Константа

      Утром Ичиго проснулся совершенно разбитым. Вчера, скомкано распрощавшись, он ушёл-таки домой – точнее сказать, сбежал. Сёстры понимающе оставили его в покое – это было, конечно, мило с их стороны, но куда больше помог бестактный Зорро, прыгавший вокруг парня с зажатым в зубах поводком, требуя погулять. Прошлявшись по городу полтора часа на пару с наглой собачатиной, Ичиго успокоил нервы достаточно, чтобы попробовать лечь спать, но всё равно полночи провалялся в постели, прокручивая в памяти Разговор.       Могло бы, конечно, пройти и лучше.       С другой стороны, лиха беда начало. Хоть один пункт из плана можно отметить как выполненный, и вообще – раз он всё равно пока на взводе, не наведаться ли в Уэко Мундо?       Как раз настроение подходящее.       Поэтому ближе к полудню Ичиго притащился на крышу школы, закрытой и пустой в это время года, и устроился на парапете. Сырой зимний ветер теребил полы шихакушо, а спину холодил решительно настроенный Зангецу.       Да, с Уэко Мундо нужно было что-то решать.       Ичиго мурыжил арранкаров своими раздумьями достаточно долго, чтобы те однозначно рассчитывали на положительный ответ – в последнее время Улькиорра даже обращаться к нему стал "владыка", а не просто осточертевшее уже "Куросаки-сама".       Арранкары давно повесили на Ичиго эту обузу и радостно свесили ножки.       Не то чтобы Ичиго планировал отказаться — это было полностью, как сказал бы Урахара, "не в характере". А против характера не попрёшь. Время нужно было парню для того, чтобы продумать условия, на которых он согласится.       Если арранкары рассчитывали легко отделаться, то они знатно ошиблись.       – И-чи-го! – к нему на парапет подсела Нэл в своей взрослой версии и ослепительно улыбнулась. – Кого-то ждёшь?       – Ага. Кого-нибудь из вас.       – Ты решил?       – Да. Откроешь гарганту?       Улыбнуться ещё шире было физически невозможно, но Нэл как-то удалось.       …       В Лас Ночес царила тишина.       То ли арранкарам в качестве базового комплекта от Хогъёку устанавливалась очень качественная интуиция, то ли они дружно брали пример со Старка и всё время просто дрыхли прямо тут, на развалинах, но стоило Ичиго выползти из гарганты, как вся Эспада уже собралась. Арранкары рассредоточились по бывшему дворцу, как россыпь грибов на полянке, и выжидающе пялились на Ичиго, которому от этого пристального внимания сразу стало не по себе.       Драться всё-таки легче. Там у тебя есть один противник, а на всех остальных можно спокойно забить.       Ичиго окинул арранкаров задумчивым взглядом, собираясь с мыслями. Он знал их всех – кого-то лично, кого-то только по рассказам. Гибридные пустые высказываться тоже не спешили и охотно молчали; Лас Ночес совершенно не изменился, застыл во времени, будто из этого мира выдернули способность и волю к движению.       Вдох – спокойный, глубокий. Ичиго сложно было заподозрить в красноречии, но его уровень владения родным языком в Тодае оценили выше девяноста девяти процентов. Пора было этим воспользоваться.       – Вы задали мне вопрос. И да, я согласен, – просто сказал Ичиго и после хищно подался вперёд. – Вопрос в другом: понимаете ли вы, на что соглашаетесь? Это, – широкий жест, охватывающий Лас Ночес, – никуда не годится. И я заставлю вас это исправить. Я заставлю вас работать – много, тяжело и непривычно. Я не дам вам нападать на тех, кто вам не нравится – если вы и будете нападать, то на тех, кто не нравится мне. Вы будете принимать здесь людей, на которых я укажу, делать то, что я велю, и идти туда, куда я скажу. Вы точно к этому готовы?       Предвыборная речь, по скромному мнению Ичиго, была выстроена с необходимым размахом, грамотно расставляла приоритеты и была в достаточной степени насыщена угрозами, чтобы арранкары её оценили. Хотя, судя по ошарашенным физиономиям, те ожидали что-то подобрее и помягче.       