюрьмой… — Я читала, что раньше это был дом, — перебила Сьюзи, усаживаясь на соседнюю койку. — Верно, — с нажимом произнесла мадам Помфри. — Ужасный, проклятый дом, возведённый колдуном по имени Экриздис. Про него почти ничего не сохранилось, но все сходятся в одном: он был тёмным, одержимым магом, мучившим моряков, которых заманивал на остров… — женщина понизила голос. — Он пытал их для развлечения. — Заманивал моряков? — пробормотала Кли, невольно вспоминая об отце. — Тогда острова не было на картах, — кивнула мадам Помфри. — Никто не знал, что он существует. Только после смерти Экриздиса маскирующие чары развеялись, и Министерство обнаружило крепость… и дементоров, облепивших её стены.       Сьюзи нахмурилась: — Так почему бы не уничтожить всё это? — Ах, Сьюзи. — мадам Помфри грустно улыбнулась. — Об этом многие думали. Дементоров было так много… Если бы крепость разрушили — они бы разлетелись по всему миру. Они и по одиночке опасны. А представь сотни…       Кли дрожащим голосом спросила: — И что, их просто оставили там? — А потом... настал 1692 год. Международный Статут Секретности. Министерству нужно было прятать заключённых от маглов — и некто по имени Дамокл Роули, новый министр, решил: «Зачем строить новое, когда есть готовое?» Он сам был человек жестокий, к тому же считал дементоров идеальными надзирателями. — Он просто решил использовать крепость, где людей пытали? — с недоверием переспросила Сьюзи. —Именно, — кивнула мадам Помфри. — И хотя многие протестовали — особенно эксперты по тёмной магии — Азкабан начал принимать заключённых. Первый, второй, третий… они не возвращались. Дементоры питались их радостью, а спустя годы — и душой. Многих хоронили прямо у подножия скалы. — Но… оттуда же никто не сбегал? — осторожно спросила Кли. — Почти никто. Потому что большинство просто теряли рассудок. Министр Элдрич Диггори — тот, что позже заболел драконьей оспой — был первым, кто решил это изменить. Он увидел, что творится за стенами и попытался найти способ убрать дементоров. Но… не успел. Болезнь. И с тех пор никому до этого не было дела. Тюрьма работала, никто не сбегал. Вот и всё, что интересовало министров. — А дементоры до сих пор там? — голос Кли слегка дрогнул, и она сделала крупный глоток терпкого отвара. — Там, и питаются душами заключённых. Поэтому не покидают остров: Азкабан кормит их. Убери еду — и они уйдут… на материк.       Как только дверь Больничного крыла мягко закрылась за их спинами, тёплый свет ламп остался позади, уступив место прохладному полумраку каменных коридоров. Кли шла молча, задумчиво сжимая край мантии, а Сьюзи хмуро глядела вперёд, всё ещё обдумывая рассказ мадам Помфри.       Кли думала начать разговор, но Уиллоу прервала её: — Не говори ничего, я устала думать.       Кли остановилась, привыкая к отсутствию дискомфорта в лодыжке. Всего за несколько десятков минут мадам Помфри добилась того, чего магловское лечение добивалось бы неделями. Девочка пошатнулась, боясь вновь ощутить боль, но лодыжка была в порядке, и она невольно ускорила шаг, чувствуя себя намного лучше. На такой хорошей ноте им обеим следовало бы вернуться в гостиную. Уиллоу оказалась права: размышления и вопросы приносили только тягостные ощущения в голове. Подруги шли в молчании, но вдруг Сьюзи, не желавшая продолжать диалог, заговорила, чуть ленивее, чем обычно: — Должно быть, тот, кто сбежал из Азкабана, — безумно сильный волшебник. И опасный. — А может, ему просто повезло. Не верю, что в этом Азкабане нет никаких лазеек. — Возможно. Но согласись, нужно быть сильным, чтобы решиться сбежать и подвергнуть себя ещё большей опасности. Я так понимаю, за этим бедолагой теперь гонится всё волшебное сообщество. А у каких-то там Куникудзуси теперь будут большие проблемы. — Значит, у него была причина стать сильным, — тихо ответила Кли, не посмотрев на удивлённую подругу. — Ты не подумай, я не оправдываю его. Но ведь бывают случаи, когда человек не виноват в содеянном. Если он сбежал, возможно… он и не был виноват. Поэтому пошёл на такой шаг.       Прежде чем Сьюзи успела ответить, по коридору раздался топот — быстрые, лёгкие шаги. Девочки одновременно обернулись и увидели студентку: её тёмные распущенные волосы метались за спиной, а глаза — суженные и красные — смотрели в сторону лестницы. Она бежала так, словно за ней кто-то гнался. — Мона? — окликнула её Фэйрчайльд, но та не обратила внимания и свернула в сторону западного крыла. — Бежим за ней, — прошептала Сьюзи, уже шагнув следом.       Коридор был пуст, и каждый стук их шагов звучал громко в напряжённой тишине. Мона, не сбавляя хода, завернула за угол и почти врезалась в дверь кабинета преподавателя заклинаний. Она схватилась за ручку, постояла пару секунд, будто борясь с собой, затем резко толкнула дверь и скрылась внутри, оставив её чуть приоткрытой. Первокурсницы приблизились бесшумно, прислонились к стене по обе стороны от двери. Изнутри доносились голоса: Мона всхлипывала, а кто-то — профессор? — говорил глухо, но настойчиво.       Кли бросила на подругу короткий взгляд. Сьюзи лишь кивнула, и они затаили дыхание.

