Законы джунглей

      Спасение мира не требовало от Уолтера дальних поездок, во всяком случае, пока. То ли сила, посылающая Мелоуну видения, ориентировалась на финансово-транспортные возможности доктора Фэйна, то ли просто пока везло. Большинство заданий «умещалось» в пределах Шанхая и его пригородов.       Гораздо труднее подобных «вылазок», порой очень опасных, Уолтеру давались отношения с женой. Он любил её, сильнее, чем когда бы то ни было, но любил теперь настоящую – которую узнал в Мэй-Тан-Фу. Увы, ту Китти он пока не видел, пока перед ним была лишь прежня Китти, легкомысленная и избалованная, она бы не поняла и не оценила его чувств. Как ни смешно, получалось, что Уолтеру приходится скрывать любовь к собственной жене, в первую очередь от самой жены. С личными перипетиями он будет разбираться позже, когда мир окажется вне опасности. А пока надо постараться, чтоб Китти не заподозрила, что он тронулся рассудком. Основания для подозрений у неё, надо признать, имеются.       Всё чаще и чаще Китти замечала за мужем странности, и всё сложнее и сложнее становилось списывать их на усталость или рассеянность. Иногда он вёл себя как другой человек! А иногда – как другой другой человек. В нём словно жили несколько разных людей, сменяющих друг друга.       Внезапно он стал пользоваться успехом у женщин. Не ошеломительным, но, по меркам Уолтера, невиданным. На приёмах, массовых походах в оперу и прочих мероприятиях, куда они порой выбирались, женщины, которые уже много раз пересекались с Уолтером и толком не запоминали его, вдруг думали: «Надо же, какой милый. А в нём что-то есть». (То же, что привлекало к Нэду женщин, когда он в себе, притягивало женщин к нему, и когда он был в теле Уолтера.)       Сам Уолтер стал обращаться с женщинами по-другому. Он с ними флиртовал! Флир-то-вал! Уолтер! И, что поразительно, у него отменно получалось. Недавно при Китти он беседовал с женой чиновника, в дом которого они пришли на званый ужин. Та вместо приветствия посетовала, что муж оставил её на растерзание гостям и ушёл в кабинет с коллегами решать срочные вопросы.       - Непростительная ошибка с его стороны, - произнёс Уолтер, поцеловав хозяйке дома руку и посмотрев в глаза так, что женщина обомлела. – Я бы никогда не совершил подобного промаха.       Не только слова, но и тон, мимика и, конечно, взгляд произвели на жену чиновника неизгладимое впечатление. Весь оставшийся вечер она расхаживала с отрешённо-довольной улыбкой, а Китти недоумённо наблюдала, как её муж и другим дамам делает изысканные и чувственные комплименты. (Одаривать комплиментами женщин у Рокстона получалось первоклассно. Он давно не практиковался в светском общении, опасался, что уже забыл технологию. Оказалось, помнил.)       На днях Китти застала Уолтера за курением сигары.       - Ты разве куришь?       - Нет, - ответил он, с явным удовольствием затягиваясь. И тут же раскашлялся. – То есть раньше курил, затем бросил, но что-то захотелось. Не думаю, что продолжу эту практику.       (Уолтер позволил Рокстону выкурить одну сигару, однако предупредил, что как врач категорически возражает против сей пагубной привычки и не даст гробить свои лёгкие в дальнейшем.)       В субботу, придя домой из магазина, Китти обнаружила мужа сидящим на диване в гостиной. А ведь обычно Уолтер предпочитал читать в кабинете.       - Привет, - немного растерянно сказал она. – Как дела?       - Дела? – бодро переспросил Уолтер. – Дела супер! Падай рядом, подруга, рассказывай, как прошёл день.       (Нет, ну откуда Финн знать, как надо обращаться с жёнами? На одних воспоминаниях Уолтера далеко не уедешь, а собственного опыта у неё не было – сама она никому не приходилась женой, отца потеряла слишком рано, чтобы запомнить, как он общался с мамой, а среди её друзей и близких знакомых не водилось супружеских пар.)       Тем же вечером Китти показалась мужу в подаренной подругой блузе. Ей не было по-настоящему интересно его мнение, для себя она уже решила, что носить блузку не станет. Но надо же о чём-то говорить со второй половинкой.       - А ты уверена, что та, кто подарила тебе эту блузу, действительно твоя подруга? – осведомилась вторая половинка.       - Наверное... Это от Эльзы Дюран, помнишь её?       - Нет, не помню. Но скажу так: либо у неё совершенно нет вкуса, либо она тебя недолюбливает. – Уолтер ещё раз окинул Китти придирчивым взглядом. – Пожалуй, вовсе ненавидит. И, скорее всего, завидует. Девочка моя, не вздумай попасться кому-нибудь на глаза в этом кошмаре. Отдай Хассан на половую тряпку, лучшего применения этой блузе не найти.       (Маргарит не сумела отреагировать спокойно на эдакое издевательство даже не над модой, а над элементарным вкусом.)       Китти наивно полагала, что её уже ничто не удивит. Какое там! На следующий день она узрела Уолтера играющим на пианино.       - Ты никогда не говорил, что умеешь…       - Разве это умение? – добродушно ухмыльнулся он. – Так, баловство. Я немного практиковался в далёкой молодости, вот, решил вспомнить.       - В далёкой молодости?!       - Ну, близкая-то молодость у меня ещё не прошла, - мигом нашёлся Уолтер. (На самом деле – Саммерли. Уолтер сейчас находился в Авалоне, а пожилой профессор занимал себя по мере возможности.)       На то, что Уолтер чересчур много работает, Китти жаловалась не потому, что её это не устраивало, а потому, что верила, будто Уолтеру подобное льстит.       - Да, работа действительно занимает существенную часть моей жизни, - вздохнул Уолтер в ответ на очередные автоматические претензии. – Слишком большую, если говорить откровенно. Моя жена тоже постоянно мне это говорила, но я лишь сейчас понял, насколько она была права… Э-э-э, я имел в виду, что ты, ты, дорогая, часто мне об этом говоришь, но я лишь в последнее время осознал правоту твоих слов.       (Челленджер понадеялся, что достойно выпутался. До чего, оказывается, легко забыть, что находишься в чужом теле и должен изображать другого человека.)       После этого Китти не очень-то и удивилась, когда Уолтер вздумал порисовать.       - Настоящие карандаши и профессиональные краски – настоящее чудо! – по-детски восторгался Уолтер, рисуя натюрморт. – Так удобно! И кисти – нечто!       (Веронике тяжело было сдержать эмоции, ведь она, не лишённая любви и призвания к живописи, впервые следовала за вдохновением при помощи лучших современных материалов и приспособлений.)       Зачем-то Уолтер стал звонить родне тех людей, которые несколько лет назад с экспедицией профессора Челленджера уехали в Южную Америку и там благополучно пропали. Уолтер-де знал профессора Челленджера / профессора Саммерли / лорда Рокстона / Эдварда Мелоуна и вот, наконец, решился позвонить, выразить сочувствие, спросить, не требуется ли помощь. У Китти складывалось ощущение, что он хочет не только что-то узнать, но и просто услышать голоса на том конце телефонного провода.