Ичиго тоже для начала хотел взять что-то вроде «Клятвы Пяти Пунктов», которую дал император Мацухито перед своим полным реформ правлением, но решил, что аудитория не та и случай в общем-то тоже.       Улькиорра мягко опустился на одно колено, прижал кулак к груди и прошелестел:       – Владыка.       В скромно приопущенных глазах светилось обожание.       – Вот это загиб, конечно, – проворчал Гриммджо. – Не ожидал. Ладно, куда ж я денусь… Владыка.       И арранкар скопировал позу Улькиорры.       Это запустило волну – остальные хмурились, задумчиво шевелили бровями, беспомощно посматривали на Ичиго и других арранкаров, но послушно присягали.       Сам парень чувствовал себя странно. Нервное возбуждение от своего выступления, эйфория от того, что вроде получилось, и горько-кислый осадок от ощущения себя подлым тираном закрутились в тугой узел, бившийся об рёбра так, что закладывало уши.       – Отлично, – парень повёл плечами, сбрасывая – в переносном смысле – неприятную ему маску и усаживаясь на уцелевшую ступеньку. – А теперь не галдим, не толпимся, подходим по очереди. И рассказываем, что умеем делать. Ну же, я жду. Кто первый?       …       Киске нервно кружил по комнате. Последний раз Йоруичи видела его в таком раздрае сразу после того, как он отправил Куросаки с компанией в Сейретей спасать младшую Кучики; на свете не существовало более никого, кто умел так виртуозно выбивать беднягу из колеи.       – Итак, что Куросаки отчебучил на этот раз?       Урахара замер и повернулся к ней. Йоруичи встретилась взглядом с больными серыми глазами, утратившими свой стальной блеск и вроде даже полинявшими.       – Киске…       – А ты знала, – перебил её тот. – Ты точно знала! И поэтому так поощряла его визиты сюда! И переодеться тогда меня заставила поэтому!       Последнее обвинение прозвучало особенно жалобно. И чего он так привязался к этим тряпкам? Увы, хоть они и были знакомы всю жизнь, на некоторые вопросы не знала ответов даже верная подруга.       Йоруичи глубоко вдохнула, успокаивая собственные нервы, прежде чем приступить к чужим:       – Киске. Если ты о том, что Куросаки влюблён в тебя лет с пятнадцати, то да, я знаю. И Тессай-сан знает. И Хирако с вайзардами тоже. И Иссин, он даже смириться с этим успел. И младшие Куросаки знают – не понимаю, как ты мог этого не заметить, но нас же приглашали в гости в прошлом месяце, где тебя официально представили их семейству. Как парня их брата! И они тебя одобрили.       О, Йоруичи прекрасно знала, на что лучше переключить внимание: болезненная нервозность отодвинулась на второй план, и Урахара уставился на подругу округлившимися глазами:       – Правда?       – Да, – улыбнулась она. – Они согласились, что ты, возможно, даже достоин их Ичи-нии; и только ты мог пропустить это мимо ушей… Скажи мне ещё, что зря заставила тебя переодеться!       – Ладно, может, и не зря, – рассеянно протянул Урахара, мыслями пребывая явно не здесь.       – Господи, Киске, Иссин же устроил тебе разговор! Тот самый, когда угрожают надрать задницу в случае, если обидишь его сына. Как ты это ухитрился пропустить? И вообще, что случилось такого, что до тебя вдруг дошло? – спросила Йоруичи и в то же мгновение сама всё поняла: – О. Он тебе признался, да?       Серые глаза стыдливо ускользнули от её взгляда. Значит, правда. И, видимо, признался прямо – так, чтобы не дать ни единого шанса понять его неправильно. Молодец, пацан!       – И что ты ему ответил?       Киске продолжил отводить глаза, и Йоруичи преисполнилась нехорошими подозрениями:       – Ты же ответил? О нет, только не говори, что ты ему отказал!       – Я не смог.       