***

      Мона неслась по коридору, ноги подкашивались, дыхание было сбивчивым, но она не останавливалась. В висках стучало от обиды, злости и унижения. Слёзы жгли лицо, но ей было всё равно. Главное — уйти. Подальше от этих взглядов, от Скарамуччи, от Альбедо и Лизы, от самой себя. Она добежала до лестницы, с разбегу перескочила две ступени, чуть не упала, но продолжила волочить ноги. Где-то позади, в шуме собственного дыхания, она слышала голоса, крики — кто-то звал её. Но они звучали приглушённо, будто через толстый слой воды.       Не останавливаться. Только не сейчас.       Коридор к кабинету профессора Флитвика был пуст и залит тёмными тенями от витражей. Мона, бегущая слепо, едва замечала что-либо вокруг. Сквозь размытую слезами пелену она видела только одну цель — эту дверь. Сил не было даже постучать. Она распахнула дверь так, будто боялась отступить, и рухнула внутрь, цепляясь за стену, чтобы не упасть. — Профессор! — голос сорвался. — Профессор! Я… — она всхлипнула, откашлялась, пытаясь выдавить из себя хоть что-нибудь внятное. — Я так больше не могу… Я пыталась, честно, но... это снова…       Флитвик, сидевший за столом, резко поднял голову. Его маленькие глаза округлились от неожиданности. — Мона? Что случилось? — Бесполезно! — выкрикнула Мегистус, чувствуя, как сердце снова проваливается где-то в груди. — Всё! Что бы я ни делала! — она схватила себя за волосы. — Я... Я снова не смогла… Я снова… всё испортила.       Профессор сполз со стула и медленно подошёл к ученице, выставив руку перед собой, будто бы перед ним был не человек, а раненый зверь, что от страха может перегрызть глотку любому. Отчасти это было правдой. Несмотря на отсутствие палочки и то, что Мона не колдовала, аура вокруг неё была тяжёлой и всепоглощающей. — Я больше… не заслуживаю… — прошептала Мона. — Этих занятий. Этой палочки. Я даже, может, не заслуживаю быть здесь. В Хогвартсе! Я не знаю, что со мной! Магия… Она… Не слушается меня.       Девушка закашлялась, чувствуя, как горячая магия внутри всё ещё пытается найти выход. Это было как тлеющий костёр — она потушила пламя, но угли всё ещё жгли. Флитвик коснулся её запястья, и Мона почувствовала, как прохладная магическая волна проникает в её вены, успокаивая хаос изнутри. — Ты вложила слишком много эмоций в заклинание, — тихо объяснил профессор Флитвик. — Тебе нужно попытаться дышать глубоко и медленно. Давай вместе. Вдох…       Мона вдохнула с трудом, лёгкие будто обожгло, захотелось разрыдаться пуще прежнего, но руки преподавателя крепко сжали её запястье. Девушка ощутила, как с отсутствием воздуха исчезают и тревожные мысли. Дождавшись команды «выдох», Мегистус сосредоточилась на приятном ощущении свободы в области груди. Повторив так несколько раз, Мона с удивлением обнаружила, что приходит в норму. Лишь тянущее ощущение в диафрагме напоминало о недавней панической атаке. — Мне редко доводилось видеть учеников с такой проблемой. Но знаешь, они все были безумно талантливые.       Мона подняла глаза и с удивлением взглянула на свою ладонь, проколотую собственными ногтями. До этого она так сильно сжимала руку, что на коже проступили красные отметины; кровь ещё не успела застыть и тонкой струйкой окрашивала изгибы. Волосы на голове все растрепались. Мегистус провела по ним и шикнула от натяжения образовавшихся колтунов. Наверно, сейчас она выглядела ужасно: бледная, худая, раненная собственной слабостью и страхом перед силой, которую не могла удержать. — Я подвела вас. А вы продолжаете поддерживать меня. Почему?.. — голос её снова сорвался, и она судорожно сжала пальцы. — Давай сначала ты встанешь с пола.       