ххх

      Жильцы дома-на-дереве решили, что надо подтянуть физподготовку доктора Фэйна, ибо со своей нынешней он долго не продержится – и так повезло, что до сих пор не убился (и не убили). Уолтер, как ни протестовала гордость, был согласен. Тут действительно вопрос выживания.       За его тренировки взялись всем коллективом. Нередко разум и тело приходилось тренировать по отдельности. Пока Уолтер в теле Рокстона, Маргарит, Мелоуна, Вероники, Финн или Челленджера отрабатывал те или иные навыки, эти же самые навыки в его теле практиковал сменщик. Правда, в собственном теле Уолтер тоже периодически практиковался.       Программа обучения не изобиловала изысками: бег, несложные приёмы самообороны, стрельба из огнестрельного оружия и хотя бы минимальное владение ножом. Естественно, это не могло сделать из Уолтера супергероя, тем более в столь короткие сроки, однако несколько повышало его шансы выпутаться из передряг, на недостаток которых пожаловаться не получилось бы при всём желании.       Стадию удивления Китти миновала и стремительно приближалась к стадии испуга. Её, мягко выражаясь, настораживало, что муж купил ружьё, револьвер и устроил стрельбище на заднем дворе.       - Зачем тебе это?       - На всякий случай, - ответил Уолтер. Настоящий Уолтер. – Времена неспокойные, того и гляди начнётся какое-нибудь восстание.       - И что? Восставшие ворвутся в наш дом, а ты их всех перестреляешь?       - Вряд ли. Просто буду чувствовать себя чуть менее беспомощным.       - Да ты оптимист.       - Реалист.       - Мрачноватая у тебя реальность. И опасная. – Китти усмехнулась. – Как ты только спишь по ночам?       Уолтер мог обидеться, а мог перевести всё в шутку. Он выбрал второй вариант. На помощь пришли воспоминания Рокстона. Вряд ли тот будет против, если позаимствовать у него пару реплик.       - Как младенец. Хоть бы раз зашла полюбоваться.

ххх

      Купаться на доисторическом плато не самая разумная затея, любой водоём может таить опасность. Но жара есть жара. Вдобавок недалеко от дома-на-дереве ималось озеро, проверенное настолько, насколько возможно. Многие объекты после Временного Шторма сменили координаты, однако озеро осталось на прежнем месте.       Вероника, недавно вернувшаяся от Занга (чьё племя теперь обитало в другой стороне от дома-на-дереве, но тоже в пешей доступности), пришла окунуться. Даже подобие полотенце принесла. Выйдя из зарослей на берег, она приостановилась. На большом плоском камне увидела одежду, сапоги и ружьё Нэда. Сам Нэд плавал бодрым брасом.       Отдельный костюм для купания – в условиях плато вещь непрактичная. Не будешь же постоянно таскать его с собой, а когда именно захочется либо понадобится искупаться – не угадаешь, потому гораздо проще купаться голышом. Правда, сейчас-то купание было запланированным, не зря ведь Вероника вооружилась «полотенцем». Да не будет же она в этом полотенце плавать, а о том, чтобы плавать в чём мать родила при Нэде, не могло быть и речи. Хотя когда-то ни её, ни его это не смущало… Но тогда было темно, да и они оба были более невинными, им в голову не приходило, что купание нагишом непременно должно перейти в секс. Оно и не перешло в тот раз. А следующего раза не случилось…       Заметив её, Нэд остановился. Он сразу понял, что к чему. Быстро подплыл к берегу, вылез из воды, сверкая белыми кальсонами.       - С возвращением, - улыбнулся он. – Как прошёл визит к Занга?       - Без особых приключений.       - Значит, как минимум неплохо. – Нэд наклонился за штанами. – Я сейчас уйду.       - Не нужно, Вы не мешаете. – И Вероника, не раздеваясь, зашла в воду.       Ей уже не особо хотелось купаться, зато особо хотелось, чтоб Нэд не уходил. Но если она будет глупо стоять на берегу, теребя «полотенце», получится странновато.       