Ох, Киске… Йоруичи посмотрела на него со всей любовью, которую приберегала лично для Урахары – а это было очень, очень много. У неё не было никого ближе: семья – святое, конечно, и та же Сой-Фон, без сомнения, была ей тоже очень дорога, причём во многих смыслах, но Киске – о, вот он был обожаемым братом, без которого она просто не мыслила своего существования. Мир без Урахары не стоил того, чтобы в нём жить – в этом она с Куросаки была полностью солидарна.       Наверное, именно поэтому она так быстро прониклась к пацану – тот разделял её взгляды в том, что было действительно важно.       – Киске. Он же нравится тебе, так?       Урахара вздохнул. Отгораживаться от неё веером было бессмысленно.       – Не родился ещё тот, кому он может не понравиться…       – Что есть, то есть, – согласилась Йоруичи. – Я тоже его люблю. А он любит тебя, и я не вижу тут проблемы.       – Зато их в скором времени увидят все окружающие.       – Пфе! Забей. Куросаки же забил.       – Не думаю, что Куросаки-кун будет счастлив жить среди общего осуждения.       – А я думаю, что пацан вполне способен сам решить, что ему по вкусу. Киске, не городи ерунду! Это не касается никого, кроме вас двоих и в какой-то степени ваших близких, которые давно уже за. Просто… считай, тебе от судьбы достался шикарный подарок. Отменный такой, один на миллион, симпатичный рыжий подарок. От тебя требуется лишь его принять.       Киске поднял на неё взгляд – растерянный и уязвимый.       Если Куросаки посмеет его обидеть, она его точно отлупит, и неважно, кто сильнее. Надо будет тоже устроить ему разговор.       – Не дури, пожалуйста, – ласково попросила Йоруичи.       Наконец-то ей удалось добиться ответной улыбки, пока слабой и неуверенной; чтобы усилить эффект, она взъерошила ему волосы – жест, на который тот всегда реагировал одинаково.       – Йоруичи-сан! – обиженно протянул Киске, уворачиваясь от цепких пальцев и сразу становясь на полсотни лет моложе. Любимый младший брат, который точно так же ускользал из-под её руки, когда она уговаривала его попробовать пройти отбор в Омницукидо.       Нисколько не изменился.       …       Дома Ичиго в спешке перебрасывал всё, что услышал от арранкаров, на бумагу, пытаясь не упустить ничего важного. Интересно, у Урахары случайно нет диктофона? Или стоит просто попросить у Рукии её блокнот?       Несоответствие духовного и материального мира начинало раздражать.       В целом у арранкаров было мало созидательных навыков. Трио девиц из фракции Тиа Халибелл – как их хоть зовут? – умели делать ткани из рейши; кое-кто мог обрабатывать камень или дерево, кто-то готовил еду из странной флоры и фауны Уэко Мундо, но большинство, как Гриммджо, умели только драться.       Впрочем, поняв, что от них требуется, арранкары повеселели и изъявили желание научиться всему, что потребует от них Владыка. Владыка с требованиями не торопился – сперва надо было понять, к чему приступить в первую очередь.       Уэко Мундо был в каком-то смысле копией Сейретея, только кривой. Там тоже была высшая военная каста – арранкары, и гражданские – обычные пустые. Айзен даже систему управления скопировал с Готея, проигнорив только существование Совета 46-и; и Лас Ночес он построил, опираясь исключительно на архитектуру Общества душ.       Ичиго так не хотел.       Он терпеть не мог копировать, повторяться и делать то же самое. Взять идею и творчески преобразовать её – это одно, а нагло слизать – совсем иное. Плагиата парень не одобрял. К тому же пустые отличались от обычных душ, и заставлять их быть теми, кем они не являются, – как минимум жестоко.       Садистом Ичиго точно не был.       Великим правителем он не был тоже; у него имелась долгоиграющая идея на будущее, но лишь смутные планы, как именно к ней подобраться. Одно ясно: арранкаров следовало срочно чем-то занять, и желательно, чтобы это что-то было, во-первых, достаточно интересным (с арранкарской точки зрения), во-вторых, достаточно полезным (для Ичиго). И для этого нужно было использовать ресурсы Уэко Мундо, а их были невеликие закрома.       