Мегистус поднялась не сразу. Потребовалось время, чтобы понять, как двигаться. Тело её было совсем измотано, но девушке хватило сил, чтобы, держа профессора за руку, дойти до преподавательского стола и опуститься на мягкое кресло. Филиус же встал на стопку книг и свесил ноги, усевшись на фолиант. — Когда я был твоего возраста, меня тоже выбивали с дуэльного круга. Десятки раз. Некоторые преподаватели считали, что мне не стоит и пробовать: слишком мал, слишком слаб. Однажды, после особенно унизительного поражения, я тоже пришёл в эту комнату. И тоже плакал. И знаешь, что сказал мне тогдашний преподаватель?       Мона покачала головой, сминая края юбки. — Он сказал: «Ты уже сделал шаг к своей цели; поэтому тебе так больно. Боль даёт ощущение важности, а важное даёт силу. Если не сегодня, то завтра, не завтра — так однажды это станет твоим источником магии. Не могущество и не знания делают волшебника великим, а осознание, что после падения он всё равно сможет подняться».       Тепло от слов профессора окутывало её, как кокон. Мона посмотрела в окно. Свет луны отбрасывал на стены серебристые блики, и она почувствовала, как внутри всё замерзает. Не остаётся сил ни на радость, ни на слёзы, ни на гнев. Её разум казался полностью опустошённым. — Но… что мне делать? Я больше не хочу... чувствовать это. Беспомощность. Страх. Стыд...       Флитвик поднялся, поправляя складки своей старомодной мантии с вышитой серебром отделкой. — Ты не избавишься от этих чувств. И не должна. Но можешь взять над ними контроль. Лучше всего помогает... — профессор хлёстко взмахнул палочкой, и из полок появился чайный сервис. — Умиротворяющий бальзам. Он успокаивает нервы и умеряет тревоги, — сказал он, поворачиваясь на стопке книг. — Только не стоит злоупотреблять им. Однажды я переусердствовал и проспал утренние занятия, хе-хе.       Он разлил бальзам по чашечкам и отпил сначала сам, промычав от удовольствия. Напиток действительно пах приятно, и Мона, не сомневаясь ни секунды, сделала крупный глоток. В горле потеплело, а в носу защипало, будто бы девушка откусила острый перец. Выражение лица Мегистус говорило само за себя: бальзам явно не пришёлся ей по вкусу, на что профессор звонко рассмеялся и забрал у студентки кружку, пока та смущённо пыталась откашляться. — Ты даже не представляешь, как ты на неё похожа. — Кха-Кха… На к-кого, профессор? — На свою маму.       Приступ кашля вдруг прекратился. Мегистус растерянно взглянула на Филиуса, удивляясь, что профессор сам завёл этот разговор.       Раньше Моне всегда хотелось узнать о матери больше, но те, кто знали её при жизни, постоянно переводили тему или прямо говорили, что не имеют права рассказывать. Даже отец. Девушка чувствовала в эти мгновения, что весь мир против неё. А ведь в её желаниях не было ничего зазорного. Неужели ребёнок не имеет права знать хотя бы имя той, кто дал ей жизнь? Теперь, когда она выросла, любопытство чуть поутихло. Однако сейчас Мона испытывала трепет, несмотря на опустошение; казалось, эта тема — единственный ключ к сердцу Мегистус, спрятанному в твёрдый непробиваемый кокон. — Твоя мама вечно опаздывала на занятия. Любила читать книги на крыше библиотеки, была растерянной и забывала всё на свете. А уж как злила профессора МакГонаггал — это надо было видеть. Она постоянно утирала нос гриффиндорцам, её же подопечным. И не могла удержаться от едких комментариев, когда гриффиндорцы что-то взрывали. Твоей маме не нравилось, когда преподаватели выделяли любимчиков из собственного факультета. Я на все сто процентов уверен, что если бы она училась сейчас, у неё были бы огромные проблемы с профессором Снеггом, хе-хе. Зельеварение ей совсем не давалось. Я помню, как она в очередной раз взорвала кабинет зельеварения. Сидела вся в саже, с волосами в клочья и глазами, полными бешенства. А потом встала и ушла. Просто так. С отвратительной оценкой, но абсолютно сияющим лицом.       