Проплавав несколько минут, Вероника возвратилась на сушу, где ждал уже полностью одетый Мелоун - ему казалось, что теперь уйти будет как-то невежливо.       Завернувшись в «полотенце», которое по размерам тянуло на маленькую простыню, Вероника присела на основательно нагретый солнцем камень. Нэд устроился на соседнем валуне. Чуть ли не впервые за всё время знакомства они не знали, о чём поговорить.       - Ассаи и Джарл передавали привет, - наконец, нашлась Вероника.       - Как у них дела? – обрадованно подхватил Нэд.       - Прекрасно.       - А как поживает Джакоба? Всё столь же любвеобилен?       - О да. Недавно завёл восемнадцатую жену. Предлагал мне стать девятнадцатой. Но уже не так настойчиво, как прежде. Наверное, побаивается гнева Авалона.       - Интересно, почему он не побаивался его раньше, когда собирался взять Вас в жёны силой.       - Возможно, не считал Авалон и Хранительниц чем-то действительно серьёзным, - пожав плечами, предположила Вероника. – Предыдущий Временной Шторм был давно, впечатления подзабылись, ощущения притупились. – Она смотрела на безмятежную гладь озерца, вода была не прозрачной, но чистой, с приятным голубовато-зеленоватым оттенком. – Нэд.       - Что?       - Вы когда-нибудь думали о том, как всё могло сложиться… - Вероника плотнее укуталась в «полотенце», жалея, что не может закрыть им и лицо. То есть может, конечно, но получится уж совсем нелепо. - …Если б тогда не появилась Кайя?       Он ответил не сразу. Сперва Веронике почудилось, что он её не расслышал, но по его сосредоточенному взгляду, тоже устремившемуся к воде, она поняла, что вопрос прекрасно до него дошёл и заставил глубоко задуматься. А о чём тут задумываться? Либо да, либо нет, третьего не дано.       - Иногда начинал, но не позволял себе увлекаться.       Ну что за народ эти журналисты?       - Почему?..       - Потому что это было бы, во-первых, бессмысленно, во-вторых, обидно, стыдно и тяжело. Я до сих пор помню, как ты посмотрела на меня тогда. Когда Кайя ушла. – Он почесал затылок. – Сам я тоже хорош – нашёл время признаваться в любви.       Да уж, тогда момент впрямь был неподходящий. Но ведь с тех пор Нэд и не пытался. Ладно, один раз попытался – в подземном мире, и Вероника пресекла попытку, обрубила концы лозунгом: «Дружба и никакой романтики». После Кайи она заподозрила, что с Нэдом не получится настоящей любви. Чем больше времени проходило, тем больше она видела в нём лишь друга, а не потенциального возлюбленного. Однако стоило ей оказаться вдали от него, на потерявшем управление воздушном шаре, как выяснилось, что Нэд ей очень нужен, почти все её мысли были о нём. Она представляла, как поцелует его, когда вернётся. Вернулась, а Нэда уже нет. Целовать можно было только оставленное им письмо. Трогательное, душевное… И всё же это было письмо от друга, а не от возлюбленного, и она расстроилась.       - Может, пора забыть? – не столько поинтересовалась, сколько предложила Вероника, по-прежнему борясь с искушением спрятаться в «полотенце». – Тебе про Кайю, мне про Томаса. – Они никогда не говорили об этом, но Нэд явно что-то знал о её мини-романе с чокнутым пианистом. Надо полагать, детали ему не известны, но он наверняка о них догадывается в общих чертах.       Мелоун подтвердил её подозрения своим вопросом:       - Ты часто о нём вспоминаешь?       И Вероника солгала бы, сказав: «Нет»; первый мужчина как-никак. Но если б она была в состоянии донести, насколько мало Томас Дукарт значит для неё сейчас! Впрочем, кто мешает ей попытаться?       - Нет, очень редко. Меня не радуют эти воспоминания, я никогда не вызываю их специально. А ты?..       - А у меня насчёт Кайи примерно то же самое. – Нэд посмотрел ей прямо в глаза. – Почему мы вообще об этом говорим?       - Потому что я очень скучала по тебе, когда тебя не было. Потому что я сама, ещё до своего возращения, на воздушном шаре много всего успела передумать, переосмыслить. Потому что… - Она хотела сказать: «Потому что я люблю тебя!», но осеклась.       Прижав ладонь ко лбу, Нэд крепко зажмурился. Обычно он делал так, когда его посещали видения. Хорошо хоть, уже не падал, как поначалу.       В голове Мелоуна мелькали образы, сливаясь со звуками и с информацией, которая будто сама собой появлялась в мозгу – эдакий список сведений. Учёные. Медальон в виде змеи, пожирающей собственный хвост. Шанхай… Ксан… Взрыв…

ххх

      Кто бы мог подумать, что предложение Уолтера Китти воспримет всерьёз? Она пришла к нему тем же вечером. Поздним вечером, фактически ночью. Её потянуло к мужу. Наверное, потому что он внезапно оказался загадочным. «Или банально чокнутым», - цинично добавлял здравый смысл. Но даже такой вариант ей, не сталкивавшейся с по-настоящему психически больными людьми, казался лучше скуки, которая снедала её в замужестве.       Уолтер ещё не спал, он читал, но уже лёжа в постели. Появление Китти его чрезвычайно удивило.       - Что ты здесь делаешь?       - Зашла полюбоваться. – Она изящно повела плечиками, предлагая то, чем можно полюбоваться в ответ. На ней была короткая ночная рубашка и не завязанный халат. Зрелище однозначно прелестное. – Ты же сам звал.       Да уж, звал. Попробуй теперь отвертеться. А отвертеться Уолтеру хотелось. Он видел, какая потрясающе красивая у него жена, и всё-таки это была не та женщина, которую он любил. Глупость несусветная, но ему чудилось, что, переспав сейчас с нынешней Китти, он предаст ту, свою Китти. И не действовали доводы рассудка а-ля «Женщина-то одна, в нынешней ещё не раскрылись черты будущей, но они есть, есть!»       - Уже поздно.       - Смотря для чего. – Она подошла к постели.       - Извини, дорогая, не сегодня. Я устал. – Ага, осталось только пожаловаться, что голова болит.       Китти насупилась.       - Уолтер, что происходит? Я же вижу: с тобой что-то не так.       - Всё в норме. – «Хотя норма, как выясняется, понятие растяжимое».       - Ничего подобного. Ты смотришь на меня, как на чужую. – Её это не ранило, однако задевало и немного озадачивало, а к озадаченности Китти не привыкла. – Я тебя чем-то обидела? – На самом деле она не допускала всерьёз, что могла обидеть Уолтера. Была уверена, что он не способен обижаться на неё.       - Нет, просто сейчас не лучшее время. Я устаю на работе. – Слабоватый довод, надо придумать что-нибудь ещё. Жаль, придумывать надо экстренно и нет времени связаться с Маргарит, уж она бы точно изобрела что-нибудь подходящее. – Вдобавок нахлынули тяжёлые воспоминания. Мне нужно время…       - Какие воспоминания?       И Уолтер брякнул правду:       - О моей жене. Я скучаю по ней, невыносимо скучаю.       Сказать, что его слова вызвали у Китти недоумение, это ничего не сказать.       - Я здесь, - робко напомнила она, разом подумав обо всех своих нехороших подозрениях относительно рассудка мужа. А ведь закон запрещает разводиться с психически больным супругом, ну что за невезение!       - С чего ты взяла, что речь о тебе? Разве я когда-нибудь говорил, что не был женат раньше? – Всё-таки общение с Маргарит не прошло даром. Уолтер обманул, не солгав. Он ведь лишь спросил, а не утверждал, что был женат прежде.       Китти растерялась. С одной стороны: как он мог скрывать от неё подобное, гнусный обманщик! С другой – оказывается, на Уолтера польстился кто-то ещё, и, похоже, история там небезынтересная.       Пока Китти молчала, Уолтер, внешне совершенно невозмутимый, в некотором смысле паниковал. Не выдержал и добавил:       - Её тоже звали Китти.       - Долго вы были женаты?       - Пару лет.       - И почему решили расстаться?       - Мы не решали. Я работал в деревне, где свирепствовала холера. Китти поехала со мной. В итоге один из нас умер от холеры. Угадай кто. – Маргарит определённо гордилась бы им!       - Мне жаль… - Меж тем образ Уолтера заиграл для Китти новыми красками. У него в прошлом есть трагическая история любви! Хоть что-то, за что может зацепиться пылкое женское воображение.       - Мне тоже, - слабо улыбнулся он. – Бывают периоды, когда о любимом человеке вспоминаешь особенно часто, и меня сейчас именно такой. Это скоро пройдёт.       Она неуверенно, но доброжелательно улыбнулась, как бы извиняясь за то, что не способна толком поддержать, но безоговорочно признавая его право на грусть.       - Я не стану тебя торопить.       - Спасибо.       - Доброй ночи, Уолтер.       - Доброй ночи, Китти.       Не успел он выдохнуть после её ухода, как прозвучал голос Мелоуна: «Фэйн, удобно?» Они все уже перешли на урезанные формулировки, прекрасно понимая полные значения. Нэд спрашивал, удобно ли Уолтеру сейчас общаться.       «Да».       «Новое видение».       «И, как Вы понимаете, новое задание», - вклинилась Финн.       «Рассказывайте», - мысленно вздохнул Уолтер.

ххх

      Смешно было бы помышлять о попытке тайно проникнуть в особняк Ксана, напоминающий не столько жилище, сколько форт. Если в системе охраны и имелись слабые места, их устранили после несанкционированного визита Маргарит, стоившего Ксану половины Уробороса. Вряд ли с тех пор бдительность ослабла.       Посему Уолтер пришёл посреди бела дня, представился (имя и должность Ксан всё равно бы так или иначе узнал) и сообщил самому лобастому из охранников, что хочет видеть господина Ксана, дабы передать сообщение от Маргарит Кру, также известной ему как мисс Смит.       «Держитесь максимально скованно, - напутствовала Маргарит, повторяя уже не раз повторённое. – Бросайте испуганные взгляды и заикайтесь. Как мы репетировали. Ксан должен поверить, что Вы пешка, случайная жертва, сами всего боитесь. Если он узнает, что Вы не подчиняетесь мне, не подчиняетесь нам, а действуете заодно, на равных, у Вас будут проблемы».       «У меня и так будут проблемы! Я иду ставить условия одному из самых жестоких бандитов Шанхая и всего Китая!»       «В моё время это называли «мафиози», - любезно подсказала Финн.       «Да, попасть в поле зрения Ксана - в любом случае нехорошо, - признала Маргарит. – Но если он убедится, что Вы беспомощная марионетка, судьба которой нисколько не волнует ни меня, ни моих друзей, он вряд ли причинит Вам вред».       «Вряд ли» очень вдохновляет».       «Вдобавок мы создадим впечатление, будто Вы лишь один из многих, в кого мы можем вселяться, - подключился Рокстон. – Это тоже должно ослабить персональный интерес Ксана».       Лобастый охранник вернулся в сопровождении ещё двух громил и велел идти с ними. Уолтера провели вглубь дома, куда не проникал дневной свет, что с лихвой компенсировалось «местными» источниками освещения – от электрических ламп до свечей. Огромная комната, в которую его доставили, напоминала тронный зал, не в последнюю очередь из-за стоящего на возвышении шикарного кресла. Ради более-менее солидных гостей Ксан «установил» бы кресло спиной к входу, а затем эффектно развернулся. Но ради какого-то там руководителя лаборатории не стал трудиться. Даже заговорить не соизволил - слегка кивнул стоящему подле него Каллуму, и тот взял начало беседы на себя:       - Итак, кто Вы и зачем пришли? – Хотя всё это и ему, и Ксану уже доложили.       «Немного втяните голову в плечи, - посоветовала Маргарит. – И притворяйтесь испуганным».       «Притворяться? Мисс Кру, Вы мне льстите. Я действительно испуган».       «Вот и покажите это. И не забывайте заикаться. Ну хоть запинайтесь в словах. Только не фальшивьте».       - У меня… у меня сообщение от мисс Маргарит Кру.       - Письменное или устное? – без эмоций уточнил Каллум под обманчиво-равнодушным взглядом начальника.       - Устн… устное…       «Фэйн, Вы переигрываете с заиканием. Лучше вообще не заикайтесь, просто втяните голову в плечи посильнее».       - Устное. – Уолтер выполнил рекомендацию Маргарит.       - Говорите.       - Она сама скажет.       - То есть? – столь же ровно спросил Каллум.       - Могу я подойти к Вам ближе? – «К Вам» это к Каллуму. О том, что его подпустят поближе к Ксану, нечего и мечтать. – Мне нужно, чтобы Вы видели мои глаза, тогда Вы всё поймёте.       Каллум знал, что гостя уже обыскали, оружия при нём нет. Ещё Каллум знал, что внешность зачастую обманчива, но не получалось представить, что этот тощий затюканный субъект может оказаться опасным (или глупым) настолько, что попытается на него напасть. Впрочем, если и попытается, ему же хуже. Каллум сам шагнул к Уолтеру, тот встал поближе к светильнику. Промолвил напоследок:       - Обратите внимание на цвет. – Дал собеседнику возможность этот цвет разглядеть и закрыл глаза.       Открыла их Маргарит.       - Привет, Каллум.       Превращение синего цвета в серовато-зелёный – не столь великая перемена, её можно вовсе списать на причуды освещения. Но списать на освещение фирменный взгляд и тон Маргарит Кру гораздо труднее. Каллум удивился, однако не подал вида.       - Пытаетесь притвориться ею?       - Это был бы идиотский план. А идиотские планы не моя стихия. Нет, Каллум, - Маргарит глянула в сторону кресла, - и Ксан, это настоящая я, Маргарит Кру, во плоти. – Она оглядела себя. – Правда, в чужой.       Понадобилось время, чтобы убедить их, но в конце концов они поверили. Или сделали вид, что поверили. Ксан снизошёл до диалога:       - И что Вы хотеть, - его губы скривились в усмешке, - мисс Кру?       - Я хочу предупредить вас. Я знаю, что вы здесь пытаетесь воссоздать, то есть сделать новый Уроборос. И я знаю, чем это закончится. Во-первых, у вас ничего не получится в ближайшие четыре года, вы потратите уйму времени, труда учёных, денег и прочих ресурсов. Во-вторых, лучше бы не получалось совсем, ибо итогом ваших изысканий станет взрыв, который уничтожит и вас самих, и половину Шанхая.       - Притвориться, что я верю Вам. Вы предлагать альтернатива?       - Пусть вам поможет профессор Челленджер – и продумать меры предосторожности, и воссоздать Уроборос. У нашего профессора потрясающий талант изобретать фантастические вещи. А Уроборос это ведь больше фантастика, чем магия. Челленджер так считает, он до сих пор не слишком верит в волшебство. Пусть пару-тройку раз в неделю доктор Фэйн «доставляет» Челленджера сюда. Гарантирую, процесс пойдёт гораздо быстрее.       - Вы не мочь не хотеть что-то взамен. – Само собой, Ксан ещё добавит своих условий, сто раз перепроверит и двести раз перестрахуется, но зерно идеи ему нравилось.       - Разумеется. Если с помощью Челленджера получится воссоздать Уроборос, вы будете иногда давать медальон нам. То есть Фэйну, ну или кому-то ещё, если мы захотим его заменить. Да-да, мы вместе с вами решим, как гарантировать, что мы не украдём Уроборос и не исчезнем с ним.       - Вы хотеть Уроборос, чтобы выбираться с плато?       - Это в идеале. Но Челленджер считает, что может не получиться «повторить» настолько же мощный Уроборос, который, как оригинал, будет способен пробиться сквозь энергетические потоки плато. В таком случае Уроборос потребуется нам, чтобы наш посыльный, - Маргарит жестом «обвела» тело Фэйна, - мог быстрее путешествовать. Мы планируем знатно погонять его по миру. Ну или не его, а кого-нибудь другого, просто к нему мы уже привыкли, но при необходимости найдём замену. И имейте в виду: мы будем гонять его ради выгодного всем, в том числе и Вам, дела – спасения мира.