Единственное, чего в Уэко Мундо было много, это песка.       Песок, песок… кажется, Ичиго что-то такое читал. Парень достал телефон и озадачил интернет вопросом, что производят из песка.       … Бинго!       Ичиго в душе сделал сложный кульбит и сам себе зааплодировал – но его ликование прервал неожиданный стук в окно.       …       Йоруичи никогда не сомневалась в гениальности своего лучшего друга. Урахара мог сотворить всё, что угодно, если поставить перед ним цель.       Только ему было по силам остановить и зафиксировать процесс пустофикации, параллельно ища способ остаться незамеченными для лучших офицеров Готея. Гениальное в своей простоте решение – затеряться в многотысячном городе, замаскировавшись под человека! Но эта простота требовала сложной, революционной технологии, которой в их мире попросту не существовало.       Те первые гигаи, собранные практически из мусора и разваливающиеся на ходу, служили цели самой что ни на есть практической – они помогли им не умереть с голоду. Эти гигаи, пусть странные и несовершенные, обладали очень важной функцией – они скрывали рейяцу и усваивали человеческую еду, превращая её в энергию, подходящую синигами и вайзардам. Только благодаря этому изобретению Урахары они выжили, и их не нашли. За сто лет Киске их усовершенствовал – настолько, что теперь сам Готей периодически, скрипя зубами, заказывал у него гигаи, потому что повторить технологию не смог даже Куротсучи, разобрав пару образцов на винтики. Да на одном этом можно было сколотить состояние и стать самым уважаемым синигами в Сейретее!       Увы, Киске не был практичным. Состояние и уважение его интересовали мало, только в качестве рычагов давления, да и пользовался он ими с превеликим отвращением. Урахара манипулировал людьми великолепно, но не получал от этого никакого удовольствия, одни мучения, и за одно это Йоруичи очень хотелось набить некоторым морды.       Как тут не сделать ставку на Куросаки! Чем дальше кошка раздумывала, тем больше уверялась в том, что пацан, когда разберётся во всей творящейся ерунде, охотно набьёт морды всем заслуживающим. А главное, Киске будет в хороших руках – руках единственного человека, которому, как бы банально это ни звучало, не было нужно от него ничего, кроме него самого. В этом она была уверена: Йоруичи каждый раз умилялась, наблюдая за неуклонными попытками парня пробиться через урахарову броню. Куросаки никогда не принимал действия Киске как должное, упорно благодаря того за каждую мелочь и выспрашивая мнение о любой ерунде. Пацан ухитрялся одновременно обходить личное пространство Киске едва ли не на цыпочках и в то же время пядь за пядью отвоёвывать себе в этом пространстве место.       Беда была в том, что Йоруичи прекрасно понимала, в чём Киске видит проблему. И разделяла.       Влюбляться хорошо молодым и глупым. Молодость вообще хороша – она непрактична, бесстрашна, легка на подъём и не боится совершать глупости. А с возрастом приходит страх, и чем больше возраст, тем страхи толще и разнообразней. И ей, и Урахаре лет было достаточно, чтобы панически бояться даже намёка на отношения.       И всё-таки…       И всё-таки этим двоим надо помочь. А для этого рыжему нужна была информация, бремя которой кошке уже очень давно хотелось с кем-нибудь разделить.       …       Ичиго натянул капюшон поглубже.       Напоследок кто-то включил зиму, и она забросала Каракуру хлопьями снега: в воздухе нежного и пушистого, а на земле мгновенно напитывающегося влагой и расползающегося в жижу. Покатый берег Карасугавы превратился в ловушку для любого, осмелившегося на него ступить – жижа была невероятно скользкой, и смельчака ждал увлекательный съезд по грязи прямо в ледяные объятия реки.       