Мона вздрогнула и выдала полувсхлип, полусмешок. Флитвик ненадолго замолчал, глубоко вздохнул и продолжил: — Но она была гениальна в другом. В Астрономии. Безусловно, в ней текла кровь великой волшебницы, я бы даже сказал — исключительной. Если мне не изменяет память, её пра-прабабушка училась вместе с Альбусом Дамблдором. В честь бабушки и назвали твою маму. Думали, что девочка станет такой же великой, однако пользы от неё было столько же, сколько и проблем. Даже в разношёрстном Когтевране твоя мама была белой вороной.       Он усмехнулся, качая головой. — Но она всегда была доброй. Светлой. Не всегда послушной, но всегда настоящей. И очень-очень любила своих друзей. И тебя тоже очень любила.       Мона сидела, не шевелясь. Щёки её снова были мокрыми. Она прижала ладонь к дрожащим губам и прошептала: — Я не помню её. Совсем.       Флитвик наклонился вперёд и мягко коснулся её плеча: — Всему своё время. Когда-нибудь тот, кто должен, расскажет всё без утайки. Я лишь хотел этим разговором немного поднять тебе настроение.       Дверь с оглушительным грохотом распахнулась и ударилась о каменную стену; с потолка ссыпалась пыль. Сквозняк ворвался в кабинет, сметая свитки с полок и раздувая огоньки в фонарях. В проёме, словно сама буря, возник профессор Снегг — чёрная мантия развевалась позади, глаза сверкали гневом. За собой он волок двух девочек, сжимая их за уши с такой неумолимой решимостью, будто вёл прямо на допрос в Министерство. Мона тут же вскочила, узнав Кли и её одногруппницу Сьюзи с кудрявыми, как барашек, волосами. Несмотря на грубость преподавателя по зельям, девочки держались стойко; Уиллоу пыталась ёрзать, отчего ухо всё больше натягивалось, и она стонала от боли. В груди Мегистус всё перевернулось, она потянулась к собственной палочке, но с ужасом осознала, что её рядом нет. — Вы только посмотрите, кого я нашёл у вашей двери, Филиус, — процедил он, дёргая челюстью. — Подслушивать разговоры преподавателей — разумеется, вершина храбрости для гриффиндорцев, не так ли?       Сьюзи и Кли ёжились и пытались не встречаться взглядом ни с Мегистус, ни с профессором, будто бы их поймали за каким-то гнусным преступлением. Снегг отпустил их с видимым отвращением, и девочки тут же попятились назад, потирая уши. Преподаватель заклинаний, ещё не до конца оправившийся от неожиданного визита, приподнял брови. — Профессор Снегг... Это весьма... театральное появление. Но что происходит? — Что происходит?! — возмутился Снегг. Он взмахнул палочкой, и дверь в кабинете громко хлопнула, не дав девочкам сбежать. — У нас тут все на ушах, Дамблдор отправился в Министерство, а вы сидите в кабинете, распивая чай и устраивая душевные беседы.       Флитвик резко нахмурился, его лицо потемнело. — Северус, если вы и дальше продолжите говорить загадками… — Преступник сбежал из Азкабана, — резко выпалила Фэйрчайльд.       Снегг посмотрел на Кли ледяным взглядом. Мона встала из-за стола так бодро, как могла, и притянула девочек к себе. Первокурсницы тут же спрятались за её спиной. — Откуда вам это известно?.. — произнёс он. Тени за спиной профессора сгустились, аура присутствия давила с каждой секундой молчания.       Но Сьюзи бесстрашно пояснила: — А нам Принц рассказал! Ну, то есть, Кэйа. Сказал: образовывайся, молодёжь, а то слишком нежные, новости не читаете, ничем в мире не интересуетесь!       Снеггу неожиданно пришлось заткнуться. А Мона заметила, что, когда профессор вновь повернулся к коллеге, девочки отбили друг дружке пять и спрятали странные ухмылки. — Я сам только что узнал, — уже спокойнее продолжил Снегг. — Побег на буревестниках. Уже вызвали госпожу Райден.       Он говорил быстро и жёстко, но в голосе, помимо раздражения, звучала и едва различимая тревога. Возможно, даже страх. Флитвик встал, отошёл от преподавательского стола и с укором указал преподавателю по зельеварению: — Простите, профессор Снегг, но если бы вы сообщили об этом сразу, мне не пришлось бы тратить время на попытки выяснить все детали. В таком случае предлагаю вернуться к своим обязанностям на случай таких вот экстраординарных ситуаций.       