ххх

      Рокстон и Маргарит ушли охотиться (во всяком случае, они так сказали). Челленджер трудился в лаборатории, Финн ему ассистировала (то есть немножко мешала, зато веселила). Мелоун засел за очерк, но текст не ладился, удачные слова и формулировки вертелись где-то поблизости, да никак не позволяли себя поймать.       Делая вынужденный перерыв, Мелоун вышел на балкон, облокотился на перила и стал усиленно любоваться пейзажем, надеясь, что сие поможет собраться с мыслями.       Вскоре к нему присоединилась Вероника. Она встала рядом, взявшись за перила, тоже воззрилась на зелёную даль джунглей, однако любованием не увлеклась и вскоре прервала молчание:       - Потому что я люблю тебя. – Она сказала это очень быстро, чтобы не успеть передумать в процессе.       Ожидала, что Мелоун вздрогнет, изумлённо воскликнет: «Что?!», в общем, более-менее бурно отреагирует. А он лишь вопросительно посмотрел на неё. Вероника ощутила себя идиоткой, но, на беду или к счастью, отступать было поздно.       - Там, на озере, ты спросил: «Почему мы вообще об этом говорим?», я начала отвечать, и тут у тебя приключилось видение, и я не успела сказать самое важное. Поэтому договариваю сейчас: потому что я люблю тебя.       Нэд спокойно улыбнулся.       - Когда-то я так надеялся услышать от тебя эти слова.       - А теперь? – Ей показалось, что её сердце остановилось.       - А теперь – нет.       Сердце не остановилось. Оно упало куда-то в темноту. Вероника отступила от перил, собираясь уйти с балкона и забаррикадироваться в своей комнате или на неделю сбежать в джунгли. Но Нэд ухватил её за руку.       - Я сказал, что уже не надеялся. Я не сказал, что не хотел их услышать.       Вот чтоб этих журналистов с их словесными кульбитами!       - Значит, хотел?       - Очень. – Он обнял её за талию.       Сердце вернулось на место и принялось отбивать чечётку.       - Ты не собираешься ничего сказать мне в ответ? – Поколебавшись мгновение, Вероника положила ладони Нэду на плечи.       - Нет, - он посмотрел на неё невинными-невинными глазами.       - Нет? – Пальцы начали подрагивать, и Вероника сцепила ладони за шеей Нэда.       - Нет. Разве только то, что я тоже тебя люблю, но ты ведь и так это знаешь.       - Не знаю.       - Неужели?       - Я знала раньше, а потом… засомневалась.       - Я сам какое-то время сомневался.       - А теперь уверен?       - Полностью.       Понятно. Он ещё долго может плести паутину из фраз. Наверное, нервничает (Веронике, между прочим, тоже далеко до безмятежности!) или пока не до конца верит в свалившееся на него счастье.       - Поцелуй меня. - От волнения Вероника себя не услышала, но главное, что услышал Нэд.       Он провёл пальцами по её кудряшкам, притянул к себе и поцеловал. В висок. Затем в щёку. Затем в губы. И третий поцелуй был гораздо дольше двух предыдущих.