Йоруичи, вытащившая парня в эту богомерзкую погоду на улицу, стояла рядом с ним на узкой набережной, выложенной глянцево поблёскивающей, мокрой плиткой. Снежинки оседали на её волосах, и чёрная в неверном вечернем свете грива раскрашивалась мраморной проседью.       – Ичиго. Знаю, это прозвучит как клише, и вообще, но… Не обижай его, ладно? Он ранимее, чем кажется.       Парень сглотнул вертевшийся на языке едкий ответ. Кошку было в чём упрекнуть, но увы, она тоже была не такой уж непробиваемой, как казалось.       Поэтому он просто кивнул, обещая.       В чём-то ведь Йоруичи была права. Глупо сердиться на того, кто был настоящим другом. Ичиго боялся представить, сколько народу могло теперь перетаскаться к учёному с примерно тем же самым разговором; при их разнице в возрасте и жизненном опыте логичнее предположить, что более уязвимой стороной является более младшая. И только Йоруичи сообразила, что Урахара тоже нуждается в том, чтобы его интересы кто-нибудь защищал.       – И ещё, – Йоруичи задумчиво уставилась куда-то вдаль, где за рекой блестели вечерние огни Каракуры, – Я не просто так позвала тебя сюда. То, что я тебе сейчас расскажу, никто больше не знает и вряд ли узнает. Так что прошу отнестись к моим словам очень серьёзно. Ладно?       – Ладно.       Ичиго поёжился. Настрой, который приобретал разговор, ему не нравился. Йоруичи, само собой, это тут же заметила:       – Ты прав – ничего хорошего я не расскажу. Всё ещё согласен?       Дождавшись кивка, кошка вздохнула и перевела взгляд повыше, к звёздам – в городе было слишком много света, и увидеть их можно было только с помощью воображения или, возможно, особой техники второго отряда.       – Это долгая история. Начнём с того, что есть Король Душ. Слышал?       – Мельком.       – Видишь ли, наш мир построен на жертве. А уж Король Душ принёс себя в жертву или это его принесли, я, признаться, не знаю, хотя склоняюсь ко второму варианту. Но Король – это безрукое, безногое нечто, которое думает наш мир. Он живёт в отдельном измерении со своей охраной – Нулевым отрядом. В этот отряд попадают те синигами, которые изобрели или сделали что-то очень важное для Сейретея. Это считается честью, но… не знаю. Тех, кто туда попал, больше никто не видел. Кроме…       Кошка вздохнула ещё раз, да так тоскливо, что Ичиго пробрало холодом по всему позвоночнику: нетрудно было догадаться, куда ведёт эта история.       – Кроме Урахары-сан.       – Да, – кивнула она. – Киске – гений, и всегда им был. Он изобрёл бакудо. Раньше были только две техники кидо: хадо – атакующие заклинания, и кайдо – лечебные. Бакудо – это барьеры, печати и щиты, без которых немыслимо представить себе нынешних синигами. Король Душ это тоже признал – и забрал Киске в свой отряд.       Яростно потерев переносицу, Йоруичи помолчала, собираясь с духом:       – А через три месяца он вернулся. Таким же, как всегда, но неуловимо изменившимся. Ты сам заметил, что Киске не любит прикосновения – это у него с тех пор. Но почему именно, понятия не имею. Знаю лишь, что у него на спине – метка Чёрного Глаза, которую Король ставит каждому из Нулевого отряда; знаю, что после возвращения он быстро стал капитаном и кинулся экспериментировать, как одержимый, и в результате создал Хогъёку. Но почему и зачем…       Йоруичи беспомощно пожала плечами.       – Прости, Куросаки, что взваливаю это на тебя. Я так и не смогла придумать, что с этим делать. Может, хоть у тебя получится.       