Флитвик сделал шаг к Кли и Сьюзи. — А вы обе — Фэйрчайльд и Уиллоу, верно? Что ж. Смелость без головы — это уже не добродетель. В следующий раз не подслушивайте, а стучите. Или лучше — идите в свои гостиные.       Сьюзи и Кли кивнули, виновато переглянувшись. Они выглядели так, словно готовы были провалиться сквозь пол. Мона, не веря своим ушам, всё ещё переваривала новость. Побег из Азкабана. Кто мог решиться на такое? Не то чтобы она знала многих заключённых там, но даже известные личности, приходившие ей на ум, казались неспособными осмелиться на такой шаг. Мегистус задумалась и не заметила, как они вместе направились к выходу из кабинета. Сьюзи и Кли обступили девушку с обеих сторон. Моне не нужно было гадать, почему их прикосновения были такими заботливыми и осторожными — они слышали всё с самого начала до конца. Почему-то девушка не ощущала к ним злости, а наоборот — благодарность. Они были рядом.       Они едва вышли за угол, как из-за поворота, словно комета, вылетел взволнованный ученик — худощавый, лохматый, с запыхавшимся лицом. На его мантии сиял герб Пуффендуя. Он чуть не налетел на Флитвика, резко затормозив. — Профессор Флитвик! Мона! О, профессор Снегг, и вы тут! — выкрикнул он, хватая ртом воздух. — Там… они… они уже врукопашную! — Мерлин милостивый! Кто? — воскликнул Филиус тоненьким голосом, уже доставая палочку. — Скарамучча и Альбедо! В дуэльном зале! Сначала палочками, а теперь — кулаками! Серьёзно, они сейчас поубивают друг друга там!       Мона замерла. В груди всё пульсировало — глухо и тяжело. Скарамучча и Альбедо… Дерутся? Неужто из-за неё? Снегг прижал пальцы к вискам и глубоко вдохнул: — Великолепно. Мало мне головной боли. Профессор Флитвик, я пойду спасу своего ученика, а вы отведите мисс Мегистус и первокурсниц по гостиным. Хватит на сегодня приключений. — А, может, лучше Я спасу своего ученика? — многозначительно протянул Флитвик. — Всё-таки Скарамучча — опытный дуэлянт. Вряд ли бы Альбедо сам полез в драку, прекрасно зная, что шансы неравны.       В этом была доля правды, но Мона прекрасно знала своего друга: скорее всего, именно он первый направил палочку на Скарамуччу или же спровоцировал его. Но это не имело значения. Мегистус сделала шаг к лестнице, но Сьюзи и Кли, схватив её за руки по обеим сторонам, ощутимо и твёрдо удержали подругу. — Тебе надо отдохнуть, — строго сказала Фэйрчайльд и сжала её холодную руку. — Да-да. Мы сами отведём Мону в гостиную! Не беспокойтесь о нас, идите, — сказалa Сьюзи уверенным тоном; к удивлению, она убедила профессоров, что всё будет в порядке.       Они лишь кивнули им напоследок и скрылись на лестничном пролёте. Тот пуффендуец побежал следом, даже не попрощавшись. Мегистус не сразу вспомнила его, но, приглядевшись чуть получше, узнала в нём одного из участников дуэльного клуба. И опять чувство стыда липким комком сковало грудь. Сьюзи ободряюще взъерошила волосы Моне, несмотря на то, что они уже были растрёпаны и в колтунах. — Мы теперь твоя личная охрана. — С грубой силой и странным чувством юмора, — добавила Кли.       Мона хмыкнула. Это было даже не смехом, а слабым эхом оставшихся у неё сил. Она подняла взгляд, и впервые за весь день в нём мелькнуло нечто близкое к теплу. — Спасибо, — выдохнула она. — Правда.       Кли щёлкнула пальцами: — Ну всё, пойдём. Если мы не доберёмся до гостиной за пять минут, нас самих отправят в подземелье — убираться за теми двумя. — Или ещё хуже — к Снеггу на внеплановую лекцию по «Поведенческой этике слизеринца в полевых условиях», — состроила гримасу Сьюзи.       И они пошли. Три тени на стене, три разных шага — один осторожный, второй размашистый, третий будто ещё немного плыл в воспоминаниях. Они двигались по ночным коридорам Хогвартса, залитым тусклым светом факелов, и никто из них не оглядывался назад.       А когда двери за ними захлопнулись, где-то далеко, на самой верхушке башни, за шторой ночных туч, наконец, мелькнула первая звезда.