Задумавшись, Ичиго медитативно покачался с мыска на пятки – на нос упала мокрая снежинка, сбивая с ритма. Видимо, медитации – это явно не его… Что ж, кусочков пазла по-прежнему было мало, но общая картина понемногу прояснялась. Он же чувствовал, что Урахару надо спасать – от чего конкретно, яснее не стало (парень опасался, что самый очевидный вариант может оказаться неверным), но теперь хоть понятно, в какую сторону думать.       – Урахару-сан спрашивать бесполезно, да?       Йоруичи покачала головой. Видимо, вся эта информация досталась ей в обход учёного и очень нелегко.       – Ясно. Спасибо, Йоруичи-сан.       …       Утром следующего дня Ичиго позвонили из Тодая.       Серьёзный мужской голос поздравил его с поступлением на филологический факультет, уточнил дату начала занятий – второго апреля, принял отказ от общежития и вежливо, но настойчиво напомнил о выставленном счёте, который следовало оплатить до середины марта.       Повесив трубку, Ичиго с минуту просто пялился на телефон, не чувствуя ровным счётом ничего. Вся эта эпопея с экзаменами вытянула столько сил, что на радость их попросту не осталось. Ладно, успеется. Не следует забывать и о том, что впечатление несколько смазалось из-за обилия других событий и людей, желающих нагрузить Ичиго информацией. Не то чтобы он жаловался, но почему оптом? Почему нельзя было начать говорить с ним раньше – пару лет назад, например?       Что делать с откровениями про Короля Душ, Ичиго боялся даже думать. Хотя в его список всё укладывалось просто прекрасно – даже страшно становится, как удачно всё сложилось и как хорошо он придумал, чтобы разрешить проблему, о которой даже не знал.       Не знал, но чувствовал же…       Он ведь давно заметил, что что-то не так. Урахара не укладывался ни в какие рамки, и это точно было неспроста. Но кого спросить, если не его самого?       Хм, а если?..       Сев на кровати поудобнее, парень заплёл ноги в весьма условную позу лотоса (всё-таки медитации – это по-прежнему не его) и провалился в свой духовный мир.       – Привет, – поздоровался он со стариком Квинси. – А этот где?       «Этот» обнаружился сразу, стоило только помянуть всуе.       – О, припёрся, – пустой вылез из окна небоскрёба и плюхнулся на раму, свесив ноги в отрытое окно. – Чё надо?       – Вы с Бенихиме ничего про прошлое Урахары не обсуждали?       – Э-э, не, – отмахнулся Зангецу. – Можешь даже не надеяться, легко не будет. С этой стороны тоже полный облом, мы пробовали.       Квинси кивнул, подтверждая – пробовали. Безрезультатно.       – А чего так? – нахмурился Ичиго.       – О, ты не поверишь, – пустой растянулся на боку, опираясь на выставленный локоть. – У нас тут ещё одна проблема, вообще с неожиданной стороны. Щас объясню. Короче, они с Бенихиме не разговаривают.       Сказать, что Ичиго удивился – всё равно что заявить, что менос гранде немножко больше обычного пустого.       – В смысле?.. но почему?       – А кто их знает? Они поссорились. Давно.       Уж в собственном мире Ичиго мог позволить себе выругаться так, как позволял обширный словарный запас будущего филолога. Квинси осуждающе отодвинулся от него на пару этажей.       Зангецу заржал – но в его смехе было больше истерики, чем веселья.       – А я о чём? Что ещё хуже, твоя зазноба, выходит, не в курсе, что мы, то есть ваши зампакто, выбрали друг друга – он догадывается, конечно, но проверить наверняка не может. Извини, Король, ситуация реально паршивая, и тебе придётся как-то справляться самому.       Ичиго устало рухнул на жёсткое стекло, больно стукнувшись затылком. Нет, эта оптовая партия информации однозначно его добьёт.       – Ну хоть что-нибудь Бенихиме про Короля Душ говорила? – без особой надежды спросил он, повернувшись лицом к духам меча – если то, что обитало в его душе, вообще можно было так назвать.       – Она упомянула лишь о том, что есть ещё один синигами, связанный с Королём Душ, – сказал Квинси.       – А? – выжидающе привстал Ичиго.       Пустой ухмыльнулся:       – Укитаке Джуширо.       …       Если Ичиго был уверен, что в последние дни всё было плохо, то день сегодняшний явно был намерен доказать ему, что хуже всегда есть куда. Проблемы множились, и парень начинал терять нити происходящего.       Особенно бесила старая, заплесневевшая от возраста нить, по которой всплыли квинси.       Ему срочно нужно было к Урахаре – потому что после разговора он пока не заходил в магазин, а это совсем не помогало доказать серьёзность своих намерений. Ему нужно было придумать повод, как поговорить с Укитаке: просто вломиться к капитану тринадцатого, каким бы добрым он ни казался, вряд ли было хорошей идеей, да и тема для разговора весьма сложная. Как заговорить о том, что тебя интересует, никого не подставив?       Но увы – из медитации и переругивания с Зангецу его вырвал телефонный звонок, и теперь Ичиго вынужден был мчаться на встречу с Исидой. Тот вряд бы ли стал звонить по ерунде, и парень чуял, что дело опять в этой ископаемой войне.       А ведь у него ещё Уэко Мундо…       Парень впервые в жизни поставил на первое место не семью, а себя. Ну, не совсем себя, но то, что было дорого лично ему. Это стоило обдумать.       Ичиго затеял эту авантюру ради многих. Ради тех же арранкаров, которые пусть и в оригинальной манере, но просили помощи, и отказать им он не мог. Ради вайзардов, которые мечтали обрести дом, но так и маялись неприкаянными среди двух миров. Ради обитателей магазинчика, чтобы у них было место, из которого их никогда не выгонят. Ради друзей, которые не были своими ни среди людей, ни среди синигами – чтобы они никогда не были вынуждены стать такими, как Подчинители. И, разумеется, ради своей семьи – по всем тем же причинам.       Но в первую очередь он делал это для себя.       Куросаки Ичиго, студент Тодая и временный синигами, мало что мог предложить Урахаре Киске; совсем другое дело – Владыка Уэко Мундо. Учёный, конечно, корыстным не был, но, во-первых, Ичиго решил его спасти и других, менее масштабных вариантов попросту не видел, а во-вторых, парню было неудобно от того, что он толком ничего не мог ему даже подарить. Как ухаживать за человеком в таких условиях?       Учитывая их разницу во… всём, целый мир можно было расценить как вполне приличный подарок.       В маленькой кафешке, где подавали окономияки – оладушки с капустой и беконом, – Ичиго поджидал хмурый Исида. Компанию ему составлял уже знакомый отравитель – как его там? Юграм? – сидевший с таким видом, словно его притащили сюда на аркане.       – Привет! – парень плюхнулся на пластиковое, противно затрещавшее кресло. – Чё надо, да ещё и так срочно?       Исида поправил очки, кинул быстрый взгляд на лишнего квинси и сказал:       – Ты со своим Уэко Мундо изрядно подпортил чужие планы.       Ичиго от возмущения изобразил почти эталонный фейспалм:       – Вот как это у вас работает? Я согласился всего лишь вчера! По радио объявили, что ли, а я пропустил?       – Это чувствуется, – сказал отравитель, – что мир пустых обрёл хозяина.       – В общем, все квинси уже в курсе, – со вздохом сказал Исида. – Некоторые уже бьют копытом, чтобы идти на Уэко Мундо войной, их останавливает лишь отсутствие приказа. Это вот, – жест рукой в сторону собачьего отравителя, – Юграм Хашвальт, великий магистр Штернриттеров. Он имеет право отдать такой приказ.       – Я не считаю это разумным, – поморщился «великий магистр». – Изначально весь план строился на внезапности. Бессмысленно размениваться на меньшую цель, если вследствие этого потеряешь большую. К тому же…       – К тому же вы уже вырыли себе яму, почему бы не копнуть её глубже, – подытожил Ичиго. – Понимаю. Только ответьте уже конкретно: вы воевать хотите или нет?       Над их столиком повисла тишина. Мирная жизнь Каракуры деловито жужжала вокруг, будто обтекая место, где сидели они трое.       – Не совсем, – заговорил наконец Юграм, машинально поглаживая перебинтованную руку. – Мы просто не хотим умирать ради цели, в которую не верим. Так думают не все, но многие.       – И многим не хочется сдохнуть, как падаль, которую хозяин тащит за собой только ради подпитки, – вставил Исида.       А Ичиго, оказывается, был прав: тысяча лет – большой срок. Квинси, пусть и жили в предвкушении великой цели, с течением времени обросли привычками и увлечениями, и, когда срок вышел, великая цель внезапно показалась мелковатой.       Что ж, и на том спасибо.       – Я войну тоже не хочу, – сказал Ичиго. – Уже навоевался на три жизни вперёд, честно. И у меня другие планы на апрель.       Исида в ответ так выразительно закатил глаза, что даже Юграму стало ясно, что он думает по поводу даты исполнения пророчества и в каких выражениях. Честно, Ичиго на месте этого Яхве немного подкорректировал бы свои планы – тыщу лет же ждал, при таком сроке пара лет туда, пара лет сюда роли не играет.       – И что с этим делать будем, граждане заговорщики? – спросил Исида.       Ичиго нахмурился, прикидывая варианты. Их получалось не то чтобы много.       – Без понятия. Я бы позвал тех, кто против войны, укрыться в Уэко Мундо, но…       – Аусвелен, – вздохнул Юграм.       Ладно, этот тип начинал ему нравиться. Стрясти бы с него спорные четыреста тысяч, и Ичиго даже готов с ним подружиться. Парень посмотрел на официантку, неодобрительно поглядывающую на них столик – сидят, место занимают, ничего не заказывают, – вздохнул и признал:       – Тут нужна консультация специалиста. Посмотрим, что он скажет, и тогда от этого уже будем плясать, какие у вас есть варианты…       Юграм посмотрел на него с цепким интересом:       – О?       – Ну, собаку-то он из вашего Базз-Би как-то собрал… Слушайте, а всё-таки: что именно надо этому Яхве? Ради чего всё это затевается?       – У-у, – Исида откинулся на спинку стула, выдавшего целую серию жалобных скрипов, от которых сводило зубы. – А отец не объяснил?       – Вкратце. Конкретика есть какая-нибудь?       – Есть, – Юграм в задумчивости зачесал светлые волосы назад здоровой рукой, отчего отчасти растерял своё морозное спокойствие и стал выглядеть куда человечнее. – Яхве Бах хочет дойти до Короля Душ. Вы знаете, кто это?       Ха! У Ичиго уже начинало складываться впечатление, что с этим мифическим персонажем он знаком лично. Жаль, что неправда – реальной информации было ничтожно мало; хотя, судя по тону магистра квинси, у того вряд ли было больше.       – Король Душ – это нечто, которое думает наш мир. Это я в курсе, хотя хотелось бы подробнее, – заметил Ичиго и нахмурился: – И чего он от него хочет? Подать жалобу? Поговорить, как дошли до жизни такой?       – Занять его место. Разрушить этот мир – и создать новый.       – Вот никто сейчас не хочет идти путём последовательных реформ, – посетовал парень. – Только бы ломать. А не дано потренироваться на чём-нибудь поменьше и попроще для начала, например, чтобы доказать свою компетентность?       Судя по кислой роже Юграма, мысль о том, чтобы кому-то что-то там доказывать, королю квинси была чужда и непонятна.       – Ладно, – бросив взгляд на экран телефона, парень с неудовольствием отметил, что уже третий час; быстро же время летит. – Давайте договоримся держать друг друга в курсе. Я бы вам помог, но пока не знаю, чем, и гарантировать ничего не могу. Как только что-нибудь узнаю, я позвоню Исиде. Только отстаньте уже от моей собаки, хорошо?       Юграм выдал неловкую, крохотную улыбку:       – Извините, что так получилось. Мы постараемся компенсировать–       – Не, – передумал Ичиго. – Пусть этот ваш Яхве компенсирует. С процентами! Потому что нефиг доводить подчинённых до такого состояния!